Жанр: Энциклопедия
Сто великих писателей
...ня.
С Новым Годом - битая - в бегах Родина с ладонью!
Приклонись к земле - и вся земля Песнею заздравной. Это, Игорь, - Русь через
моря Плачет Ярославной.
Томным стоном утомляет грусть. - Брат мой! - Князь мой1 - Сын мой! С Новым
Годом, молодая Русь, За морем за синим!
У Цветаевой всегда была ненависть к миру "сытых", к "буржуазности", поэтому ее
не угнетала общая бедность того времени, она печалилась и страдала только об
отсутствии весточки от мужа, а красная Москва ей даже нравилась.
14 июля 1921 года Цветаева получила "благую весть" - письмо от С. Эфрона. Он
находился в Чехии, учился в Пражском университете. Разыскал его, по просьбе
Марины Ивановны, Эренбург. Цветаева мгновенно решила ехать к мужу.
Начались годы эмиграции. Сначала Берлин, потом Прага, потом в поисках дешевого
жилья семья переезжает в Иловищи, в Дольние Мак-ропсы, во Вшероны.
Исследователь творчества Цветаевой Анна Саакянц считает, что "в Чехии Марина
Цветаева выросла в поэта, который в наши дни справедливо причислен к великим. Ее
поэзия говорила о бессмертном творческом духе, ищущем и алчущем абсолюта в
человеческих чувствах Самой заветной цветаевской темой в это время стала
философия и психология любви... Изображение людских страстей достигало у нее
494
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
МАРИНА ИВАНОВНА ЦВЕТАЕВА
порой истинно шекспировской силы, а психологизм, пронзительное исследование
чувств можно сравнить с плутанием по лабиринту душ человеческих в романах
Достоевского".
В Чехии она завершила поэму "Молодец", написала много лирики, работала над
"Поэмой Горы", "Поэмой Конца", трагедией "Тезей" и поэмой "Крысослов".
1 февраля 1925 года у Цветаевой родился сын Георгий - в семье его будут звать
Мур.
Вскоре семья переезжает в Париж. Во Франции им суждено прожить тринадцать с
половиной лет.
Надо сказать, что эмигрантские литературные круги не очень жаловали Цветаеву,
особенно 3. Гиппиус и Д Мережковский. Да и сама она не больно-то к ним тянулась.
Она писала о своем одиночестве в письме Ю. Иваску: "Нет, голубчик, ни с теми, ни
с этими, ни с третьими, ни с сотыми, и не только с "политиками", а я и с
писателями - не, ни с кем, одна, всю жизнь, без книг, без читателей, без друзей,
- без среды, без всякой защиты, причастности, хуже, чем собака..." (апрель, 1933
год).
"Они не Русь любят, а помещичьего гуся - и девок", - так она говорила об
эмигрантских "вождях" и "политиканах".
Потом, когда жизнь Цветаевой трагически оборвется в Советском Союзе, многие эти
"вожди" осознают и свою вину - что они выталкивали ее из эмиграции своим
холодом, равнодушием. Цветаева как-то сказала Зинаиде Шаховской: "Некуда
податься - выживает меня эмиграция".
Но, с другой стороны, могли ли ее удержать эмигранты в 1939 году, когда она
вслед за дочерью и мужем уезжала в СССР? Ирина Одоевце-ва мучалась, что, мол,
"мы не сумели ее оценить, не полюбили, не удержали от гибельного возвращения в
Москву". Да нет. Тут уже эмигранты ни при чем. Это судьба. "Я с первой минуты
знала, что уеду", - это слова Марины Ивановны.
О трагедии семьи Цветаевой в СССР много написано в последние годы. Зачем было им
всем возвращаться? Но дело в том, что Сергей Эфрон активно участвовал в работе
Союза дружбы с Советским Союзом и, по некоторым источникам, выполнял задания
НКВД. Могли ли они думать, что просоветски настроенную семью так встретят; а
встретили именно так - мужа арестовали и расстреляли, дочь тоже арестовали. К
тому же у Сергея Эфрона выбора не было: после одной политической операции он
вынужден был тайно и срочно уехать в Москву.
