Жанр: Энциклопедия
Сто великих авантюристов
... "виноградником" -
подпорки у него были отлиты из серебра, лозы и листья в натуральную величину -
из золота, а гроздья сделаны из алмазов, жемчугов, сапфиров, рубинов и изумрудов
"Даже у Сына Неба нет ничего подобного!" - самодовольно прошептал он Это был не
император Китая, а его всемогущий фаворит Хэшэнь
Выходец из достойного маньчжурского рода, он получил классическое китайское
образование и низшую ученую степень (шэньюань, сюцай). В 1775 году он начал
служить простым телохранителем Сына Неба, а затем стал офицером императорского
эскорта. Красивый, стройный и образованный, он скоро обратил на себя внимание
императора Хунли И сразу же начался невиданный взлет по ступеням сановной
лестницы. Уже через полтора года богдохан сделал его помощником главы Налогового
ведомства, членом Императорского
секретариата и главой Дворцового управления, которое ведало всеми
хозяйственными делами императорского дворца. Вскоре Хэшэнь был введен в Военный
Совет - высший государственный орган, то есть стал членом правительства, а
позднее занял и пост канцлера Временами он находился сразу на 20 различных
наиболее почетных и доходных должностях, став вторым по значимости лицом в
Цинской империи.
Теперь это был уже не скромный телохранитель, а властный, жадный и надменный
выскочка, беспощадный к своим обличителям. Окруженный всеобщей покорностью,
пресмыкательством и лестью, Хэшэнь ощущал себя вершителем судеб Поднебесной,
фактически соправителем Сына Неба. С начала 1780-х годов Хэшэнь оказывал
огромное влияние надела в государстве. Женив в 1790 году своего сына на дочери
богдохана, а значит став его родственником, этот фаворит обрел всесилие, держа в
своих цепких руках престарелого императора. Хунли души в нем не чаял и постоянно
осыпал своего любимца монаршими милостями. По приказу Сына Неба для его
наперсника был построен роскошный дворец, где Хэшэнь и любовался своим
"виноградником". В руки временщика стекались несметные богатства. Их золотой
дождь постоянно распалял его и без того невероятную алчность. Стремясь снискать
расположение Хэшэня, сановники, наместники и губернаторы провинций осыпали его
дорогими подарками Кроме того, он отбирал все наиболее редкие драгоценности из
той "дани", что присылали в Пекин соседние страны. Безмерная жадность толкала
его даже на ростовщичество и торговлю - на складах, принадлежавших Хэшэню,
хранились заморские, в основном английские, товары. Его сокровища превысили
ценности императорского дворца. Только одно движимое имущество временщика, без
земли и дворцов, оценивалось в 80 миллионов лянов серебра (лян - 37 г).
Фаворитизм, как неизбежный спутник и ярчайшее проявление азиатского деспотизма,
получил в феномене Хэшэня максимальное воплощение. Окружив себя баснословной
роскошью, Хэшэнь считался невероятным снобом Так, копируя быт императора, он
каждое утро облачался во все новое и никогда дважды не надевал ни сапог, ни
халата, ни белья, ни головного убора.
Став, по сути, вторым императором, этот красивый маньчжур обрел огромное влияние
на чиновничий аппарат, полностью подчинив себе как столичную, так и
провинциальную бюрократию. Вокруг Хэшэня сложилась целая клика, состоявшая из
его родни, ставленников, сторонников и прислужников. Эта свита торговала
титулами, должностями, почетными и учеными званиями. Веря во всемогущество
своего патрона, она брала взятки, расхищала казенное имущество и средства,
причем львиная доля добытого попадала к Хэшэню. Деградация правящей верхушки и
бюрократического аппарата шла по нарастающей, вскоре приняв невиданные масштабы
Чиновники, знавшие меру и заботившиеся о стабильности самой системы, безуспешно
пытались остановить приближающийся крах. Хэшэнь со своими подручными без труда
расправлялись с теми, кто подавал на них жалобы или обличал их преступления в
докладах императору.
