Жанр: Эзотерика
Зверь из жеводана
...етил на них следов крови, а посему он сделал
вывод, что Зверь ранен либо в грудь, либо в
нижнюю часть шеи. Так мы дошли до леса около
деревни Сен-Дени во владениях маркиза д'Апшье.
Там мы устроили облаву, и в ней приняли участие
более 200 местных крестьян. Мокрый снег и град
не прекращались, и мы были вынуждены после
долгих бесплодных блужданий по лесу прекратить
травлю. В тот день мы были на ногах с рассвета и
до 6 часов вечера, причем за все это время мы ни
разу не сделали привала, так что целый день мы
ничего не ели и не пили. Мы отправились на ночлег
обратно в Сент-Альбан. Прибыв туда, мы тотчас
же узнали, что примерно час назад какое-то
очень крупное животное, похожее по описанию
на Зверя, хотело напасть на юного пастуха или на
одну из овец его стада около деревни Пуг, что в
приходе Фонтан. Мы решили отправиться туда утром,
но погода нам помешала, ибо по-прежнему
лило как из ведра, и найти следы надежды не было
никакой. Вчера, то есть 1 мая, нам сообщили, что
в лесу Сен-Дени была убита волчица и что в брюхе
у нее было обнаружено семеро волчат..."
Далее шла приписка, сделанная, очевидно, чуть
позднее: "После того как я закончил писать письмо,
нам сообщили, что Зверь вчера, 2 мая, убил
девушку из деревни Пепине, что в приходе Вантеж,
неподалеку от аббатства Святой Девы Марии".
6 мая - В письме, написанном в Мальзие господин
д'Энневаль извещал интенданта Алансона о том,
что в ходе большой охоты, состоявшейся 6 мая в
Зверя или в животное, очень похожее на Зверя,
дважды стреляли. Первый выстрел произвел один
из местных жителей, и было это сделано с расстояния
в 20 шагов, а второй - произвел с 15 шагов
господин де Лафайет, дворянин из Оверни, коего
господин д'Энневаль назвал одним из лучших .стрелков,
каких он только знал. Собаки настигли Зверя,
стали на него нападать, но он, огрызаясь, отступил
к чаще. Увы, опять охотникам не повезло с
погодой, ибо разыгралась настоящая буря, которая
и вынудила преследователей, кстати, в основном
конных, искать убежища для себя и лошадей.
Собаки, преследовавшие Зверя всю ночь, вернулись
домой только под утро, и у одной из них на шее
были видны следы, оставленные клыками Зверя.
12 мая. - В очередном письме интенданту
Алансона господин д'Энневаль сообщал о том, что
состоялась еще одна большая облава, в ходе которой
были убиты еще два волка.
36 мая. - Из следующего письма господина д'Энневаля
следует, что в большой облаве, устроенной
16 числа, приняли участие крестьяне 48 приходов.
О Звере не было ни слуху ни духу. Он не подавал
признаков жизни со 2 мая, когда его видели в деревушке
Шометт, или с 6 мая, если считать, что именно
в него дважды стреляли в тот день. Господин д'Энневаль
был склонен считать, что Зверь мертв.
Я ненадолго прерву свой рассказ о ходе событий,
чтобы подчеркнуть две-три детали. Кстати,
господин д'Энневаль, обладавший поразительным
охотничьим чутьем и бывший человеком очень порядочным
и совестливым, обратил на них внимание.
Возможно, однако, он и не сообщил о них властям,
хотя и понимал, что это следовало сделать,
так как господин д'Энневаль-сын, человек очень осторожный
и весьма скептически настроенный, как
я имел возможность заметить, отговорил его от
столь необдуманного поступка, который мог повлечь
непредсказуемые последствия.
