Жанр: Эзотерика
Зверь из жеводана
...ни в коем случае
ве пытайтесь спастись бегством, даже если ктото
из вас и остался в полном одиночестве, даже
если до коров далеко. Но, конечно, все же старайтесь
держаться вместе. Когда мне было столько лет,
сколько и вам, мне несколько раз грозила опасность
достаться на обед или ужин волкам, и дважды
волки на меня нападали. У меня не было никакого
оружия, кроме ножа и палки, срезанной с куста
остролиста. И в результате этих двух схваток у меня
были лишь две небольшие царапины.
Отец немного помолчал, глядя на огонь в очаге,
и продолжал:
- Говорят, что Зверь гораздо более свиреп,
чем волки. Вполне возможно, но никто не может с
уверенностью сказать, так ли это на самом деле. Я
полагаю, что есть не один-единственный Зверь, а
несколько. И я думаю, что это просто крупные,
очень крупные волки. Ну да там поглядим. Надо
еще послушать, что скажет господин кюре. Если
мы имеем дело не с животным, а с дьяволом в облике
хищного зверя, то пусть кюре прочтет свои
заклинания и изгонит Лукавого. Если вы увидите
Зверя, осените его крестным знамением, изобразите
в воздухе крест при помощи ваших алебард.
Мне кажется, что Зверь нападает на женщин, девушек,
девочек и маленьких мальчиков, потому что
они пугливее мужчин. Совершенно естественно, что
Зверь бросается на того, кто пытается спастись бегством.
Еще раз повторяю: не празднуйте труса, не
бегите. Знаете ведь пословицу: трусу - первый кнут!
Отец остановился, перевел дух, сплюнул, высморкался,
утер нос рукой и заговорил вновь:
- Не забирайтесь далеко в горы. Не уходите
от жилья, избегайте опушек леса, не приближайтесь
к зарослям кустарника. Позвольте уж лучше
этому чудовищу сожрать овцу или козу. Если же
Зверь нападет, никаких колебаний, никаких метаний
из стороны в сторону... Прежде всего сотворите
крестное знамение. Да, вот вам мой большой
свисток. Если дунуть посильнее, то при ветре его
трель слышна на расстоянии в тысячу шагов. Пусть
он будет всегда с тобой, Жаку, Я тоже буду стараться
держаться поближе к вам. Но если ты свистнешь,
не жди, пока я прибегу, нападай сам. Если
Зверь распластался на земле, если он глухо ворчит
и помахивает хвостом, это значит, что он вотвот
прыгнет, и поспеть вовремя я не смогу. Так
вот, не жди той минуты, когда он прыгнет. Опереди
его, атакуй, наступай. Идите на него все вместе,
кричите, машите своими алебардами, и тогда
он пустится наутек. Если же он все-таки кого-то
из вас настиг и повалил, остальные не должны застыть
в ужасе на месте. Вот в этом случае надо
бежать со всех ног, но не от Зверя, а к нему. Да,
я знаю, что вид крови парализует волю. Но кровь
- это еще не смерть, это все пустяки. Набрасывайтесь
на Зверя вместе, бейте ножами, если надо,
прыгайте ему на спину. Всаживайте ему ножи в
тело, но не в ляжки и не в бока, а в спину, лучше
всего в лопатки или в шею. У волков это самые
уязвимые места. Я, ребятки, просто хотел предупредить
вас, как-то подготовить к встрече с
опасностью. Но я очень надеюсь, что вам не доведется
встретиться с этим мерзким Зверем, если
это существо действительно^зверь, а не что-то
другое! Да, я совсем забыл еще одно...
Отец ногтем переломил тонкую сухую веточку
и потряс ею у меня под носом...
- Всякий раз, если позволяет погода, разжигайте
костер, пусть даже совсем небольшой. В случае
опасности бросьте в огонь пригоршню размолотого
в порошок пека', который с этого дня вы всегда
будете носить с собой. Огонь сделает свое дело:
пек расплавится и даст столб густого черного дыма,
его будет видно издалека. Костер разложите на
возвьппении, на скале, на валуне, на вершине холма
- и держитесь к нему поближе. Это нелегко
сделать, иногда - почти невозможно, я знаю... но
необходимо, так что уж постарайтесь ради собственной
безопасности. На растопку можете взять один
из старых альманахов, но не берите сразу все, а
то вы их очень быстро спалите. Собирайте сухую
траву, листья и все время поддерживайте огонь.
