Жанр: Эзотерика
Труды
... — сказала Юсман в интонации,
которую давно и нетерпеливо, взволновано ожидала проявить, но еще не было
такого дозволения.
А теперь, наконец-то, ей разрешено загово-рить в этой интонации, и
пусть даже так: надменно — брошена, как собаке кость, брошено разрешение на
подобную интонацию, брошено — "в фирменной упаковке", упаковке, которую
Виктория Леонидовна стала, не раздумывая, распаковывать и тут же примерять
на себя, примерять разрешенную интонацию на свой голос, его звучание,
примерять как подарок представителя фирмы. И даже, если эта интонация
окажется ей не к лицу, то, лишь бы он этого не заметил, должно понравиться
хозяину. Нужна необходимая хозяину реакция.
Свидание
— Мой отец какой-то необычный в последнее время, и мне кажется, что
он... задумал меня выдать замуж. — сказала Юля, и в ее глазах промелькнула
обворожительная догадка о чем-то.
— Вы знаете, Юля, я тоже это заметил, — поддержал направление
разговора молодой человек.
— Интересно, Миша, — приветливо и застенчиво посматривая на свои
ручные часы, проговорила девушка, — отчего же именно вы, и что, и как могли
заметить?
— Целый каскад вопросов! — воскликнул молодой человек, и девушка
подняла опущенную голову и едва, ненадолго, прикоснулась к его лицу своим
понимающим взглядом. Миша обнажил свою очаровательную улыбку, которая тут же
перемагнитилась на лицо девушки. — Я должен обязательно отвечать, — сказал
он, — или мне предоставляется право выбора, например, сохранять страшную
тайну?
— Мне кажется, следуя нормальному этикету, вы должны объясниться! --
определилась девушка.
— Извините, но я не в гостях, мы на нейтральной территории и потому...
— Хорошо! — оборвала собеседника Юля, и в ее голосе выказалась
упрямая гордячка. — Пусть будет, как вам хочется. — И она сделала вид, что
ей абсолютно безразлична тема начатого разговора.
— И все-таки вам не безразлично — буду от-вечать я или нет?!
— Может... — Юля призадумалась, — это именно так.
— Тогда я лучше отвечу?
— Попробуйте, — задумчиво проговорила девушка.
— В таком случае... Гм... Да... — запнулся, начавши было говорить,
молодой человек, набираясь решительности, — ваш отец приглашал меня в
гости...
— Помочь порешать задачки, — оборвала его девушка.
— Нет. То есть да, но... решение задачек не являлось, как я
догадываюсь...
— Отец предложил вам жениться на мне?
— Да, — сказал молодой человек и озадаченно обронив заметно
взволнованную паузу, уточнил — то есть нет...
— Так что же?
— Василий Федорович намекнул мне об этом...
— Я не думаю, что нам необходимо больше встречаться, — коротко
сказала девушка.
Она сразу же ушла.
Уличные фонари будто косились на молодого человека, небрежно освещая
переулок напря-женными клочьями света. Ее каблуки отстучали вниз по
лестнице. Лестница увела девушку в ла-биринты метро.
Гости
Это происходило около двух часов дня, того самого дна, который
ознаменовался началом...
— Миша, мне некого было больше пригласить, кроме вас, — наспех
объяснился перед мо-лодым человеком профессор. — Извините.
— Что произошло, Василий Федорович?
— Я все объясню, не волнуйтесь.
— Почему именно здесь, в этом переулке и такая спешка встречи? Ничего
не понимаю. Че-стное слово, Василий Федорович. Что-то случилось невероятное?
— Погодите, Миша, с догадками! — бегло остановил молодого человека
Аршиинкин-Мертвяк. — Скажите: вы помните тот журнал?
— Какой? Их бесчисленное множество!
— Тот самый, который вы невзначай почи-тывали у меня на кухне, в тот
вечер, помните?
