СТО ВЕЛИКИХ ученых

страница №32

...ке крови и активируемое комплексом антиген — антитело) в уничтожении микробов, делая их
более подверженными действию фагоцитов. Наиболее важный вклад Мечникова в науку носил методологический характер: цель ученого состояла в
том, чтобы изучать иммунитет при инфекционных заболеваниях... с позиций клеточной физиологии.

Когда представления о роли фагоцитоза и функции лейкоцитов получили более широкое распространение среди иммунологов, Мечников обратился к другим идеям, занявшись, в частности, проблемами старения и
смерти. В 1903 году он опубликовал книгу, посвященную ортобиозу,
или умению жить правильно — Этюды о природе человека, в которой
обсуждается значение пищи и обосновывается необходимость употребления больших количеств кисломолочных продуктов, или простокваши, заквашенной с помощью болгарской палочки. Имя Мечников связано с
популярным коммерческим способом изготовления кефира, однако ученый не получал за это никаких денег.

Совместно с Паулем Эрлихом Мечников был удостоен Нобелевской
премии по физиологии и медицине 1908 года за труды по иммунитету.
Как отметил в приветственной речи К. Мёрнер из Каролинского института, после открытий Эдварда Дженнера, Луи Пастера и Роберта Коха оставался невыясненным основной вопрос иммунологии: Каким образом
организму удается победить болезнетворных микробов, которые, атаковав
его, смогли закрепиться и начали развиваться? Пытаясь найти ответ на

ИЛЬЯ ИЛЬИЧ МЕЧНИКОВ

345

этот вопрос, — продолжал Мёрнер, — Мечников положил начало современным исследованиям по... иммунологии и оказал глубокое влияние на

весь ход ее развития.

Поездка в Стокгольм превратилась в триумфальное шествие. Празднества в честь Ильи Ильича Мечникова следовали одно за другим.

Мечников по этому поводу иронизировал: Нобелевская премия, подобно волшебному жезлу, впервые открыла миру значение моих скромных работ.

В 1909 году ученый вернулся на родину, где продолжал исследование

кишечных микробов и брюшного тифа.

Умер Мечников в Париже 15 июля 1916 года в возрасте семидесяти
одного года после нескольких инфарктов миокарда.

НИКОЛАЙ ЕГОРОВИЧ ЖУКОВСКИЙ

(1847—1921)

Николай Егорович Жуковский родился 17 января 1847 года. Он был
сыном инженера, одного из строителей Нижегородской железной дороги.
Мальчик рос в старом, но совсем небогатом дворянском доме. Тут все
делалось еще на французский лад, важнее всего считалось, чтобы у детей
были хорошие манеры, хороший тон.

Сначала мальчика отдали в Четвертую московскую гимназию. Математику в этой гимназии преподавали авторы самых распространенных в
России учебников — Малинин и Буренин. В первых классах Жуковский
оказался самым плохим математиком из-за своей рассеянности. Жуковский не любил цифр и расчетов в их голом, отвлеченном виде и у Малинина учился плохо. Но у Буренина, преподававшего геометрию, он вдруг
оказался лучшим учеником. Очевидно, по самому складу своего ума ребенок мог отчетливее всего видеть мир и понимать отношения в нем геометрически, когда понимание было предельно ясным, зримым.

Окончив курс гимназии с золотой медалью, Жуковский поступил на
математический факультет Московского университета. В университете
читали лекции известные ученые: Давидов, Слудский, Цингер. Уже с первого года пребывания в университете Жуковский участвовал вместе со
своими учителями в занятиях математического кружка, из которого потом
выросло Московское математическое общество.

Студент Жуковский жил в комнатке, названной товарищами шкафчиком, и, когда причесывался, гребенкой задевал потолок. Он бегал по
городу, давая уроки разным ученикам, издавал литографским способом
лекции, им самим аккуратно записанные и имевшие в его редакции большой успех.

