Жанр: Эзотерика
Труды
... Пританцовывает словно.
Все настойчивее танец,
Ветер вздыбился ветрищем...
Если ветра вдруг не станет --
Загрустит березка тишью...
Только я не верю в это .
Тишь — хорошая примета.
Если тишь, то, значит, где-то
Обнялись березка с ветром...
Господи
Карабкаются в гору мысли,
До неба дотянуться б им...
Порой над пропастью зависнут.
А там, внизу, бездонный дым.
А там, внизу, простор безумства,
Без крыльев — смерть...
Я так раним.
По краю ходят мысли, чувства.
Но только б не сорваться им...
Иллюзия
Мы — узники, мы Время заучили.
Мы думаем, что Время
приручили.
С наручными часами неразлучники.
Одело Время нам уже наручники.
Образ
На книжной полке много книг.
Они, мудреные, стоят,
Укомплектованные в ряд.
И я беру, читаю их...
А за окном, о мудрецы!
Еще не читаны тома,
Многоэтажные дома
На книжной полке улицы...
Взгляд
Откровение весны --
Эта колкая капель...
Зеленеющий апрель:
Мы, без устали, честны...
Откровение тепла --
Солнце, жаркое для всех...
Там, в тени, прохладный смех
Над горящими дотла...
Откровенный листопад,
Что в безветрие у ног...
Откровенье, видит Бог,
Выше чувственных преград...
Откровение зимы --
Этот чистый, белый снег...
Откровенный злобный смех
Предлагается взаймы...
Откровенная пора --
Миг предсмертный...
Видит Бог:
В жизни каждый встретить мог
Откровение добра...
Молчание — Золото
Промолвил, как вытоптал.
Пусто...
Высказывать все --
Не хочу!..
Не каждое
Высловлю
Чувство.
Какое-то чувство
Смолчу...
И чувство
Слезинкою липкой
На губы сползет
По щеке,
Проявится в жесте,
В улыбке,
В походке
И в теплой руке...
Тупик
Он взглядами моими облицован,
Весь горизонт вокруг моей судьбы.
Всего до горизонта — жизнь
ходьбы...
Я горизонтом прочно
окольцован.
Но знаю так: с неведомых высот
Все взгляды мне свои удастся
веско
Свести в единый взгляд.
И горизонт
Тогда перешагнуть — как обруч
детский...
Символ времени
Старушка — труба заводская!
Ты белые локоны дыма,
Что ветер стрижет, полоская,
В косу заплети.
Одержимо
Залейся гудком, как бывало.
И эхо окликни раскатом.
Да так, чтоб дыханье запало,
Да так, чтобы сердце набатом!..
Старушка — труба заводская,
Ты вспомни, как платьице словно
Из ткани кирпичной, лаская,
Трепали все ветры влюбленно...
Молчишь. Понимаю: стара ты.
В подтеках ржавеют заплаты.
А небо с годами все выше --
Не видно на цыпочках крыши.
Средь телеантенн, что блистая,
Глядят с голубого раската,
Старушка — труба заводская
Стоит, прислонившись к закату...
Ты рядом с другим
Под шелест рублей шелестящие
шины.
Под шелест рублей ты, похоже,
светла...
Ты гордо мне бросила взгляд из
машины
Сквозь мыльный пузырь
лобового стекла...
Знакомый
Его вылепливает ветер.
Пиджак трепещет, как газета.
Сплошное солнце взглядом
встретил,
И опалился он от Света!
Земли прозорливые соки.
Два корня ног, набрякло сердце!
Как боль отщипывает строки,
И торжествует иноверцем.
Мы
Как часто мы рождаем горе
И смерть, и нам не страшен Бог,
Своим врагам по-вражьи вторим,
Не отряхая прах от ног...
Как часто убиваем ближних
Словами, делом иль ножом...
Так, словно убиваем лишних,
И грезим:"Подвиг совершен!.."
Как часто мы неблагосклонны,
Как покаяния сыны
Бредем куда-то, словно волны,
И сокрушаемся о сны!..
