Жанр: Энциклопедия
Сто великих писателей
...гли участи прикладной (к известным
именам) воспоминательной литературы, получив самостоятельное художественное
существование. Георгий Иванов создал объемную психологическую картину
серебряного века, включив в свои воспоминания и слухи, и бытовавшие легенды о
том или ином персонаже - такими их хотели видеть и видели современники Он
мифологизировал своих героев, вписав их в вечность, как вписаны в нее, скажем,
мифы и легенды Древней Греции, и для нас это уже культурная реальность.
Надо сказать, многие обижались на мемуариста за художественное "самоуправство".
Так, Анна Ахматова до конца жизни гневалась на Георгия Иванова. Известно, как
бережно она относилась к собственному образу, а тут: "Гумилев стоял у кассы,
платя за вход... За его плечом стояла худая, очень высокая смуглая дама, в яркоголубом
не к лицу платье - Анна Ахматова, его жена". И хотя в ивановской
мемуарной прозе ей отведено очень много места, и всё - только в превосходных
степенях, но, может быть, именно еретического "ярко-голубого не к лицу платья"
простить Иванову она не могла. Впрочем, это мои личные "заметки на полях" о
странностях нелюбви одного большого поэта к другому. (К слову, Анна Ахматова
после выхода ее "Поэмы без героя" и сама подверглась упрекам своих современников
в том, что сводит счеты с эпохой и людьми десятых годов, которые уже не могут ей
ответить.)
Если же говорить о недавно прошумевшем постмодернизме как о способе отражения
нашего разорванного сознания, в котором сохранились обломки великих культур,
куда набился злободневный мусор и где оседает пыль одичания, причудливо
сплетаются "сплетни о жизни" и генная память о вечности, то этот "новаторский"
метод был явлен еще в 1938 году в невыносимой по откровенности прозе Георгия
Ива-Нова "Распад атома".
Кстати, Георгий Иванов, поэт с необычайным мистическим чутьем, поступил с этим
методом так, как Тарас Бульба с Андрием - он его
!Г
I T
512
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
породил, он его и "приговорил". Вот отрывок из того же "Распада атома": "Так
болезненно отмирает в душе гармония... Душе страшно Ей кажется, что отсыхает она
сама. Она не может молчать и разучилась говорить. И она судорожно мычит, как
глухонемая, делает безобразные гримасы. "На холмы Грузии легла ночная мгла" -
хочет она звонко, торжественно произнести, славя Творца и себя. И, с
отвращением, похожим на наслаждение, бормочет матерную брань с метафизического
забора, какое-то "дыр бу щыл убещур".
Распад атома - знак века. И в поэзии, и в прозе Георгия Иванова "пульсирует
жилка" человека XX столетия - времени расщепленного атома, атомной бомбы,
атеизма, допингов и экзальтации, то есть апокалиптического человека, в чьем
подсознании уже поселились видения вселенских катастроф: "Не станет ни Европы,
ни Америки, / Ни царскосельских парков, ни Москвы - / Припадок атомической
истерики / Все распылит в сияньи синевы".
Георгий Иванов положил последний мазок на полотне той эпохи в искусстве, которую
мы называем русской классикой, вписав на скрижали XX века строки поэтов
прошлого, и, прорвав это полотно, устремился в будущее, но этого "будущего",
может показаться, ни в чем не находил: "От будущего я немного, / Точнее - ничего
не жду. / Не верю в милосердье Бога, / Не верю, что сгорю в аду".
По его поэзии можно судить обо всех отречениях, искусах, кощунствах,
обольщениях, экспериментах, которые прошли наши современники по веку. Он сам
ничего не избегнул и ничего не утаил. За дерзость "самоубийцы", бросающего вызов
небесам - "Все на свете пропадает даром, / Что же Ты робеешь? Не робей! /
Размозжи его одним ударом, / На осколки звездные разбей!" - его иногда называли
проклятым поэтом. Но по его же поэзии можно судить и о том, с чем пришел человек
XX века к порогу третьего тысячелетия. "Господи, воззвах к Тебе..." - может
быть, именно в этом сущность ивановской поэзии9" - задавался вопросом Георгий
Адамович.