Так что - судьба, судьба и судьба. Судьба Поэта.
Последние годы жизни Цветаева много писала прозу, после нападения Германии на
Чехословакию создала целый цикл антифашистских
стихов, много она в эти годы переводила - с французского, с немецкого,
английского, грузинского, болгарского, польского...
Война застала Цветаеву за переводами из Федерико Гарсиа Лорки. В начале августа
1941 года Цветаева с сыном отплыла на пароходе в эвакуацию. Поселились в
Ёлабуге, на Каме. Здесь и завершила она свой земной путь, повесившись, 31
августа, в воскресенье
Она оставила три записки: в одной просила Асеевых взять к себе сына Мура: "Я для
него больше ничего не могу и только его гублю...", другая записка людям, которых
просила помочь ему уехать: "Я хочу, чтобы Мур жил и учился. Со мною он
пропадет". И еще одна - сыну: "Мурлыга! Прости меня, но дальше было бы хуже Я
тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла
жить. Передай папе и Але - если увидишь - что любила их до последней минуты, и
объясни, что попала в тупик". . .Через три года Мур погибнет на войне. А о
судьбе мужа в тот момент Цветаева точно не знала.
Поэзия Марины Ивановны Цветаевой стала пробивать себе дорогу и обрела по сути
всенародное признание уже в наше время Выходят ее стихи огромнейшими тиражами,
на многие стихи написаны песни, романсы. Ее стихам "настал свой черед", как она
пророчески написала в юности.
Детали быта и даже изгибы судьбы с годами отходят на задний план, а вперед
выдвигается само Слово поэта. Мы теперь восхищаемся многими и многими ее
строфами и стихами, просто восхищаемся как явлениями искусства. Например, поэт
Евгений Винокуров счел своим долгом оставить в дневнике такую запись: "В
цветаевском стихотворении есть такая строфа:
Кудельную тянуть за бабкой нить, Да ладиком курить по дому росным, Да под руку
торжественно проплыть
Соборной площадью, ГРЕМЯ шелками, с крестным.
Попробуйте вместо слова ГРЕМЯ поставить хотя бы слово ШУРША, и стихотворение
сразу же проиграет, сразу же погаснет. Именно в этом слове КУЛЬМИНАЦИЯ, удар.
Это "гвоздь" всего стихотворения. В двух строках четверостишия вложена
необычайная экспрессия, которая все нарастает от слова к слову. Здесь передан
неистовый Характер женщины, безуспешно усмиряемый всей домостроевской средой".
Многие и поэты и любители поэзии записывают свои восторги от стихов Цветаевой
или просто переписывают стихи...
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
Без Цветаевой русская поэзия уже немыслима А в периоды переломных эпох, когда
все ищут новую силу, новое слово, поэзия Цветаевой всегда будет обретать второе
дыхание, будет источником энергии для поколений и вдохновением для творцов.
Цветаева и погибла, потому что к этому моменту всю свою душевную и всякую другую
энергию отдала творчеству. Энергии на то, чтобы продолжать жить, уже не
оставалось.
В двадцать лет Марина писала:
Идешь на меня похожий, Глаза устремляя вниз. Я их опускала - тоже! Прохожий,
остановись!
Она представляла себя в могиле - и оттуда говорила с прохожими (хотя людей на
кладбище как-то не хочется называть прохожими). Она еще играла в жизнь и в
смерть. Как играла в то же самое ранняя Ахматова, молодой Гумилёв, да и многие
поэты играют .
Но в этом стихотворении запечатлена такая девическая чистота, такая
целомудренность и ласковое, светлое чувство к миру, что его, это стихотворение,
хочется считать итоговым, через него хочется воспринимать мрачную гибель поэта -
душа как бы вылетела из мрака и снова стала душой двадцатилетней Цветаевой.
Не думай, что здесь ~ могила, Что я появлюсь, грозя... Я слишком сама любила
Смеяться, когда нельзя!
