Жанр: Энциклопедия
Сто великих авантюристов
...ий магистр Мальтийского Ордена российский
император Павел I наградил Нельсона орденом Крест так понравился Эмме, что она
непременно захотела пополнить им свою
ЭММА ЛАЙОН, ЛЕДИ ГАМИЛЬТОН
279
коллекцию драгоценностей. Царь Павел наградил и ее, якобы в знак признания
заслуг в помощи жителям острова. Тут, однако, не обошлось без формальных
трудностей, ибо женщина, получившая этот крест, должна была быть благородного
происхождения и присягнуть на целомудрие. Поскольку Эмма Гамильтон не отличалась
ни тем, ни другим, царь сказал, что крест вручен леди Гамильтон в знак
благодарности за дар в виде 10 000 ливров и за транспорт из Сицилии.
Словом, Эмма достигла вершины успеха. Однако пришла пора возвращаться в Лондон:
сэра Вильяма отзывали с должности. И здесь не обошлось без Нельсона. Не имея на
то никаких полномочий, он якобы обещал неаполитанскому королю Фердинанду Мальту.
За этот неразумный шаг, продиктованный, видимо, чрезмерной самоуверенностью,
английское правительство привлекло его к ответственности. Нельсон получил от
Первого Лорда Адмиралтейства письмо с рекомендацией покинуть неаполитанский
двор. Трио возвратилось в Лондон.
Там их встретил Чарльз Гревилль. Он не видел Эмму почти десять лет и с
удивлением, а может, и с неприязнью смотрел на ее пышные формы.
Ну, а Нельсона ждало объяснение с женой. Закончилась встреча расставанием
супругов и разделом имущества. Но Эмме не пришлось праздновать победу:
общественное мнение обвинило ее в разрушении семьи.
Пребывание Нельсона в Англии продолжалось не слишком долго. Произведенный в
вице-адмиралы, он отбыл на военные действия против Дании. За время его
отсутствия Эмма родила дочь Горацию, которую потихоньку увезли с глаз долой.
Няне сказали, что отец ребенка - господин Томпсон, мать - дама из высшего света,
и обязали строго хранить тайну. Горация никогда не должна была узнать, кто ее
мать. Знала только, что она - приемная дочь лорда Нельсона.
В этот период письма Нельсона к Эмме были наполнены беспокойством о ее здоровье.
Потом эта тема сменилась тревогой ревнивого любовника. Эмма умышленно
поддразнивала его, рассказывая в письмах о приглашении на ужин к князю Валии и о
встречах с Чарльзом Гревиллем. Эти "новости" доводили Нельсона до бешенства.
Впрочем, до ужина с князем Валии дело не дошло, да и Гревилль не докучал больше.
В одном из писем Нельсон впервые назвал ее своей женой. "Нет на свете ничего,
чего бы я не сделал, чтобы мы могли быть с нашим ребенком".
Адмирал строил планы совместного отъезда туда, куда не докатится злая молва их
мнимых друзей, где они смогут жить в покое и только для себя. Заявлял также, что
не хочет больше видеть своей жены Фанни. Никогда еще лорд Нельсон не писал так
открыто, ни одно его письмо не содержало таких горячих заверений, что, кроме
Эммы, не существует для него другой женщины. Они переехали в небольшой дом в
Мертоне, недалеко от Лондона. С той поры в письмах Нельсона к Эмме много места
стали занимать хозяйственные вопросы, заботы о доме, в котором они хотели жить
вместе.
В этом доме у них не оставалось времени для себя. Нельсона постоянно отвлекала
служба, а их обоих - приемы друзей. Это был последний дом Великого Адмирала.
21 октября 1805 года Нельсон пал в знаменитой битве при Трафальгаре, разгромив
французский флот. Письмо, которое Нельсон писал Эмме перед битвой, начиналось со
слов: "Моя дорогая, любимая Эмма, дорогой мой сердечный друг..."
Он оставил их одних, Эмму и Горацию, ибо сэр Вильям к тому времени Умер.
