Сто великих вокалистов

страница №37

...рии и пел собственные песни... Я научился у него очень
многому, я даже не могу все перечислить - в первую очередь его способности
становиться одним из самых обыкновенных людей, говорить их языком, не употребляя
вычурных слов и никогда ничего не бояться, в какой бы ситуации ты ни оказался.
Потом мы пели с ним вместе на профсоюзных собраниях, в церквах, салунах, на
вечеринках".
В 1941 году в Нью-Йорке основано содружество "Almanach Singers", задача которого
- пропаганда старых и новых народных песен, организация песенных выступлений для
молодежной и студенческой аудитории, выпуск пластинок. Сигер рассказывает:
"В 1941 году в Нью-Йорке я встретился с Ли Хейсом. Он, Милл Лампель и я начали
выступать с песнями, назвав себя "Almanach Singers". "В деревне, - сказал Ли, -
в каждом фермерском доме есть две книги - Библия и Альманах. Одна помогает нам в
потусторонней жизни, другая облегчает наше существование на этой земле".
С помощью друзей нам удалось сделать несколько пластинок с записью песен о мире
и о профсоюзном движении..."
Первое выступление "Almanach Singers" состоялось на Национальном молодежном
конгрессе в Вашингтоне в 1941 году. Вскоре вместе с Сигером и Хейсом начал
выступать и Гатри, обогативший репертуар группы многими песнями на темы дня. По
мере роста популярности выступлений к группе присоединились новые певцы,
исполнители на банджо, гитаре, аккордеоне. В составе группы Сигер выступал в
Нью-Йорке, Чикаго, Детройте, Милуоки, Сан-Франциско и многих других городах и
поселках Певец вспоминает:
"Осенью 1941 года мы сняли кооперативную квартиру в Гринвич Виллидж в Нью-Йорке,
которая стала называться "Альманах-хауз". Дом
открыт для всех. Кухня наша довольно странная, но интересная, мебель почти
полностью отсутствовала, спали мы когда придется. Но производство песен
феноменальное... Каждое воскресенье после полудня мы устраивали концерты.
Тридцать пять центов за вход - и мы пели вместе с друзьями целый день. Мы
называли это "хутенанни". В начале 1942 года появились наши антигитлеровские
песни ("Ройбен Джеймс", "Спляшем на могиле Гитлера" и др.). С этими песнями мы
начали выступать по радио .".
Г.М. Шнеерсон отмечает: "Так было положено начало мощному движению "фолкников",
иначе говоря поборников возрождения традиций народной песни в новом качестве,
приближающих песню к событиям времени ("topical songs"), порой написанную
заново, но в духе американской песенной традиции...
Любопытно, что эти новые песни успешно выдерживали конкуренцию со стороны
коммерческой песенной продукции "Тин-пан-аллей". Мало того, новое движение
"фолкников" начало оказывать заметное влияние на американскую индустрию
развлечений. Отдельные, политически менее острые песни из репертуара Сигера и
его друзей подхватывались бродвейской эстрадой, выходили в огромных тиражах на
грампластинках в интерпретации знаменитейших звезд
Начиная с 1946 года Сигер и Хейс в Нью-Йорке начинают выпускать ежемесячный
бюллетень "Peoples Songs" с целью "организовывать, создавать, поощрять и
пропагандировать песни американских трудящихся".
В 50-е годы Сигер в открытую говорил о своих симпатиях к идеям - "гуманного
социализма", за что попал в "черный список" Комиссии по расследованию
антиамериканской деятельности.
В 1961 году он был вызван на очередное заседание комиссии. Его обвиняли в
"подрывной работе в области развлечений" Сигер отказался отвечать на эти
вопросы, ссылаясь на шестую поправку Конституции США. В результате певца осудили
на год тюрьмы "за неуважение к Конгрессу". Однако демократическая Америка не
согласилась с таким вердиктом: во многих городах были созданы комитеты защиты
Сигера Речь певца Сигера на суде была распространена в сотнях тысяч экземпляров.
"Мне 42 года, и я себя считаю счастливым человеком У меня жена и трое здоровых
детей. Мы живем в доме, построенном нашими собственными руками на берегу Гудзона
Вот уже скоро двадцать лет я пою людям народные песни Америки и других стран. Я
горжусь тем, что никогда не отказывался петь для любой группы людей из-за
какого-либо расхождения с ними во взглядах Я пел богатым и бедным, пел
американцам самых различных политических и ре410