Увы, сейчас не время читать сонник... Ты понимаешь,
Жюльена, что я хочу сказать? Сейчас и речи
быть не может о том, чтобы отправиться поболтать
с Жанту, когда он будет пасти своих коров на том же
пастбище". Ну да ладно, хватит, все это говорится
только для того, чтобы предостеречь вас. Лучше уж
один раз объяснить вам, как вы должны поступать.
Быть готовыми к встрече с врагом - это значит
быть при оружии! Да к тому же и Зверь до наших
краев еще не добрался... Будем уповать на ГосподаЕдва
отец смолк, в дом ворвался совершенно
запыхавшийся от быстрого бега кузен Жанту и
выпалил: "Зверь уже объявился в Римезе!"
Это произошло, как сейчас помню, 11 октября.
Как рассказал Жанту, накануне мальчишка из деревушки
Кеир, что расположена неподалеку от Римеза,
едва не лишился жизни. Зверь напал на него,
и ребенок со страху бросился бежать. По словам
Жанту, Зверь напал на мальчика в момент, когда
тот набирал воду из источника. От ужаса бедняга
бросил и свой кувшин и, что еще хуже, самодель1
Пек - твердое или вязкое вещество черного цвета, остаток
от перегонки дегтя
ную алебарду- К счастью, совсем рядом совершенно
случайно оказались две прачки, спускавшиеся
к ручью со своими корзинами с бельем. Они услышали
истошный вопль и пришли мальчишке на помощь
как раз вовремя. Храбрые прачки воспользовались
своими тяжелыми вальками как дубинами и
принялись что было сил колотить Зверя по бокам
и спине, так что он оставил жертву и отступил.
Мальчишка отделался сильнейшим испугом и содранной
кожей на лбу и на затылке. Дело происходило
в сумерках, и, по признанию прачек, они толком
не разглядели таинственного убийцу, ибо видели
лишь какую-то темную мохнатую глыбу.
Итак, сначала Прюрьер, теперь вот Римез. Когда
настанет наш черед? В тот же вечер мы узнали,
что Зверь, потерпев неудачу с пареньком из деревни
Кеир, набросился на ребятишек между Римезом
и фоньеном. Детей было трое: старшему мальчику
- 13, младшему - 6, и девочке, их сестре, - 10.
Зверь налетел на девочку, схватил ее за бок и наверняка
сбил бы с ног и растерзал, но старший брат
бедняжки оказался не робкого десятка и нанес чудовищу
несколько ударов ножом. На место события
поспешил прибыть со своими слугами, егерями и
собаками старый генерал, богатый землевладелец,
господин де Моранжье. Однако Зверя уже и след
простыл. На поле боя остался лишь юный герой.
Как стало потом известно, он был хорошо вооружен
и именно благодаря этому и смог выйти победителем
в схватке с грозным противником: к концам
крепкой рогатины у него были прикреплены
очень острые резцы, при помощи которых мастера,
изготовляющие сабо, обтесывают брусья и вырезают
столь распространенную во Франции обувку.
В тот же день во всех окрестных деревнях все
резцы, которые местные жители нашли у лавочников
и соседей-саботьеров, как называли у нас наших
"обувщиков", были насажены на длинные палки.
Отец, за неимением лучшего, раздобыл где-то
старый, очень источенный резец, который, вероятно,
долгое время прослужил верой и правдой на мельнице,
и прикрепил его к длинной ясеневой палке.
Маленький горец, хотя и видел Зверя с близкого
расстояния, был в тот момент столь возбужден,
что не рассмотрел его, а потому и не
мог сказать о нем ничего такого, что уже не
было бы известно. Но вот прачки из деревни Кеир
и парнишки из Фо-де-Пер описали Зверя довольно
подробно и добавили кое-какие детали.