Рассказывали, что он умирал в объятиях Эммы, стискивая ладонь Нельсона. Те же
рассказчики добавляли не без злорадства, что он был тогда без со280
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
СЮРКУФ РОБЕР
знания Единственным доказательством трезвости его мысли послужило завещание, в
котором он оставлял Эмме только 700 ливров ежегодной пенсии, а все состояние -
Чарльзу Гревиллю.
Без мужа и друга Эмма чувствовала себя потерянной. Нельсон оставил ей солидное
состояние. Однако она бросала деньги на ветер, жила на широкую ногу и в конце
концов совершенно разорилась. Из-за долгов она попала в тюрьму и там заболела
желтухой.
В этот трудный период ее жизни Томас Ловелл неожиданно издал два тома "Писем
лорда Нельсона к леди Гамильтон", видимо, выкраденных. Книги вызвали огромный
интерес.
Публикация принесла леди Гамильтон новые мучения. Ее репутация, и так сильно
подмоченная, была испорчена окончательно. Если до тех пор жила какая-то надежда
на пенсию, то теперь она развеялась навсегда.
Неизвестно, долго ли она еще оставалась бы в тюрьме, если бы не объявился
адвокат Джошуа Джонатан Смит, член Городского совета Лондона и совладелец
преуспевающей фирмы, ранее служивший на адмиральском корабле "Виктория". Он
отыскал ее в тюрьме и принес запятнанный кровью мундир Великого Адмирала, затем
заплатил за нее залог и помог ей бежать во Францию. С пятьюдесятью фунтами в
кармане вместе с Горацией леди Гамильтон оказалась в Кале. Неисправимо
легкомысленная женщина поселилась в роскошном отеле, откуда вскоре была
вынуждена съехать. "Она выбрала скромный Сант-Пьерре в двух милях от Кале. Все
более остро ощущая отсутствие денег, Эмма обратилась за помощью к семье
Нельсона, которая не оставила эту просьбу без внимания.
Леди Гамильтон стала часто болеть и умерла 15 января 1815 года. Никто не знает
места, где она похоронена
Сюркуф Робер
(1774 - 1827)
Знаменитый пират и корсар.
Получил от правительства Франции патент на офицерский чин. К концу жизни стал
одним из самых богатых судовладельцев Франции
Робер Сюркуф происходил из богатой семьи моряков Сен-Мало Богатство их было
особого рода' его прадедом и тезкой был известный корсар начала XVIII века Робер
Сюркуф, воевавший у берегов Перу. С материнской стороны его близким
родственником был Ла Барбине, разбогатевший в корсарских походах.
Мальчику хотели дать достойное буржуазное образование, но он был непоседлив и в
1789 году, в возрасте пятнадцати лет, записался добровольцем на корабль
"Аврора", уходивший в Индию Семья должна была довольствоваться обещанием старого
знакомого, капитана "Авроры" Тардив, присмотреть за юнгой.
"Аврора" была "честным" торговым кораблем, не имевшим никакого отношения к
пиратам или разбойникам На самом же деле капитан Тардиве и его экипаж были
преступниками самого отвратительного толка, и опыт, почерпнутый юным Сюркуфом во
время этого путешествия, вряд ли можно признать полезным.
На пути к французским островам Индийского океана "Аврора" пристала к
африканскому берегу в месте, где возвышалась старинная португальская крепость. К
кораблю подплыл на шлюпке толстый самоуверенный португалец, которого капитан
Тардиве, вежливо поддерживая под руку, провел к себе в каюту. На следующий день
на борт "Авроры" были доставлены шестьсот рабов, предназначенных для плантаций
Реюньона Роберу, который помогал загонять рабов в специально оборудованные для
этого трюмы, капитан объяснил, как ценится живой товар на плантациях французских
островов. Робер запомнил это. Как выяснилось впоследствии, он отличался деловым
складом характера и завидным самообладанием
Проплавав с Тардиве чуть больше года, Сюркуф решил бросить капитана - тот был
неудачлив Его преследовали бури, убытки, крушения, потери. Сюркуф нанялся на
другое работорговое судно и еще несколько месяцев изучал ремесло - покупал и
перевозил рабов
Сюркуфу исполнилось семнадцать Он два с лишним года плавал в Индийском океане, и
ему надоело помогать другим богатеть, оставаясь бедным. И Сюркуф возвратился во
Францию. Там он обратился к родственникам и друзьям, уговорил их купить
небольшой бриг "Креол" и сделать его капитаном. И в 1792 году он вновь
направился в Индийский океан.