100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
ПИТ СИГЕР

411

лигиозных убеждений, принадлежащим к разным расам и учениям. Хорошая песня может
делать только добро, и я горжусь песнями, которые я пою... Разве я лишен права
их петь?.."
Простые американцы добились своего: Сигер оправдан кассационным судом США. Его
голос снова зазвучал по стране.
"Сигер постоянно ищет новые формы массового музицирования, пути к овладению
вниманием своих слушателей, - пишет Г.М. Шне-ерсон. - Меньше всего при этом его
занимает собственный артистический успех. Слушая выступления Пита Сигера на
концертной эстраде, знакомясь с его записями на грампластинках (им напеты свыше
шестидесяти пластинок), невольно задаешься вопросом: откуда идет эта покоряющая
сила артиста, так просто и непринужденно беседующего с аудиторией? Почему так
охотно, так весело подключаются к его песням люди, наверно никогда прежде не
помышлявшие об участии в коллективном пении в концертном зале? И все же поют,
разделяясь порой на голоса, поют увлеченно, с огоньком. Эта атмосфера
коллективного творчества, очевидно, отчасти объясняет причину всенародной
популярности Сигера в США и далеко за пределами этой страны. Его творчество
вдохновлено любовью и уважением к простому человеку, к национальной
художественной традиции всех народов, верой в облагораживающую силу хорошей
песни...

Любовь к родине, к своему народу, к высокой правде жизни диктует Питу Сигеру
тематику и музыкальные образы таких песен, как "Waist Deep in the Big Muddy"
("По горло в грязи") - едкая сатира на американских генералов, безнадежно
завязших в грязной войне во Вьетнаме, или "Поезд идет в Нюрнберг", прозвучавшая
как грозное предостережение американским военным преступникам, убийцам женщин и
детей во вьетнамской деревне Сонгми".
Сигер дал сотни, тысячи концертов, но одним из самых памятных стал грандиозный
концерт в Вашингтоне, собравший у памятника Джорджу Вашингтону около 400 тысяч
человек. Певец вспоминает:
"Автору этих строк тоже довелось выступить на митинге. Вместе со своим другом,
замечательным негритянским певцом Фредом Кирк-патриком, я спел песню, содержание
которой касалось всех, кого волнуют проблемы войны и мира. Короткий рефрен:
"Верните наших парней домой!" - подхватили хором все. После того как песня
кончилась, я вопросительно посмотрел на председателя, чтобы увидеть, осталось ли
время еще для одной песни. Он одобрительно кивнул мне, и мы с Киркпатриком
затянули короткую фразу, которая сама по себе кажется совсем непритязательной...
Однако эта песня доставила мне одно из самых необычайных переживаний всей моей
жизни...
Мы напевали снова и снова одну-единственную фразу, услышанную мною впервые на
пластинке "Битлз":
"Мы говорим одно - дайте миру шанс!"
Киркпатрик и я затянули эту короткую песню, не будучи уверенные в том, как ее
примут. Однако после четырех или пяти повторений люди уже пели ее вместе с нами;
постепенно они поднялись со своих мест, подняли руки вверх, изображая букву "V"
- символ победы. И наконец, они стали раскачиваться слева направо, назад и
вперед в медленном движении песни. Популярный дирижер оркестра легкой музыки
Митч Миллер вскочил на сцену; чтобы помочь нам сохранять верный ритм этого
движения, он тоже стал раскачиваться, как бы дирижируя аудиторией. Питер, Поль и
Мери присоединились к нам у микрофона. Мы пели нашу коротенькую фразу снова и
снова, целых восемь или десять минут... Потрясающее впечатление производил этот
многоголосый хор и равномерное движение сотен тысяч людей!"
Пит Сигер сочинил много песен, которые считаются классическими, в том числе
"Куда девались все цветы" и "Песня молота". Некоторые его песни добились
большого коммерческого успеха. Так песня "Куда девались все цветы" стала хитом в
США и за границей в исполнении известной французской певицы Далиды. Триста тысяч
пластинок с записью этой песни в исполнении неповторимой Марлен Дитрих проданы в
Германии.
Хотя Сигер записывался и на знаменитой "Коламбии", в основном его пластинки
выходили на небольшой фирме "Folksways" - "Пути народные".
Коммерция никогда не привлекала Сигера: "Улица Жестяных Сковородок выполняет
роль, противоположную роли царя Мидаса. Все, к чему она прикасается,
превращается в мусор. Можно любить музыку или заниматься коммерцией. Но нельзя
делать и то и другое. Девяносто процентов того, что вы слышите в джкж-боксах,
может быть сброшено со счетов, потому что все это исполняется людьми, которые
гордятся тем, что ничего не понимают в музыке".
Пит Сигер горячо верит в силу и жизнеспособность народной песни: "Коммерция не
убьет народной музыки, - говорит он. - Она может несколько ее испортить, но
настоящая народная музыка будет жить, пока будет жить народ".
С середины 70-х годов Сигер регулярно сотрудничал с сыном Вуди Гатри, Арло
Гатри, выступал в поддержку экологических движений, ездил с концертами в Китай и
в СССР, хотя его выступления в защиту свободы слова и вызывали некоторое
смущение у тогдашних руководителей нашей страны. Несмотря на солидный возраст,
он остается одним из ведущих певцов идей свободы и равенства.

