Жанр: Эзотерика
Зверь из жеводана
...а
и силами солдат изгнать Зло из Жеводана. В одном
из своих многочисленных посланий различным высокопоставленным
особам он, правда, очевидно, осознав,
что полк могут и не прислать, высказал горячее
желание возглавить маленькую армию крестьян,
если им раздадут мушкеты и боеприпасы.
Но все эти прожекты так прожектами и остались.
Я узнал, как и все в нашем крае, каков был конец
истории графа де Моранжье. После разоблачения
всех грязных и мерзких делишек, которые должны
были привести графа в тюрьму, чтобы он там и окончил
свои дни, этот ловкий жулик сумел все же каким-то
образом вывернуться и возвратился в свой
опустевший и обветшавший замок в Сент-Альбане,
где этот грубый, грязный, порочный человек влачил
нищенское существование долгие годы
Однако вот что странно: он и тогда остался в
прекрасных отношениях с сильными мира сего!
Более того, если до Великой Революции его всячески
поддерживала практически вся знать графства,
то во время Революции он пользовался симпатиями
санкюлотов и вообще всякой голытьбы!
Всем было известно, что граф давным-давно разорен
и беден как церковная мышь, а потому замок
его никто и не думал брать штурмом, так
что господин де Моранжье нисколько не пострадал
ни от погромов, ни от конфискаций имущества.
Несмотря на пережитый позор, он до конца
дней не утратил своего безудержного бахвальства
и краснобайства, а потому для равных ему
по рождению он так и остался Золотым Языком,
а для своих гнусных подельников Грязными Руками.
Хорошее сочетание прозвищ, нечего сказать!
Мне кажется, что между графом де Моранжье
и кровавой драмой, разворачивавшейся в
Жеводане, существовала гораздо более тесная
связь, чем кто-либо когда-либо осмелился заподозрить
Боюсь, он что-то знал о причинах появления
чудовища, а быть может, и сам как-то приложил
к этому темному делу свою грязную руку...
Однако вопрос этот так и остался невыясненным.,
И все же в июне 1765 года граф де Моранжье
достиг одной из поставленных им перед собой целей,
ибо те, кого он считал недругами, то есть
д'Энневали, были отозваны из Жеводана после 2 -
3 недель непрекращающегося кровавого кошмара.
4 июня. - В письме интенданту Алансона, написанном
в Мальзие, господин д'Энневаль писал:
"Мною овладевает отчаяние Мои люди пали духом.
Крестьяне окончательно выбились из сил. Они
падают с ног от усталости и не желают более участвовать
в облавах. Ведь сейчас как раз в разгаре
полевые работы Увы, убийства продолжаются, и
24 мая погибли двое детей. Произошла открытая
ссора с господином де Моранжье, который обвинил
нас в полной неспособности к активным действиям,
в некомпетентности и лености Это он-то,
человек, отправляющийся охотиться в портшезе!'"
16 июня - Из письма господина д'Энневаля,
отправленного из деревни Паладин
"Сегодня состоялась еще одна облава Загонщики
двинулись от подножия горы Монгран и подняли
Зверя с лежки где-то около Жюлианжа Сначала
чудище выскочило на поле, затем скрылось
в зарослях Два загонщика, вознамерившихся было
(по их признанию) покинуть цепь и заняться рыбной
ловлей, выгнали Зверя из зарослей и позвали
' Портшез - легкое переносное крытое кресло, в котором
можно сидеть полулежа
нас на помощь. Но когда мы оказались на месте
Зверя и след простыл Пока собаки метались из
стороны в сторону, пришло известие, что Зверь
напал на маленькую девочку, пасшую коров неподалеку,
но, к счастью, в стаде были два годовалых
бычка, они-то и спасли юную пастушку.
Затем Зверь прошел по отрогам горной цепи к
деревне Корсьер, и там он вознамерился напасть
на девочку, пасшую свиней Однако и свиньи оказались
столь же отважными, как и бычки, и защитили
свою хозяйку, да к тому же привлекли
на место происшествия своим громким визгом крестьян
и мать девочки. Зверь был вынужден ретироваться.