Мне кажется, что в этом.
Николай Гумилёв считал, что путь в поэзию открывает либо очень счастливое, либо
очень несчастное детство. У Георгия Иванова было и то, и другое.
Родился он 29 октября (11 ноября по н.с.) 1894 года в Студенках Ковенской
губернии, на границе с Польшей, и провел там все детство. Отец Георгия Иванова
происходил из небогатых дворян. Несколько поколений мужчин в этом роду были
военными. Отец поэта также сделал военную карьеру и одно время состоял флигельадъютантом
при
ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ИВАНОВ
болгарском короле Александре Баттенбергском. Мать Георгия Иванова, баронесса,
принадлежала к голландской родовитой семье, которая лет триста назад осела в
России. При болгарском дворе она блистала своей красотой и светскими манерами.
Желание вечного праздника сохранилось у нее на всю жизнь, часто не согласуясь с
обстоятельствами. А обстоятельства менялись.
Вернувшись в Россию и получив довольно большое наследство, отец поэта
обосновался в Студенках, решив стать образцовым хозяином. Из этого ничего не
вышло, поскольку и здесь по инерции продолжалась "придворная" жизнь - балы,
приглашения знаменитых баритонов, выезды, пикники, фейерверки...
Маленького Юрочку (так называли Георгия Иванова домашние) наряжали, как инфанта,
в бархатные камзольчики, из дворовых мальчишек создали потешные войска, подарили
ему свой остров на пруду и спустили на воду большой игрушечный крейсер, которым
он командовал...
Это великолепие кончилось в один день, когда семья разорилась. Вскоре отец умер
при загадочных обстоятельствах (предполагают, что это было самоубийство), мать,
не умея жить без общества, стала разъезжать по друзьям, а воспитанием Юрочки
занялась его старшая сестра. Его сдали на учебу в Кадетский корпус, и он стал
обыкновенным мальчиком. Сестра уехала учиться в Швейцарию, и муки роста
удвоились чувством тоски, которая навсегда оставила в нем свою зарубку: "У всего
на земле есть синоним, / Патентованный ключ для любого замка - / Ледяное,
волшебное слово: Тоска".
Забегая вперед, можно сказать, что с тоски - с тоски по России - начался
настоящий Георгий Иванов.
Отрочество и юность Георгия Иванова прошли в Петербурге. Печататься он начал
очень рано, еще во время учебы в Кадетском корпусе Тогда же он познакомился с
Александром Блоком, Михаилом Кузми-ным, Георгием Чулковым, подружился с Игорем
Северяниным. Врожденное остроумие, светские манеры, общительный характер
облегчили ему вхождение в литературный круг.
Дебютировал он сразу в двух ипостасях - и как поэт, и как критик в 1910 году в
первом номере небольшого журнала "Все новости литературы, искусства, театра,
техники и промышленности". Под собственным именем было помещено его
стихотворение "Он - инок. Он - Божий...", а под псевдонимом Юрий Владимиров -
критическая статья, в которой шестнадцатилетний подросток разбирал "Собрание
стихов" Зинаиды Гиппиус, "Кипарисовый ларец" Иннокентия Анненс-кого и
"Стихотворения" Максимилиана Волошина. Не больше и не меньше!
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
ГЕОРГИЙ ВЛАДИМИРОВИЧ ИВАНОВ
Отзывы на первую стихотворную книгу Георгия Иванова с эффектным названием
"Отплытье на о. Цитеру" (остров, на котором царил культ Афродиты) содержали
вялые похвалы и поучительные назидания' "...изысканные милые стихи, но
самостоятельного пока не дал ничего" (Брюсов). С 1914 по 1922 год у Георгия
Иванова вышли еще четыре книги - "Горница", "Вереск", "Сады", "Лампада".
Принципи-! ально они мало отличались от первой - "большое совершенство в]
исполнении скромной задачи" (В. Жирмунский).