Целых девять лет (1790-1799) Хэшэнь и его сообщники вершили судьбы Цинской
империи, причем последние три года уже при новом богдохане Юнъяне. Боясь
показать себя непочтительным сыном и обидеть отрекшегося от престола Хунли,
Юнъянь вплоть до смерти отца не решался трогать его любимца Между тем тлетворное
влияние последнего проникло и в армию Во время крестьянской войны "Белого
Лотоса" правительственные войска терпели от повстанцев одно поражение за другим.
Дольше выносить присутствие авантюриста император не мог.
272
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
Смерть Хунли в феврале 1799 года положила конец невероятной карьере Хэшэня Его
арестовали, обвинили в неуважении к императору, в превышении власти и в
занятиях, не достойных маньчжура и шэньши, - в ростовщичестве и торговле Все
богатства Хэшэня отошли к казне, причем только на перевозку серебра
потребовалось несколько недель Золото, жемчуг и драгоценные камни доставлялись
мешками и ящиками В молчании стояли жители столицы, наблюдая, как несметные
сокровища переходят из одних рук в другие Опытные чиновники, пораженные
уникальностью многих ювелирных изделий, не смогли даже примерно оценить их
стоимость
В том же 1799 году Хэшэнь был казнен Наиболее оголтелые и бездарные его
ставленники потеряли свои посты, но никто из его окружения не был привлечен к
суду В противном случае пришлось бы арестовать и допросить десятки чиновников,
чего новый богдохан явно не хотел Почва для "хэшэньства" осталась, и в XIX веке
около "драконового трона" появились новые, хотя и более мелкие хэшэни
Стефан Занович
(1752 - 1786)
Албанский авантюрист Самозванец Выдавал себя за императора Петра III,
албанского принца Пользуясь рекомендательным письмом из Венеции, выманил у
голландских банкиров более 300 тысяч гульденов, что едва не привело к войне
Стефан Занович родился в Албании Отец его, Антоний Занович, в 1760 году
переселился в Венецию, где нажил большое состояние, торгуя туфлями восточной
выделки Сыновья его, выросшие в Венеции, получили впоследствии хорошее
образование в Падуанском университете В 1770 году Стефан Занович и его брат
Примислав отправились путешествовать по Италии и, встретив во время этого
путешествия некоего молодого англичанина, обыграли его шулерсСТЕФАН
ЗАНОВИЧ
ким образом на 90 000 фунтов стерлингов Родители проигравшегося юноши не
захотели платить Зановичам такой огромный карточный долг По их жалобе возникло
уголовное дело, которое кончилось тем, что братья Зановичи, как игрокимошенники,
были высланы из великого герцогства Тосканского и им запретили
появляться там когда-либо В 1770-1771 годах Зановичи странствовали по Франции,
Англии и Италии, охотясь за счастьем за игорными столами В Венеции, совершив
крупное мошенничество, им удалось улизнуть из тюрьмы, а вместо них венецианская
прокуратура велела палачу публично на площади Святого Марка повесить их портреты
Они знали множество языков, много читали, прекрасно танцевали и еще лучше
владели шпагами и ятаганами Мало того, они были дружны с Вольтером и Даламбером
и переписывались с ними Они также поддерживали отношения с великим авантюристом
Казановой и даже удостоились чести попасть на страницы его "Записок"
Бежав из Венеции, братья на время расстались Стефан появился в Потсдаме,
назвавшись государем албанским, а его брат отправился во Флоренцию
В Потсдаме Стефан заворожил своим титулом и своим мнимым богатством принца
прусского и его супругу, которым он наговорил, что у него триста тысяч червонцев
годового дохода и что в его распоряжении находится постоянная тридцатитысячная
армия Впрочем, слава его прежних "подвигов" просочилась в газеты
Но Стефан не унывал даже тогда, когда прусский король, проведав о его проделках
почти при всех европейских дворах, призвал задержать опасного мошенника Стефан