Он укрылся в лесу Лерсьер, прошел его
и, по свидетельству очевидцев, направился к
Марсийяку. Мы поспешили в Марсийяк, но узнали,
что Зверя там видели часа за четыре до нашего
прибытия, а затем он бесследно исчез.
Мы будем ночевать в Паладине Все оченьочень
плохо".
22 июня. - Из письма того же автора тому
же адресату:
"Вчера, 21 июня, Зверь убил четырнадцатилетнего
подростка из Пепине, что под Вантежем. Он
перекусил бедняге шею, отделил голову от тела,
сожрал одну ногу и изгрыз все мягкие части. В тот
же день около деревни Созе того же прихода он
растерзал сорокапятилетнюю женщину; убил он ее
точно так же, как и мальчика из Пепине, то есть
откусил голову. А вечером того же дня он утащил
девочку десяти лет от роду, жившую в Пиноле".
Увы, миссия господ д'Энневалей завершилась не
только полным провалом, но еще имела кровавый
эпилог. В июле месяце они покинули Жеводан после
того, как несколько раз выезжали на охоту с
людьми господина Антуана и снабдили того, кто
пришел им на смену, ценнейшими сведениями. С
большим трудом господину д'Энневалю-отпу после
унизительных просьб удалось выхлопотать очень
скромную пенсию. Этот суровый и честный охотник
до конца своих дней не переставал уверять всех в
том, что знаменитый Зверь из Жеводана не был
простым волком и вообще не был волком... По его
мнению, в Жеводане было что-то иное...
С того времени, когда произошли события, о которых
я рассказываю, минуло 50 лет. Целых полвека.
Шутка ли! И хотя я и был очевидцем этих
событий в том возрасте, когда человеческая память
отличается особой цепкостью, а все происходящее
производит на человека столь яркое впечатление,
что оно остается с ним надолго, иногда до конца
жизни, вполне возможно все же, что мои воспоминания
о тех событиях искажены помимо моей
воли... Я всего-навсего лишь старик, рассказывающий
увлекательную историю про дни своей ранней
юности, я могу начать заговариваться и нести всякий
вздор... Однако мне кажется, что история Зверя
из Жеводана, изложенная в газетах того времени,
представляет собой некоторую карикатуру на
реальность. В газетах ведь приводилась точка зрения
таких господ, как Лафон, Сен-При, Дюамель,
Антуан, Моранжье, Гюмера и т. д. Там цитировались
их письма, рассказывалось об их деяниях, короче
говоря, все события рассматривались как бы
сквозь призму их интриг, ссор, взаимных обид, неудовлетворенного
тщеславия, столкновения интересов.
Словом, по газетным публикациям можно изучать
оборотную сторону этой истории, но не саму
историю. У любого, кто начнет заниматься этой проблемой,
сами собой непременно возникнут вопросы:
"А как относился к этой трагедии простой народ?
Как он ее пережил? Что чувствовали крестьяне?"
Ну, что сказать... Народ страдал, плакал, рыдал,
скрежетал зубами от бессильной ярости, проклинал,
молился и надеялся. Но, разумеется, он не
думал ни о честолюбии, ни о тщеславии, ни об амбициях.
Он знал лишь одно: в Жеводан пришла большая
беда. Если бы кто-нибудь тогда спросил крестьян,
то узнал бы если и не правду о самом Звере,
то хотя бы правдивую историю кровавых подвигов
его. Я имею в виду, что тогда можно было бы узнать
точку зрения простолюдинов на эти события,
узнать, что все они думают, чувствуют, переживают,
ведь обычно у них чувства общие, истинные,
простые. Я жалею, что теперь я утратил эту общ^
ность чувств и взглядов, свойственную крестьянам.