— Ну, помню, был какой-то журнал, — сказал Миша. "Ерунда какая-то,
причем тот журнал", — подумал он про себя.
— Пожалуй, не название журнала меня привело сюда, а название его
статьи, "Обратная сторона" — помните?
— Что-то припоминаю... — задумался нена долго молодой человек, --
кажется, там описы-валась какая-то фирма, которая реабилитировала, или
что-то вроде этого, мужеподобных и наоборот — в нормальных, кажется, путем
исправ-ления психики. Но причем здесь статья? — озадачился еще больше
молодой человек.
— Правильно, — тут же согласился профессор,--и статья не причем, но
фирма! Вы помните мой коротенький спор с Юлей по поводу содер-жания работы
"Обратной стороны"?
— Не припоминаю в деталях, но в общих чертах да.
— Понимаете, Миша... Как бы вам это правильнее объяснить... Я долго
выискивал возможность попасть в эту фирму, потому как, меня, как
профессионала, плюс нарекания дочери, весьма заинтересовала правильность,
если хотите, со-циальная юридичность в подобной форме ре-шать сложнейшую
проблему. "Обратная сто-рона" — довольно труднодоступная фирма для человека
с улицы, не пораженного болезнью по-ла. Но, все-таки, мне удалось, буквально
двумя часами назад, договориться о встрече с ее пред-ставителем. Понимаете?!
— То, что вы договорились о встрече и вашу заинтересованность — я
понимаю, Василий Федорович, но!
— Какой вы недогадливый, Миша! — заботливо похлопал по плечу молодого
человека про-фессор (если бы молодой человек оказался по-внимательнее, то он
бы обязательно заметил, что профессор сейчас нервничает, то и дело искоса
поглядывает по сторонам и будто недоверчиво ощупывает собственные кисти рук,
словно проверяя принадлежат ли ему они, его ли это руки), — помните
предостережения Юли?
— Не помню.
— Она говорила, что если могут избавить кого-то от психического неуюта
— прибывать в теле мужчины, но страдать желанием иметь обличие женщины и
наоборот — то есть, помочь обрести общепринятое сознание себя, то есть,
полная или приличная вероятность, соблазн, лазейка и для обратного эффекта!
— Хорошо! Возможно это так, но я все равно ничего не понимаю, Василий
Федорович. Что должен делать я? Ворваться в фирму и потребовать, чтобы вас
туда пропустили, так вы уже договорились об этом. Может мне необходимо их
побить, но...
— Это уже ближе, но бить никого не надо, Миша. Я вас очень прошу, --
профессор взглянул на часы,-- через пятнадцать минут мне на-значена встреча,
сопроводите меня в эту фирму.
— Телохранителем? Что же вы сразу не сказали. Это нетрудно, но что вам
бояться, Василий Федорович, это же вполне официальная фирма.
— Так-то оно так, но "Береженого — Бог бе-режет" — как говорится.
— Боитесь, профессор?
— В себе я уверен, но Юлины фантазии, при-знаться, немного навеивают
на меня некоторые сомнения, а потом, такая труднодоступность! Остается
думать, что в жизни всякое бывает.
— Все-таки вы чудной, Василий Федорович, надо полагать, эта фирма
где-то здесь поблизости?
— Мы стоим возле нее, Миша...
Вечером этого же дня Юля обыкновенно ожидала возвращение отца из
университета.
На циферблате настенных часов стрелки отследили восемь, половину
девятого, но в пятнадцать минут десятого часы развели стрелками, будто
руками в стороны, не ведая, будто удивившись, почему от них отстает хозяин.
Юля выключила телевизор, подошла к окну, и оглядевши настораживавшийся
на ночь двор, потянула за специальные веревочки и захлопнула шторы.
Затем она взглянула на телефон, приблизилась к нему, осторожно занесла
руку над аппаратом и несколько мгновений казалось ей, что телефон вот-вот
зазвонит, но он молчал.