412

100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
ИВ МОНТАН

413

В семьдесят пять лет Сигер получил неожиданную, но заслуженную награду: он
увенчан лентой и медалью почетной премии Центра искусств имени Джона Кеннеди.
Так Америка отблагодарила бунтаря и защитника всех униженных и оскорбленных,
народного певца и поэта легендарного Пита Сигера.
ИВ МОНТАН
(1921-1991)
Ив Монтан (настоящее имя Иво Ливи) родился 13 октября 1921 года в итальянской
деревушке Монсуммано Альто, в пятидесяти километрах от Флоренции.
"Мама назвала меня Иво, - вспоминал Монтан. - Фамилия моего отца - Ливи. Когда я
появился на свет, у меня уже были брат и сестра. Родители говорили, что жизнь
была тогда очень трудной: нищета, безработица. В 1923 году, когда отец со всеми
нами сбежал во Францию, мне было всего два года. Ему не нравился фашизм. Он
боялся, как бы его сыновей не забрали силой в отряды Ба-лилла. (Отряды Балилла -
фашистская молодежная воспитательная организация, созданная в 1926 году. -
Примеч. авт.)
"Мои сыновья не будут ходить в черных рубашках, они не будут носить траур по
Италии...". Он был прав. Италия черных рубашек была страной, заранее надевшей
траур по своим детям.