Когда мне было 30 - 40 лет, началась Революция,
и я стал одним из тех немногих крестьян, кто
присоединился к буржуа из Мальзие и открыто пошел
против аристократов, церковников и интендантов
короля. И тогда я готов был поклясться, что
мы, крестьяне, страдали от хищников ничуть не
меньше, чем от тех, кто претендовал на звание
наших защитников и избавителей от бедствий. Я
тогда с чистой совестью мог утверждать, что мы
втайне были едины в борьбе с этим двойным злом,
с этой двойной опасностью. Однако вполне возможно,
что в те времена, когда Зверь свирепствовал в
Жеводане, в среде местного крестьянства существовало
подспудное брожение умов, незаметное постороннему
глазу волнение. В качестве доказательства
существования в те времена именно таких настроений
я вижу то, что мы все ощущали и угадывали
во всех этих кровавых преступлениях следы
деяний не животного, а человека, причем явного
извращенца. В нашем крае вдруг создалась атмосфера
взаимного недоверия, недомолвок, умолчаний.
Недаром же многие семьи скрывали, что кто-то из
ее членов стал жертвой Зверя, ибо для них это
стало не только несчастьем, но и позором. И действительно,
в чудовище было одновременно и чтото
дьявольское, и что-то человеческое, и что-то
сверхъестественное, и что-то животное, а потому
бытовало мнение, что в тех, кто стал его жертвами,
ощущалось что-то низменное, гадкое и, соответственно,
очень для Зверя притягательное.
Поучения, наподобие послания епископа Мандского,
которые наши кюре без устали повторяли в
своих проповедях, лишь укрепляли сей дикий
предрассудок. Страх - плохой советчик, он заставляет
человека подозревать в дурных намерениях
всех и вся. А соблазн возможной наживы, то
есть обещанная огромная награда, довершали дело.
Надо признать, что и у нас, крестьян, имелись
свои секреты, которые мы хранили не менее
свято, чем аристократы и церковники хранили
свои. Были у нас и тайные обиды, за которые
мы мечтали отомстить, была и зависть. Мы
были вроде бы едины, но в действительности
были разделены, и каждый был только за себя.
Мы не знали, кому верить.
В то время, насколько я помню, разговоров о
колдунах и ведьмах не было, но думали о них
люди постоянно. Все те, кто когда-либо в прошлом
слыл обладателем дурного глаза или славился
умением насылать порчу, теперь оказались
окружены довольно грубой лестью и стеной
невысказанных подозрений и страхов. Порой
люди делали крюк чуть ли не в лье, чтобы только
не встретиться с одним из отмеченных печатью
дьявола, как у нас считали. Но если встречи
избежать не удавалось, то все буквально расцветали
улыбками и рассыпались в любезностях.
Особенно славился в Жеводане своими колдунами
и ведьмами приход Бессер. Поговаривали,
что в Бессере когда-то давным-давно обитал сам
Властитель Тьмы. С детских лет всякому было
известно, что в Жаволе у дьявола имелся замок,
невидимый и неприступный. Считалось, что глаза
обычного человека могут различить лишь развалины
древней крепости, зато колдуны якобы видели
ее во всей красе и мощи. Некоторые ярые
вольнодумцы из Мальзие утверждали, что в стародавние
времена Жаволь был столицей Галлии
и что там располагалось главное святилище друидов.
Но так как в защиту сей легенды однажды
возвысил свой голос господин де Гюмбера, то вера
в нее поколебалась. Однако практически все обитатели
Жеводана были уверены в том, что в Жаволе
обитает злой дух, вездесущий, всевидящий
и всеведущий. И этот злой дух обожает свежую
человеческую плоть, нежную и мягкую, а потому
ему нужны дети, девушки и женщины. Видимо,
на время этот злой дух и воплотился в Зверя...
Разумеется, горцы верили в то, что колдуны и
ведьмы, как живые, так и умершие, выходившие
из могил в Дарне и Бессере, собирались ежегодно
21 июня и 21 сентября на шабаш там, на поросших
вереском склонах Трех Гор. Мы, крестьяне, которых
жители долин называли не иначе как дикарями
и деревенщиной, знали это твердо. Нашим деревенским
кюре это тоже было известно... И горе тому,
кого представители сил зла отметили особым знаком!
Горе тем, против кого они ополчились!