По их словам, Зверь был гораздо сильнее и
крупнее всех виденных ими ранее волков, даже
самых крупных. У этого животного, размером с
хорошего теленка, на спине отчетливо выделялась
широкая черная полоса. Зверь был очень ловок,
двигался легко и быстро, практически беззвучно.
Он подкрадывался к жертве осторожно и
легко, как кошка. По словам парнишек из Фо-деПера,
на равнине Зверь выглядел тяжеловатым и
даже неуклюжим, но откуда что бралось, когда
он переходил от шага к быстрому бегу, - он летел
как ветер! Были отмечены кое-какие особенности:
заостренные стоячие уши, прямые, как рожки. Все
свидетели сходились на том, что у этого чудища
был необычайно длинный, пушистый и невероятно
подвижный хвост. Обращали они внимание также
и на огромные челюсти и жуткую кроваво-красную
пасть и постоянно подчеркивали, что у него
очень длинная, сильно вытянутая морда, как у
борзой. Все эти признаки отличали убийцу от волка
и говорили о том, что мы имеем дело с неизвестным
науке представителем животного мира.
Пример, поданный нам, мальчишкам, моим
сверстником из Фонтана, вселил в меня уверенность
и в некотором роде даже воодушевил. Я
понял, что отец был прав, когда говорил, что
бежать при нападении ни в коем случае нельзя.
В течение нескольких дней до нас доходили неутешительные
известия: в Сен-Коломбе погибла
девочка 12-13 лет, а в Сент-Альбане была серьезно
ранена двадцатилетняя девушка, так что местный
лекарь серьезно опасался за ее жизнь.
Зверь обнаглел до того, что 18 или 19 октября
был замечен неподалеку от замка в Боме. Разумеется,
псари поспешили спустить с поводков всю
свору. Зверя преследовали до опушки леса и как
будто бы даже ранили, но он сумел уйти от погони
и исчез в лесу. В наших краях осенью темнеет
быстро. Спустилась ночь. На рассвете около
двухсот человек тщательнейшим образом прочесали
весь лес, однако поиски не дали никаких
результатов: Зверь таинственным образом исчез.
А в это время власти нашего диоцеза (округа)
организовали настоящую травлю волков. Каждому
крестьянину, принимавшему участие в охоте
в качестве загонщика, платили очень приличные
деньги, так что от добровольцев не было
отбоя. Из Манда господином де Лафоном, синдиком
и субинтендантом диоцеза, в район СентАльбана
были направлены профессиональные
охотники, которые к концу октября уничтожили,
как явствовало из их донесений, 74 волка.
Нашего кюре вызвали в епископат, и он нам
поведал после сего визита, что синдик состоял в
переписке с интендантом провинции и с командующим
частями регулярной армии, чья штаб-квартира
располагалась в Монпелье. Эти высокопоставленные
чиновники, по его словам, в свой черед
уже поставили в известность о событиях в Жеводане
еще более высокопоставленных особ, а именно
государственного министра и военного министра,
находившихся в данный момент при дворе в
Версале. Как сказал нашему кюре сам епископ, нам,
несомненно, в скором времени окажут помощь.
В день праздника Всех Святых, то есть 1 ноября,
во время торжественной мессы кюре сообщил
нам великую весть: к нам вот-вот должны
прибыть драгуны из Лангоня. Трудно даже описать,
как все этим были взволнованы. Хотя про
Зверя в течение нескольких дней ничего не было
слышно, все же многие были рады тому, что к
нам прибывают представители властей, так сказать,
официальные защитники, облаченные в
красивую униформу. А уж как радовались этому
обстоятельству мы, мальчишки, и не передать!