Мы задержались в Марселе. У нас не осталось ни гроша, и дальше ехать было не на
что...".
Иво стал ходить во французскую школу и неплохо учился. Но школу пришлось
бросить: отцу слишком тяжело, он кормит троих детей и жену. С пятнадцати лет Иво
пошел работать. Кем только не был: гарсоном в кафе, учеником бармена, рабочим на
макаронной фабрике и даже дамским мастером.
"Я вкалывал не только ради куска хлеба, но и ради свободы, ради права делать то,
что я хочу, - говорит Монтан. - Все остававшиеся деньги я тратил на пластинки
Мориса Шевалье и Шарля Трене. Я умирал от желания стать таким, как они. Для меня
они были самыми великими! Я знал наизусть все их песни. Я ходил их слушать,
когда они
приезжали в Марсель. Дома перед зеркалом я копировал их жесты. Я работал так
часами и был счастлив И вдруг однажды мне удалось спеть в одной забегаловке на
окраине Для меня это был "Альказар" (старейший французский мюзик-холл. - Примеч.
авт.).
Именно в этом кабачке мне пришлось изменить фамилию. "Иво Ливи, - сказал мне
хозяин, - это плохо. Слишком типично и не звучит". Я взял французское имя, "a
monta" превратил в Монтана.
Я выступал сначала в маленьких третьесортных залах, потом во второсортных и,
наконец, добрался до "Альказара". Его хозяин - Эмиль Одифред. Ему я обязан
началом своей карьеры. Он ко мне великолепно относился. Он говорил: "Вот
увидишь, сынок, в Марселе тебя ждет мировая слава". И мы оба смеялись. Но в
первый вечер меня колотило от страха...
Когда в Марселе люди идут в театр, они несут с собой автомобильные гудки,
помидоры, тухлые яйца с намерением пустить их в дело, если что-то не понравится.
Со мной все прошло отлично, даже устроили овацию.
...Война все поломала. Я стал рабочим-металлистом, точнее, формовщиком. Это
очень вредно для легких. Мне выдавали три литра молока в день... Потом я стал
докером...".
Прекрасно понимая, что в Марселе настоящей карьеры не сделать, Монтан подался в
Париж. Ему повезло - в феврале 1944 года он выступил в "ABC".
"В 1945 году он, спасаясь от мобилизации на трудовой фронт, бежит из Марселя в
Париж и начинает искать ангажемент, - пишет Н. Сарников. - В руках у него
потрепанный чемодан, в кармане несколько франков и выцветшая марсельская афиша:
"Поет Ив Монтан, человек-динамит". Монтан шарахается от немецких жандармов,
смешит парижан своим марсельским акцентом и, с трудом сдерживая дрожь в
коленках, ездит в метро, которое приводит его в ужас. Ему волей-неволей
приходится много колесить по Парижу: он пробуется чуть ли не во всех кабаре -
"Болье", "Фоли-Бельвиль", "Бобино"... Наконец приходит черед "Мулен-Руж" (для
молодого певца это уже успех) - тут Монтан встречает Эдит Пиаф. Она поможет ему
сделать карьеру, научит разговаривать с импресарио... И навсегда разобьет его
сердце".
О первой встрече Монтана и Пиаф подробно пишет в своей книге о великой певице С.
Берто:
"Периоду, который наступал, суждено было длиться долго. Эдит назвала его
"фабрикой", потому что она сама стала формировать певцов. Открыла их серийное
производство. Начала она с Ива Монтана.
Лулу сказал как-то Эдит: "Больше вам не будут навязывать актеров в качестве
"американской звезды". Теперь право выбора за вами.

414

100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
Для концертов в "Мулен-Руж" вам предлагают Ива Монтана". - "Нет. Я о нем не имею
представления... Я хочу Роже Данна, оригинальный жанр. Это товарищ, его я знаю".
Но Роже не было в Париже. И никого нельзя было пригласить из провинции, все
стало слишком сложно. Дело происходило за месяц до Освобождения.
"Ну ладно, - сказала Эдит. - Назначьте прослушивание вашему Иву Монтану. Я
приду".
Сидя в глубине зала "Мулен-Ружа", Эдит ждала. На сцену вышел крупный
темноволосый парень, по типу итальянец, красивый, но безвкусно одетый: куртка в
немыслимо яркую клетку, маленькая шляпа, наподобие шляпы Шарля Трене. В
довершение всего он стал петь старые американские и псевдотехасские песенки,
подражая Жоржу Уль-меру и Шарлю Трене. До чего же это было плохо! Я следила за
Эдит, будучи уверена, что она не досидит до конца.
Спев три песни, он вышел на авансцену и вызывающе спросил: "Ну что, продолжать
или хватит?
"Хватит, - крикнула Эдит, - подожди меня".
Я была уверена, что он сейчас взорвется. Эдит знала, что он злится на нее за это
прослушивание и что он, не стесняясь, говорил о ней так: "реалистическая песня в
уличном исполнении", "скука смертная" и т.п.
Забавно было смотреть на них издалека: он стоял на краю сцены, она - внизу,
такая маленькая, что ее нос не доставал до его колен. Он счел унизительным для
себя нагнуться к ней. Но Эдит не собиралась вести с ним длинной беседы: "Если
хочешь петь в моей программе, приходи через час ко мне в отель "Альсина".
Ив задохнулся, побелел от бешенства. Однако через час в комнате отеля "Альсина"
сдался на милость победителя. Эдит не стала надевать белых перчаток.