Мы в человеческой семье.
Мы сотворяем зла изломы.
Да, это мы, мы на Земле
Себя почувствовали дома.
В 7 "А" 70-го
Я не слыл пижоном среди всех,
Но и не был в классе я покорным!
Позади себя захлопнув смех,
Я скрипел паркетом
коридорным!..
Верил убежденно в чудеса...
На уроках, прикрываясь
книжкой,
Я стихи Великие писал,
Потому что все хвалил их
Мишка!..
Верил в Бога, как в большую
тайну,
Вериил я и все-таки грешил:
Вечерами в школьном парке
Таню
Целовать на цыпочках спешил...
Шолоховские Вешки
Здесь ныне
в посмертном затишье
Его раскрестились
дорожки...
Всемирно известные Вешки!
Здесь, кажется мне,
даже крыши,
Похожи на книжек
обложки...
Не выйдет писатель из дома...
Над берегом кружатся
птицы...
Но родом отсюда
исконно:
Листаются волны --
страницы
Бессмертного
"Тихого Дона"!
Старовер на дискотеке
Мне б сходить на
дедовские танцы.
Там подругу выбрать
были шансы!..
Ну, не современен я
от роду!
Может, мне призвать
на помощь моду?..
Должное отдавши "супер" веку,
В джинсах я спешу
на дискотеку.
Крепкий вход --
уверенная такса!
В темноте
прожекторные
кляксы...
Люди,
как живые трафареты
По скрипучим клавишам
паркета.
Пауза...
Все вытянули шеи --
Слушаются моно
Дискжокея.
Обмельчали музыки
глубины.
Вытаращили свои
бобины,
Ленты закусив,
магнитофоны...
Дискжокей
шнуром от микрофона
По эстраде
шлепнул, словно плеткой,
Иностранно крикнул
во всю глотку.
И бобины — словно
взбуксовали.
Взвигнувшие ленты.
Топот в зале!..
Все смешалось в диско-рок-
-воронке...
Никого не вижу я
в сторонке ...
В грохоте танцуют
безголосо...
Одноцветных глаз
сверкает россыпь...
Полумрак
удобен здесь для всех он.
Глупые глаза
здесь не помеха,
Их не различишь,
и умных тоже...
Гул
однояйцовой молодежи!
Выучи одно всего
движение,
И танцуй до
головокружения!
Выучи поболее
движений,
И для взглядов
будешь здесь
мишенью...
Ко всему, оденься
в заграничность --
Будешь здесь для многих ты
как личность...
В зарослях ритмических
пассажей
Молчаливый топот.
Дико даже!
Кто-то улыбается
в натуге:
Тоже, может, мыслит
о подруге.. .
Как и я...
И я остановился...
Осмотрелся...
Так и не влюбился!..
На магнитофонах,
как заплаты,
Парами зеленые квадраты,
В них моргают стрелки
не условно --
Это индикаторы, что
словно
Стереовесы, предельно строго,
Электронный
взвешивают
грохот...
А вокруг меня
мелькают лица...
Так хотелось в девушку
влюбиться!
Я про это
танцевал весь вечер --
"Пляшущий"
оживший человечек...
Позади
ревела дискотека.
Не расслышать голос
человека!
На себя обижен я,
насуплен:
Джинсы — есть!..
Да вот
Душа не "супер"!
Всеслав Соло.
Переодетые в чужие тела
© Copyright Сергей Александрович Парецкий, 1997
Email: vseslav_solo@mail.ru
Оригиналы этих книг расположены на авторской странице Всеслава Соло
http://www.geocities.com/Athens/Column/7460/index.htm
Мистический роман
(фэнтази)
"Победитель Мира"
1997 год
В мире "Астрального тела"
Мой мистический роман "Переодетые в чужие тела" написан совершенно не
случайно. Если "Астрально-Мистическую Эпопею "Астральное тело" можно назвать
своеобразным крупным планом идеи, которая старательно и планомерно
воплощается мною в литературе, (я имею ввиду идею о "Растворении Земли"),
то, " Переодетые в чужие тела " и другие мои подобного плана книги станут
повествовать панораму мира, что располагается за кадром крупного плана
Эпопеи. Герои "Переодетых в чужие тела " тоже примут свое участие в
очередных романах "Астрального тела", но, конечно же, в рамках их сюжетов.