Итак, господину д'Энневалю стало ясно, что в
Жеводане он имеет дело не с волком и не с волками.-
Было там еще что-то- А ведь господин д'Энневаль
не мог ошибиться, ведь у него бьш богатейший
опыт, он собственными руками уничтожил сотни волков,
он преследовал их, травил собаками лично, так
что уж он-то знал в волках толк. Как писал господин
д'Энневаль, Зверь, которого он видел лично, или
животное, походившее на Зверя, если верить описаниям
очевидцев, было вовсе не волком, а какимто
иным существом. В этом, кстати, мнение господина
д'Энневаля совпадало с убеждениями жителей
края. Быть может, это ощущение возникло стихийно,
а быть может, явилось результатом массового
самовнушения, которое произошло из-за того, что
люди испытывали настоятельную потребность както
персонифицировать бедствие, назвать источник
несчастий. Распространению этих верований явно
содействовали и пребывавшие в смятении власти,
кстати, вполне вероятно, способствовавшие их возникновению,
а также и безапелляционные заявления
людей, призванных толковать волю Божию, то
есть священников, о том, что существует лишь один
Зверь, насланный на Жеводан самим Господом в наказание
за грехи человеческие. Так уж получилось,
что несчастья, обрушившиеся на наш дикий край,
объяснялись лишь одной причиной, все убийства
приписывались лишь одному существу, вместо того
чтобы каждый случай был рассмотрен в отдельности.
В то же время кровавые деяния неведомого
убийцы были окутаны своего рода тайной, за ним
признавалась какая-то сверхъестественная сила.
Но возникали многочисленные вопросы... Если
в Жеводане свирепствовал всего один Зверь, являвшийся,
по утверждению церковников, олицетворением
Кары Господней, Зверь, столь сильно
отличавшийся от всем известных волков, то почему
же тогда за его голову была назначена награда?
Никогда прежде на памяти жителей края,
где волки встречались гораздо чаще, чем лисы,
не возникало необходимости призывать на помощь
охотников из других провинций Франции. Не было
такого и в самом отдаленном прошлом...
Странные повороты происходят в сознании людей...
Париж направил в Жеводан господ д'Энневалей
именно по той причине, что они были прославленными
и очень удачливыми охотниками на
волков, и в то же время с их прибытием у жителей
края еще более окрепло убеждение в том, что
дело-то совсем не в волках или не только в волках.
Более того, сами д'Энневали, едва прибыв в Жеводан,
уверовали в это! Но вернемся к фактам.
J9 мая. - Как сообщал в письме к интенданту
Алансона, написанном в Мальзие, господин д'Энневаль,
какое-то время он пребывал в надежде, что
Зверь уже уничтожен, но, увы, эта надежда оказалась
тщетной. Как стало известно, в лесу Сервиланж
в приходе Вантеж была растерзана женщина,
примерно на том же месте, где 2 мая была найдена
первая жертва. У несчастной была откушена
голова (ее у трупа просто не оказалось и впоследствии
ее так и не нашли). Отдельно от тела валялись
обглоданные кости правого плеча и руки. Грудь
была вся изгрызена. Господин д'Энневаль поспешил
на место преступления и рассыпал вокруг трупа
отраву, предварительно пропитав ядом и бренные
останки. Появились крайне мрачно и даже угрожающе
настроенные крестьяне и окружили господина
д'Энневаля, храня грозное молчание. Затем они построили
вокруг трупа шалаши и оставались в них,
читая молитвы, все время, пока охотники сидели в
засаде, выражая таким образом свой гнев и впервые
проявив враждебность и непокорность.
В "Газет де Франс" от 3 июня было опубликовано
письмо одного охотника из Клермона, в котором
он сообщал, что Зверь растерзал 19 мая в
лесу у Сервиланжа молодую женщину и что господин
д'Энневаль, прибыв на место, приказал отравить
труп несчастной. Однако старый охотник
из Нормандии чуть позже признал, что особенно
не надеется на эффективность этого средства, так
как жители деревни соорудили неподалеку от тела
шалаши. Они приходят в эти шалаши, устраивают
там ночные бдения, жгут свечи и читают заупокойные
молитвы, отпугивая тем самым хищника и
не давая ему приблизиться к остаткам добычи.
В тот же день в окрестностях Вантежа была
убита волчица с выводком из восьми волчат.
21 мая. - Зверь проходит у подножия гор неподалеку
от Мальзие, в него стреляют с 20 шагов,
но промахиваются, после чего чудище преодолевает
реку вброд. К этому времени со дня
прибытия д'Энневалей уничтожено 18 волков.