"Исправен ли?" — подумалось девушке и она скоро сняла трубку и
прислушалась к ней — "Гудок есть", Юля положила трубку на место.
И тут раздался и в самом деле звонок!
Девушка схватила трубку, но неуклюже и аппарат свалился с тумбочки на
пол.
Звонок повторился дважды подряд. Теперь только Юля сообразила, что
звонят в дверь, а не по телефону, и она поспешила в прихожую.
— Добрый вечер, — сказала, кажется, незна-комая женщина, объявившаяся
на пороге, когда Юля открыла дверь. — Мне можно пройти?
— А вы кто? — озадаченно поинтересовалась девушка.
— Я — Юсман Виктория Леонидовна, кан-дидат психологических наук. Я
работаю в Уни-верситете. Мы знакомы с Василием Федоровичем.
— Да... Я припоминаю что-то, — задумчиво проговорила девушка.
"Наверно, это и есть из-бранница папы — промыслилось ей. — Дачный поселок,
и... по-моему я присутствовала на защите ее диссертации?"
— Мне можно войти? — будто поинтересовалась женщина.
— Конечно, проходите, — спохватилась девушка, — но папы еще нет.
— А вы Юля? — утвердительно спросила гостья, после того как,
по-приглашению, молча прошла в гостиную комнату и уселась в предложенное
хозяйкой кресло.
— Да, вы не ошибаетесь.
— А что это у вас телефон валяется на полу, поломался?
— Нет. Мое неосторожное движение.
— Бывает, — будто одобрила Виктория Леонидовна.
— К сожалению, папы еще нет, — напомнила девушка и тут же уточнила:
— Вы же к нему?
— Нет. Скорее по его поводу.
— Как это понимать?
— Мне необходимо с вами серьезно переговорить, Юля.
— О чем? — поинтересовалась девушка, хотя ей подумалось, что она
понимает смысл данного визита. "Такая пришла не удочерять — у нее свои
планы и стиль, хорош папа!"
— Честно говоря, мне трудно об этом говорить вам, сейчас должна
подъехать еще одна женщина, думаю, что тогда мне будет легче объясниться.
— Вы как будто меня к чему-то готовите? Что за внезапная вечерняя
таинственность?
— Не стану скрывать, я и в самом деле, как вы правильно догадываетесь,
подготавливаю вас.
— К чему?
— Жизнь штука сложная. Вы, человек взрослый и умный...
— Что вы хотите этим сказать?
— Все-таки, давайте дождемся Веру.
— Вера — это и есть та самая женщина, которая должна подъехать?
— Именно так.
Наступило произвольное молчание: Юля сидела так же как и гостья в
кресле напротив, их разделял низенький журнальный столик.
И вот раздался непродолжительный, но какой-то, как показалось девушке,
вкрадчивый звонок в дверь и Юля внутренне насторожилась. "Может, они
собрались делить моего отца?" — думала она, — "А где же все-таки он сам?
Непонятно, ничего непонятно!.."
— Это Вера, — сказала Юсман.
— А почему вы так уверены в этом? — удивилась уверенности гостьи
девушка.
— Должна быть она, если, конечно же, к вам не имеет кто-либо
обыкновения приходить в гости в такое время.
— Но ведь здесь живет еще и мой отец, и это может быть он, скорее
всего! — определилась Юля, обрадовавшись про себя, что сейчас должно многое
проясниться.
— Нет, — категорически заявила Юсман, — это никак не может быть
Василий Федорович!
— А что так? — съехидничала немного в тоне своего голоса девушка,
приостановившись у выхода из гостиной, — вы бы не хотели с ним встречаться?
— Нет, это не так, Юля. Просто... — заговорила сбивчивыми
расстановками Юсман, — он..., именно он..., сейчас прийти — это
исклю-чено.
— Ладно, — определилась девушка, — сейчас посмотрим! — и она
поспешила в прихожую ко входной двери.