НИКОЛАЙ ЕГОРОВИЧ ЖУКОВСКИЙ

347

В 1868 году университетский курс был закончен. Жуковского тянуло к
практической деятельности. Он мечтал тогда стать инженером, как его
друг Щукин, известный впоследствии строитель паровозов. Друзья вместе
поступили в Петербургский институт путей сообщения, но тут профессора занимались не разъяснением руководящих научных идей, а простым
изложением фактического материала, потребного для повседневной практики, учили студентов считать и чертить. А Жуковский как раз к этому не
имел ни особенных способностей, ни охоты. В результате через год он
провалился на экзамене по геодезии и решил, что инженера из него не
выйдет. Тогда он оставил институт и вернулся в Москву.

Из-за болезненного состояния он должен был провести целый год у
отца в Орехове, а с осени 1870 года стал учителем физики в одной из
московских женских гимназий. Вскоре ему поручили преподавание математики в Московском высшем техническом училище, которого он не покидал уже до конца жизни.

Оторванному от университета молодому ученому нелегко далась магистерская диссертация Кинематика жидкого тела, но защитил он ее блестяще: эта работа стала первым его вкладом в гидродинамику.

До него никто не занимался кинематикой, то есть наглядно-геометрической стороной движения частиц жидкости. Что происходит в движущейся жидкости, знали только в общих чертах. Но представить себе,
может быть, даже вычертить конкретный путь движения какой-нибудь
частицы, на которую действует бесчисленное множество сил, — эта задача казалась невозможной. Жуковский нашел формулу, которая позволила рассчитать поведение каждой частицы в движущемся потоке жидкости.

Совет училища командировал юного магистра за границу. Он слушал

знаменитых Гельмгольца, Кирхгофа в Берлине, работал у Дарбу и Реваля
в Сорбонне, сблизился в Париже с виднейшими русскими учеными того
времени: Андреевым, Яблочковым, Ливенцевым. В это время Жуковский
и начал заниматься исследованием движения воздушных потоков. Позже
он создал новую науку, которая была названа аэродинамикой.

Жуковский вернулся в Москву с твердо установившимися взглядами и

на науку, и на самого себя.

Советом высшего технического училища он был избран профессором

по кафедре механики. Сочинение О прочности движения принесло ему
ученую степень доктора прикладной механики. В 1888 году Жуковский
занял кафедру прикладной механики в университете. Он становится деятельнейшим членом всех научных обществ в Москве, где он уже устроился на жительство с матерью, братьями и сестрами.

За письменным столом в московской своей квартире Жуковский с
геометрической выразительностью и математической точностью формулировал законы, управляющие движением воды и воздуха. С помощью

348

чертежей, формул и чисел он вводил людей, умеющих читать их, в огромную лабораторию живой природы.

Однажды Николай Егорович занимался вопросом о вращении веретена на кольцевых ватерах. После теоретического решения он предложил,
как всегда, и практическую конструкцию веретена. Друзья предупреждали
его, что по русским законам изобретатель лишается права на патент, если
заявке на изобретение будет предшествовать публичный доклад о нем.
Жуковский не отменил доклада.

Сто лет теоретики и экспериментаторы стремились к созданию оптимальной формы гребного корабельного винта. Уже была изобретена паровая турбина и строились быстроходные суда. Найти лучшую форму такого
винта становилось теперь неотложнейшей задачей. Машиностроительный
гений англичанин Парсонс, изобретатель паровой турбины, бился над
практическим решением. Европейские ученые теоретизировали. Жуковский, взявшись за то же дело, создал свою знаменитую Вихревую теорию
гребного винта и положил конец спорам.

Ученики и товарищи, знавшие всю остроту положения, настаивали на
немедленном печатании работы. Жуковский на спешку не соглашался.

— Вы потеряете научное первенство, Николай Егорович! — убеждали
его.

— Неважно, — отвечал Жуковский спокойно.

Для него было важно наиболее глубоким и правильным образом решить задачу — все остальное, вроде погони за первенством, мешало,
отвлекая внимание и ум.

В 1903 году американцы братья Райт впервые подняли в воздух аэроплан. Но настоящим творцом и научной и практической авиации стал
именно Жуковский. Среди других работ проблеме авиации великий ученый уделял немало внимания. К концу же долгой жизни его авиация была
уже главным делом Жуковского.

Еще в 1892 году русский ученый в скромной статье О парении птиц
объяснял, каким образом могут птицы парить в воздухе с распростертыми
крыльями, и теоретически доказал, что можно построить аппараты для
искусственного парения, что они будут устойчивы и даже смогут совершать мертвые петли и фигуры высшего пилотажа. В 1897 году появляется
статья Жуковского О наивыгоднейшем угле наклона аэропланов.