23 и 28 мая были устроены большие облавы,
но успеха они не принесли.
"Газет де Франс" в номере от 3 июня сообщала о
том, что "24 мая Зверь загрыз сначала девушку в
деревне Мазель, а потом - вторую в деревне СенПрива.
В тот же день Зверь попытался напасть и на
третью, в Марсийяке, но не причинил ей никакого
вреда, потому что бедняжке пришел на помощь
четырнадцатилетний мальчик, вонзивший в тело
хищника нож, укрепленный на конце его алебарды.
Когда юный спаситель девицы вытащил нож из бока
Зверя, то увидел, что лезвие окровавлено. Жуткое
животное тем временем укрылось в лесу Клавьер.
В церкви ударили в набат, и все жители прихода
поспешили на этот скорбный зов. Вскоре крестьяне
окружили лес и прочесали его, но Зверь
как это уже не раз бывало, таинственным образом
исчез, хотя никто не мог взять в толк, как он мог
проскочить через цепь незамеченным".
В нашей высокогорной части Жеводана, продуваемой
всеми ветрами, весна вступает в свои права
довольно поздно. Иногда даже в начале июня
случаются заморозки, особенно по ночам. В долинах,
где расположены городки Шозег, Сен-Флур,
Мавд и Маржеволь, там, где почвы более плодородны
и где горы защищают поля словно гигантскими
щитами, урожай вызревает гораздо раньше
и бывает намного обильнее, чем на наших каменистых
склонах. К концу мая в долинах уже вырастают
кое-какие овощи, вот почему в городках часто
устраивают ярмарки. В пятницу 24 мая в Мальзие
и был большой базарный день. На эту весеннюю
ярмарку обычно спускались с гор все обитатели
близлежащих деревень, чтобы купить саженцы
и продать шерсть, что успели напрясть на зиму.
Народу обычно в тот день сходилось в Мальзие
видимо-невидимо. Отправился туда и я. Дорога отняла
у меня довольно много времени, потому что
пошла кружным путем, так что пришел я в Мальзие
к полудню. Вокруг только и было разговоров,
что о Звере. Говорили, что накануне его видели
у перевала Альбаре-Сент-Мари, неподалеку от
деревни Ла-Гард, где в него стрелял, да промахнулся
господин д'Орфей, после чего Зверь якобы
направился к Шольяку и преодолел реку Трюйер
в приходе Жюлианж.
К часу дня, когда торговля на ярмарке была в
самом разгаре, люди, прибывшие из Сен-Прива,
то есть из моей родной деревни, сообщили, что
Зверь бродит где-то рядом. Я опрометью бросился
домой, не чуя под собой ног от страха за родных.
По дороге меня словно громом поразило
ужасное известие: погибла Маргарита Мартен.
Маргарите Мартен было двадцать лет, это
была красивая, сильная, добрая и приятная девушка
из нашей деревни. Хотя она и была старше
меня, мы с ней подружились и проводили
вместе немало приятных минут.
И вот на середине пути от Мальзие к СенПрива
пастух, гнавший стадо коз, крикнул мне:
"Теперь ка его счету и бедняжка Маргарита!"
- Как? Что?
- Да, ее загрыз проклятый Зверь! - прокричал
пастух и зашагал прочь. Он был уже далеко,
а я все стоял и не мог поверить в то, что
моей подруги больше нет.
Почти у первых домов деревни, на последнем повороте
дороги, я и нашел Маргариту, лежавшую в
луже крови. Настоятель монастыря, расположенного
рядом с деревней, у которого Маргарита иногда
прибирала, уже выслушал предсмертную исповедь
умирающей, причастил ее и отпустил грехи.