В то время Георгий Иванов примеривал себя и к футуристам, и к, акмеистам, но
говорить о каком-то его ученичестве или стилической зависимости от того или
иного поэтического направления вряд ли справедливо. Он был, по определению
Зинаиды Гиппиус, "поэтом в химически чистом виде", но пока у его души не
появилось темы (что мы называем судьбой поэта), это было инстинктивное,
самодовлеющее стихотворчество, которое без труда вписывалось в любое
направление.
После гибели Николая Гумилёва Георгий Иванов возглавил поэтическое сообщество
акмеистов "Цех поэтов". Это добавило известности его имени, но вряд ли чтонибудь
дало его поэзии. Пожалуй, основным "приобретением" явилось его знакомство
с Ириной Одоев-цевой, ученицей Гумилёва. Она стала женой Георгия Иванова и
единственным адресатом его любовной лирики Она же оставила воспоминания о
доэмигрантском и послеэмигрантском периодах их жизни - "На берегах Невы" и "На
берегах Сены". Кстати, ее воспоминания - наверное, единственный источник
сведений о детских и юношеских годах поэта, которые она воспроизвела по его
рассказам (документов об этом почти не сохранилось). Что в них реальность, а что
легенды - трудно различить, да, пожалуй, и не стоит. Каждый большой поэт
рождается с чувством вечности и творит свой миф - и в жизни, и в творчестве.
Тревожная, трагедийная Муза зрелого Георгия Иванова, конечно же, петербургского
происхождения. Имперский, великодержавный Петербург, революционный Петроград,
"гранитный город славы и беды" (Ахматова) навсегда остался "невралгическим
центром" его поэзии, но чувство "трагической развязки" века XIX - которая не
случайно разразилась именно в Петербурге ("колыбели трех революций"), - настигло
его только за границей. "Там, в этом призрачном сумраке, с Акакия Акакиевича
снимают шинель, Раскольников идет убивать старуху, Лиза бросается в ледяную воду
Лебяжьей канавки. Иннокентий Анненский в накрахмаленном пластроне и бобрах
падает с тупой болью в сердце на ступени Царскосельского вокзала..." - вспоминал
он свой город в очерке "Закат над Петербургом".
Лихорадочные белые ночи, ядовитые миазмы болот, сквозные ветры - вся география
города вызывала "Достоевскую" возбужденность, болезненность чувств и таила рок.
Причастность к этому городу - свою отмеченность роком - Георгий Иванов с годами
ощущал все острее.
Этот очерк можно назвать психологической хроникой распада империи.
"Овеянный тускнеющею славой, / В кольце святош, кретинов и пройдох, / Не изнемог
в бою Орел Двуглавый, / А жутко, унизительно издох".
Такие стихи можно было бы считать запрещенным ударом по патриотическим чувствам
белой эмиграции, если бы не "комментарии" к ним в "Закате над Петербургом" - об
утрате имперского сознания, да и просто чувства самосохранения. Исторический
фон: мировая война, Февраль, потом Октябрь, на улицах инвалиды, вернувшиеся с
фронтов, и - всевозможные лекции, диспуты: "Виновата ли она?", "Любовь или
самоубийство?", литературные суды, премьеры спектаклей, где действуют "души до
рождения", "некто в черном", театры как никогда переполнены, накрашенный Кузмин
распевает свои куплеты: "Ах, зачем же нам даны / Лицемерные штаны!", в студии
Мейерхольда актеры с приклеенными лиловыми носами разыгрывают какие-то
дьявольские мистерии... Пророческое предостережение Блока о "холоде и мраке
грядущих дней" кажется только удачно найденными строками. "Дети страшных лет
России" не верили ему. "Никогда еще жизнь не казалась такой восхитительной... -
свидетельствует Георгий Иванов, - нигде не дышалось так упоительно, так
сладостно-тревожно, как в обреченном, блистательном Санкт-Петербурге".