успел скрыться в Голландии Там он предъявил рекомендательное письмо
венецианского посланника в Неаполе, и перед ним открылись и салоны аристократии,
и конторы банкиров Последние особенно привлекали Зановича Выманив за несколько
месяцев у доверчивых банкиров более трехсот тысяч гульденов, он исчез с этими
деньгами Когда банкиры спохватились, Стефан был уже далеко Пострадавшие
предъявили свои претензии к рекомендовавшему его венецианскому посланнику, но
тот отвечал, что рекомендательные письма - не кредитивы, и он не собирается
платить За банкиров вступилось голландское правительство оно предъявило иск к
венецианскому правительству Венеция отвечала, что не намерена платить за того,
кого публично повесила Голландия, обидевшись, объявила войну Венеции' И только
посредничество австрийского императора Иосифа II помирило противников
Проникнув в Черногорию, Стефан Занович попытался выдавать себя за недавно
убитого Степана Малого Через пару лет он прибыл в Берлин и обратился к Фридриху
II с письмом Восхваляя свои мнимые заслуги в борьбе с турками, Стефан Занович
пытался выдать себя за Степана Малого, который в свою очередь выдавал себя за
Петра III "Мои враги и вся Европа считают меня мертвым В Царьград (так постаринному
он называл Стамбул) в доказательство моей смерти была послана лишь
одна отрубленная голова" В этом же письме мнимый Степан Малый цинично
похвастался тем, что "некоторое время тому назад" воспользовался "легковерностью
одного варварского народа" Так он назвал черногорцев, которые, впрочем, не были
столь легковерными, какими Занович стремился их изобразить Народ хорошо помнил
своего правителя - "человека из царства московского", и Лже-Степан потерпел
фиаско Несостоявшийся самозванец направился в Польшу
Стефан Занович в Речи Посполитой вошел в контакт с рядом магнатов, одновременно
занявшись литературно-публицистической деятельностью Среди принадлежащих ему
публикаций М Брейер называл изданную в 1784 году на
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
французском книгу о Степане Малом. Книга эта, хранящаяся в собрании "Рос-сика"
ГПБ, называется: "Степан Малый, иначе Этьен Птит или Стефано Пикколо, император
России псевдо-Петр III". За два года до смерти - а умер он в 1786 году - Стефан
Занович продолжал уверять в своей тождественности со Степаном Малым
Не возымевшая реальных последствий афера Стефана Зановича в Черногории любопытна
как редкий пример тройной мистификации: повторного самозванства по отношению к
Степану Малому, косвенного - к Петру III и, наконец, портретного. Дело в том,
что в трактате 1784 года помещена гравюра, якобы изображавшая черногорского
правителя. Поверху написано: "Степан, сражающийся с турками, 1769 г.", под
изображением - изречение, якобы Мухаммеда: "Право, которым в своих замыслах
обладает разносторонний и непреклонный ум, имеет власть над грубой чернью.
Магомет". В самом низу читаем-"Париж. 1774". Это - уникальный пример
иконографического самозванства, ибо под видом Степана Малого на гравюре
представлен Стефан Занович!
В 1776 году он странствовал по Германии под именем Беллини, Балбидсо-на,
Чарновича и графа Кастриота-Албанского. В это время неизвестно для каких целей
он получал значительные суммы от польских конфедератов, старавшихся склонить
Турцию к новой войне с Россией.
Имеются сведения, что по прибытии в Польшу он пользовался и другой фамилией -
Варт. По случайному ли совпадению, но туже фамилию по приобретенному ею в
Баварии поместью носила англичанка, герцогиня Кингстон, в девичестве Елизавета
Чадлей, по первому браку графиня Бристоль. По-видимому, с ней Стефан Занович
познакомился раньше, в Риме, где судьба свела его с Радзивиллом, временным
спутником несостоявшейся "Елизаветы II", то есть авантюристки Таракановой.