Мною овладела невиданная слепая ярость, от
которой я затрясся словно в лихорадке. В толпе,
собравшейся у тела Маргариты, говорили,
что Зверь направился к Жюлианжу. Я устремился
вслед за убийцей. Около Амуретт, небольшой деревушки
прихода Жюлианж, я заметил скопление
взволнованных людей. Я, конечно же, подбежал
и увидел двух смертельно-бледных детей,
мальчика и девочку лет одиннадцати, которых
чуть было не растерзал Зверь, но ему помешали
проходившие мимо пастухи со стадом. Я двинулся
дальше и еще издали услышал доносившиеся
со стороны деревни Мазе пронзительные
крики. Как оказалось, примерно за четверть часа
до моего прихода в лесу, принадлежащем господину
де Лабарту, была убита девочка, тринадцатилетняя
Мари Валес, гнавшая на выпас
овец вместе с братишкой. Да ведь это настоящая
бойня! Два трупа за какие-то два часа, на
расстоянии в пол-лье друг от друга!
Теперь я уже не один шел по следу Зверя,
ибо многие крестьяне присоединились ко мне.
Собаки звонко лают и уверенно ведут нас к деревне
Лорсьер. Я не замечал того, что мои руки
все еще в крови несчастной Маргариты, которую
я обнял прежде, чем она испустила дух. Меня
всего трясет от бешенства, и я иду как в бреду,
почти ничего не соображая и не чувствуя.
После деревни Шабонтий толпа преследователей
стала постепенно редеть, а потом и вовсе
рассеялась, так как собаки потеряли след и принялись
метаться из стороны в сторону. Я увидел
красивую юную пастушку, сторожившую стадо
овец. Я предупредил ее об опасности и стал расспрашивать,
не заметила ли она чего подозрительного.
Уже начало темнеть. Я начал задавать
вопросы, пастушка пошла мне навстречу, чтобы
ответить. Вдруг откуда ни возьмись из зарослей
слева от меня выскочило это чертово чудище. Я,
выставив вперед алебарду, встал между Зверем
и пастушкой, а та, дурочка, прижалась ко мне,
да еще и уцепилась за руку, громко взывая о
помощи... Я был не в состоянии двигаться, настолько
стесняла мои движения бедная перепуганная
девчонка, а Зверь так и вертелся вокруг нас.
- Да отпусти же мою руку, дура! - рявкнул
я, но несчастная словно обезумела, она ничего
не слышала, только подвывала от страха. Я сильно
толкнул ее, и она упала. Как оказалось, промедли
я хоть секунду, и было бы поздно, ибо
Зверь уже поднялся на задние лапы и собирался
прыгнуть. И в этот момент я нанес ему удар алебардой.
В ту же минуту я услышал крики людей,
что спешили нам на помощь из Марсийяка.
Зверь, припадая на одну лапу, пустился наутек,
но на земле не было видно следов крови. Я словно
в тумане посмотрел на лезвие ножа, прикрепленного
к алебарде, и увидел, что оно абсолютно чистое.
Значит, я не пропорол толстую шкуру Зверя...
С девушкой из Лорсьера, чью жизнь я спас,
мне суждено было встретиться впоследствии. В
тот вечер она, однако, была настолько потрясена,
что даже не поблагодарила меня. Можно
было даже подумать, что она на меня злилась
за то, что я ее так сильно толкнул. Я хорошо
ее рассмотрел: высокая, стройная брюнетка, с
густыми длинными волосами, разумеется, ужасно
растрепанная в тот момент, и такая голубоглазая,
что ее глаза можно было сравнить с весенним
небом.
Возвращаясь через Жюлианж, я узнал, что в
деревню прибыл лакей господина д'Энневаля,
чтобы отравить труп Мари Валес. Похоронили
бедняжку лишь 29 числа.
Вернувшись в Сен-Прива, я не пошел домой, а
отправился туда, где лежало тело Маргариты
Мартен. У нее была очень глубокая, хотя и небольшая
рана в верхней части груди. Там образовался
сгусток крови. Кто-то обмыл ей плечи и шею,
и я тотчас же подумал, что господин д'Энневаль
придет в ярость, ибо он требовал, чтобы никто не
прикасался к телам жертв. Ну и пусть... Ну да мнето
какая разница.. Я прижался щекой к этой едва
остывшей груди и заплакал. Мне казалось, что вотвот
Маргарита оживет и вновь запоет грустную народную
песенку-жалобу, как не раз бывало, когда
мы сиживали с ней у огня и моя голова покоилась
у нее на груди.