В 1902 году Жуковский построил в Московском университете аэродинамическую трубу. В нее он помещал модели, мощный вентилятор гнал
им навстречу воздух.

В 1904 году на базе его лаборатории был создан первый в мире институт аэродинамических исследований. Он расположился в подмосковном
поселке Кучино. Именно там Жуковский сделал свое главное открытие —
нашел источник подъемной силы крыла и дал формулу для расчета этой
силы. Так стал возможен математический расчет любого летательного ап
ЯИКОЛАЙ ЕГОРОВИЧ ЖУКОВСКИЙ 349

парата. До сих пор во всем мире курс аэродинамики начинают читать с
изложения теории подъемной силы, разработанной Жуковским. Основываясь на своих открытиях, ученый также разработал теорию крыла самолета, методы расчета воздушных винтов и динамики полета.

В 1910 году Жуковский создал аэродинамическую лабораторию при
Московском высшем техническом училище. В ней Жуковский занимался исследованием воздушных винтов. В этой лаборатории и начинали
работу студенты Жуковского, в будущем ставшие известными учеными, — И. Сикорский, А. Туполев, С. Чаплыгин. В институте была разработана методика математического расчета летательного аппарата.

Во время войны 1914—1918 годов кружок Жуковского при МВТУ превратился по инициативе своего руководителя в расчетно-испытательное
бюро для проверки аэродинамических свойств самолетов, к строительству
которых едва-едва начала приступать Россия.

Еще до войны при том же техническом училище Жуковский организовал курсы авиации. Отсюда вышли первые русские летчики. Здесь Жуковский начал первым в мире читать свой курс лекций о теоретических
основах воздухоплавания. В 1918 году курсы были преобразованы в Московский институт инженеров воздушного флота, ставший затем Академией воздушного флота имени Жуковского.

Для авиационных конструкторов приобрели неожиданно значение
также многие из тех работ великого ученого, которые сам он не связывал
с авиацией. Таковы его работы по гидродинамике. Жуковский исследовал
законы, управляющие поведением тел в жидкой среде, чтобы заставить
эти законы служить человеку, творцу техники. Но при огромных скоростях нынешних самолетов и воздух ведет себя, как жидкость. Так формулы
гидродинамических исследований Жуковского тоже участвуют в процессе
создания новых самолетов.

Жуковский был не только теоретиком, но и практиком. Однажды к
нему обратились из дирекции московского водопровода с просьбой усовершенствовать водопроводный кран. Дело заключалось в том, что если
резко закрывать краны, то лопались водопроводные трубы. Жуковский
установил, что это происходит в результате ударной волны, возникавшей
в трубе при резком закрытии крана. По его совету конструкция кранов
была изменена, и разрывы труб прекратились. Теперь эта конструкция
применяется во всем мире.

После Октябрьской революции Николай Егорович сумел сделать немногие оставшиеся ему годы жизни годами плодотворного, напряженного
творчества.

Семидесятилетний старик в годы нищеты и разрухи, ранним утром,
пешком, по занесенным снегом улицам шел в училище, потом через весь
город в университет — часто только для того, чтобы прочесть лекцию
трем-четырем студентам. Неустройства быта проходили мимо него. Жу

350

ковский не замечал их, как раньше не замечал комфорта, которым его
окружала семья.

В 1918 году был создан Центральный институт аэро- и гидродинамики
(ЦАГИ). Первоначальная работа по организации института протекала в
отведенной для этого столовой квартиры Николая Егоровича.

ЦАГИ стал крупным центром научных исследований в области самолетостроения. Именно там был разработан самолет АНТ-25, на котором
Валерий Чкалов совершил беспосадочный перелет в Америку.

По идее и при непосредственном участии Жуковского было создано
крупнейшее авиационное учебное заведение — Московский авиационный институт (МАИ), а также Военно-воздушная академия, которая теперь носит его имя.

Этот потомок русских богатырей заболел весной 1920 года воспалением легких, затем паралич, последовавший за известием о смерти дочери,
затем брюшной тиф в декабре и новый апоплексический удар весной следующего года.