Драгуны! Они ведь, верно, довольно долго пробудут
у нас. И мы увидим, как они гарцуют на своих
лошадях, как они за ними ухаживают, как они их
кормят, как они до блеска чистят свои сияющие
шлемы. Быть может, у них даже будут учения, и
мы увидим, как лихо они атакуют воображаемого
врага, точь-в-точь, как на тех цветных картинках,
что продают на ярмарках.- Я уже видел, как несется
огромный Зверь вместе с сотней маленьких злобных
тварей по холмам около Мальзие, спасая свою
шкуру под напором лавины драгун! Зверь делает
невероятные прыжки (вообще, судя по обнаруженным
на снегу следам. Зверь совершал и в самом
деле гигантские прыжки, чуть ли не на 9 метров в
длину), его хвост уже не колышется на ветру, а
волочится по земле, ибо Зверь изнемогает, а стена
всадников в шлемах с пышными султанами неумолимо
надвигается! Но что только не вообразит шестнадцатилетний
подросток, услышав волшебное
слово "драгуны"... Как я был наивен, и каким, в
сущности, я был еще ребенком!
Однако мой отец только покачивал головой:
- Не с драгунами ловить этого Зверя, не с
драгунами... Прежде всего им придется спешиться...
Вы можете себе представить лошадей среди
наших скал и топей? К тому же драгуна легко
заметить. Эти пышные султаны видны на расстоянии
в тысячу туазов, а Зверя, затаившегося в
густой траве, и в пяти-то можно не разглядеть.
Наши соседи, люди более осторожные, говорили,
возвращаясь с кладбища, куда мы все ходили,
чтобы возложить цветы на могилы наших предков,
как и положено в праздник Всех Святых, что драгуны
хитры и ловки и что у них, вероятно, припасены
для Зверя кое-какие сюрпризы. Но потихоньку,
чуть ли не на ухо друг другу, они говорили:
- Не будет от этих драгун никакого проку,
напротив, одни убытки да потравы. По ночам они
будут воровать и грабить, а то и насиловать...
Знаем мы их! Видали! Уж лучше держаться от
них подальше да смотреть в оба!
Ворчали и старухи, пятьдесят лет назад наблюдавшие
за тем, как свирепствовали драгуны,
преследовавшие протестантов. Одна из наших
соседок, Жанна, которую все звали Жаннетон,
сказала, что против такого зла, как Зверь,
все средства хороши, даже драгуны. На что старухи
ей тут же возразили:
- Зверь-то тебя еще не сожрал, Жаннетон,
а вот драгуны вполне могут заявиться к тебе какнибудь
вечерком и поджарить тебе пятки.
- Но почему? Я ведь не еретичка, мне не в
чем каяться, и мне не надо отрекаться от моей
веры, потому что я добрая католичка... Почему
же они станут мучить меня?
- Почему... зачем... для чего... Ну уж, конечно,
не для того, чтобы получить от тебя поцелуй.
Но они наложат лапу на золотые экю, что ты
прячешь в своем соломенном тюфяке... Да и у наших
дочек и внучек они захотят кое-что взять...
Девушки, слышавшие все эти пересуды, делали
вид, что очень напуганы, хотя, сказать по правде,
на самом деле они сгорали от любопытства. Те,
у кого уже были кавалеры, стали поглядывать на
своих деревенских ухажеров как-то странновато,
словно внезапно нашли в них кучу недостатков.
Еще бы! Ведь скоро должны прибыть драгуны!
Вообще с появлением Зверя между нами, юношами
и девушками, мальчиками и девочками, как
будто рухнули ранее существовавшие преграды,
будто по чьему-то повелению вдруг были отменены
вековые запреты. С тех пор как в округе
стал рыскать Зверь и угрожать всем нам, мы только
и думали о том, чтобы как можно больше
сблизиться, словно Зверь не только пожирал тела
тех, кто попал ему в лапы, но и стыдливость
всех остальных. Кстати, я заметил, как пристально
посмотрела в тот вечер на кузена Жанту моя
сестра Жюльена. Раньше она не бросала на парней
таких влекущих, таких откровенных взоров...
Следует сказать, что в Жеводане, практически
полностью находившемуся под властью католической
церкви, к драгунам относились довольно
хорошо. Но в наших краях еще жили немногочисленные
гугеноты, которые очень редко, но
все же собирались все вместе, чтобы послушать
своих протестантских проповедников. Собирались
они в месте, которое у нас именовали Пустыней...