Сюркуф знал, что Конвент революционной Франции отменил рабство во всех
французских заморских колониях и объявил работорговлю незаконной. Указ об этом
был направлен и губернатору острова Реюньон. Но плантатор французских владений в
Индийском океане считал это нарушением всех естественных норм жизни. Отмена
рабства означала снижение производства сахарного тростника и разорение
плантаторов Поэтому единственной реакцией на постановление Конвента было
повышение цен на рабов. Губернатор, опубликовав декларацию, тут же закрыл глаза
на работорговлю Это ему удавалось делать три года подряд
Сюркуф понял, что куда выгоднее, а главное, куда благороднее заниматься ремеслом
корсара, чем возить в трюмах рабов из Африки. И он решил начать охоту за
английскими торговыми судами
Однако чтобы получить патент корсара, необходимо было внести залог и найти
поручителей Это делалось для того, чтобы под видом корсаров в море не уходили
мелкие разбойники, которым было все равно, на кого нападать, и которые чаще
угрожали собственному, чем враждебному, судоходству.
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
Судя по последующим событиям, у Робера были на Реюньоне не только друзья, но и
враги. Ехать же в поисках денег во Францию было невозможно: Сюркуф уже исчерпал
там кредит. За месяцы, проведенные в порту, богаче он тоже не стал. И потому
Сюркуф решил совершить еще несколько рейсов в Африку за рабами, заработать денег
на залог и лишь потом стать корсаром.
В этом не было ничего удивительного, поскольку после снятия английской блокады
работорговцы возобновили рейды в Африку и никто их за это не преследовал. Но,
вероятно, Сюркуф чем-то не угодил губернатору. Не успел он выйти в море, как
последовал приказ: "Креола" по возвращении немедленно задержать и капитана
арестовать как работорговца и злостного нарушителя Декларации прав человека.
Возможно, впрочем, что губернатор решил пожертвовать юным моряком, чтобы
продемонстрировать Парижу свое служебное рвение.
Известие об ордере на свой арест Сюркуф получил от друга, придя на Мадагаскар.
Иной бы отказался от покупки рабов, но Сюркуф набил трюмы невольниками и
спокойно проследовал к Реюньону. Правда, он принял меры предосторожности. Верные
люди должны были ждать его ночью у одной из бухт острова. Невольников Сюркуф
отправил на берег на шлюпках, а "Креол" на следующий день смело вошел в порт и
бросил якорь. Полиция ждала Сюркуфа. Команда не успела привести трюмы в порядрк,
как комиссар полиции с помощником взошел на борт брига и, осмотрев его,
предложил капитану следовать за ним в тюрьму.
Сюркуф не стал спорить. Он лишь позволил себе пригласить гражданина комиссара в
каюту, чтобы позавтракать, ибо гостям и хозяину предстоял долгий и трудный день.
Полицейские чины вошли в каюту. Стол ломился от яств, и комиссар проявил
человеческую слабость, согласившись отведать хорошего вина и диковинных блюд с
Мадагаскара.
Пока Сюркуф поил гостей, его помощники, следуя инструкции, принялись за дело.
Сначала один из них отослал на берег якобы от имени комиссара шлюпку, на которой
полицейские чины прибыли на "Креол". Затем был поднят якорь, поставлены паруса.