Читая Эпопею, читатель благодаря таким романам как " Переодетые в чужие
тела ", сможет, будет иметь возможность узнать о том или другом герое Эпопеи
более подробно, узнать то, каким образом тот или другой герой пришел на ее
страницы.
Если Астрально-Мистическую Эпопею я называю крупным планом моей идеи,
то " Переодетые в чужие тела " и другие подобные ближайшие книги можно
обозначить как крупные планы того мира, в котором грани идеи формируются и
рождаются, подрастают для реализации в Эпопее.
Вот почему роман " Переодетые в чужие тела " является книгой из
Астральной библиотеки главного героя Эпопеи Сергея Истины, и не могло быть
иначе.
Всеслав Соло
Всеслав Маркович Соло (Сергей Александрович Парецкий), автор, 1996 г.
Гр-н Сергей Александрович Парецкий, автор, 1996 г. ,
("Победитель Мира") Издатель, 1996 год.
Хирурги Люцифера
— Классная фирма!
— Да. Я согласна с Вами. Я с таким нетерпением искала ее.
— Времена другие — все проще. Я долго не хотел встречать нож не на
улице — не в операционной, а теперь... Слава Богу — эта фирма.
— И все-таки, как им это удается?
— Не знаю, да и знать не хочу, скорее бы сделали и мне. Я уже ненавижу
мужчин за то, что я такой как они.
— Как можно! Мужчины — это прелесть, их мускулистое тело...
— А вы, женщина...
— К сожалению, так, пока. Я надеюсь...
— А я разодрал бы всех женщин в клочья за то, чем они обладают.
— Дурашка ты. Как бы я была счастлива, имея твой вид...
— Да на тебе, забирай хоть сейчас... господи... господи, сжалься, я ее
сейчас убью.
— Вы что-то сказали?
— Нет. И оставьте меня.
— Хорошо.
Непродолжительное время, двое, только что, казалось разговорившихся
друг с другом посетителя, молчали, словно протаптывали для ухода прочь
чувственную тропу одиночества, но вскоре, потоптавшись на месте, поняли, что
расходиться по своим тропам некуда, потому что сидят теперь они у одной,
заповедной цели, в этом, не большом фойе-приемной, в роскошных, перинной
мягкости, кожаных креслах, друг против друга, где единственный секундант
между ними — журнальный столик и каждый противник сам для себя и кто из
противников нажмет первым "курок?".. Ожидание возле инкрустированной
смуглой, пахнущей деревом, двери, за которой, вскорости, там, в глубине
таинственной фирмы и произойдет "выстрел", который обязательно решит кому
остаться в живых: тому, кто есть или тому, кем он живет.
Он и она. Женщина и мужчина...
Первой оборвала молчание девушка:
— Я видела тех, кому помогли: я разговаривала с ними и умирала от
зависти, — сказала она.
— Меня с ними тоже знакомили, — дал свое согласие на продолжение
разговора молодой человек.
— На собеседовании? — оживленно и заинтересованно спросила девушка.
— Нет, — ответил парень в интонации отрицающей уточнения на этот
счет.
— Они хороши, но только... — начала было говорить, но задумчиво
замолчала девушка, как бы выискивая в собеседнике того же понимания, о
котором недоговорила сейчас, но о котором, как виделось ей, он тоже
размышлял. Как бы для собственного утверждения в не ошибочности своей
внутренней догадки, она, хотя могла договорить и сама, все-таки ожидала,
чтобы договорил за нее собеседник. Борьба: боязнь того, что он скажет не то,
что подумалось ей сейчас и непоколебимая уверенность в том, что она услышит
от собеседника все-таки то, что понимает она — это разволновало ее, и она
покраснела немного, опустила глаза, озадаченно прикусила нижнюю губу.