В начале июня капитан д'Энневаль завел со
мной серьезный разговор и долго-долго расспрашивал
о людях, что живут в Сен-Прива и в округе,
в Польяке, в Бессере; особенно его почему-то
интересовали обитатели домов, расположенных
высоко в горах, в самых труднодоступных
местах.
- Скажи-ка, паренек, а у такого-то есть собаки?
И какие у него собаки? А он сам что за человек?
Я отвечал охотно и чистосердечно рассказывал
все, что знал, но я видел, что ответы мои
его не удовлетворяли. Под конец он спросил:
- Жюльена, жена Жана Молара по прозвищу
Жанту, доводится тебе сестрой?
- Да, сударь, но почему вы о ней спросили?
- Да нет, так, пустяки.- Просто один из молодцов
господина Дюамеля говорил, что она очень умна
и что было бы полезно ее кое о чем расспросить...
Вот тогда-то я и вспомнил про высокого рыжего
драгуна, который захаживал к нам. Но к чему были
все эти вопросы? Вот этого-то я и не мог взять в толк.
Именно в то время капитан поделился со мной
и соображениями о том, что у Зверя, вероятно,
есть логово где-то высоко в горах, там, где совсем
безлюдно, куда и добраться-то трудно, а
может, и невозможно, и именно оттуда он и совершает
набеги на различные районы Жеводана.
- А где же это, как вы полагаете?
- Похоже, что между Польяком и Вантежем...
Разумеется, мне, хорошо знавшему свой край,
было известно, что между Польяком и Вантежем
есть всего-навсего один городок Бессер и
крохотная деревушка Помперен.
Как-то раз я услышал, как господин д'Энневаль-старший
говорил сыну:
- Да, да, но прежде всего надо искать вон
там, наверху, в той жуткой пустыне...
Что он имел в виду, когда сказал "пустыня"?
Очевидно, нагромождение- голых, бесплодных
скал, что высились не так-уж далеко от нас.
Д'Энневали были уверены в том, что нужно окружить
этот массив плотным кольцом и прежде
всего запереть все входы и выходы, чтобы не
осталось ни одной лазейки, а особое внимание
следовало обратить на ущелья и пропасти между
Польяком и Вантежем. Как они считали, ключ
от этих "ворот" находится в городке Бессере.
Охота, проведенная 12 июня, ясно показала мне,
в чем состоит план действий охотников из Нормандии.
Накануне, 11 июня, д'Энневали отправились в
Польяк и остались там на ночлег, назначив на утро
12 июня сбор всего мужского населения близлежащих
приходов у расположенной рядом с Польяком
часовни Нотр-Дам-де-Болье.
Наутро доезжачие сообщили, что они видели,
как Зверь спускался по склону горы от деревни
Бессе к Бессеру. Запомните и не путайте
эти названия: Бессе и Бессер. В Бессе, кстати,
находился старинный замок, принадлежавший семье
субинтенданта Оверни, господина де Буасье.
Семья эта очень знатная, богата и состоит в родстве
чуть ли не со всеми благородными родами
Веле. Когда господин Антуан де Батерн прибудет
в Жеводан, он обоснуется именно в Бессе.
Узнав, что Зверь спустился с гор и, обойдя Бессер,
направился к деревне Деж, господа д'Энневали
внезапно приняли совершенно непонятное решение:
они отослали всех загонщиков и оставили
при себе тридцать человек, лучших стрелков, причем
все они были на конях. Странно, очень странно...
Но, вероятно, этому решению все же было
какое-то разумное объяснение, потому что охотники
из Нормандии держались очень уверенно и
чувствовалось, что они считают, что на сей раз
находятся на верном пути. Капитан д'Энневаль приказал
мне сесть на коня позади одного из лесников
Часовня Нотр-Дам-де-Болье стояла у подножия
Мон-Шове, то есть в самом центре того
первозданного хаоса скал и голых плато, что господин
д'Энневаль называл "пустыней". Мы начали
спускаться по горным тропам вниз, к деревне
Вашельри, где один крестьянин сообщил нам,
что он совсем недавно видел Зверя, который на
его глазах вдруг круто повернулся и потрусил
рысцой на север.