Наконец "Креол" оказался в открытом море. Когда океанская качка стала заметной,
комиссар встревожился и потребовал, чтобы его выпустили на палубу. Берег был еще
ясно виден, но помощи оттуда ждать не приходилось. Взбешенный комиссар забыл о
щедром угощении и, пригрозив Сюркуфу неприятностями, потребовал, чтобы его
немедленно отвезли обратно в порт. Вокруг стояли матросы с пистолетами и
мушкетами, слушали речь комиссара, однако не проявляли признаков страха,
растерянности или желания подчиняться приказу.
Двадцатилетний капитан вежливо ответил гражданину комиссару, что именно
нежелание подвергать себя большим неприятностям заставило его решиться на
небольшую морскую прогулку. Более того, он сказал, что намерен вернуться за
новой партией рабов к африканскому берегу, где и оставит гражданина комиссара и
его спутников. Ибо тем, кто так заботится о свободе негров, несомненно, доставит
искреннее удовольствие провести остаток своих дней в их обществе. А пока "Креол"
идет к Африке, он в полном распоряжении дорогих гостей, которые могут
пользоваться его кухней, винным погребом и прочими услугами.
Комиссар бушевал до вечера, но бриг держал курс в открытое море. Сюркуф ждал
темноты, чтобы незаметно повернуть обратно: в его планы визит к берегам Африки
не входил. К вечеру поднялась буря, и комиссару пришлось пережить неприятные
часы, когда бриг кидало с волны на волну. Это сделало
СЮРКУФ РОБЕР
комиссара более сговорчивым. Он разорвал уже заготовленное обвинение Сюркуфа в
работорговле и похищении должностного лица и составил акт, в котором
информировал губернатора, что тщательный осмотр судна доказал полную
беспочвенность обвинений гражданина Сюркуфа в работорговле. Более того, когда
случайно оборвался якорный канат и "Креол" был унесен в море, комиссар провел
несколько дней в компании Робера Сюркуфа и может засвидетельствовать его высокий
профессиональный и моральный облик.
Сюркуф отпустил пленников лишь через неделю. Он стоял у берега и торговался с
правительством острова, пока не получил полного прощения. Тогда он расстался с
комиссаром.
Власти Реюньона выполнили соглашение: Сюркуф остался на свободе. Его лишь
предупредили, что следующая попытка отправиться в Африку за рабами кончится
плохо. А когда Сюркуф вновь обратился к губернатору за разрешением на
корсарство, тот вновь отказал ему. Мальчишку можно было простить, но помогать
ему разбогатеть губернатор не намеревался.
"Мальчишка" не стал спорить. Он снова вышел в море, но не на "Креоле", а на
"Скромнице" - быстроходной маленькой шхуне водоизмещением менее двухсот тонн,
вооруженной четырьмя шестифунтовыми пушками. Сюркуф решил все-таки стать
корсаром, а "Креол" не был приспособлен для пиратских набегов - он был
тихоходный, и в бою его одолел бы любой другой корабль. Решение, принятое
Сюркуфом, ставило его в положение пирата. Поэтому в первые дни плавания команда
"Скромницы" - тридцать человек - не была в курсе планов капитана.
Чтобы не обострять отношений с губернатором, Сюркуф подрядился взять на
Сейшельских островах груз риса и черепаховых панцирей. Но поблизости дежурили
два английских корабля, и пришлось уйти в море, не взяв груза. Тогда Сюркуф и
объявил команде, что собирается стать корсаром. Он опасался, что матросы
испугаются, однако они поддержали капитана, и Сюркуф направился на восток, к
Андаманским островам и Суматре, потому что в западной части океана было много
английских судов, встреч с которыми Сюркуф избегал.
Долгое время никого не удавалось захватить - то жертва была не по зубам, то
ускользала от молодого пирата. Наконец догнали и взяли без всякого сопротивления
небольшой английский корабль "Пингвин", который шел с грузом тика из Бирмы в
Индию. Сюркуф посадил на него призовую команду и направил трофей своим ходом на
Реюньон. Этим поступком Сюркуф объявлял друзьям и недругам, что намерен
оставаться в рамках закона.