— Я знаю, о чем вы хотели сказать, — проясняя заминку в разговоре,
сказал молодой человек.
— Правда!? — мужественно отозвалась, сглатывая волнение, девушка.
Теперь своим взглядом она опиралась на собеседника.
— Здесь что-то не так, — произнес он, и едва уловимым кивком головы и
движением глаз указал в сторону загадочной двери, — Вы меня понимаете? --
шепотом, бегло договорил он, потому что дверь плавно распахнулась на треть и
мягкий, нежно вкрадчивый мужской голос огласил:
— Следующий, пожалуйста, кто? Проходите — и тут же: только что,
внезапно приоткрывшаяся дверь, снова оказалась закрыта, оставив перед собой
короткую паузу смятения двух посетителей фирмы...
Светлое и просторное помещение. На всю длину одной из его стен
протянулось окно, застекленное темным, с металлическим отблеском стеклом.
Напротив окна, и справа и слева от него, еще по одной двери. Сразу вдоль
окна длинный стол, обтянутый черной кожей. На столе: компьютер и несколько
папок. Одну из них подписывает, тем обозначая в ней хранение чего-то,
мужчина не высокого роста, лет сорока пяти на вид, с черной вьющейся бородой
и усами, с пышной, барашковатой шевелюрой на голове, мужчина в белом халате,
отблески сегодняшнего солнца на его тонкой, золотистого цвета оправе очков.
Возле стола одно мягкое кресло, как и в приемной-фойе, такое же, из которого
несколько секунд назад, только что встал, постучался и вошел сюда и
остановился поодаль от стола, этот молодой человек:
— Следующий я, — медленно проговорил он.
— Присядь, голубчик мой, в кресло, — убедительно сказал мужчина,
приподняв левой рукой очки на лоб и вглядевшись в очередного. — По какому
каналу к нам? — тут же спросил он, снял очки и положил их на стол по левую
руку от себя, возле монитора. Он, еще раз пронзительно вгляделся в
посетителя, и от этого сосредоточенного рассматривания неведомо с каким
намерением направленного, вошедшему оказалось не так уж и уютною. Когда он
присел в предложенное кресло, оно будто тяжело вздохнуло под ним, напрягая
свою воздушную пухлость и невесомость, но все-таки привычно удержало тяжесть
очередного человеческого тела в равновесии своей мягкости.
— В каком смысле — "по какому каналу"? — в настороженной интонации
переспросил молодой человек.
— Мы официальная фирма и по знакомству не работаем, — суетливо, но
уже не подавляюще заговорил мужчина в белом халате, — канала у нас всего
два: один из них — всевозможная реклама, а другой — наши агенты. Так по
какому из перечисленных: Реклама?.. Рекомендация агента?...
— Агент, ваш агент рекомендовал обратиться.
— Через что ты вышел на агента?
— Как это через что? Сами же знаете, почему я обращаюсь.
— Я не это имею ввиду, не твое недовольство собою, с этим разберемся
обязательно и думается в положительном варианте, надеюсь как всегда. --
Хозяин кабинета не надолго замолчал, исподволь, скорее исподтишка,
посматривая на посетителя. Потом он глубоко вздохнул и, словно заученной
заранее скороговоркой, применяемой в подобных случаях, проговорил несколько
вариантов ответа, — поликлиника, больница, улица, отделение милиции,
другое. В каком-либо из этих, названных мест? Мне необходимо знать для
статистики, для правильного и оперативного рассредоточивания сил фирмы,
бизнес должен быть эффективным. Прибыли, голубчик мой, не последнее дело в
нашей работе.
— С вашим агентом я познакомился на улице, — тут же ответил молодой
человек, как только отговорил мужчина в белом халате.