"Прохожий, остановись!" Все мы прохожие Но остановиться и открыть для себя мир
Марины Цветаевой - это необходимо человеку даже в наше супербыстрое и мало
поэтическое время.
Геннадий Иванов
Г
ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ
ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ
(1893-1930)
Еще недавно в каждой книге о Маяковском писали примерно такие слова: "Его поэзия
- художественная летопись нашей страны в эпоху Великой Октябрьской революции и
построения социализма. Маяковский - истинный певец Октября, он как бы живое
олицетворение нового типа поэта - активного борца за светлое будущее народа". И
так далее в этом духе.
Сегодня, когда "светлое будущее народа" уже почти не просматривается, а, скорее,
видится "темное будущее", Маяковского сбрасывают "с корабля современности", как
когда-то в молодости он сам со товарищами сбрасывал Пушкина. Подписывался он под
такими словами в манифесте футуристов "Пощечина общественному вкусу": "Прошлое
тесно. Академия и Пушкин непонятнее иероглифов. Бросить Пушкина, Достоевского,
Толстого и проч. и проч. с Парохода Современности". Последние два слова именно с
большой буквы писались Как же - современностью всегда прикрывали отсутствие
подлинной глубины в искусстве. Но, с другой стороны, без современного слова
действительно не может жить литература. Другое дело, что современность не в
желтой кофте футуристов и не в отражении решений очередного съезда партии.
Так вот, сейчас сбрасывают Маяковского, что тоже ошибочно. Потому что талант
Маяковского огромен, он не ровня Д. Бурлюку, А. Крученых, с которыми вместе
подписывал манифест в 1912 году. Маяковский прошел большой творческий путь и
смог, даже "наступив на горло собственной песне", выразить свой неповторимый
поэтический взгляд на мир. Он очень повлиял своим новаторским творчеством
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ
не только на русскую, но и на мировую поэзию. Потом Маяковский очень далеко ушел
от своих ранних эпатажных лозунгов.
Современный исследователь русской литературы С. Федякин пишет по поводу всех
манифестов: "Мы читаем учебники русской литературы XX века, литературные
манифесты, призывы, признания... Символисты с их "мистическим содержанием" и
"расширением художественной впечатлительности", реалисты (и Бунин особенно),
оттолкнувшие символистские излишества, акмеисты, захотевшие вернуть в поэзию
"вещный мир", футуристы, разогнавшие свою страсть к слово-новшествам до зауми...
И за каждым движением, за каждым шагом, каждым словесным изгибом - все то же:
нельзя писать так, как писали раньше, нельзя писать так, как пишут сейчас...
литература "неоклассической эпохи" не могла не ощутить "перемену воздуха".
Обветшалость привычных жанров, привычного языка, привычных интонаций... Отсюда
всплеск разноголосицы, пестрота и "мучительное разнообразие" литературы начала
века. Хотя то, что открывали "новаторы", быстро становилось общим местом". И
заканчивает свои заметки этот литературовед такой мыслью: "Нужно всего-тонавсего
прийти к читателю со своим насущным словом - не из литературы".
Маяковский начинал из литературы. Все эти манифесты были чисто литературными
забавами, хотя и казались их авторам делом и переделом всей вселенной. Но потом,
когда жизнь стала резко меняться, когда революция неузнаваемо преобразила жизнь,
поэт вошел в эту жизнь демонстративно и навсегда. Другое дело, что, творя из
новой жизни, поэт не рассматривал эту жизнь во всей ее неоднозначности - он
смотрел далеко вперед и трудился, "чтобы выволочь республику из грязи" туда, в
светлое будущее. Русская поэзия все-таки не очень лю- , бит всякую
отвлеченность, идеализм, в том числе и революционный, идеализм. Ее доминанта -
глубина взгляда на жизнь, сердечность, а] не утопия и политика. Поэтому со
временем интерес любителей поэзии к поэту упал. Думаю, что он упал бы, даже если
бы и не поменялась в наши дни жизнь в России.
Но в литературе останется навсегда имя Владимира Маяковского как великого
художника. Его талант все увидели уже в ранних стихах
А ВЫ МОГЛИ БЫ?
Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде
студня косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?
Маяковский родился в Грузии, в селе Багдади, в семье лесничего. Отец его был
дворянином, хотя и служил лесничим. Поэт учился в Училище живописи, ваяния и
зодчества в Москве. В пятнадцать лет вступил в партию большевиков, выполнял
пропагандистские задания. Трижды подвергался арестам. В 1909 году 11 месяцев
провел в Бутырской тюрьме. Там и начал писать стихи.
Первые книги Маяковского: "Я" - книга из четырех стихотворений (1913), "Облако в
штанах" (1915), "Простое как мычание" (1916), "Флейта-позвоночник" (1916),
"Человек" (1918), потом будут выходить многотомники, собрания сочинений, в
советское время Маяковского издавали больше всех других поэтов.
14 апреля 1930 года Маяковский покончил жизнь самоубийством.
Одно из последних его стихотворений, не законченное:
Я знаю силу слов, я знаю слов набат. Они не те, которым рукоплещут ложи. От слов
таких срываются гроба шагать четверкою своих дубовых ножек. Бывает, выбросят, не
напечатав, не издав. Но слово мчится, подтянув подпруги, звенят века, и
подползают поезда лизать поэзии мозолистые руки. Я знаю силу слов. Глядится
пустяком, опавшим лепестком под каблуком танца. Но человек душой, губами,
костяком...
1928-1930
Путь Маяковского в революцию был предрешен: уже в предреволюционных своих
произведениях, например, в поэме "Облако в штанах" или в трагедии "Владимир
Маяковский", он показывал трагичность жизни человека при капитализме и призывал
революцию: "В терновом венке революций грядет шестнадцатый год". Его лирикоэпические
поэмы "Владимир Ильич Ленин" (1924) и "Хорошо!" (1927) впол500
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ
не закономерны ("Я хочу, чтоб к штыку приравняли перо") Он искренне бился за
новую жизнь в России. Другое дело, что политики поставили его поэзию на службу
себе, использовали ее для оправдания своих злодеяний.
При всем том не надо забывать, что Маяковский был очень попу, лярен в народе
Впервые в истории человечества на историческую а ну вышли "массы". Само время
требовало оратора, поэта-трибуна, сп собного с ними говорить Маяковский стал
таким трибуном Внутре не он им уже был, история только вызвала его
Маяковский очень много дал поэтической форме Здесь он новатор. Силлаботоническую
систему стихосложения он преобразил до неузнаваемости Поэт опирался
не на музыку ритма, а на смысловое ударение, на интонацию. На первый план он
выдвинул разговорный характер стиха, воспринимаемый прежде всего на слух широкой
аудиторией. Его новаторство в рифмах, в ритмах, в "лесенке" восприняли
зарубежные поэты Луи Арагон, Назым Хикмет, Пабло Неруда, Иоганнес Бехер и
другие.
В заключение приведем два стихотворения Владимира Маяковского, тем более теперь
его редко печатают
ПИСЬМО ТОВАРИЩУ КОСТРОВУ ИЗ ПАРИЖА О СУЩНОСТИ ЛЮБВИ
Простите
меня,
товарищ Костров, с присущей
душевной ширью,
что часть на Париж отпущенных строф на лирику
я
растранжирю. Представьте: входит
красавица в зал,
в меха
и бусы оправленная. Я эту красавицу взял
- правильно сказал
и сказал'
или неправильно ? -
Я, товарищ, -
из России,
знаменит в своей стране я, я видал
девиц красивей, я видал
девиц стройнее. Девушкам
поэты любы. Я ж умен,
голосист,
заговариваю зубы - только
слушать согласись Не поймать меня
на дряни, на прохожей
паре чувств. Я ж навек
любовью ранен - еле-еле волочусь. Мне любовь
не свадьбой мерить: разлюбила -
уплыла. Мне, товарищ,
в высшей мере наплевать на купола.
Что ж в подробности вдаваться, шутки бросьте-ка, мне ж, красавица,
не двадцать, - тридцать...