Очень подходящее, надо признать, было название
для столь угрюмого, мрачного, дикого места...
И даже известие о появлении Зверя не помешало
гугенотам в сентябре месяце отправиться туда
и слушать проповеди. Я частенько встречался с
детьми из семей гугенотов и отмечал про себя,
что они, похоже, боялись Зверя гораздо меньше,
чем мы, что меня очень удивляло.
Я уже говорил, что мои предки тоже были гугенотами,
а некоторые члены нашего многочисленного
семейства оставались ими вплоть до Великой Революции.
В ту осень в Сен-Прива-дю-Фо Бог весть откуда
прибыл дядя моего отца всеете с двумя сыновьями,
то есть отцовыми кузенами. Жили они в Виваре,
и по какой причине колесили по дорогам Жеводана,
я не знаю, но, как водится, начались долгие
разговоры у очага за кувшином доброго винца. Вот
отцовы родичи и напомнили нам о кровавых подвигах
драгун и молодых волонтеров-католиков, посланных
во времена царствования Людовика XIV на подавление
мятежа, поднятого гугенотами Севенн. Эти
"миссионеры в сапогах", как их прозывали в народе,
иногда проявляли чудовищную жестокость. Они
грабили, жгли, насиловали и убивали. Дядя говорил,
что в Жеводане было много таких мест, где
каждый дом, взятый когда-то посланцами короля и
католической церкви приступом, взывал к отмщению.
Однако и наши родичи-гугеноты были вынуждены
признать, что невозможно было бы найти лучшее
применение драгунам (коих они называли "проклятым
отродьем"), чем заставить их преследовать
и травить Зверя. Правда, с той оговоркой, что драгуны
не натворят столько же бед, как и само чудовище.
Один из кузенов отца, по имени Гранжен,
пожалуй, лишь назывался гугенотом, но на самом
деле им не был. Он называл себя "философом",
"вольнодумцем", а я в то время не знал, что означали
сии мудреные слова. Так вот, Гранжен полагал,
что Зверь есть не что иное, как стая огромных
волков, появившихся на свет в результате случки
волчицы с гигантским сторожевым псом, созданий
свирепых, сильных, коварных. Гранжен готов был
даже допустить, что Зверь есть Кара Господня, но
недоуменно вопрошал, почему он всегда нападал на
маленьких мальчуганов, девочек и женщин, но никогда
не трогал мужчин, даже самых слабых, щуплых
и низкорослых, даже самых дряхлых стариков?
Нет, право, было во всем этом нечто странное,
темное, подозрительное, как говорил Гранжен.
И правда, мне в то время уже было известно,
что по деревням поползли весьма странные слухи.
Если верить всем этим историям, у Зверя бььли замечены
кое-какие черты...человека. Свидетели утверждали,
что иногда чудовище ходило на задних
лапах, совсем как человек. Некоторые слышали,
как оно смеялось. Другие видели, как оно подбиралось
к окнам и заглядывало внутрь домов, причем
порой оно облокачивалось на подоконник, как деревенская
кумушка, подошедшая поболтать с соседкой.
Совсем недалеко от нас, в деревне Жюлианяс,
некий господин Пурше стрелял в Зверя однажды
ночью, когда тот забрался к нему на гумно. Зверь,
по его словам, словно бы споткнулся, упал, затем
поднялся и умчался, ругаясь на чем свет стоит.
Гранжен выслушал от меня все эти истории с
величайшим вниманием. Однажды вечером отец
спросил его:
- А почему Зверь не свирепствует у гугенотов,
в Севеннах?
- Вероятно, потому, - ответил Гранжен, -
что он любит закусывать лишь истинными христианами,
а еретики-гугеноты ему не нравятся.
Надо признать, что мы тогда довольно косо,
вернее даже, с большой непрязнью посмотрели
на Гранжена. Он сидел перед очагом между двумя
своими спутниками и пристально смотрел на
языки пламени, пожиравшие охапки дров..