Следующий трофей Сюркуфа был куда более ценным, чем первый, - голландский
корабль, груженный рисом, перцем, сахаром и слитками золота.
Осмелев, Сюркуф взял курс на север, к устью Ганга, и 19 января 1796 года увидел
там караван из трех судов. Два торговца следовали по фарватеру вслед за
лоцманским бригом к Калькутте. Сюркуф поднял английский флаг и спокойно
присоединился к каравану. Когда до лоцманского брига оставалось несколько
метров, французы выстрелили из пушки, и лоцманы поспешили сдаться: они никак не
ожидали,встретить врага у самых стен Калькутты. Не составило труда захватить и
остальные корабли.
Переименовав лоцманский бриг в "Картье" - в честь земляка Сюркуфа, открывателя
Ньюфаундленда, - капитан вновь отправился в путь и вскоре Догнал и взял на
абордаж большой корабль "Диана", груженный рисом. Приз был настолько велик, что
Сюркуф решил не искушать судьбу, а конвоировать его домой сам, тем более что он
не имел вестей с Реюньона и не знал, Добрались ли туда захваченные ранее
корабли.
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
СЮРКУФ РОБЕР
На следующий день, впрочем, Сюркуфу пришлось отказаться от своей идеи: он увидел
стоявший на якоре большой корабль под английским флагом, вооруженный множеством
пушек. Казалось бы, Сюркуф должен был поспешить в открытое море: на борту брига
оставалось менее двадцати моряков, остальные стерегли команду "Дианы". Но Сюркуф
решил извлечь выгоду из явной невыгоды своего положения. Дело в том, что
большинство команды на "Диане" составляли ласкары - индийские матросы, которые
славились как отличные моряки, но в военном отношении опасности не представляли.
Сюркуф приказал немедленно перевезти часть ласкаров на "Картье" и заменил ими
своих людей у парусов. Теперь его корабль управлялся пленными матросами, а все
французы были готовы к бою.
Сюркуфу даже не пришлось поднимать для маскировки английский флаг. С "Тритона",
так назывался английский корабль, сразу узнали калькуттский лоцманский бриг и
сигналами подозвали его поближе, чтобы узнать новости. Была середина дня,
большинство команды и пассажиров "Тритона" находилось внизу, прячась от
ослепительного полуденного солнца. Ветер почти совсем упал. Сюркуф понял, что
его смелый план удается как нельзя лучше. "Картье" подошел к самому борту
"Тритона", и Сюркуф во главе девятнадцати пиратов неожиданно перепрыгнул на
палубу англичанина. Первым делом пираты захлопнули люки, отрезав команду внизу,
и обезоружили вахтенных. Сто пятьдесят человек попали в плен к двадцати.
Через несколько дней показался Реюньон.
В тот же день Сюркуф был поставлен в известность не забывшим недавнего унижения
комиссаром полиции, что по приказу губернатора, гражданина Маларте, все призы
пирата Робера Сюркуфа конфискованы правительством Франции и товары обращены в
собственность республики, так как Сюркуф не является корсаром. Правда, ему
объявили прощение в благодарность за то, что с его помощью острова избегли
голода и казна значительно пополнилась. Если же гражданин Сюркуф намерен
жаловаться, то губернатор распорядился арестовать его и судить как пирата.
Губернатор, видимо, рассчитывал на то, что пират смирится с потерей: Франция
далеко, а большинство денег за продажу трофеев осело в карманах чиновников.
Однако возмущенный Сюркуф не сдался и на первом же корабле отправился во
Францию.
На его счастье, Директория весьма благожелательно рассмотрела его жалобу.
Сюркуфу были присуждены двадцать семь тысяч ливров из стоимости проданных
товаров; в соответствии с законом были награждены и другие участники рейда.
Основанием для такого решения было то, что Сюркуф в свое время по всем правилам
обращался с просьбой выдать ему патент на корсарство и не получил его не по
своей вине.