С того самого момента, как Зверь напал на нас и
малышка Жанна заболела, мой отец буквально кожей
ощущал, что таинственные силы объединились
и ополчились на нашу семью. Хуже того, он
знал, что и соседям об этом прекрасно известно...
Жанна постепенно вышла из состояния оцепенения,
в коем она пребывала около полугода, и даже начала
выходить на улицу, но выглядела она очень
плохо: смертельно бледная, как будто обескровленная,
какая-то потерянная, со странным остановившимся
взглядом. Память очень часто изменяла
бедняжке, она забывала абсолютно все, даже поесть.
Вообще было непонятно, откуда у нее еще
берутся жизненные силы... Она постоянно мыла руки
и затылок, да к тому же частенько шокировала нас
тем, что становилась голая под маленький водопад,
что образовывал у нас за домом сбегавший с
торы ручей. Иногда она брала в руки четки, перебирала
их, тупо уставившись в стену, а затем отбрасывала
их, как какую-то совершенно ненужную
вещь. Порой она забивалась в самые дальние и труднодоступные
уголки дома и там засыпала.
Матушка то и дело разыскивала Жанну то в амбаре,
то в хлеву, то под кроватью, то в погребе...
Однажды она с превеликим трудом выволокла полузадохнувшуюся,
обожженную Жанну из очага...
А соседи судачили, что Жаину, верно, покарал Господь
и не иначе как за какое-нибудь святотатствоЖюльена
после свадьбы, казалось, стала еще
живее и веселее, чем всегда. Она забеременела уже
в марте и выглядела прекрасно. К тому же и дела
у ее мужа шли хорошо, так как у них с Жюльеной
в доме останавливались драгуны и в семье завелись
деньжата. Короче говоря, Жюльена процветала.
Один из псарей господина д'Энневаля стал
большим приятелем Жанту. Но вот мои родители
вели себя, на мой взгляд, довольно странно: ни
отец, ни матушка ни разу не сходили проведать
Жюльену. В Сен-Прива говорили, что сестрица моя
иногда по вечерам отправлялась в Сог, одна или с
Жанту. Одна? И с ней ничего не приключалось дурного?
Это казалось невероятным...
Я не искал встреч с Жюльеной, но и не избегал
ее специально, ибо не разделял всеобщего неодобрения,
которым как бы была окружена Жюльена,
хотя и не пытался как-то защитить ее. Вообще
она внушала мне уважение, моя старшая сестра.
В ней ощущались большая жизненная сила и
великая отвага, которая иногда даже пугала. Она
была бесстрашная, моя Жюльена, и не боялась ни
опасностей, ни унижений, ни людской молвы, ни
осуждения, ни позора. Она тянула за собой свою
судьбу, словно пса на поводке, вместо того чтобы
следовать за ней. Никто не знал, куда она ходит,
но она все ходила и ходила, загадочная и сильная
Я любил свою сестренку Жанну, такую слабенькую
и беззащитную, но Жюльеной я искренне восхищался,
хотя и сам не знал почему.
Однажды вечером Жанту нагнал меня, когда я
шел из Жюлианжа в Сен-Прива.
- Ты не видел Жюльену? - спросил меня
мой новоиспеченный свояк. Мне показалось, что
он чем-то встревожен... я сказал, что не видел,
и это было чистой правдой.
- Она пошла в Линконе сегодня утром.
- Вот как... А что она собиралась там делать?
Зачем она туда пошла?
- Да ей сычуг понадобился...
- А что, в Жюлианже нет сычуга?
- Есть-то есть, да не такой хороший, как Ликоне.
Как только мы подошли к первым домикам СенПрива,
Жанту свернул на тропинку, ведущую в
Ликоне. Вскоре я услышал радостный крик Жанту:
- Эгей! 0-го!
Услышал я и ответный крик Жюльены. Я повернул
назад и увидел, что по тропинке поднимается
Жюльена, за которой следует большая сторожевая
собака, сука с отвисшими сосками. Но
как только на повороте тропинки появился Жанту,
собака замерла на месте и тотчас же исчезла.