Это были невысокие, живые, проворные, разговорчивые
люди, совсем не похожие на тех важных,
надутьсс, молчаливых особ, какими я представлял
себе гугенотов, уж не знаю почему. Говорили они
легко, быстро, четко, умели ясно выражать свои
мысли, в особенности Гранжен. Мы же по сравнению
с ними бьши если уж не глухонемыми, то заиками,
косноязыкими увальнями, тугодумами.
- Все дело в том, - продолжал Гранжен, -
что вы, в отличие от нас, любите бояться, вам
нравится нагонять страх на себя и на других. Вас
хлебом не корми, а дай побояться да постращать
других. А мы, гугеноты, на вас не похожи,
вот потому у нас и нет волков-оборотней.
- Что ты хочешь этим сказать? - тихо-тихо
спросил, почти прошептал мой отец. - Что Пурше
стрелял не в Зверя, а в человека, вырядившегося
в шкуру животного?
- Не знаю, не знаю. Но, в конце концов, люди
не сегодня научились маскироваться и не сегодня
придумали маскарадные костюмы, приятель.
Дядя отца и второй кузен выглядели несколько
смущенными, как будто считали, что Гранжен по
простоте душевной наговорил лишнего. Я почувствовал,
что меня начинает душить гнев. Все эти
разговоры мне до смерти надоели. Мы и так уже
бесконечно устали от того, что постоянно думали
о Звере. А тут еще этот гость из Виваре вздумал
все усложнять! Мне было тогда всего шестнадцать
лет, но, как и сказал отец, я уже был (вернее,
не был, а ощущал себя) настоящим мужчиной,
и я всегда был вспыльчив, как порох. Я чувствовал,
что гнев во мне нарастает. Должно бьггь,
в этот миг глаза мои вспыхнули диким огнем, я
вскочил с места, встал, выпрямившись во весь
рост, около Гранжена и бросил ему прямо в лицо:
- А может, это вы, гугеноты, выпустили на
свободу Зверя? Ведь он пришел не откуда-нибудь,
а из Виваре!
Отец, мать и все остальные уставились на меня,
вытаращив глаза от изумления. То, что я сказал,
было настоящим абсурдом; я и сам не знал, каким
образом, откуда взялась у меня в голове эта мысль,
ибо я никогда прежде так не думал. Ничто и никто
не мог мне эту мысль внушить. Слова вырвались у
меня внезапно, практически независимо от моей
воли. Позднее я узнал, что гниющая солома иногда
самовозгорается. Вот так воспламенился и я.
В домишке повисла гнетущая тишина. Затем
отец разломил овсяную лепешку и наполнил стаканы
кисловатым клеретом, легким вином, которое
считалось у нас верхом роскоши. Наши родичи-гутеноты
выпили на дорогу и торопливо распрощались.
Больше я их никогда не видел.
Здесь я хочу сделать небольшое отступление. Волки
нападали на людей в наших краях так часто, и
схватки эти были явлением столь заурядным, что
даже женщины и дети сражались с ними без страха
и без волнения, словно со злыми собаками, взбесившимися
быками или остервеневшими хряками.
Волков без всяких колебаний хватали за ноги, хвосты,
уши, а порой и за половые органы. Их лупили
почем зря палками, колотили тяжелыми деревянными
башмаками. Короче говоря, волков хоть и боялись,
но больше все же презирали и ненавидели.
Так почему же все решили, что нападения животного,
появившегося в наших краях в 1764 году, отразить
невозможно? Почему все принялись утверждать,
что убийства совершали не обычные волки,
а приписали их какому-то сверхъестественному
существу, неизвестному, непонятному, неуязвимому?
Можно ли сказать, что все мы оказались
во власти самовнушения' Игры воображения' Что
у нас началась настоящая эпидемия трусости7 Я
долго и часто размышлял впоследствии над этими
проблемами, но к определенным выводам так и не
пришел. Или на самом деле в горах Маржерид свирепствовало
какое-то чудовище7 Или это были просто
волки, пусть даже один, особенно сильный,
крупный, жестокий и кровожадный? Каким образом
возник миф о таинственном Звере? Главная-то проблема,
на мой взгляд, заключалась не в толковании
фактов, а в том, чтобы понять, каково было в то
время состояние умов и душ жителей нашего края.