"Для краткости начнем с твоих достоинств. Ты красив, хорошо смотришься на сцене,
руки выразительные, голос хороший, приятный, низкий. Женщины по тебе будут
сходить с ума Ты хочешь выглядеть и выглядишь умным. Но все остальное - нуль.
Костюм дурацкий, годится для цирка. Жуткий марсельский акцент, жестикулируешь,
как марионетка. Репертуар не подходит совершенно. Твои песни вульгарны, твой
американский жанр - насмешка". - "Он нравится! Я с ним добился успеха". - "В
Марселе! Там уже четыре года ничего не видели. А в Париже публика рада, когда
пародируют оккупантов. Здесь аплодируют не тебе, а американцам. Но когда
американцы будут здесь, рядом с ними ты будешь выглядеть как придурок. Ты уже
вышел из моды".
ИВ МОНТАН

415

Пытаясь подавить злость, Ив даже скрипел зубами. Эдит внутренне веселилась.
"Спасибо, мадам Пиаф. Я понял. Я вам не подхожу".
"Опять не угадал. Подходишь, и я не хочу помешать тебе заработать на жизнь".
Пиаф стала той ракетой, которая вывела Монтана на орбиту большой эстрады. В
дальнейшем же своей эстрадной и кинематографической карьерой Монтан в немалой
степени обязан Симоне Синьоре, которая ради него оставила мужа, режиссера Ива
Аллегре. Поженились 22 декабря 1951 года в мэрии Сен-Поль-Де-Ванса.
Монтан говорил: "Она была такая умница, в совершенстве знала английский, латынь,
историю - не то что я, дремучий босяк. Симона воспитывалась в интеллигентной
семье, ее отец дружил с драматургом Жаном Ануем, художником Полем Гримо, а сама
она общалась с Превером и Луисом Бунюэлем. Меня, примата, только в 23 года
узнавшего о существовании Бодлера, она заставляла читать книги и даже в домашней
обстановке изъясняться высоким стилем: "Прошу, подайте соль, что под рукой у
вас", "Сударыня, как приятно вас лицезреть"...
Под умелым и внимательным руководством Синьоре он совершенствует свое
мастерство. В своих песнях он обращается к поэзии Л. Арагона, Г. Апполинера, П.
Элюара, Ж. Провера, к актуальным политическим темам.
Во второй половине 50-х годов Ив Монтан приехал в СССР. Его уже знали благодаря
прославленному кукольнику Сергею Образцову. Из Парижа он привез несколько
пластинок и с помощью радио познакомил с Монтаном советского слушателя. В 1956
году в предисловии к книге Монтана под названием "Солнцем полна голова" Образцов
рассказывал:
"Тот концерт, на который мы пришли в зал "Этуаль", не был премьерой Монтана. Он
пел в этом зале и вчера, и позавчера, и неделю назад. Он пел уже несколько
месяцев подряд одни и те же песни, и каждый день две тысячи человек заполняли
зал и еще сотни не могли достать билетов.
Молодой, спортивный, в коричневой куртке с расстегнутым воротом, заправленной в
такие же коричневые штаны.
Легкий, но не развязный, ловкий, могущий сделать во время песни про акробатов
"колесо", но вовсе не эксцентричный и не хвастающийся своей ловкостью.
Сзади него - большой, туго натянутый занавес из тюля. За тюлем маленький
оркестр. Он виден, но не мешает, не лезет в глаза. Как только Монтан начинает
петь, перед вами остается только один человек, объемный силуэт которого вырезан
на белом экране тюля.