с хвостиком. Любовь не в том,
чтоб кипеть крутей, не в том,
что жгут угольями,
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ
а в том,
что встает за горами грудей над
волосами-джунглями Любить -
это значит
в глубь двора вбежать
и до ночи грачьей, блестя топором,
рубить дрова, силой своей
играючи Любить -
это с простынь,
бессонницей равных, срываться,
ревнуя к Копернику, его,
а не мужа Марьи Иванны, считая
своим соперником Нам любовь
не рай да кущи, Нам любовь
гудит про то, что опять
в работу пущен сердца
выстывшим мотор Вы
к Москве
порвали нить Годы -
расстояние Как бы вам бы
объяснить это состояние 9
На земле
огней - до неба В синем небе
звезд -
до черта Если б я
поэтом не был, я бы
стал бы
звездочетом. Подымает площадь шум, экипажи движутся, я хожу,
стишки пишу в записную книжицу Мчат
автор
по улице,
а не свалят наземь Понимают
умницы человек -
в экстазе Сонм видений
и идей полон
до крышки Тут бы
и у медведей выросли бы крылышки И вот
с какой-то
грошовой столовой, когда
докипело это, из зева до звезд
взвивается слово золоторожденной кометой. Распластан хвост
небесам на треть,
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
ВЛАДИМИР ВЛАДИМИРОВИЧ МАЯКОВСКИЙ
блестит
и горит оперенье его, чтоб двум влюбленным
на звезды смотреть из ихней
беседки сиреневой. Чтоб подымать,
и вести,
и влечь,
которые глазом ослабли. Чтоб вражьи
головы
спиливать с плеч хвостатой сияющей саблей. Себя
до последнего стука в груди, как на свиданьи,
простаивая, прислушиваюсь.
любовь загудит - человеческая,
простая. Ураган, огонь,
вода
подступают в ропоте. Кто сумеет
совладать ? Можете?
Попробуйте...
СТИХИ О СОВЕТСКОМ ПАСПОРТЕ
Я волком бы
выгрыз
бюрократизм. К мандатам
почтения нету.
К любым
чертям с матерями
любая бумажка.
Но эту... По длинному фронту
и кают чиновник
катись
купе
учтивый
движется. Сдают паспорта, и я
сдаю Мою
пурпурную книжицу. К одним паспортам -
улыбка у рта. К другим -
отношение плевое. С почтеньем
берут, например,
паспорта с двухспальным
английским левою. Глазами
доброго дядю выев, не переставая кланяться, берут,
как будто берут чаевые, паспорт
американца На польский - глядят,
как в афишу коза. На польский -
выпяливают глаза в тугой
полицейской слоновости - откуда, мол,
и что это за географические новости ?
[ I'I
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ИВАНОВ
И не повернув головы кочан и чувств никаких
не изведав, берут,
не моргнув,
паспорта датчан и разных прочих
шведов. И вдруг,
как будто
ожогом,
рот скривило
господину. Это
господин чиновник
берет
мою краснокожую паспортину. Берет - как бомбу,
берет -
как ежа, как бритву обоюдоострую, берет,
как гремучую
в 20 жал змею
двухметроворостую. Моргнул
многозначаще
глаз носильщика, хоть вещи
снесет задаром вам. Жандарм
вопросительно
смотрит на сыщика, сыщик -
на жандарма. С каким наслажденьем
жандармской кастой я был бы
исхлестан и распят за то,
что в руках у меня
молоткастый, серпастый
советский паспорт. Я волком бы
выгрыз
бюрократизм. К мандатам
почтения нету. К любым
чертям с матерями катись любая бумажка.
Но эту... Я
достаю
из широких штанин дубликатом
бесценного груза. Читайте, завидуйте,
я - гражданин Советского Союза.
Геннадий Иванов
ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ИВАНОВ
(1894-1958)
"Пришли два эстета: Георгий Иванов и Георгий Адамович Лева слушал их, слушал и
вдруг спросил: "Где вы живете, дураки?" - "Няня, возьмите ребенка на руки".
Такой вот эпизод из раннего детства своего сына Льва Гумилёва рассказала Анна
Ахматова.