Мы добрались до леса у деревни Ламель, потом
- ло Дьежа, пересекли леса у Фавара и Бессе
и направились к Нозеролю. Но Зверь опередил
нас и в 9 часов напал там на двух женщин, а затем
исчез, как сквозь землю провалился. А мы еще
долго-долго блуждали по горам и доехали до Вендрика,
но никаких новых известий о Звере не
получили, да и следов чудовища не нашли Началась
гроза, полил дождь, и вскоре разразилась
настоящая буря, застигшая нас в пути Мы вернулись
по своим следам в Овер и там заночевали
в овчарне на опушке леса Теназер. С утра у нас
во рту не было ни крошки хлеба, да и припасов
мы с собой не взяли, а потому съели козленка.
На следующее утро господин д'Энневаль, все
такой же уверенный в себе, упрямый и непреклонный,
повел нас в Черный лес. Увы, и там ничего, ни
единого следочка... Собаки не подавали голоса со
вчерашнего дня, когда они потеряли след Зверя гдето
к Северу от Нозероля. Именно там хищник и
скрылся... Очевидно, затаился где-то. Похоже, он
проник в лес Теназер... Но почему же собаки его не
учуяли? Возможно, потому, что его запах смешивался
с другими запахами, например людей и собак7
Вопросы, как всегда, оставались без ответа
Господин д'Энневаль выразил желание переговорить
с неким Антуаном Шателем, лесником, смотрителем
леса Теназер, сыном Жана Шателя из Бессера,
но дома его не оказалось, и, как нам сказали,
в этот день его никто не видел. Человек это был
странный, нелюдимый, жил в полнейшем одиночестве
и чурался соседей, а местные жители, похоже,
даже боялись вслух произносить его имя и говорили
"этот" или "тот", когда речь заходила о нем.
Тогда мы поспешили вернуться обратно к Польяку
и Жюлианжу и ехали так быстро, как только
могли передвигаться наши притомившиеся лошади.
Там капитан д'Энневаль сделал небольшой крюк, чтобы
повидать мою сестру Жюльену, стоявшую на пороге
своего дома. А затем мы побывали в Сен-Прива-дю-Фо
и в Ликоне. Итак, мы сделали большой
круг и замкнули его. Но каким же все-таки образом
Зверь ушел от нас7 Как он нас перехитрил7
Мы только-только прибыли в Ликоне, как нам
сообщили, что Зверя совсем недавно видели по
другую сторону гряды, в Жюлианже, а затем -
в Прюньере. А мы-то отправились искать его на
север! А чудовище в это время появилось в той
стороне, где мы его совсем не ждали!
Отважный викарий из Прюньера созвал крестьян
и повелел им окружить леса в приходе, но
никаких результатов сия мера не дала.
Последняя попытка д'Энневалей закончилась
полным провалом, и стало ясно, что их вскоре
сменит кто-то другой. Я готов поклясться, что,
покидая наш край, они знали, что Зверь устроил
себе логово где-то в Северном Жеводане, а
вернее, на границе с Овернью.
Я полагаю, что если бы д'Энневалям было позволено
осуществлять свою миссию еще хотя бы несколько
месяцев, мы узнали бы кое-что новенькое.
Они действовали слишком честно, открыто, иногда
поспешно, чем восстановили против себя слишком
многих. Да, господин д'Энневаль-отец не отличался
особой любезностью в обхождении, а его сын был
слишком горяч и порой забывал об осторожности,
но это были порядочные, благородные люди, а потому
против них и был составлен целый заговор.