Видела там ее и Кингстон-Варт.
При первом знакомстве с герцогиней Кингстон Занович, явившийся к ней в богатом
албанском костюме, расшитом золотом и украшенном бриллиантами, выдал себя за
потомка князей Албании. Она увлеклась его смелым умом и находчивостью и делала
ему драгоценные подарки. По словам самой герцогини, Занович был "лучшим из всех
Божьих созданий" и до того пленил ее, что заставил забыть Гамильтона. Она даже
намеревалась выйти за него замуж.
В 1776 году герцогиня Кингстон на собственной яхте прибыла в Петербург, чтобы
домогаться места статс-дамы императрицы. Поскольку для этого ей по закону
полагалось обладать недвижимостью, Кингстон купила в Эстонии у барона Фитингофа
имение, соорудив там винокуренный завод. Поначалу императрица отнеслась к
английской искательнице приключений благосклонно. Но та все время переигрывала,
пустившись в разного рода спекуляции
Занович был связующим звеном в цепи политических авантюристов. На одном ее конце
находилась жаждавшая российского престола Екатерина II, тоже в сущности
самозваная "внучка" Петра Великого и "племянница" Елизаветы Петровны, именами
которых обосновывала свои права, хотя их и не имела
Из сохранившихся о Стефане Зановиче биографических известий трудно сказать, был
ли он из числа братьев графов Зановичей, которые поселились в Шклове. Братья
Зановичи в 1781 году сошлись в Шклове с не менее примечательной личностью - в то
время уже отставным генералом русской службы, сербом по происхождению, С Г.
Зоричем Он пользовался покровительством всесильного Г.А Потемкина, а короткое
время, до выхода в отставку был связан интимной близостью с самой императрицей.
Зановичи пообещали расплатиться с кредиторами Зорича, с тем чтобы он отдал им
Шклов с принадлежащим ему имением в их управление на столько лет, пока они не
получат своей суммы с процентами Зоричу они обещали давать в год по сто тысяч
"на прожитие".
ЭММА ЛАЙОН, ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН
Однако их уличили в изготовлении фальшивых ассигнаций, которыми они
расплачивались с кредиторами Графов Зановичей заключили в Нейшлотскую крепость
без сроку, - так распорядилась Екатерина
Но уже в 1783 году Стефан Занович появился в Амстердаме под именем Царабладаса,
но там за долги был посажен в тюрьму. Поляки выкупили его из тюремного
заключения Тогда он под именем князя Зановича-Албанского начал принимать
деятельное участие в восстании в Голландии против императора Иосифа II.
Инсургенты щедро снабжали его деньгами, а он обещал им подбить черногорцев к
нападению на австрийские владения. Вскоре, однако, над ним разразилась беда он
был заподозрен в самозванстве и посажен в тюрьму. Его обвиняли в мошенничестве и
обманах, и ему готовилось слишком печальное будущее, когда 25 мая 1785 года он
был обнаружен на нарах в тюрьме мертвым. Оказалось, что он каким-то острым
оружием перерезал себе жилу на левой руке. По рассказу герцогини Кингстон,
Занович умер, приняв яд, находившийся у него в перстне Перед смертью он написал
герцогине письмо, в котором сознавался в том, что он жил под чужими именами и
что он был вовсе не то лицо, за которое его принимали. Как самоубийца, Занович
был предан позорному погребению и похоронен без совершения над его телом
похоронных христианских обрядов.
Эмма Лайон, леди Гамильтон
(1763-1815)
Знаменитая авантюристка По счастливому стечению обстоятельств вышла
замуж за Вильяма Гамильтона - британского посла в Неаполе. Была
поверенной испанской королевы Каролины Позднее состояла в любовных
отношениях со знаменитым адмиралом Нельсоном Награждена Павлом I
крестом "За особые заслуги ".