Я пошел по петлявшей среди скал еле заметной
тропинке, ведшей к нашему дому, стоявшему
довольно далеко от деревни, и, когда Жюльена
с Жанту проходили по склону горы гораздо
ниже меня, услышал обрывок их разговора:
- Да, но у нее все-таки есть хозяин... И мне
кажется, я его знаю...
Мне следовало бы окликнуть их, задать коекакие
вопросы. Но мы все находились на пороге
тайны, чувствовали, что стоим перед бездонной
пропастью; мы боялись сделать шаг вперед, но и
не смели отступить. Я спрятал этот случай в глубины
моей памяти и не сказал никому ни слова.
ЗВЕРЬ И КОРОЛЬ
Господин Антуан прибыл к нам в ореоле великой
славы. Вы только представьте себе: особа, приближенная
к королю! Настоящий придворный охотник,
сопровождавший Его Величество на охоту и носивший
королевское ружье! Человек, имевший счастье
разговаривать с Его Величеством ежедневно
или, по крайней мере, в дни охоты... Однако люди
не могли даже против воли не думать о том, что в
Жеводане потерпели неудачу господин Дюамель и
господа д'Энневали, хотя они тоже поначалу казались
совершенно непобедимыми.
Господин Антуан ступил на землю Жеводана
21 июня, а 21 сентября он позволил себе с привлекшим
шумом праздновать триумф. В течение
этих трех месяцев он ни разу, подчеркиваю, ни
единого разу не видел Зверя, который продолжал
убивать людей прямо у порога его дома, буквально
у него под носом. Он не убил ни одного волка.
Что сказать вам о господине Антуане? Это был
еще довольно крепкий старик, лет семидесяти от
роду, высокомерный и чрезвычайно самоуверенный.
Что до меня, то мне гораздо больше нравился
господин д'Энневаль-отец. Новый претендент
на звание победителя Зверя прибыл в сопровождении
14 опытнейших егерей, превосходных стрелков
из Сен-Жермена и из Версаля, посланных в
Жеводан Его Величеством. Еще нескольких егерей
предоставили в распоряжение господина Антуана
герцог Орлеанский и герцог Паньеврский.
Кстати, один из егерей, некий Риншар, доводился
господину Антуану племянником. По примеру господина
д'Энневаля господина Антуана де Ботерна
сопровождал взрослый сын, который, как и в случае
с д'Энневалем, намного превосходил отца порывистостью
и горячностью, чем не раз подводил
его. Второй его сын остался в Версале.
Следует отметить, что господин Монлюк, субинтендант
Оверни и доверенное лицо интенданта
этой провинции, проникся симпатией к д'Энневалям
и всячески их поддерживал, зато господин
де Лафон, субинтендант Лангедока в Мандё, был в
прекрасных отношениях с господином Антуаном и
его сыном. Брат господина де Лафона постоянно
находился при королевских любимцах. И все эти
люди были разряжены в пух и прах, как настоящие
принцы крови... Какие парики, какие камзолы,
какие сапоги! А какие роскошные ружья.
Разумеется, эти знатные господа разъезжали
всегда только верхом, впрочем, как их собаки.
Вы спросите, как же это может быть? Очень просто:
борзых доставляли к месту охоты на лошадях,
в красивых удобных корзинках, выстланных
чуть ли не шелками. А мы, крестьяне в грубых
сабо, лишь смотрели на эту роскошь, но никто
не смел ни роптать, ни упираться, когда нас созывали
на облавы и мы целыми днями бродили по
горам, сбивая себе ноги в кровь. Кроме разве лишь
вольнодумцев из Мальзие, все остальные жители
горных районов Жеводана так надеялись на господина
Антуана, присланного самим королем для
того, чтобы избавить нас от Зверя.
На сей раз чудище какими-то неведомыми путями,
похоже, узнало о прибытии весьма серьезного
противника и затаилось.
В течение нескольких дней о Звере не было
ни слуху ни духу. Точь-в-точь как тогда, когда в
наш край прибыли сначала господин Дюамель со
своими драгунами, а затем и д'Энневаль. И сей
любопытный факт не остался незамеченным. Неужто
у Зверя был столь тонкий нюх, что он издали
чуял новых врагов? Или он уловил запах
собак? Или это был необычайно разумный Зверь,
обладавший даром ясновидения?