Граф де Моранжье только тем и занимался, что
чернил, хулил да поносил их во всеуслышание Он
буквально брызгал слюной от ярости, когда говорил
о них. Ходили слухи, что он писал на них
доносы интендантам двух провинций, Лангедока и
Оверни, министрам и Его Высочеству дофину. А
все почему7 Да потому, что граф хотел сам возглавить
охоту на Зверя и предлагал свои услуги,
правда, с тем условием, что ему придадут полк
пехоты, чтобы, по его выражению, "прикрывать
фланги" во время облав, а вернее, чтобы было кем
припугнуть крестьян, если те вздумают бунтовать
Дела у графа, видно, были совсем плохи и ему во
что бы то ни стало хотелось заполучить награду
назначенную за уничтожение Зверя. Кстати, гос^
подин де Лафон вполне одобрительно отнесся к
идее графа де Моранжье и сам лично хлопотал за
него. Сохранились документальные свидетельства
нечистоплотности графа, например, его письмо к
господину де Лафону от 3 мая 1765 года, в котором
написано следующее: "Нет, подобное поведение
непременно должно быть наказано' Все во мне
вопиет о мщении' Бесстыдство и наглость этих
нормандцев, кои на людей похожи лишь внешне.."
Приведу еще один отрывок из письма господина
Лафона графу де Сен-При от 2 апреля 1765 года:
"-.Некоторое время тому назад господин де Моранжье
отправил памятную записку герцогу де
Шуазелю, в коей он предлагал для уничтожения
Зверя прибегнуть к военной силе, а потому просил
прислать в Жеводан армейский полк численностью
от 100 до 1200 человек,- Имею честь представить на
ваше рассмотрение копию сей памятной записки...
Герцог де Шуазель не ответил лично господину графу,
но господин Дюбуа, один из самых высокопоставленных
чиновников военного ведомства, высказался
о ней в весьма одобрительном тоне... Невозможно
было бы сделать лучший выбор, поставив
во главе присланной в Жеводан воинской части самого
господина де Моранжье.. Второй способ борьбы
с бедствием мог бы состоять в том, что в Жеводан
следовало бы доставить из арсеналов Сен-Ипполита
и Але ружья и раздать их вместе с порохом,
пулями и дробью обитателям нашего края "
А вот еще один отрывок из письма графа де
Моранжье господину де Лафону от 3 мая 1765 года:
"Эти господа (имеются в виду д'Энневали) имеют
наглость не платить за себя и своих людей,
все их помыслы направлены лишь к наживе, они
совершенно не думают об общественном благе.
Судьбу нашего несчастного края решают в Мальзие
эти авантюристы, вечно сидящие за уставленными
яствами и кувшинами с вином столами
вместе с самыми гнусными распутниками этого
города, населенного безумцами..."
Примерно то же самое писал граф Моранжье
и 18 мая 1765 года:
"Жалобы господина д'Энневаля, кажется, были
продиктованы ему этими сумасшедшими из Мальзие,
что все время торчат в кабачке "Большой
крест", и записывал он их на столе, сплошь заставленном
горшками, тарелками и бутылками...
Совершенно очевидно, что он ищет способ нам навредить...
а все потому, что я в присутствии этого
наглого обманщика, этого нормандца, говорил о
любви к моей родине, о моем желании послужить
на благо человечества, о прямоте моего характера,
о моей правдивости, а также о великой чувствительности
и деликатности моей..."
Я полагаю, что именно последнего отрывка и
не хватало для того, чтобы сделать полной историю
графа де Моранжье, выдающегося мошенника
и прохвоста, развратника и сутенера, каким
он предстал перед обществом во время знаменитых
процессов, в ходе которых его обвиняли в
самых гнусных преступлениях (см- книгу Марка
Шассена "Процессы графа де Моранжье"). Кстати,
желание послужить на благо человечества
нисколько не помешало сему господину в конце
письма просить примерно наказать членов городского
совета Вильфора за неслыханную дерзость,
проявленную по отношению к нему, господину де
Моранжье. Далее он писал, что если подобная
дерзость останется безнаказанной, то тогда в крае
будут множиться случаи нарушения общественного
порядка и дело может даже дойти до опас
ного брожения умов, а то и до открытого бунта
Но вернемся к предложению господина де Моранжье
самого себя в качестве главнокомандующего,
на коего будут возложены обязанности координации
действий, направленных на уничтожение Зверя.
Итак, граф желал встать во главе пехотного полк
...Поділитися у соцмережах