17 марта 1921 года Жуковский умер.

ИВАН ПЕТРОВИЧ ПАВЛОВ

(1849—1936)

Иван Петрович Павлов — выдающийся ученый, гордость отечественной науки, первый физиолог мира, как назвали его коллеги на одном из
международных съездов. Ему была присуждена Нобелевская премия, его
избрали почетным членом ста тридцати академий и научных обществ.

Ни один из русских ученых того времени, даже Менделеев, не получил такой известности за рубежом. Это звезда, которая освещает мир,
проливая свет на еще не изведанные пути, — говорил о нем Герберт
Уэллс. Его называли романтической, почти легендарной личностью,

гражданином мира.

Иван Петрович Павлов родился 26 сентября 1849 года в Рязани. Его
мать. Варвара Ивановна, происходила из семьи священника; отец, Петр
Дмитриевич, был священником, служившим сначала на бедном приходе,
но благодаря своему пастырскому рвению со временем ставшим настоятелем одного из лучших храмов Рязани. С раннего детства Павлов перенял
от отца упорство в достижении цели и постоянное стремление к самосовершенствованию. По желанию своих родителей Павлов посещал начальный курс духовной семинарии, а в 1860 году поступил в рязанское духовное училище. Там он смог продолжить изучение предметов, интересовавших его больше всего, в частности естественных наук. Семинарист Иван
Павлов особо преуспел по части дискуссий. Он остался заядлым спорщиком на всю жизнь, не любил, когда с ним соглашались, так и кидался на
противника, норовя опровергнуть его аргументы.

В обширной отцовской библиотеке как-то Иван нашел книжку Г.Г. Леви
с красочными картинками, раз и навсегда поразившими его воображение.

!

352

Называлась она Физиология обыденной жизни. Прочитанная дважды,!
как учил отец поступать с каждой книгой (правило, которому в дальней- 1
шем сын следовал неукоснительно), Физиология обыденной жизни так 1
глубоко запала ему в душу, что и, будучи уже взрослым, первый физиолог
мира при каждом удобном случае на память цитировал оттуда целые страницы. И кто знает — стал бы он физиологом, не случись в детстве эта
неожиданная встреча с наукой, так мастерски, с увлечением изложенной.

Его страстное желание заняться наукой, особенно биологией, было
подкреплено чтением популярных книг Д. Писарева, публициста и критика, революционного демократа, работы которого подвели Павлова к
изучению теории Чарлза Дарвина.

В конце восьмидесятых годов русское правительство изменило свое
предписание, разрешив студентам духовных семинарий продолжать образование в светских учебных заведениях. Увлекшись естественными науками, Павлов в 1870 году поступил в Петербургский университет на естественное отделение физико-математического факультета.

Студент Иван Павлов с головой погрузился в учение. Поселился он с
одним из своих рязанских приятелей здесь же, на Васильевском острове,
неподалеку от университета, в доме баронессы Раль. С деньгами было
туго. Казенного кошта не хватало. Тем более что в результате перемещений с юридического отделения на естественное студент Павлов, как опоздавший, лишился стипендии и рассчитывать надо было теперь только на
самого себя. Приходилось прирабатывать частными уроками, переводами, в студенческой столовой налегать главным образом на бесплатный
хлеб, сдабривая его для разнообразия горчицей, благо его давали сколько

угодно.

А самым близким другом для него стала в это время слушательница
женских курсов Серафима Васильевна Карчевская, которая тоже приехала в Петербург учиться и мечтала стать учительницей.

Когда она, окончив учение, уехала в глухую провинцию, чтобы работать в сельской школе, Иван Павлов стал в письмах изливать ей душу.

Его интерес к физиологии возрос, после того как он прочитал книгу
И. Сеченова Рефлексы головного мозга, но освоить этот предмет ему
удалось только после того, как он прошел обучение в лаборатории
И. Циона, изучавшего роль депрессорных нервов. Как завороженный, слушал студент Павлов объяснения профессора. Мы были прямо поражены
его мастерски простым изложением самых сложных физиологических
вопросов, — напишет он позже, — и его поистине артистической способностью ставить опыты. Такой учитель не забывается на всю жизнь. Под
его руководством я делал свою первую физиологическую работу.