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ИВАНОВ
Посмотри в окно!
Чтобы сохранить великий дар природы — зрение,
врачи рекомендуют читать непрерывно не более 45–50 минут,
а потом делать перерыв для ослабления мышц глаза.
В перерывах между чтением полезны
гимнастические упражнения: переключение зрения с ближней точки на более дальнюю.
И действительно, революция уже собрала свою первую жатву в 1905-м, Николай
Гумилёв воевал добровольцем на Первой мировой, Блок уже написал: "О, если б
знали, дети, вы, / Холод и мрак грядущих дней!" И вдруг - "два эстета". В самом
деле: "Где вы живете?.." - "В башне из слоновой кости", - могли бы, наверное,
ответить они.
"Жоржик Иванов", петербургский сноб, острослов, губитель литературных репутаций,
сочинитель декоративных стихов... - в таком примерно статусе покидал Георгий
Иванов Россию в 1922 году. Когда он уходил из жизни в 1958-м, русское зарубежье
называло его своим первым поэтом.
k^^^^^^^^^H fro творческая биография ка^ЯЯЯШИЯ^^^^Ш^^Яя
жется загадочной. В России Георгий Иванов, несмотря на
несколько выпущенных книг, в состоявшихся поэтах не значился и мог бы затеряться
в литературном кругу Петербурга, где всеобщая возбужденность неврастеничного
начала XX века - в самой атмосфере носились заряды грядущих катастроф - находила
выражение в повальном рифмовании. В эмиграции, где иссякло немало молодых
русских талантов без родной почвы, речи, ландшафта, Георгий Иванов от книги к
книге вырастал в большого русского поэта, будто он унес с собой Россию,
закодированную в поэтических формулах: "Это звон бубенцов издалека, / Это тройки
широкий разбег, / Это черная музыка Блока / На сияющий падает снег".
Слишком недавно Георгий Иванов вошел в наш поэтический обиход (его первая болееменее
полная книга вышла у нас только в 1989 году), чтобы мы осмелились о нем
сказать - великий поэт. Но это справедливое определение в будущем, думаю,
обязательно встанет рядом с его именем. Умная, как змея, Зинаида Гиппиус еще до
выхода его главных книг приметила, что в нем таятся глубочайшие метафизические
прозрения. Эти "звуки небес" в стихах зрелого Георгия Иванова услышит каждая
чуткая к поэзии душа:
Я не стал ни лучше и ни хуже. Под ногами тот же прах земной, Только расстоянье
стало уже Между вечной музыкой и мной.
Жду, когда исчезнет расстоянье, Жду, когда исчезнут все слова И душа провалится
в сиянье Катастрофы или торжества.
Услышит и вздрогнет, почуяв ледяное дыхание вечности, потому что эта "вечная
музыка" зазвучит в свой час и для нас, и мы уйдем в мир иной, и чем короче до
него становится дорога, тем чаще настигает мысль - что нас там ждет. Но так
сказать, о чем мы молчим, мог только великий поэт - "сиянье катастрофы или
торжества".
Среди последних стихов, вошедших в его "Посмертный дневник", высказано и самое
заветное желание поэта: "Но я не забыл, что обещано мне / Воскреснуть. Вернуться
в Россию - стихами". Возможно ли это было представить? Ведь из парижского
убежища под далеким и когда-то родным северным небом различались только
"Веревка, пуля, каторжный рассвет / Над тем, чему названья в мире нет".
И названья "Россия" действительно на картах больше не было. Был СССР. И был
новый народ - советский этнос. Русское зарубежье сомневалось, что этому новому
народу нужна будет и внятна поэзия Георгия Иванова. Но его стихи, будто по
какому-то высшему замыслу, вернулись в Россию как раз в то время, когда мы -
среди триллеров и дилеров, долларов и марок - стали ощущать себя эмигрантами в
родной стране. Стихи Георгия Иванова оказались настолько созвучны нашей тоске по
России, которую мы потеряли, - притом не только по России дореволюционной, но,
как ни парадоксально, и по России советской, потому что она была нашей родиной,
- что его первая книга У нас сразу стала едва ли не библиографической редкостью.