В октябре 1922 года, когда "холод и мрак" уже сомкнулись над Петербургом и
"испепеленный" Блок нашел упокоение - Георгий Иванов и Ирина Одоевцева покидают
Россию, живут какое-то время в Берлине и окончательно поселяются в Париже.
"Чтобы стать поэтом, надо как можно сильнее раскачнуться на качелях жизни..." -
вспоминал Георгий Иванов слова Александра Блока. Но сам он раскачнулся не на
качелях жизни, а на "качелях" своей тоски. Внешняя сторона его жизни небогата
событиями. Он не испытывал своего мужества в путешествиях и на войне, как
Гумилёв, не заводил романов "не для любви - для вдохновенья", как Брюсов. . Ему
не надо было "становиться" поэтом, он, по словам Адамовича, "пришел в мир, чтобы
писать стихи", и вот его тема, его судьба появилась - изгнанничество. Настоящий
Георгий Иванов, которого я осмеливаюсь называть великим поэтом, начался с его
первой зарубежной книги стихов "Розы" (1931), далее вышли "Отплытие на остров
Ците516
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
ру" (1937), "Портрет без сходства" (1950), "Стихи. 1943-1958" (1958). Вся
история его эмигрантского мытарства - в этих книгах.
Потерянная Россия - "вечный укор блудному сыну" (Вл. Смирнов) - стала его
наваждением, его трагедией, его смертельной "поэтической игрой".
Любовь Калюжная
СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕСЕНИН
(1895-1925)
Многие воспринимают Сергея Есенина как Божью дудку, из которой без всякого
напряжения лились мелодии - то удалая и праздничная, то печальная и даже
тоскливая, как плач Вот, мол, был самородок такой гениальный, без напряженья,
без усилий пел и пел.
И кажется странным прочитать вдруг слова самого поэта "Стихи писать - как землю
пахать. Семи потов мало. И восьмой, и девятый не помешают..." Или его же
поэтические строчки:
Ах, увял головы моей куст, Засосал меня песенный плен. Осужден я на каторге
чувств Вертеть жернова поэм.
Я считаю, что Есенин настолько натрудился в поэзии, что к своим тридцати годам
был бесконечно уставшим человеком. И образ каторги тут вполне уместен. Другое
дело, что он рожден был поэтом, он был счастлив, что до конца исполнил свое
предназначение . Но это не отменяет небывалое перенапряжение. Я думаю, что все
его скандалы именно от желания сбросить это перенапряжение. Но сбросить не
удавалось. Поэт понимал, что дело идет к гибели
Со смертью Есенина у меня почему-то больше ассоциируется не последнее его
стихотворение "До свиданья, друг мой, до свиданья ", написанное в гостинице
"Англетер" 27 декабря 1925 года, а стихотворение всего из четырех строчек "Ах,
метель такая, просто черт возьми1 ." Оно написано 4-5 октября, почти за три
месяца до гибели Я это стихотворение воспринимаю как глоток свежего метельного
воздуха перед смертью, хотя оно и родилось несколько раньше В нем для меня есть
Г
СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕСЕНИН
внутренний образ, который вмещает все, с чем поэт прощается и что любит, в нем
есть предчувствие гибели.
Ах, метель такая, просто черт возьми! Забивает крышу белыми гвоздьми Только мне
не страшно, и в моей судьбе Непутевым сердцем я прибит к тебе
Ассоциации - дело трудно объяснимое. Но попробуем в них разобраться, обратившись
к ученым, психологам творчества Мировая величина, болгарский академик Арнаудов
пишет "Помимо ясного значения слова, немалая тяжесть приходится и на чисто
физиологический его тембр, так что высота и другие качества тона, каким
произносится слово, могут приобрести гораздо более значительную ценность или
выразительность, чем представление, связанное с ним Недооценивать или
игнорировать роль этих подсознательных воздействий - значит не улавливать
настоящего характера языка".
Здесь речь идет не о чтении стихов вслух, хотя и говорится "тембр",
"произносится слово", нет, - в языке великих мастеров слово и на бумаге живет
всеми присущими живому голосу оттенками.