Первое научное исследование Павлова — изучение секреторной иннервации поджелудочной железы. За него И. Павлов и М. Афанасьев были
награждены золотой медалью университета.

ИВАН ПЕТРОВИЧ ПАВЛОВ

353

После получения в 1875 году звания кандидата естественных наук
Павлов поступил на третий курс Медико-хирургической академии в СанктПетербурге (реорганизованной впоследствии в Военно-медицинскую), где
надеялся стать ассистентом Циона, который незадолго до этого был назначен ординарным профессором кафедры физиологии. Однако Цион уехал
из России, после того как правительственные чиновники воспрепятствовали этому назначению, узнав о его еврейском происхождении. Отказавшись работать с преемником Циона, Павлов стал ассистентом в Ветеринарном институте, где в течение двух лет продолжал изучение пищеварения и кровообращения.

Летом 1877 года он работал в городе Бреслау, в Германии, с Рудольфом Гейденгайном, специалистом в области пищеварения. В следующем
году по приглашению С. Боткина Павлов начал работать в физиологической лаборатории при его клинике в Бреслау, еще не имея медицинской
степени, которую Павлов получил в 1879 году. В лаборатории Боткина
Павлов фактически руководил всеми фармакологическими и физиологическими исследованиями. В том же году Иван Петрович начал исследования по физиологии пищеварения, которые продолжались более двадцати
лет. Многие исследования Павлова в восьмидесятых годах касались системы кровообращения, в частности, регуляции функций сердца и кровяного

давления.

В 1881 году произошло счастливое событие: Иван Петрович женился

на Серафиме Васильевне Карчевской, от которой у него родились четыре
сына и дочь. Однако так хорошо начавшееся десятилетие стало самым
тяжелым для него и для его семьи. Не хватало денег, чтобы купить мебель, кухонную, столовую и чайную посуду, — вспоминала его жена.
Бесконечные скитания по чужим квартирам: долгое время Павловы жили
вместе с братом Дмитрием в полагавшейся ему университетской квартире;

Тяжелейшее несчастье — гибель первенца, а буквально через год опять
неожиданная смерть малолетнего сына, отчаяние Серафимы Васильевны,
ее продолжительная болезнь. Все это выбивало из колеи, отнимало силы,

столь необходимые для научных занятий.

И был такой год, который жена Павлова назовет отчаянным, когда

мужество изменило Ивану Петровичу. Он разуверился в своих силах и в
возможности кардинально изменить жизнь семьи. И тогда Серафима Васильевна, которая уже не была той восторженной курсисткой, какой начинала свою семейную жизнь, принялась подбадривать и утешать мужа и
вывела-таки его из глубокой меланхолии. По ее настоянию Иван Петрович вплотную занялся диссертацией.

После длительной борьбы с администрацией Военно-медицинской

академии (отношения с которой стали натянутыми после его реакции на
увольнение Циона) Павлов в 1883 году защитил диссертацию на соискание степени доктора медицины, посвященную описанию нервов, конт

354

ролирующих функции сердца. Он был назначен приват-доцентом в Академию, но вынужден был отказаться от этого назначения в связи с дополнительной работой в Лейпциге с Гейденгайном и Карлом Людвигом, двумя наиболее выдающимися физиологами того времени. Через два года
Павлов вернулся в Россию.

Впоследствии он напишет об этом скупо, несколькими фразами обрисовав столь многотрудное десятилетие: Вплоть до профессуры в 1890 году,
уже женатому и имевшему сына, в денежном отношении постоянно приходилось очень туго, наконец, на 41-м году жизни я получил профессуру,
получил собственную лабораторию... Таким образом, вдруг оказались и
достаточные денежные средства, и широкая возможность делать в лаборатории что хочешь.

К 1890 году труды Павлова получили признание со стороны ученых
всего мира. С 1891 году он заведовал физиологическим отделом Института
экспериментальной медицины, организованного при его деятельном участии; одновременно он оставался руководителем физиологических исследований в Военно-медицинской академии, в которой проработал с 1895 по
1925 год.