Если предположить, что миф о том, что Зверь
является воплощением Мирового Зла, то есть дьявола,
возник сам собой в воспаленных умах некоторых
фанатиков, склонных видеть во всем проявление
злой воли Лукавого, то ничего не могло
бы сослужить лучшую службу для укрепления и
распространения этого мифа, чем пастырское посланине
Его Преосвященства епископа Мандского,
которое было зачитано во всех церквях нашего
края в конце 1765 года, как раз под Рождество.
Увы, я не помню точно, что говорилось в этом
послании, но мне известно, что в нем все произошедшие
за последний год убийства приписывались
не волкам, а одному-единственному чудовищу,
насланному Создателем на людей в качестве
кары за их грехи, в особенности же на женщин,
существ трижды нечистых, "соблазняющих
мужчин своей плотью и тем вводящих их во искушение".
Я припоминаю, что это длинное послание
изобиловало цитатами из Ветхого Завета
и что было выдержано оно в таком суровом,
мрачном и грозном духе, что под ним подписался
бы самый строгий кальвинист. Например, я точно
помню, что кюре наш грозно возвысил голос, когда
читал строки из Книги пророка Иеремии: "За то
поразит их лев из леса, волк пустынный опустошит
их, барс будет подстерегать у городов' кто
выйдет из них, будет растерзан; ибо умножились
преступления их, усилились отступничества их"
(Иеремия, V, 5). Но и это было еще не все! В
послании, как мне помнится, содержались еще
слова из Книги пророка Осии. "И я буду для них
как лев, как скимен буду подстерегать при дороге.
Буду нападать на них, как лишенная детей медведица,
и раздирать вместилища сердца их и поедать
их там, как львица; полевые звери будут
терзать их" (Осия, XIII.7, 8).
Разумеется, епископу было прекрасно известно,
что чаще всего жертвами таинственного существа
становились дети Что ж, Его Преосвященство
утверждал, что Кара Господня ниспослана
юнцам за непослушание, бесстыдство и развращенность
нравов. "Не проявляются ли уже в
нежном возрасте лукавство, склонность ко лжи и
испорченность?" - вопрошал епископ и приводил
вполне соответствующую случаю цитату из Писания,
да вот только я сейчас не помню, какую именно.
Он также напомнил нам о том, что Господь -
судия строгий и что он мстит детям за грехи их
отцов вплоть до третьего-четвертого колена.
Что касается женщин и девушек, то тут Его Преосвященство
не пожалел красок, расписьшая грешное
пристрастие представительниц прекрасного
пола к нарядам, и обвинил бедняжек в том, что
они выставляют напоказ то, чего следовало бы стыдиться
. Короче говоря, вывод о том, что эти соблазнительницы,
являющиеся орудием дьявола в
деле совращения мужчин, эти губительницы чужих
душ вполне заслуживают того, чтобы их сожрали
свирепые хищные звери, напрашивался сам собойИ
для чего после такого послания нужны были
призывы к сопротивлению? К чему было требовать
уничтожения Зверя9 Разве можно бороться с существом,
являющимся воплощением Кары Господней'
Разве кто-нибудь может одолеть "Бич Божий"?
Итак, с церковного амвона было торжественно
провозглашено мнение епископа, заключавшееся в
том, что существует одно-единственное животное,
ставшее причиной постигших наш край бедствий.
Устами Его Преосвященства до нас доводилось не
только его личное мнение, но и мнение церкви,
утверждавшей, что Зверь этот, как следовало из
Священного Писания, мог быть одновременно медведицей,
барсом, гиеной и волчицей, что он нес с
собой неизбежную гибель, как чума или молния.
Однако в послании содержался намек на то, что
травить и гнать Зверя все же следовало в надежде
на то, что Господь однажды смилостивится над жителями
края, сочтя, что они уже искупили свою
вину перед Ним, и позволит уничтожить чудовище.
Итак, совершенно официально было установлено,
что Зверь имеется в единственном числе,
что он
...Поділитися у соцмережах