А Сюркуф, пока шло судебное разбирательство, влюбился в Мари Блез, красавицу из
зажиточной бретонской семьи, и заявил, что покончил с пиратством и намерен жить
дальше на берегу, чтобы не выпускать из виду прекрасных глаз своей возлюбленной.
Правда, счастье его длилось не столь долго, как хотел бы молодой пират, ибо его
добыча значительно уступала состоянию семьи Блезов и другие соискатели руки Мари
Блез, хотя и не были столь красивы, мужественны и славны, как корсар,
превосходили его богатством. Тогда Сюркуф взял с возлюбленной слово, что она
дождется его, и в июле 1798 года отправился в поход, чтобы добыть денег, которые
должны были удовлетворить претензии преданного революции семейства Блезов.
Сюркуф покидал Нант на "Клариссе", специально построенной как корсарский
корабль.
Будущий тесть приехал в Нант, осмотрел "Клариссу" и, убедившись в серьезности
намерений Сюркуфа, пожелал ему доброго пути, поклявшись, что проследит, чтобы
невеста дождалась возвращения Робера. Комиссар Директории в Нанте торжественно
вручил Сюркуфу документы, из которых явствовало, что он находится на службе
республики в качестве корсара, а также набор республиканских флагов.
Несмотря на торжественные проводы и уверенность матросов в том, что десятки
английских кораблей сдадутся, как только увидят трехцветный флаг Сюркуфа, добыча
не давалась в руки корсарам. Желая оправдать свою репутацию, обычно осторожный
Сюркуф приказал напасть на первый же английский корабль, встреченный у берегов
Африки, несмотря на то, что тот был велик и хорошо вооружен. Артиллерийская
дуэль продолжалась три часа, и "Клариссе" пришлось покинуть поле поля, лишившись
фок-мачты. К счастью для корсаров, англичане в ходе боя также понесли
значительный урон и преследовать их не стали.
Пришлось зайти в Рио-де-Жанейро и ставить новую мачту и паруса. Там же
улыбнулось счастье. У берега был взят небольшой бриг, на который Сюркуф перевел
офицера и шестерых матросов, чтобы они вернулись на трофее в Нант и поведали,
что Сюркуф начал победное шествие по морям. С офицером Сюркуф отправил и письмо
возлюбленной. Письмо написал младший брат: Робер ненавидел всякую писанину.
Губернатор Маларте был вынужден принять своего врага и признать его документы.
Сюркуф мог торжествовать - губернатор был вновь унижен.
В следующем году Сюркуф крейсировал у берегов Суматры. После тяжелого боя он
захватил два английских корабля, потом задержал датский корабль (под предлогом
того, что на его борту были товары, принадлежавшие англичанам), без единого
выстрела захватил большое португальское судно с грузом пряностей и вернулся в
Бенгальский залив, где за четыре года до того столь блистательно победил
"Тритона". Сюркуф полагал, что англичане будут искать его восточнее, а он тем
временем сможет безнаказанно действовать у берегов Калькутты.
Сюркуфу действительно удалось захватить там два судна и отправить их на Реюньон,
но через месяц после этого его выследил английский фрегат "Сибилла", и началась
погоня, во время которой Сюркуф приказал бросить за борт пушки и ядра, чтобы
облегчить "Клариссу". Наступила ночь, и в темноте "Клариссе" удалось скрыться от
погони.
Эпизод с "Сибиллой" показывает, что Сюркуф, упоенный успехами, стал беспечнее
относиться к опасности. Когда утром выяснилось, что "Кларисса" ушла от погони,
корсары сразу успокоились и, вместо того чтобы покинуть опасную зону, изменили
курс и вернулись на старое место. И тут же, словно по волшебству, в лучах
поднявшегося солнца показались паруса американского торгового корабля.
Одного Сюркуф не учел: "Сибилла" не ушла далеко. И предупредительный выстрел,
далеко разнесшийся в океане, был истолкован ее капитаном правильно: значит,
корсар не бежал, а снова вышел на охоту. "Сибилла" бросилась на выстрел, и
Сюркуф, узнавший издали паруса своего врага, бросил американца и повернул в
открытое море.