Так вот, подсознательно, через какие-то отдельные слова в этом четверостишии,
через слова, которые для меня нечто большее, "чем представления, связанные с
ними", я воспринимаю это стихотворение как прощальный вздох поэта. Видимо, таких
слов тут два-три. Первое - метель. Это и поля есенинские, и "Я по первому снегу
бреду...", и клен "под метелью белой", и "Эх вы, сани! А кони, кони!", это
вообще Россия. Необычайно емкий для Есенина образ - метель.
Второе слово - гвоздь м и. "Забивает крышу белыми
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
СЕРГЕЙ АЛЕКСАНДРОВИЧ ЕСЕНИН
гвоздьми". А еще слово "крышу". Чудится мне, слышится, как забивается крышка
гроба... Не впрямую, но как-то исподволь рождается намек на этот образ. А может,
тут накладывается и стихотворение "Метель", написанное за год до гибели: "А за
окном / протяжный ветр рыдает. / Как будто чуя / Близость похорон". В нем есть и
такие слова-"Себя усопшего / в гробу я вижу..."
Правомочность своих ассоциаций можно долго доказывать, но все равно
возвращаешься в эту точку из четырех строк Но эта точка может расширяться до
огромного мира Поэта...
"Ах, метель такая..." - всегда мне слышится и бескрайняя любовь к жизни, и
благодарение жизни за все, и прощание с ней... Неизбежное.
Мои ассоциации подтверждает и то, что в эти же сутки, 4-5 октября 1925 года,
Есенин написал еще одно короткое стихотворение, такое:
Снежная равнина, белая луна, Саваном покрыта наша сторона. И березы в белом
плачут по лесам. Кто погиб здесь ? Умер ? Уж не я ли сам ?
О Есенине очень много написано, его все знают, он поэт-легенда. Поэтому я и
начал свой рассказ о нем не с известных характеристик, а с довольно спорного в
его судьбе - с гибели До сих пор доказательно не установлено - сам поэт наложил
на себя руки или все-таки его убили. Может быть, это не откроется никогда. Но
для меня ясно, что Есенин сгорел в необычайно искреннем, в небывало ярком огне
своей поэзии.
Философ Иван Александрович Ильин в статье о Мережковском! писал, что в его
поэзии "нет главного - поющего сердца и сердечного! прозрения, а потому нет ни
лирики, ни мудрости, а есть умственно-истерическая возбужденность и надуманное
версификаторство". Мне думается, что при всем разнообразии русской поэзии,
доминанта ее - сердечность. Где есть поющее сердце, где есть сердечное прозрение
- там и сердце читателя. Сергей Есенин выражает как раз эту - главную,
определяющую линию русской лирики. И самую трудную. Поэтому Есенин и завоевал
всенародную славу, всенародную любовь. Поэтому при всех запрещениях,
замалчиваниях, редких публикациях Есенина в 1930-1950-е годы люди находили его
стихи, переписывали от руки, учили наизусть - и всем сердцем откликались на его
слово, на его песню.
После смерти поэта Алексей Толстой сказал: "Умер великий национальный поэт... Он
сжег свою жизнь, как костер. Он сгорел перед
нами... Его поэзия есть как бы разбрасывание обеими пригоршнями сокровищ его
души. Считаю, что нация должна надеть траур по Есенину".