416

100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
Какие же песни поет Монтан? Разные, очень разные. О чем они? О многом. И об
очень значительном, и о том, что, на первый взгляд, может показаться пустяком,
но что никогда не пустяк...
Девушка, красивая, молодая, качается на качелях, и ничего ей, кроме качелей, не
нужно. Влюбился в нее человек. Простой человек. Стал угощать конфетами, повел
смотреть балаганы. Она сказала "мерси" и побежала качаться на качелях. Он
дождался ее внизу и поцеловал. Но она опять убежала качаться. Наконец он сделал
ей предложение. Женился. А она все-таки бежит на качели. Смешная песня.
Комичность ее Монтан сохраняет полностью и ничем не отягчает песенной легкости,
но все это окрашено таким нежным, добрым и чистым отношением Монтана к героине
своей песни, что сама песня становится прекрасной, как хрусталь.
А вот другая песня. Маленький негр чистит обувь белым людям. Солнце он видит
только тогда, когда оно отражается в блеске начищенных им башмаков. Луч
прожектора освещает Монтана. Черная тень все растет и растет сзади певца на
широком экране, и песня о маленьком негритянском мальчике становится песней о
судьбе большого народа. Вы видите, как не похожи эти песни - веселая и совсем не
веселая. По-смешному любовная и социально заостренная, антирасистская. Совсем не
похожи. Но верой в людей объединяет их Монтан.
Он поет о шофере, ведущем грузовик по бесконечной ленте дорог, и вы понимаете,
как безжалостен бывает труд. Он поет про дирижера симфонического оркестра,
полюбившего обыкновенную девушку, которой нравится только простая музыка танцев,
и вы понимаете, что, как бы прекрасно и сильно ни было искусство, все равно
любовь сильнее, потому что она прекраснее.
Он поет про солдата, идущего на войну с надеждами на славу и возвращающегося
никому не нужным, с узелком грязного белья за спиной...
А потом Монтан рассказал - не спел, а тихо рассказал - про девушку, которую
звали Барбара. Он любит ее, хоть и видел всего только раз. Это было давно. Она
шла по лестнице, и кто-то ее окликнул: "Барбара!.." И девушка кинулась на этот
зов, и стало ясно, что ее позвал возлюбленный. С тех пор прошли годы. Была
война. Неужели девушка несчастна? Неужели ее возлюбленный убит? Как горько, как
| страшно думать о том, что девушка, которую любишь, несчастна!"
Представ перед москвичами, Монтан полностью оправдал надежды. Однако после того
как Монтан, убежденный антисталинист, снялся I вместе со своей женой в известном
фильме 1969 года по мотивам горестных воспоминаний чешского коммуниста Артура
Лондона "Признание", он подвергся несправедливым нападкам со стороны советсШАРЛЬ
АЗНАВУР

417

Г
кой прессы. Участие в фильме "Признание" надолго сделало его "невъездным" в
СССР; он приехал туда только в 1989 году, когда этот фильм показали в Москве.
Параллельно с эстрадными триумфами успешно развивалась и его кинокарьера. Свою
первую роль в кино он получил в фильме М. Кар-не "Врата ночи" (1946), где еще
выглядел явно беспомощным. Однако Монтан оправдывает свой псевдоним "растущий".
Он очень трудолюбив и явно прогрессирует в фильмах, где режиссеры используют его
выгодные внешние данные, мужественность. Первый большой успех принесла ему
картина Анри-Жоржа Клузо "Плата за страх" (1952).
Далее он с убедительным мастерством и обаянием играл в таких содержательных
фильмах, как "Сейлемские колдуньи", "Люди и волки", "Война окончена", "Жить,
чтобы жить", "Все хорошо", "Красный круг", "Полицейский пистолет "Питон-357",
"Признание", "Убийцы в купе", "Дикарь".
Последнюю роль актер сыграл в фильме Ж.-Ж. Бенекса "ИП-5", вышедшем на экран уже
после его смерти.
В 1985 году умерла жена певца Симоне, а в шестьдесят семь лет Монтан впервые
стал отцом. Матерью стала его бывшая секретарша Кароль Амьель, с которой он
начал встречаться еще при жизни Симоне. Увы, Монтану недолго довелось общаться
со своим сыном Валентином: он умер 9 ноября 1991 года.
ШАРЛЬ АЗНАВУР
(1924)
"Единственное искусство, которое я признаю, - искусство народное", - говорит
Шарль Азнавур. Эти слова можно было бы счесть за красивую фразу, каких немало
произносят в интервью популярные звезды эстрады. Но в его устах они имеют
глубокий смысл: Азнавур не просто говорит об этом, он стремится и сам творить
искусство столь же простое, естественное, непосредственное, как народное. В
этом, вероятно, и состоит главный секрет его успеха.
Бертран Дикаль писал в 1997 году:
"Представьте себе столбик высотой 80 сантиметров и весом 8 килограммов. Именно
так выглядит стопка из 30 компакт-дисков с записями