Будучи от рождения левшой, как и его отец, Павлов постоянно тренировал правую руку и в результате настолько хорошо владел обеими руками, что, по воспоминаниям коллег, ассистировать ему во время операций было очень трудной задачей: никогда не было известно, какой рукой
он будет действовать в следующий момент. Он накладывал швы правой и
левой рукой с такой скоростью, что два человека с трудом успевали подавать ему иглы с шовным материалом.

В своих исследованиях Павлов использовал методы механистической
и холистической школ биологии и философии, которые считались несовместимыми. Как представитель механицизма Павлов считал, что комплексная система, такая как система кровообращения или пищеварения,
может быть понята путем поочередного исследования каждой из их частей; как представитель философии целостности он чувствовал, что эти
части следует изучать у интактного, живого и здорового животного. По
этой причине он выступал против традиционных методов вивисекции,
при которых живые лабораторные животные оперировались без наркоза
для наблюдения за работой их отдельных органов.

Считая, что умирающее на операционном столе и испытывающее боль
животное не может реагировать адекватно здоровому, Павлов воздействовал на него хирургическим путем таким образом, чтобы наблюдать за деятельностью внутренних органов, не нарушая их функций и состояния
животного. Мастерство Павлова в этой трудной хирургии было непревзойденным. Более того, он настойчиво требовал соблюдения того же уровня
ухода, анестезии и чистоты, что и при операциях на людях.

ИВАН ПЕТРОВИЧ ПАВЛОВ 355

Используя данные методы, Павлов и его коллеги показали, что каждый отдел пищеварительной системы — слюнные и дуоденальные железы, желудок, поджелудочная железа и печень — добавляет к пище определенные вещества в их различной комбинации, расщепляющие ее на всасываемые единицы белков, жиров и углеводов. После выделения нескольких пищеварительных ферментов Павлов начал изучение их регуляции и
взаимодействия.

В 1904 году Павлов был награжден Нобелевской премией по физиологии и медицине за работу по физиологии пищеварения, благодаря которой было сформировано более ясное понимание жизненно важных аспектов этого вопроса. В речи на церемонии вручения премии К.А.Г. Мёрнер
из Каролинского института дал высокую оценку вкладу Павлова в физиологию и химию органов пищеварительной системы. Благодаря работе
Павлова мы смогли продвинуться в изучении этой проблемы дальше, чем
за все предыдущие годы, — сказал Мёрнер. — Теперь мы имеем исчерпывающее представление о влиянии одного отдела пищеварительной системы на другой, т. е. о том, как отдельные звенья пищеварительного
механизма приспособлены к совместной работе.

На протяжении всей своей научной жизни Павлов сохранял интерес к
влиянию нервной системы на деятельность внутренних органов. В начале
XX века его эксперименты, касающиеся пищеварительной системы, привели к изучению условных рефлексов. В одном из экспериментов, названных мнимым кормлением, Павлов действовал просто и оригинально.
Он проделал два окошка: одно — в стенке желудка, другое — в пищеводе. Теперь пища, которой кормили прооперированную и вылеченную собаку, не доходила до желудка, вываливалась из отверстия в пищеводе наружу. Но желудок успевал получить сигнал, что пища в организм поступила, и начинал готовиться к работе: усиленно выделять необходимый для
переваривания сок. Его можно было спокойно брать из второго отверстия
и исследовать без помех.

Собака могла часами глотать одну и ту же порцию пищи, которая
дальше пищевода не попадала, а экспериментатор работал в это время с
обильно льющимся желудочным соком. Можно было варьировать пищу и
наблюдать, как соответственно меняется химический состав желудочного
сока.

Но главное было в другом. Впервые удалось экспериментально доказать, что работа желудка зависит от нервной системы и управляется ею.
Ведь в опытах мнимого кормления пища не попадала непосредственно в
желудок, а он начинал работать. Стало быть, команду он получал по нервам, идущим от рта и пищевода. В то же время стоило перерезать идущие
к желудку нервы — и сок переставал выделяться.

Другими способами доказать регулирующую роль нервной системы в

356

пищеварении было просто невозможно. Ивану Петровичу это удалось сделать первым, оставив далеко позади своих зарубежных коллег и даже самого Р. Гейденгайна, чей авторитет был признан всеми в Европе и к которому Павлов совсем недавно ездил набираться опыта.