Перед тем как отнести гроб с телом Есенина на Ваганьковское кладбище, его
обнесли вокруг памятника Пушкину. Все присутствовавшие понимали, что Есенин -
достойный преемник пушкинской славы
Сергей Александрович родился в селе Константинове Рязанской губернии 21 сентября
(по старому стилю), 2 октября (по новому), 1895 года. С двух лет он был отдан на
воспитание деду по материнской линии, большому знатоку церковных книг. У деда
было трое взрослых неженатых сыновей. Они доводились Сергею дядьями. Сергей
потом писал: "Дядья мои были ребята озорные и отчаянные. Трех с половиной лет
они посадили меня на лошадь без седла и сразу пустили в галоп. Я помню, что
очумел и очень крепко держался за холку. Потом меня учили плавать. Один дядя -
дядя Саша - брал меня в лодку, отъезжал от берега, снимал с меня белье и, как
щенка, бросал в воду Я неумело и испуганно плескал руками и, пока не
захлебывался, он все кричал: "Эх! Стерва! Ну, куда ты гонишься?.." "Стерва" у
него было слово ласкательное. После, лет восьми, другому дяде я часто заменял
охотничью собаку, плавал по озерам за подстреленными утками. Очень хорошо лазил
по деревьям. Среди мальчишек всегда был коноводом и большим драчуном и ходил
всегда в царапинах".
У Есенина было замечательное, настоящее, золотое детство. И юность была яркая -
с множеством стихов, с влюбленностями, с мечтами. Мне кажется, что никто в
русской поэзии не писал так пронзительно об ушедшей молодости, как Есенин Об
этом вообще мало писали великие поэты. У Есенина это одна из основных тем. Но,
может быть, острота боли и нежности поэта происходит еще и от наложившегося
интуитивного ощущения, что не только "отзвучавшие в сумрак" года молодости
уходят, но сама Россия уходит. Такая Россия, которой никогда уже больше не
будет. Как и молодости. Тогда же ведь и знаменитый художник Корин задумывал свое
полотно "Русь уходящая".
"Ищите родину, иначе все написанное вами будет собаке под хвост", - учил Сергей
Александрович начинающих поэтов. "Ищите родину!" - то есть мало иметь родину от
рождения, надо суметь пробиться к ней своим творчеством, утвердить ее в своем
творчестве, тогда это найдет отклик, тогда это будет нужно, необходимо, насущно.
Для Есенина родина - это основной стержень его поэзии от первых строк до
последних.
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
Той ты, Русь моя родная, Хаты - в ризах образа. . Не видать конца и края -
Только синь сосет глаза.
Я стоял на высоком берегу Оки в Константинове, и действительно передо мной
открывались такие дали за Окой, что "только синь сосет глаза". Есенин все увидел
на родине, все то, что стало потом образами. Вот, например, строка: "О красном
вечере задумалась дорога..." Оказывается, в полях около родного села поэта сеяли
гречиху, а она цветет красным цветом, и вечерами от красного солнца да от
красной гречихи было так красно, что дух захватывало.
Азбучная истина, что всю жизнь Есенин воспевал деревенскую родину. С одной
стороны, это гениальные детские откровения:
Там, где капустные грядки Красной водой поливает восход, Клененочек маленький
матке Зеленое вымя сосет.
А с другой стороны, это не менее гениальный трагизм предчувствий горького
будущего деревенской родины:
Мир таинственный, мир мой древний, Ты как ветер затих и присел. Вот сдавили за
шею деревню Каменные руки шоссе.
ФРЭНСИС СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬД
Так испуганно в снежную выбель Заметалась звенящая жуть. Здравствуй ты, моя
черная гибель, Я навстречу тебе выхожу!
В 1912 году поэт переехал в Москву, где служил у купца его отец Работал в
типографии, вступил в литературно-музыкальный кружок имени Сурикова, посещал
лекции в университете Шанявского. Впервые стихи Сергея появились в московских
журналах в 1914 году. В 1915 году он уехал в Петроград, познакомился там с
Блоком, Городецким, Клюевым. Он был восторженно принят литературной средой
тогдашней столицы - как посланец русской деревни, русских
полей. Слава к нему пришла быстро. В 1916 году вышел первый сборник Есенина -
"Радуница". Короткое время Сергей служил в царской армии. "В годы революции, -
писал он, - был всецело на стороне Октября, но принимал все по-своему, с
крестьянским уклоном". В 1919-1921 годах Есенин много путешествовал - Соловки,
Мурманск, Кавказ, Крым. В 1922-1923 годах вместе с женой, знаменитой танцовщицей
Айседорой Дункан, побывал в Германии, Франции, Италии, Бельгии, Канаде, США. По
возвращении стал часто наведываться в родное Константиново. Опять уезжал - в
Грузию, в Азербайджан, работал там над "Анной Снегиной", написал "Персидские
мотивы".