— Очень хорошо. Вот, возьми-ка анкетку, — хозяин кабинета протянул
несколько листков бумаги посетителю, — заполни ее. Будет что-то не понятно
— спрашивай, вместе разберемся, я помогу. Документы при себе имеются? --
ненавязчиво спросил он и добавил, — я имею ввиду паспорт и подобное.
— Все есть, что нужно, ваш агент консультировал.
— Ну, что ж... заполняйте анкету, — коротко, будто обрывая напрасную
трату времени, сказал хозяин кабинета, снова одел свои очки и отвернувшись к
монитору, стал своими костлявыми пальцами пощелкивать клавишами на
клавиатуре компьютера.
Прошло приблизительно с пол-часа, прежде чем молодой человек ответил на
все полагаю-щиеся вопросы анкеты и протянул заполненные листки мужчине в
белом халате обратно. За все время заполнения анкеты посетитель ни разу не
обратился за помощью к хозяину кабинета и потому представитель фирмы,
оторвавши внимательный взгляд от монитора, снова снявший привычно свои очки,
тут же суетливо углубился в изучение изложенного по пунктам материала.
— Так-так... — изредка приговаривал он, — ясненько... хорошо...
Молодой человек терпеливо ожидал своей участи и не отрывал своих глаз
от прищуренного лица читающего, но мало что было понятно парню из
обрывистых, не связанных друг с другом фраз представителя фирмы, и потому,
настороженность его росла.
— Ладно. Все понятно, — вскоре подытожил свое изучение хозяин
кабинета. — Вот тебе пачка фотографий, — и он протянул посетителю не
большой по размерам, но увесистый черный пакет.
Молодой человек принял пакет, развернул его и принялся рассматривать,
медленно отлистывая одну за другой, фотографии, на которых были изображены
девушки, девочки, женщины, и даже довольно симпатичные старушки. Когда он
просмотрел всю пачку фото-лиц, то представитель фирмы предложил ему
пересмотреть ее заново еще раз и всю:
— Ты должен выбрать и показать мне ту, какая тебе более к лицу, каким
бы ты не отказался жить. Думаю, ты меня понимаешь.
Посетитель быстро перешерстил некоторое количество фотографий и бегло
положил одну из них на стол пододвинув ее к представителю фирмы поближе.
— Губа у тебя не дура! — воскликнул представитель фирмы. — Кажется,
так говорят обычно. Хороша девочка. Ты больше не хочешь выбрать что-нибудь
еще, так сказать, для расширенного определения, или тебе нравится только
эта?
— Есть еще одна, но, она...
— Что такое, говори, может, похлопочем.
— Она, еще не зарегистрирована у вас.
— Подскажи, где ее можно отыскать, наш агент поработает.
— Ее не надо искать. Она здесь.
— Ну, так вытащи же ее из пачки.
— Вы меня не так поняли, она здесь, но не в пачке, а там, — молодой
человек кивнул головой в сторону фойе-приемной, — сидит в кресле.
— Теперь понятно, — как бы успокаивая свой интерес, произнес
представитель фирмы, — она сейчас, так сказать живьем, в приемной сидит. Я
правильно тебя понял?
— Да, она там.
— Хорошо. Я буду иметь это ввиду, но только ей ничего не говори.
Выйдешь отсюда через другую дверь, — и хозяин кабинета указал правой рукой
в сторону предложенного пути для ухода посетителя. — Придешь ко мне через
три дня, в эту пятницу, не опаздывай, ровно в десять утра. Вот тебе памятка
о том, что необходимо тебе будет иметь и сделать, прежде чем явишься в
назначенный срок.
— Молодой человек удалился из кабинета, рассматривая на ходу
прихваченную памятку.
— Следующий, пожалуйста, кто? — прозвучал в приемную голос
представителя фирмы через проем, в очередной раз приоткрытой им, входной
кабинетной двери...
... Наступила пятница. Широкоплечий, среднего роста и телосложения, с
заостренным носом и глубоким выражением черных, смоляных глаз, с длинными и
пышными, ниже плеч волосами молодой человек, в разноцветных кроссовках и в
темно-синем спортивном костюме постучался, в уже знакомую дверь, ровно в
десять часов утра, как и было ему, грубовато, велено три дня назад.