"Почему эта женщина так уверена, что отец, именно папа, сейчас прийти
не может?" — по пути в прихожую думалось Юле, — "Либо она знает, где он,
либо успокаивает себя надеждой на желаемое, либо..."
Юля, даже не посмотревши в глазок, машинально-ловкими движениями
открыла входную дверь: на пороге стояла какая-то, теперь уж точно --
совершенно не знакомая девушке женщина.
Выглядела она лет на сорок пять, хотя, возможно, была и моложе:
довольно плотненькая, невысокого роста, волосы редкие, цвета свежей
ржавчины, коротко подстрижены. Лицо округлое, отчего ее лоб воспринимался
заметно ужатым в висках.
При виде этой женщины возникало состояние, будто она только что наелась
чего-то жирного и сладкого, а руки и губы не вымыла. Ее серый утепленный
плащ, казалось, распахнула нараспашку массивная грудь. Но в общем, эта
женщина понималась подвижной, прочно стоящей на ногах.
— Что с моим папой?! — тут же требовательно спросила девушка, и эта
взволнованная фраза, которая бесцеремонно обнажила внутреннее волнение Юли,
словно преградила путь в квартиру очередному гостю.
Женщина на пороге оторопело смотрела в глаза хозяйке квартиры, наконец:
— Он болен, — сказала она.
— Вы что, издеваетесь?! — немного подкрикнула в голосе девушка.
— Нет. Он действительно болен, Юля, — услышала за своей спиной
девушка.
Юля повернулась назад: сказанное принадлежало Юсман, которая тоже,
вслед за хозяйкой квартиры, вышла из гостиной.
— Внезапно заболел, — снова подтвердила Юсман и добавила: — Это --
та самая Вера, которая должна была подъехать.
— Проходите, — сказала печально и медленно Юля женщине, стоящей на
пороге.
— Да, но... — начала было говорить женщина и загадочно замолчала.
— Что? — тут же задала вопрос ей девушка.
— Дело в том, что я не одна, — ответила Ве-ра и она молча повела
головой в сторону, указывая тем самым на присутствие там, чуть пониже
площадки этажа, на ступеньках лестничной клетки, еще кого-то, какого-то
человека, которого девушка никак не могла заметить, находясь в прихожей у
распахнутой входной двери.
— Кто там? — оживляясь, спросила Юля у Веры и не дожидаясь ответа,
потребовала для себя желаемого подтверждения, — папа?! — бы-ло воскликнула
она.
— Нет. Это... молодой человек. Вы его знаете.
— Кто? — настороженно и пугливо забеспокоилась хозяйка квартиры.
— Юленька! — послышалось с лестничной клетки, — ради бога, не
волнуйтесь, — продол-жал говорить приближающийся голос. — Это я. — Сказал
он, объявившись возле Веры.
— Миша? — что-то соображая про себя, про-говорила девушка. — Но что
делаете здесь вы?
— Они сейчас тебе все объяснят, Юля, — хо-лодно сказала Юсман.
Минут пятнадцать Юлю приводили в чувства, ибо девушке стало нехорошо
еще там, в при-хожей: у нее подкашивались ноги, кружилась голова, и она
постоянно повторяла одну и ту же фразу: "Что с моим отцом?.., Что с моим
отцом?.., Что с моим отцом?.."
Ее кое-как довели и усадили поудобнее в кресле в гостиной.
Больше всех беспокоился о происходящем молодой человек: он говорил
сердечно и волнуясь. Юсман же и Вера оставались хладнокров-но-тактичными,
они интонировали свои голоса и производили свои утешительные действия в
адрес хозяйки дома, будто сговорившись, словно контролировали себя по
инструкции хорошего тона.
Когда девушка немного пришла в себя и была способна выслушать и понять
— ей все рассказали.
Несколько минут Юля молчала, потом по-просила всех оставить ее одну и
когда тяжело-весные гости вечера, такими показались девушке Вера, Виктория
Леонидовна и Миша, собрались было уходить, как Юля почему-то, остановила
Мишу:
— Миша.