В конце жизни признался: " .теперь меня тянет все больше к Пушкину". А начинал
Есенин как один из авторов манифеста имажинизма Потом он написал об этом
увлечении: "Имажинизм был формальной школой, которую мы хотели утвердить Но эта
школа не имела под собой почвы и умерла сама собой, оставив правду за
органическим образом".
Лучшие стихи Есенина запечатлели духовную красоту русского человека. Его емкие
ошеломляющие образы - почти всегда настоящее художественное открытие.
На стихи Есенина, тончайшего лирика, волшебника русского пейзажа, удивительно
чуткого к земным краскам, звукам и запахам, написано много песен, некоторые из
них по сути стали народными - "Не жалею, не зову, не плачу...", "Письмо матери",
"Отговорила роща золотая...", "Клен ты мой опавший...", "Мы теперь уходим
понемногу .". Великий композитор Георгий Свиридов написал на стихи Есенина свой
знаменитый цикл "Отчалившая Русь".
В ночь с 27 на 28 декабря 1925 года Сергей Есенин ушел из жизни.
Геннадий Иванов
ФРЭНСИС СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬД
(1896-1940)
"Он являл собой воплощение американской мечты - молодости, красоты,
обеспеченности, раннего успеха - и верил в эти атрибуты так страстно, что
наделял их определенным величием, - писал о Фиц-джеральде его современник Эндрю
Тернбулл.
100 ВЕЛИКИХ ПИСАТЕЛЕЙ
ФРЭНСИС СКОТТ ФИЦДЖЕРАЛЬД
И действительно, в 1920-е годы Скотт Фицджеральд был культовой фигурой, обросшей
легендами в стиле "американского счастья". По их отзвукам, первый роман "По эту
сторону рая" Фицджеральд написал якобы лишь затем, чтобы завоевать руку и сердце
честолюбивой девушки из состоятельной семьи. Он сразу принес ему славу,
богатство и красавицу жену. В Париже, этом солнечном сплетении европейской
культуры, Фицджеральды, по воспоминаниям очевидцев, появились в шумном окружении
художественной богемы и миллионеров-соотечественников Красивая, незаурядная пара
вела себя столь экстравагантно, а интерес к ней был столь велик, что их имена
почти не покидали газетной хроники светских скандалов... Но это, так сказать,
титульная страница Жизнь оказалась много сложнее "американской мечты".
Фрэнсис Скотт Ки Фицджеральд родился 24 сентября 1896 года в Сент-Поле. Мать
его, Мэри Макквилан, происходила из добропорядочной католической семьи, отец ее
упорным трудом из мелкого торговца вырос в могущественного коммерсанта. О своем
отце, Эдварде Фицджеральде, писатель говорил, что тот вышел из "старого
одряхлевшего рода", к которому некогда принадлежали видные государственные
деятели. Эдвард же был бедным армейским офицером и слыл неудачником. В тяжелые
периоды жизни маленький Скотт молил Бога о том, чтобы их семья не попала в дом
для бедных. Изживание этого детского страха впоследствии выразилось и в образе
жизни ("с размахом"), и в произведениях писателя, который, было время, придавал
богатству мистические свойства, считая богатых людьми, отмеченными свыше.
Наследство дедушки Макквилана позволяло родителям Фицдже-ральда обучать детей в
частных школах. Мать довольно рано внушила Скотту мысль о его исключительности.
И не беспочвенно Его первые литературные опыты были опубликованы в школьном
журнале. Когда Скотт перевелся в школу Ньюмена - обитель для шестидесяти
отпрысков состоятельных семей Америки, - он со страстью отдался сочинению песен
и пьес для драмкружка В среде богатой молодежи его
талант был единственным залогом равенства с ними, а также
...Закладка в соц.сетях