Через несколько секунд входная дверь в рабочий кабинет представителя
фирмы открылась. Как и в прошлый раз, ее открыл хозяин кабинета, мужчина в
белом халате.
— Проходите, голубчик мой, — нежно и порядочно заговорил он, --
проходите и присаживайтесь в кресло... А я, признаться, было уже начал
немного волноваться за вас, когда более подробно изучил ваши документы, --
словно отчитался он за последние дни своей работы в адрес молодого человека,
усаживаясь за свой рабочий стол.
— Почему же так! Я дисциплинированный в таких серьезных вещах, --
оповестил милого собеседника парень, размышляя про себя: "В прошлый раз
обращался на "ты", а теперь..., будто заискивает для чего-то?"
— Вы наверно удивлены, — стал объясняться представитель фирмы, --
почему это он, мол, то есть, я, во вторник — на "ты", а в пятницу — на
"Вы"?.. Все очень просто.
"Будто мысли читает", — подумал парень.
— Так вот, я говорю — все очень просто, — через паузу продолжил
далее представитель фирмы. — На "ты" я называю всех, абсолютно всех, кто
приходит к нам и уходит безвозвратно, но, когда я прочел ваши документы и
убедился в обратном, в том, что вы обязательно вернетесь к нам, то,
признаться, немного заволновался даже, мало ли что, а вдруг-таки
передумаете, хотя и маловероятно, но все же — всякое бывает, а для нашей
фирмы каждый верный клиент — это перспективный доход, прибыль, голубчик
мой! А, сами понимаете, верный клиент, это уже — человек уважаемый, это уже
— "вы"! Правда, пока не больше, но и не меньше того! Думается, что теперь
вы успокоились и мы имеем возможность продолжить нашу работу?
— Конечно, — как бы мимоходом улыбнувшись, подтвердил молодой человек
и пожал, неожиданно, ему, во мгновение протянутую руку представителя фирмы.
— Теперь, пожалуй, мы можем пройти в соседнюю комнату, где мы и
оформим с вами наши дальнейшие совместные отношения. Необходимо все скрепить
договором и оговорить отдельные деликатно тонкие нюансы, — отчеканил,
выпрямившись во весь небольшой рост, представительно, как это бы он сделал
на заседании сотрудников фирмы, мужчина в белом халате.
Соседняя комната выглядела совершенно так же, как и рабочий кабинет
представителя фирмы, только окна в этой комнате не было, вместо него, там,
где бы должно быть окно, во всю эту стену, мелодично красовалась
фотографическая картина золотистого осеннего лесного пейзажа, выполненная на
бумаге и наклеенная непосредственно на стену от пола до потолка. Картина
подсвечивалась особенно, так, что свет, нескольких подвешенных на потолке
фонарей, освещающий ее, вырисовывал дополнительную глубину изображения и
создавал иллюзию присутствия живого отрывка леса здесь, в этой комнате, и
работа скрытого кондиционера воздуха подчеркивала объемность такого
присутствия. Молодому человеку было, так же, предложено присесть в очередное
кресло, что он и сделал без промедления, а мужчина снял свой белый халат,
повесил его на вешалку во встроенный шкаф и предстал теперь перед своим
посетителем в шикарном серого цвета атласном костюме. Поправив свой галстук,
он занял свое место за столом с весьма гордым и официальным видом усевшись
во вращающееся кресло на колесиках.
— Кажется, можно приступить, — сказал вдохновенно он. — Георгио
Фатович Ворбий, к вашим услугам! Учредитель фирмы "Обратная сторона", --
отрекомендовался торжественно мужчина.
— Очень приятно, — с нескрываемым удивлением отозвался на
представление молодой человек. — Ну..., а меня вы уже знаете по документам.