Жизнь ее была богата приключениями Она познала бедность и богатство, блеск и
нищету, горе и смерть
. Леди Гамильтон была замужем за сэром Вильямом Гамильтоном, известным
собирателем предметов старинного искусства и дипломатом, послом
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
Британии в Неаполе. Это супружество вознесло ее, скромную прислугу из заурядной
лондонской таверны, отдававшуюся каждому, кто хорошо платил, с общественного дна
на вершину элиты.
Ее называли "прекрасной вакханкой", а когда она проезжала по улицам Неаполя,
люди останавливались, пораженные ее красотой. Однако красота, увы, меркла быстро
и неотвратимо. Леди Гамильтон любила хорошую еду, а еще больше любила портер.
Однако даже и после трех бутылок трудно было подумать, что она пропустила хоть
один стаканчик. Несравненные формы леди Гамильтон начали чрезмерно расплываться.
Поверив однажды в свою необычайную красоту, купаясь в комплиментах, она не
видела, что меняется, не заметила, как стали утихать и восторги почитателей.
Белые платья, которым она отдавала предпочтение, только подчеркивали недостатки
ее располневшей фигуры. Стали злословить и о том, что у нее плохие манеры, что в
поведении много вульгарного.
Зато в пении и танце-пантомиме ей не было равных. Однажды на приеме в доме
Гамильтона в Неаполе она даже соревновалась с певицей Джорджиной Бригитой Банди.
После выступления Эммы ее соперница воскликнула: "Боже, что за голос! Я отдала
бы за такой все свое состояние!"
Но самый большой успех имели ее пантомимы. Гете, путешествовавший по Италии и
приглашенный в дом сэра Вильяма, записал в дневнике: "Сэр Вильям Гамильтон...
после долгих лет увлечения искусством и природой увенчал свои успехи в этой
области, найдя себе прекрасную женщину... Это двадцатилетняя англичанка,
красивая и чудесно сложенная. Он велел ей сшить очень идущие к лицу греческие
одежды, и она ходит в них с распущенными волосами... В неустанном движении и
постоянной сменяемости можно видеть то, что желали бы изобразить тысячи
артистов: вот она смотрит серьезно, грустно, кокетливо, с удивлением поднимает
глаза, скромно опускает их, поглядывает то соблазнительно, то со страхом, то
грозно... К каждому выражению лица она умеет задрапироваться шарфом и в сто
разных способов украсить им голову. Старый муж не может насмотреться и от всей
души восхищается всем, что она делает".
Конечно, Эмме это было приятно. Она надеялась, что эхо восторгов дойдет до
Лондона, где их услышит ее возлюбленный, сэр Чарльз Гревилль, из знатного рода
Варвиков.
Да, никого она так не любила, мечтала, что, может быть, Гревилль приедет в
Неаполь повидаться, и тогда ей удастся уговорить его забрать ее в Лондон.
Кем же была эта певица, танцовщица, вдохновлявшая художников?
Она родилась в Честере, в графстве Чешир. Некоторые из ее биографов утверждают,
что ее отцом был кузнец Генри Лайон, но, вероятнее всего, она была "дитя любви".
Ее крестили 12 мая 1765 года в церкви Грейт Нистона. Вскоре умер отец.
Тринадцатилетней девочкой Эми, называемая потом Эммой, вместе с матерью покинула
родную деревню. Судьба их не баловала: Эмме приходилось перебиваться случайными
заработками на лондонских улицах, прислуживать в дешевых трактирах. В семнадцать
лет она родила девочку. Однажды ее заметил некий доктор Грэхэм, шарлатан и
авантюрист, утверждавший, что изобрел чудодейственное электрическое ложе, на
котором пожилые мужчины обретали жизненные силы и молодость. Доктор Грэхэм дал
работу Эмме в своем кабинете, где она появлялась, прикрытая прозрачной газовой
материей. Кабинет "чудотворца" стал модным. Так называемый Храм Аполлона с
Богиней Здоровья начали посещать представители высших кругов.