Георгий Адамович, ставший законодателем эмигрантской критики, не ошибся: "Будем
надеяться, во всяком случае, что в нашей России, где должны же все-таки остаться
"русские мальчики" ...ивановские стихи заставят этих "мальчиков"
встрепенуться..."
Появление Георгия Иванова в контексте сегодняшней российской поэзии задает ей
совсем другой уровень, возвращая поэтическое слово в свое измерение - вечных
вопросов и последних (с последней прямотой) ответов. В бешеной аритмии нашей
жизни, когда перейден порог чувствительности, чтобы "встрепенуться", надо
сделать невозможное, Противореча поговорке: "На солнце да на правду во все глаза
не гля510
нешь". Пришло, видимо, время "глянуть" - время шекспировской постановки вопроса:
быть или не быть? И, переживая "эмигрантский период" своего существования (как
все перевернулось и сблизилось!), мы можем посмотреть на себя сквозь призму
ивановских стихов: "Накипевшая за годы / Злость, сводящая с ума, / Злость к
поборникам свободы, / Злость к ревнителям ярма.. / Злость? Вернее, безразличье /
К жизни, к вечности, к судьбе. / Нечто кошкино иль птичье. "
Вообще кажется, что многие стихотворения Георгия Иванова написаны здесь и
сейчас. Собственно, каждый большой поэт и вечен и злободневен, но иногда
поражает сама предметность совпадений. Взять хотя бы сегодняшние политические
игралища, когда кажется, что на государственной сцене кривляются какие-то
гоголевские упыри и вурдалаки, нацепившие маски либералов, патриотов, а
вовлеченный в эти дьявольские хороводы человек уже не человек, а функция их
амбиций. И разве не об этом у Георгия Иванова, который, как и все мы, "в этом
мире безобразном благообразно одинок": "Но слышу вдруг: война, идея, / Последний
бой, двадцатый век... / И вспоминаю, холодея, / Что я уже не человек, / А
судорога идиота, / Природой созданная зря, - / "Урра!" из пасти патриота, /
"Долой!" из глотки бунтаря".
Георгий Иванов бросил в литературную почву и зерна новых стилей, которые сегодня
проросли (что не помешало "ноу-хау" на них присвоить нашим шустрым
современникам).
Так, центон (теперь это называется концептуализм, а проще говоря -
реминисцентная поэзия), то есть введение в оригинальные поэтические тексты
точных или произвольных цитат из известных поэтов, - который используют, правда,
больше с ерническим, чтобы не сказать паразитарным, уклоном нынешние "модные"
поэты, - впервые блестяще и оправданно применил Георгий Иванов: "Туман.
Тамань... Пустыня внемлет Богу. / Как далеко до завтрашнего дня!.. / И Лермонтов
один выходит на дорогу, / Серебряными шпорами звеня". Он вплетал в новые темы,
которые предложил XX век, классические литературные "пароли" - строки, образы,
ставшие летучими и соединившие времена.
Справедливости ради следует сказать, что зачинателем этого приема был П.А.
Вяземский, но у Георгия Иванова он стал как бы насущной необходимостью, создавая
контекст - в условиях его оторванности от родной стихии, когда инстинкт поэта не
позволял ему выпасть из контекста отечественной культуры, иначе - творческая
смерть. Поэзия - это национальный духовно-психологический код. Лучшие свои стихи
Георгий Иванов писал во Франции, но писал для русских (хоть и назывались они
"советским народом", где частое употребление слова "русский" приравнивалось к
великодержавному шовинизму)
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ИВАНОВ
Ни границ не знаю, ни морей, ни рек. Знаю - там остался русский человек.
Русский он по сердцу, русский по уму, Если я с ним встречусь, я его пойму.
Сразу, с полуслова... И тогда начну Различать в тумане и его страну.
Жанр мемуарной прозы оформился в его очерках "Петербургские зимы", "Китайские
тени", в литературных портретах. Они избе
...Закладка в соц.сетях