Господин Антуан де Ботерн начал со знакомства
с нашим краем: прибыв в Мальзие 22 июня,
он 23 числа выехал на охоту в Вантеж, а с 24 по
26 провел в Core, где к нему присоединился и
субинтендант Лангедока господин де Лафон. Без
сомнения, именно в Core они и разработали план
будущей кампании. С самого начала все их внимание
было обращено в сторону Бессера, куда
все войско и направилось в середине дня 26 июня.
На следующий день господин Антуан соизволил
посетить Созе в приходе Вантеж. В каждой из
крохотных деревушек он определил на постой
своих егерей, по 2-3 человека на деревню, и в
течение недели в крае царило полнейшее спокойствие.
Все думали, что Зверь ушел куда-то
далеко, быть может, даже навсегда...
Да не тут-то было! Монахини из монастыря в
Обраке сообщили, что 2 июля Зверь убил поблизости
от святой обители женщину, а еще через
два дня, то есть 4 июля, напал на юного гонца
на дороге между Мальзие и Мандом. Никаких
сомнений в том, что на ребенка напал именно
Зверь, а не обычный волк, не было, ибо чудище
видели свидетели. Затем Зверь объявился в
Лорсьере, где он задушил женщину, а потом
высосал у бедняжки всю кровь до капли.
Господин Антуан поспешил на место преступления,
но нашел уже остывший труп. В июле,
7-го и 14-го, состоялись две общие облавы, в коих
приняли участие и д'Энневали. Все обитатели нашей
деревни были мобилизованы. Кстати, на сей
раз никто не ворчал и не сопротивлялся. Однако
удача не сопутствовала охотникам.
Утром 18 июня я отправился в Мальзие, чтобы
попрощаться с д'Энневалями, которым предстояло
в этот день отбыть домой, в Нормандию. Капитан
д'Энневаль сказал мне тогда, что господин Антуан
вообще-то против проведения массовых облав
(тем лучше!), но что он, скорее всего, будет
вынужден к ним прибегнуть (тем хуже!), так как
наш край уж больно неудобен для охоты... О, конечно,
господин Антуан был неприятно удивлен,
когда увидел эти мрачные скалы, эти зловещие
ущелья, эти крутые каменистые склоны и эти опасные
оползни! Само собой разумеется, ведь перед
ним теперь был первозданный хаос, а не светлые
просеки королевских охотничьих угодий! Кстати,
сильное и удручающее впечатление на господина
Антуана произвел тот факт, что во время первой
совместной охоты 7 июля он увидел господина д'Энневаля-отца...
босьш: тот увяз в трясине и, когда
сын и два доезжачих вытащили его, то оказалось,
что ему пришлось пожертвовать своими сапогами.
Тогда еще господин д'Энневаль-сын посмеялся: "Ну
кто бы мог себе вообразить, что так высоко в горах
могут быть топкие болота!"
Перед тем как уехать из Жеводана, господин
д'Энневаль-старший тщательнейшим образом подсчитал
свои расходы. Как оказалось, издержки миссии
составили около 3600 ливров. Как мне признался
сам господин д'Энневаль, деньги были потрачены
впустую. И сегодня я понимаю, что он был прав.
Как я уже говорил, Жеводан - край довольно
суровый, вот почему жатва у нас начинается не
ранее середины августа. В июле делать было особенно
нечего, и я почти каждый вечер отправлялся
за новостями, так как ощущал внутри себя
какой-то странный зуд, не дававший мне покоя.
В двадцатых числах июля, скорее всего 22-го,
господин де Лафон вновь прибыл к нам из Манда,
и примерно в то же время господин Антуан обосновался
в замке Бессе, том самом, что высился
в крохотной одноименной деревушке неподалеку
от Бессера. Отныне там располагался генеральный
штаб войска, объявившего Зверю войну.
Всякий раз, когда сильные мира сего собирались
на совет, предметом их пристального внимания становился
Бессер. И всякий раз не без причины!