— Да, Юленька.
— Пожалуйста, останьтесь еще немного со мной.
— Хорошо, Юленька — я останусь. Вы... идите, — коротко и довольно
сухо сказал молодой человек женщинам, тоже остановившимся в прихожей.
Виктория Леонидовна Юсман и Вера ушли. Теперь молодой человек и девушка
оставались в квартире одни.
Юля, медленно передвигаясь, предложила Мише пройти на кухню. Движения
ее рук будто парашютировались, иногда останавли-вались, зависали.
Оба молчали, пока Юля готовила чай. Миша непроизвольно и как-то
виновато посматривал на девушку.
— Вы сегодня какой-то другой, Миша, — наконец-то печально произнесла
девушка уже за питьем чая.
— Мне кажется, я всегда был таким.
— Неправда.
— Разве что-то существенно заметно во мне иное, большее, нежели
переживание за вас, Юленька?
— Вы сегодня ни одного разу не улыбнулись, Миша.
— Хорошо. Я попробую, — и молодой человек натужно обнажил на своем
лице улыбку.
— Нет. Это улыбнулись не вы.
— Но это я, Юленька, — словно оправдываясь, сказал молодой человек,
заметно обеспокоившись, — Я, — улыбнулся, будто подтвердил он.
— Во всяком случае, раньше вы улыбались не так, Миша. Ведь мне совсем
не захотелось улыбнуться вам в ответ. Хотя... Весь мир теперь для меня — не
так.
— А хотите, я вам прочту стихотворение, Юленька?
— О чем?
— О стихах не говорят, их... читают.
— Хорошо. Почитайте..., пожалуйста, — за-думчиво согласилась девушка.
Молодой человек аккуратно отставил недопитую чашку чая в сторону и,
облокотившись одной рукой на подоконник, а другой о край кухонного стола,
рассматривая что-то в ночном кухонном окне, заговорил:
Похоже, капает листва:
Распластанные
капли
листьев...
А я у свежего листа
Бумаги белой.
Так же — вместе:
Бумага,
Я — мой парк раздумий.
Бумаги много очернило
Любовно
Едкое чернило.
Но осень, разве же в ином?
Она, слезится за окном,
Она — воятель мертвых мумий!
К живому тянется всегда,
Но откровенная беда:
В ее любви,
В дождливых ласках --
Живые умирают краски...
Люблю, люблю я белый лист,
Глядишь, и лист уже не чист...
Что,
Все способно изменить?
Лишь то,
Что может все губить?
Всегда, везде,
И даже в ласках
Рождаются
И гибнут краски...
— Откуда?.. Откуда вы эти стихи знаете? — немного помолчавши после
того, как молодой человек закончил чтение, настороженно спросила девушка.
— Стихи принадлежат всем и сочиняют их все от какого-нибудь лица,
выражая, — сказал молодой человек.
— А вы... гораздо сложнее, чем я думала, Миша. Но, все-таки..., это же
стихи моего папы, откуда они вам известны?
— Здесь нет ничего таинственного, Юленька! Просто... ваш отец как-то
подарил мне их. А вам подумалось что-то другое?
— Нет. Скорее всего так. Но почему именно вы, вам? — задала вопрос
Юля, будто самой себе вслух.
Молодой человек уловил это в интонации девушки и не стал отвечать.
— А знаете, — снова заговорила Юля, — уже довольно поздно... --
определилась она.
— Понимаю, конечно... я сейчас ухожу, — торопливо оправдываясь,
сказал молодой человек.
— Нет, нет!.. Вы меня не правильно поняли... Не так как я хотела, — в
свою очередь оправдалась девушка, — я имела ввиду — "поздно", но это не
значит, что вам пора уходить. Скорее... Вам поздно уходить. Оставайтесь
спать здесь, у нас, я постелю вам в гостиной. Хорошо?
— Хорошо, Юленька.
— Вы остаетесь?
— Да.