Судьба круто изменилась, когда в нее влюбился молодой баронет сэр Гарри
Фезерстоунхоф. Эми последовала за ним в его родовой замок Для искательницы
приключений началась новая, до сих пор совершенно неизведанная
ЭММА ЛАЙОН, ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН
жизнь. Перед ней открылись неограниченные возможности. Балы сменяли один другой.
Огромные суммы проходили через руки куртизанки. Праздничные прогулки верхом
показали, что Эми искусная наездница. Гости баронета были очарованы ее
талантами. Но баронету надоела легкомысленная красотка, порядком истощившая его
казну, он снял ей в глухом квартале Лондона скромную квартирку - и был таков.
Снова пришла нищета. Эми была беременна, но родившийся ребенок вскоре умер.
Неизвестно, как бы сложилась ее судьба в дальнейшем, если бы она не повстречала
сэра Чарльза Гревилла, поклонника изящных искусств и обладателя великолепной
коллекции картин. Он взял ее на полное содержание, выставив при этом жесткое
условие: вести добродетельный образ жизни. Легкомысленная, сумасбродная Эми
стала прилежной, домовитой и экономной. Чарльз пригласил учителей, которые
давали ей уроки правописания, музыки и пения. Эмма безоглядно влюбилась в
молодого аристократа. Гревилль был недалек от мысли сделать ее женой. Чувство
было взаимным. Чтобы скрыть свое прошлое, она назвалась мисс Эммой Харт.
В доме Гревилля бывали художники. Джордж Ромни увековечил ее в многочисленных
этюдах.
Почти четыре года длилась эта идиллия За это время Эмма родила троих детей -
двоих девочек и мальчика. Но Гревилль так и не женился на ней. Частично из
соображений экономии, частично из-за нерешительности и неодобрения этого брака
со стороны ближайших родственников.
В 1784 году Чарльз познакомил красавицу со своим дядей, недавно овдовевшим сэром
Вильямом Гамильтоном. Сэр Гамильтон жил в Неаполе, был послом при дворе
Королевства обеих Сицилии. Эмма начала мешать Гревил-лю, и он просил дядю
пригласить ее в Неаполь, под предлогом обучения пению у итальянских мастеров.
Возможно, между дядей и племянником была заключена сделка - сэр Вильям оплатил
долги Гревилля, который за это уступил ему девушку.
Эмма выехала вместе с матерью В Неаполе стареющий дипломат принял их с
необычайным гостеприимством. Они поселились в резиденции посла, и Эмма нашла в
сэре Вильяме заботливого опекуна, готового исполнять каждое ее желание.
Но Эмма хранила верность Гревиллю. Она послала ему четырнадцать писем, а
получила только одно. Тот, кого она так любила, советовал забыть его.
В ноябре 1786 года она стала любовницей Гамильтона, а через пять лет вышла за
него замуж, чтобы отомстить неверному Чарльзу. Эта свадьба оставила открытым
вопрос о наследстве сэра Вильяма: ведь он мог все свое состояние, на которое так
рассчитывал Гревилль, завещать супруге.
В 1791 году чета совершила путешествие в Лондон, чтобы освятить свой брак на
родине. 6 сентября в церкви Святой Марии в Лондоне в присутствии многочисленных
представителей английской знати произошло венчание. Эмма подписала брачный
договор именем "Эмми Лайон", но во время брачной церемонии его объявили как
"мисс Эмми Харт". Теперь, как супруга сэра Гамильтона, она имела право на все
знаки почтения, принятые в обществе. ^ Однако, чтобы не возвращаться в Неаполь
не будучи признанной европейскими дворами, интриганка Эмма заставила сэра
Вильяма отправиться в Париж и получить для нее аудиенцию у Марии-Антуанетты,
сестры неаполитанской королевы. После этого все сословные препятствия были
устранены. Леди Гамильтон была очень хитра, многие современницы обвиняли ее в
чрезмерном злословии, в любви к сплетням. Единственной, с кем дружила Эмма, была
неаполитанская королева Мария Каролина Леди Гамильтон умела быть преданной
подругой и опасным врагом, ханжой и распутницей, любила политические интриги.