Но и на этот раз Сюркуф не ушел из Бенгальского залива. Встречи с "Сибиллой"
произошли 29 и 30 декабря 1799 года, а уже в первый день нового года корсар
совершил удивительный по дерзости набег.
100 ВЕЛИКИХ АВАНТЮРИСТОВ
В Калькутте знали о присутствии Сюркуфа, и потому, когда английский корабль
"Джейн" вышел в море, направляясь в Бомбей, он не решился следовать в одиночку,
а подождал, пока к нему присоединятся еще два больших корабля, следовавших тем
же курсом.
На рассвете капитан "Джейн" увидел, что его корабль отстал миль на пять от двух
кораблей, но это его не очень беспокоило, потому что в случае опасности те
всегда могли вернуться. И тут показался незнакомый парус. Неизвестный корабль
приблизился весьма осторожно. Это была "Кларисса". Сюркуф опасался, что вновь
встретил "Сибиллу". Поняв, что перед ним торговцы, Сюркуф направился к отставшей
"Джейн", капитан которой тут же приказал палить из пушки, чтобы привлечь
внимание остальных судов. Но те, хотя и слышали выстрелы, предпочли продолжить
путь. "Джейн" бросили на произвол судьбы. На ней была всего одна шестифунтовая
пушка. Неравный бой продолжался до тех пор, пока на "Джейн" оставались ядра.
Последний выстрел сделали, зарядив пушку мушкетными пулями.
Налетел неожиданный шквал, и большие английские корабли, все еще продолжавшие
делать вид, что ничего не случилось, вынуждены были убрать часть парусов.
Капитан "Джейн" приказал парусов не убирать. Казалось, "Джейн" вот-вот догонит
трусливых спутников, но Сюркуф тоже не сбавлял хода и вскоре настиг и захватил
"Джейн".
Сюркуф был горд этим боем: ведь он вел его на глазах больших английских кораблей
и в каждую минуту могла появиться "Сибилла" или какой-нибудь другой английский
фрегат. Капитану "Джейн" Сюркуф великодушно вернул шпагу - тот сражался до
последней возможности. Потом спросил: а что за корабли на горизонте? Почему они
не пришли на помощь? Англичанин ответил, что это его соотечественники. И Сюркуф
сказал: "Если бы они попались мне в руки, я повесил бы их за предательство".
Сдав призы в Реюньоне, Сюркуф поспешил снова в море. На этот раз ему пришлось
оставить в порту "Клариссу" - ее ремонт потребовал времени Но недостатка в
кораблях не было. Все судовладельцы рады были предложить свои корабли удачливому
корсару. Поэтому Сюркуф тут же вышел в море на "Уверенности", причем помимо
команды из ста человек губернатор по собственной инициативе выделил ему двадцать
пять солдат - лучших стрелков острова.
Робер же ушел на остров Маврикий, где переоборудовал свое новое судно, чтобы
можно было не опасаться английских фрегатов, и проводил учения команды. В
Бенгальский залив идти было опасно: у Суматры дежурил американский фрегат
"Эссекс". Тогда Робер повел корабль к цейлонским берегам. В первые же дни
удалось захватить несколько английских судов, груженных пряностями и другими
товарами. Трофеи были столь велики, что Сюркуфу пришлось обратиться к
запрещенному методу: вместо того чтобы отводить призы во французские владения,
он брал с них выкуп. Но даже при том, что несколько кораблей было отпущено,
команда Сюркуфа уже через неделю уменьшилась почти вдвое. С этой командой
удалось взять большой, переделанный из военного фрегата и соответственно
вооруженный английский корабль "Кент". В английских газетах помещались ужасные
рассказы о зверствах Сюркуфа, но они были в основном домыслами газетчиков, не
желавших примириться с безнаказанностью французского корсара.
Теперь можно было возвращаться домой и
...Закладка в соц.сетях