— Нет уж, уважаемый, будьте добры и не сочтите за труд, но
представьтесь тоже. Поймите, голубчик мой, ваше представление важно не для
апофеоза или каприза настроения — это своеобразное начало ритуала нашей
фирмы. Необходимо оставить прежнюю вашу жизнь в том кабинете из которого мы
сюда с вами явились. Итак...
— Бондаревски Юрий Анатольевич, — отрекомендовался молодой человек.
— Рад. Весьма рад иметь с вами дело, Юрий Анатольевич, — подытожил
словесный камуфляж представитель фирмы и снова протянул свою руку, но на
этот раз не спеша, клиенту.
Обменявшись очередным рукопожатием, оба, сидящих друг против друга
человека, с пару, почти неуловимых секунд, смотрели глаза в глаза.
— Итак, первое условие нашей фирмы, — заговорил Ворбий. — Оно
заключается в знакомом и в присущем всему на свете: в энергии обмена. А раз
обмена, то, как вы, Юрий Анатольевич понимаете, состоит, это условие из
двух, неразрывно связанных, частей, компонентов, так сказать.
— Я не совсем понимаю вас, — насторожился Бондаревски.
— Выражаюсь естественнее :мы, наша фирма производит определенную,
жизненно необходимую для вас, работу, а вы ее оплачиваете. Результат нашей
работы вам известен, иначе бы вы не сидели сейчас передо мною. Теперь,
думаю, наступила пора...
— Сколько это стоит?
— Вот-вот, я именно об этом и говорю, — согласился с вопросом клиента
представитель фирмы. — Наступила пора знать вам и второй компонент. --
Бондаревски замер во внимании. — Это стоит, не имею точного представления
как для вас, но в масштабе "Обратной стороны", — сущий пустяк.
— Сколько же? — не выдержал Бондаревски.
— Двадцать тысяч.
— Чего? — поторопил прояснение ситуации клиент.
— Вы меня обижаете. Долларов, конечно же, долларов.
— Долларов?.. — разочарованно и медленно произнес, будто
переспрашивая у самого себя, молодой человек. — У меня нет... таких денег,
— окончательно поникшим голосом подытожил он.
— Правильно, — весело продолжал как ни в чем не бывало Георгио
Фатович. — Скорее всего может и не быть никогда! Но нам вы их обязательно
выплатите!
— Как?! — только и вырвалось у клиента, и нарастающий поток гнева
почувствовался даже в этом коротком "Как?!"
— Согласно контракту, который вы подпишете, вы обязаны будете
отработать за границей, скажем..., в той же Бельгии — два года, и все там
заработанные вами деньги будут перечисляться на счет "Обратной стороны".
— Но, я же должен буду там на что-то существовать, а это — растраты,
смогу ли я собрать такую сумму?
— Это уже не ваша забота!.. Ваше дело будет заключаться только в
одном: добросовестно выполнять свои, определенные, рабочие обязанности. Вас
будут кормить, вам будет где жить, а также доставка к месту работы и
обратно, в Россию, гарантируется — бесплатной!
— Тогда, в чем же резон? Я не понимаю.
— Им, работодателям, удобен для своего бизнеса дешевый наемный труд,
вам будут платить меньше, чем, если бы платили бельгийцу, а вы будете
выполнять различного рода черновые работы, совершенно не требующие никакой
квалификации. Это слишком долго мне объяснять вам, да и нет необходимости, в
чем, и что, заключается и, как оно исчисляется. Важно, что эта сделка
выгодна вам, нам и работодателю.
— Хорошо, я должен подумать.
— Вам придется ответить сейчас или мы больше не примем вас никогда, --
определился представитель фирмы и нежно улыбнулся в лицо клиенту.
— Что ж... У меня нет выбора... Я согласен с такими условиями.
— Вот и прекрасно! — воскликнул торжественно и театрально Ворбий. --
Она тоже согласилась, — добавил он.
— Кто? — опять насторожился было начинающий смиряться со своей
участью клиент.
— Та самая девушка, на которую вы "положили" глаз во вторник, в первый
с
...Поділитися у соцмережах