Обоюдное согласие
На следующий день, утром, Юля чувствовала себя уставшей так, будто
ребенку запретили входить в излюбленную комнату, но все-таки, переспавши с
несчастьем, бедою отца, девушка могла теперь произвести более взвешенный
анализ случившегося.
Но вдруг, еще одевая халат в своей комнате, ей послышалось, что кто-то
находится в папином кабинете...
Осторожно вышла она из спальни, остано-вилась и прислушалась к закрытой
двери напротив. Девушке мнительно казалось, что кто-то или что-то теперь
пристально притворяется тишиной.
И вот, действительно, и в самом деле послышалось шуршание бумаги и...
медленное движение... конечно же ящика стола!..
— Кто там? — негромко, сглатывая взволнованность, спросила Юля, не
решаясь открывать дверь в комнату отца, чтобы не спугнуть, возможно
возвращение счастья, (отец в кабинете — почему-то, девушка была абсолютно
уверена в этом)!..
У нее на сердце было так же, как если бы это был там он, и в самом деле
— отец.
Но снова сосредоточилась тишина.
Тогда девушка медленно и осторожно попятилась назад и ускользнула в
свою комнату, словно играя в прятки, прикрыла дверь — пусть папа найдет.
Не через долго, отчетливо уловилось: кто-то, будто ощупывая каждый свой
шаг — "точно" вышел из отцовского кабинета!..
Казалось, что молниеносно Юля распахнула дверь своей комнаты в прихожую
но..., застала уже уходящего в гостиную Мишу.
Молодой человек не заметил увидевшей его девушки и в следующее
мгновение скрылся в гостиной.
Вначале Юля сиротливо, обмануто оторопела, но вот разочарование словно
ударило поддых — дыхание сводило, каждый вдох будто завязывался в узел в ее
груди, который с трудом развязывался при выдохе, а в глазах стекленели
беззвучные слезы.
Несколько минут спустя, девушка еще про-должала бороться со своим
внутренним волне-нием, как оттуда, из гостиной послышался те-лефонный звонок
и Юля стала всеми трудно-послушными силами души, которые были разворочены
теперь на тяжелые глыбы переживаний, сосредоточивать в себе срочно
понадобившуюся внимательность, вслушивалась в телефонный разговор молодого
человека с кем-то, отчего ее волнение подернулось хладно-кровным туманом,
остановилось в его леденя-щей вязкости и наконец растаяло, забылось, словно
девушка внезапно оставивши его объятья, отвернулась от него.
--..А втчи.ш.ту ...ше, — не разобрать что, — проснулась, — быстрым
шепотом произнес Миша в гостиной по телефону и тут же заговорил через паузы
уже обыкновенно, не приглушая голоса. — Да... Думаю, что нет... Мне очень
трудно осваиваться... Попробую, и надеюсь, что все получится... Я очень
благодарен вам... Конечно же так... Хочется верить... Вам — да... Верю... А
как, что теперь будет с ним?.. Спасибо... Да, как и планировали... Нет, еще
не звонила... Я все понял... Понятно... Конечно... Согласен... Буду
продолжать игру!.. Кажется так... Да... До свидания...
Когда в гостиную входила Юля, молодой человек успел уже положить трубку
на аппарат — он закончил свой разговор.
— Доброе утро, — пристальноприсматриваясь к Мише, сказала девушка и
присела, так же как и гость, в кресло.
— Доброе утро, Юленька! — тут же поспешил отреагировать в свою
очередь встречным приветствием Миша и постарался улыбнуться.
— Нет, — определенно рассматривая молодого человека, холодно, твердо
заметила Юля.
— Что, Юленька? Что-то не так?
— Вы совершенно разучились улыбаться, мне и теперь, все так же, как и
вчера, не захотелось улыбнуться вам в ответ. И вообще, вы стали каким-то
другим.
— Что же все-таки изменилось?