Вообще ум ее был совсем не женский.
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
Дружба леди Гамильтон с королевой не знала меры. Если дамы не виделис! хотя бы
день, они писали друг другу письма. Они одевались, как близнецы, проводили
вместе долгие часы, игнорируя правила этикета. Королева знала, что сэр Вильям
многое доверял своей супруге. Во время дружеских разговоров Мария Каролина
узнавала от подруги интересовавшие ее сведения Бывало, однако, что именно леди
Гамильтон склоняла королеву к откровенности в вопросах настолько важных, что сэр
Вильям вынужден был посылать о них депеши в Лондон экстренной почтой. Считается,
что именно из них английское правительство узнало о военных приготовлениях
Испании.
Эмма хотела блистать в обществе и быть почитаемой как дворянством, так и простым
народом. Она была окружена ореолом загадочности, который старалась поддерживать
всеми средствами своего актерского мастерства.
В сентябре 1793 года в Венеции появился контр-адмирал Гораций Нельсон,
прославившийся победой над испанским флотом. Нельсон остановился в резиденции
посла, был представлен его супруге. Она - на вершине своей чарующей красоты.
Нельсон, небольшого роста, худой, без правой руки, был на семь лет старше Эммы и
женат на вдове Фанни Гисбег. сын которой, Джошуа, служил под его командой.
Из невзрачного на первый взгляд Нельсона фонтаном била энергия, исходила
необычайная уверенность. Он пользовался большим успехом у женщин.
Началась жизнь втроем. "Одно сердце в трех телах", - так выразилась леди
Гамильтон. Состарившийся сэр Вильям терпимо относился к этому роману, не
возмутился, даже узнав, что стал отцом дочери. Однако был момент, когда он
предложил ей раздельное проживание. Но больше к этому не возвращался.
Все трое знали себе цену и, хоть отличались Друг от друга, достигли в
повседневной жизни удивительной гармонии. Это позволило Нельсону чувствовать
себя в доме Гамильтонов, как в своем собственном, о чем он открыто писал своей
жене Фанни. Видимо, по просьбе Нельсона, а может быть, движимая собственной
хитростью, Эмма тоже писала Фанни. Ну, а Гораций вообще старался окружить жену
заботой и вниманием. Казалось, что трио можно превратить в квартет. Однако
Фанни, любя мужа по-настоящему, ушла от него. Ушла навсегда.
Дела супружеского треугольника, возможно, остались бы банальной историей, если
бы роман леди Гамильтон и Нельсона не переплелся с событиями исторического
значения
1 августа 1798 года Нельсон одержал знаменитую победу над французами в битве при
Абукире. Вся Европа ликовала от этого грандиозного успеха.
Когда Нельсон на борту "Венгарда" вошел в гавань Неаполя, итальянцы горячо
приветствовали его как освободителя. Король, королева, английский посол и его
супруга присоединились к ним, чтобы выразить свою благодарность. И здесь вновь
проявился талант леди Гамильтон как актрисы. С возгласом: "О Боже, неужели это
возможно!" она упала в обморок и прямо в объятия героя морей...
У леди Гамильтон теперь была только одна цель: любым способом добиться, чтобы ее
имя зазвучало вместе с именем легендарного Нельсона
Эмма старалась скрывать свои отношения с Нельсоном, но его личные дела все
сильнее влияли на служебные. Когда Нельсон, например, получил приказ отплыть из
Неаполя, чтобы соединиться с адмиралом лордом Кейтом, Эмма возразила И Нельсон
подчинился ей! В 1799 году Велик
...Закладка в соц.сетях