В тот же день, то есть 22 июля, стало известно,
что в Овере был растерзан ребенок. Тогда
же и порешили, что будет устроена большая
облава при участии в качестве загонщиков жителей
шести приходов. Состоялась она 25 июля.
Господин Антуан, гарцевавший на прекрасном
скакуне, провалился в трясину, и его засосало
так, что понадобились очень крепкие веревки,
чтобы вытянуть его из зловонной жижи.
А в это время в Сервьере, как раз между Бессером
и Грезом, на глазах у родителей Зверь схватил
и утащил ребенка. По свидетельству очевидцев,
чудище, не выпуская жертву из пасти, перепрыгнуло
через три каменных изгороди высотой
в три фута и бросило несчастного малыша,
когда увидело приближающихся крестьян, вооруженных
вилами и топорами. Зверь убежал... Ребенок
был весь изранен, и, как говорили, раны
оказались весьма серьезны. Но, к счастью, мальчик
выжил, оправился от ран и дожил, надо сказать,
до 1807 года. Это он построил тот дом в
Грезе, что стоит на самом краю пропасти, по дну
которой, вероятно, столько раз пробегал Зверь.
Все жители края пребывали в великом волнении,
вызванном тем, что знатные господа без конца
разъезжали по Жеводану и наносили друг другу
визиты. В начале августа граф де Турнон привез
на подмогу господину Антуану своего лучшего доезжачего,
подарил три охотничьих рога, а также
предоставил в его распоряжение свою свору собак
из 18 прекрасных борзых, при коих неотлучно находились
два псаря. Но что означало это объеди
нение усилий властей Ланжака, самого могущественного
человека в Веле и королевских охотников
именно здесь, на землях Верхнего Жеводаяа?
И вот 9 августа под Сервьером собаки подняли
Зверя с лежки и -погнали вперед. Затрубили
охотничьи рога, звонким лаем залились борзые...
Но граф де Турнон внезапно приказал прекратить
преследование и приостановил охоту, мотивируя
свои действия тем, что он боится, что
лишний шум испугает Зверя и тот уйдет очень
далеко. Он предложил всем славно поохотиться
на следующий день. Слово графа - закон!
Итак, все вернулись на ночлег в Бессе. В тот же
вечер, чуть ли не под окнами замка была задушена
и растерзана 20-летняя девушка, а намного
дальше, у опушки леса, был найден 12-летний
мальчик, коего постигла та же участьКороче
говоря, господин Антуан де Ботерн и
его сын оказались ничуть не удачливее господина
д'Энневаля-старшего и господина д'Энневалямладшего...
Но однажды произошло настоящее чудо, заставившее
всех на время позабыть о бесчисленных
жертвах и бесконечных неудачах. На сей раз
героиней стала двадцатилетняя девушка, обратившая
Зверя в бегство. В подобных же обстоятельствах
маленький Портефе и Жанна Шастан
воодушевили жителей края в нужный момент,
первый - в январе, как раз после неудач Дюамеля,
а вторая - в марте, когда стало ясно, что и
д'Энневалям не везет. И вот наступил август. Господин
Антуан де Ботерн так и не добился успеха,
вернее, он вообще ничего не сделал, не убил
даже волчонка. Ах, как же нужно было чудо! И
судьба нам улыбнулась, даровав именно чудо!
Знаменательное событие произошло в Польяке,
в разгар летнего дня, чуть ли не в самом центре
деревни. Польяк находится как раз на половине
пути между Бессером и Сен-Прива, километрах
в четырех от нашего дома, так что у нас были
лучшие места, если можно так выразиться, используя
лексикон завсегдатаев театров. Новой героиней
в борьбе со Зверем стала некая МарияЖанна
Вале, двадцати лет от роду, служанка господина
кюре из Польяка. Они с моей бедной подружкой
Маргаритой Мартен очень дружили. Итак,
11 августа Мария-Жанна шла из Польяка на ферму
семейства Бруссо. Ей нужно было пересечь
реку, которая в этом месте разделялась н
...Поділитися у соцмережах