— Насколько я помню, вы... не проявляли такого мягкотелого характера,
а сейчас... честное слово, — девушка нерешительно остановилась, — а
впрочем, какая разница! — предлагая переменить тему разговора, сказала она.
— И все-таки? — попытался настоять на ответе Миша.
— Сейчас?.. — Юля отчетливо выдержала паузу, — вы больше походите на
моего папу, нежели на себя, каким я вас помню.
Несколько секунд молодой человек молчал, вежливо смотря в глаза
собеседнице.
— Я стараюсь, хоть как-то, — сказал он, — сгладить ваше состояние, и
поверьте, это я делаю не специально, не в соответствии с этикетом, который
подразумевает разум — сегодня я себя так веду и не могу уже быть другим.
Скорее, если я стану оставаться таким же как вы меня помните, то именно в
таком случае мне придется играть.
— Боже... — негромко, настороженно и уди-вленно произнесла девушка,
едва покачав головой по сторонам, — вы даже стали говорить его языком.
— Поверьте, это у меня получается произвольно.
— Не надо оправдываться, Миша. Хорошо, что так, — сказала девушка и
негромко всплакнула, опустивши лицо в свои ладони. Но тут же, будто
опомнилась, — расскажите, как это произошло?
— Честное слово, я не хотел бы вас больше, чем уже есть, травмировать.
— Это ничего, — аккуратно высморкавшись в носовой платок,
определилась девушка. — Вчера, — сказала она, — я плохо соображала, все
казалось мне нереальным. Пожалуйста, расскажите, как это произошло, еще раз?
Как это вообще могло произойти?
— На вопрос "как?", если вы настаиваете?
— Да, я настаиваю!
— Я могу повторить уже рассказанное вчера, но на вопрос "почему?"...
— Его я задала скорее для себя, чем для вас.
— Понимаю... — задумчиво произнес молодой человек, — хорошо, --
добавил он через паузу и... медленно стал рассказывать. — Вчера днем...,
гм..., во второй половине дня я и ваш отец встретились в центре, по его,
вашего папы, предварительной инициативе на то.
— Зачем? — спросила девушка.
— Понимаете, Юленька... — ненадолго зап-нулся молодой человек в
поиске подходящего тона для последующего изложения событий, — ваш отец
позвонил мне по поводу вас.
— Меня? — удивилась Юля.
— Да, именно так.
— Сейчас припоминаю, — сказала девушка, — вчера вы об этом говорили,
но подробности..., они совершенно потерялись.
— Так вот, — продолжал Миша, — Василий Федорович позвонил мне и
сказал, что ему срочно необходимо встретиться со мной и что это касается,
"очень касается моей дочери" — это его точные слова. Я не посмел отказать
ему в этом, хотя у меня и была намечена очередная тренировка — я...
все-таки встретился с ним. ... И я услышал удивительное от него... Он
говорил довольно сбивчиво и волнительно. Дословно привести не могу, но
приблизительно следующее: вам, (то есть мне), необходимо срочно жениться на
Юле, потом еще что-то подобное, не помню. И наконец, Василий Федорович стал
тащить меня куда-то за руки, даже пытался схватить за ноги..., уже
собирались прохожие, а он продолжал выкрикивать, и я уже плохо разбирал, что
именно...
— Прекратите! — воскликнула девушка и Миша замолчал. Юля тихо
всхлипывала, пожимая красивыми изгибами плеч. — Извините... Извините меня,
— сказала она, — что было потом?
— Может... — хотел было остановить свое повествование молодой
человек, но девушка оборвала его и потребовала:
— Продолжайте... Что... — Юля говорила сквозь всхлипы и слезы с
огромным трудом заставляя себя успокаиваться, — было, — она перевела снова
запнувшееся дыхание, — дальше? Что... было дальше? — повторила она свой
вопрос более отчетливо.
— Хорошо, — определился молодой человек и решился закончить коротко.
— Кто-то вызвал скорую помощь, милицию, потом...
...Закладка в соц.сетях