418

100 ВЕЛИКИХ ВОКАЛИСТОВ
ШАРЛЬ АЗНАВУР

419

Шарля Азнавура. Двадцать шесть из них, начиная с "Jezebel" и заканчивая его
последним альбомом, "Toi et moi" ("Ты и я"), вышли раньше, а четыре увидели свет
впервые, пополнив "полное собрание сочинений" артиста: переиздание пластинки
"Eire" ("Быть"), запись концерта 1978 года в Олимпии, совместные песни Роше и
Азнавура 40-х годов и, наконец, пространное интервью с Аденом Пуланжем с канала
"Франс-Интер". Но это еще не все. Азнавур готовит к выпуску новую подборку своих
"Золотых песен", диск с рождественскими песнями и двойной компакт-диск с записью
сольного концерта в "Карнеги-холл" в Нью-Йорке".
Шарль Азнавур (настоящее имя Варенак Азнаурян) родился 22 мая 1924 года в семье
эмигрантов из Армении. Варенак вырос в актерской семье. Отец был довольно
известный баритон в опере, мать выступала в небольших театральных труппах, и
сыну на роду написано пойти по их стопам. Действительно, уже в девять лет
будущий певец вместе с сестрой появился впервые на любительской сцене, сразу
проявив незаурядную одаренность.
Позже юноша выступал на подмостках оперетты, снимался в кино, посещал
театральные школы, пробовал выступать в парижских кафе и мюзик-холлах, но успеха
не имел. Его долго не замечали, этого невысокого армянского подростка,
комплексовавшего в жизни и на сцене из-за носа с горбинкой и щуплого сложения.
В годы войны Азнавуру в оккупированной Франции приходилось зарабатывать
перепродажей подержанных велосипедов, потом маленькими ролями в театрах.
Месяцами он скитался по французской провинции, выступая в дуэте с другом
куплетистом П. Роша. Друзья сочиняли и исполняли множество песенок, быстро
приобретавших популярность.
К середине 40-х годов Шарль Азнавур уже снискал определенную репутацию как
композитор и поэт. Тогда и произошла его встреча с Эдит Пиаф, во многом
повлиявшая на его дальнейшую жизнь. Вспоминает подруга Пиаф Симона Берто: "Не
успела она с ним поговорить и десяти минут, как без всякого стеснения заявила:
- Слушай, с твоим носом нельзя лезть на сцену. Его нужно сменить.
- Что это вам - колесо от машины? У меня нет запаски.
- Поедем со мной в Америку, я тебе там сделаю другой! Поездка предстояла
примерно через полгода. Шарль не поверил
своим ушам. Я тоже, несмотря на то, что это мы уже "проходили". Она
с ним только что познакомилась и уже говорила о поездке в Америку!
"Надо к нему приглядеться, - сказала я себе, - наверное, в нем
что-то есть". На первый взгляд он не подходил по мерке к мужчинам,
которые нравились Эдит, и глаза у него были не голубые. Тогда что же?.. Я это
узнала тут же.
- Слушай, вот ты пишешь песни. Та, что ты пел, "Париж в мае", действительно
твоя? У тебя талант.
Вот оно что! Она унюхала, что он может писать для нее...
...Однажды вечером, по возвращении в Париж, Шарль торжественно явился в новом
черном костюме. Он считал, что выглядит шикарно, и был страшно до...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 30
• 31
• 32
• 33
• 34
• 35
• 36
• 37
• 38
• 39
• 40
• 41
• 42

Закладка в соц.сетях