Жанр: Учеба
Литература. Учебное пособие для учащихся 10 класса.
...мут и как
приступят к освобождению крестьян? Эти вопросы волновали Тургенева давно.
Еще в 1855 году сосед Тургенева Василий Каратеев, отправляясь в Крым в
качестве офицера дворянского ополчения, оставил писателю в полное
распоряжение рукопись автобиографической повести. Главным ее героем был
молодой болгарский революционер Николай Димитров Катранов. В 1848 году в
составе группы болгарских юношей он приехал в Россию и поступил на
историко-филологический факультет Московского университета. Начавшаяся в
1853 году русско-турецкая война всколыхнула революционные настроения
балканских славян, боровшихся за освобождение от многовекового турецкого
ига. В начале 1853 года Катранов с русской женой Ларисой уехал на родину в
болгарский город Свиштов. Но внезапная вспышка скоротечной чахотки спутала
все планы. Пришлось ехать на лечение в Венецию, где он простудился и
скончался 5 мая 1853 года.
Вплоть до 1859 года рукопись Каратеева пролежала без движения, хотя,
познакомившись с нею, Тургенев воскликнул: "Вот герой, которого я искал!"
Между тогдашними русскими такого еще не было. Почему же Тургенев обратился к
сюжету в 1859 году, когда и в России такие герои (*100) появились? Почему в
качестве образца для русских "новых людей" он предложил болгарина Инсарова?
Что не устроило Тургенева в добролюбовской интерпретации романа "Накануне",
опубликованного в январском номере журнала "Русский вестник" за 1860 год?
Добролюбов, посвятивший роману статью "Когда же придет настоящий
день?", отметил четкую расстановку в нем главных действующих лиц.
Центральная героиня романа Елена Стахова стоит перед выбором. На место ее
избранника претендуют молодой ученый Берсенев, будущий художник Шубин,
преуспевающий государственный чиновник Курнатовский и болгарский
революционер Инсаров. Елена олицетворяет молодую Россию накануне
общественных перемен. Кто нужнее ей сейчас: люди науки, искусства,
государственной службы или гражданского подвига? Выбор Еленой Инсарова дает
ответ на этот вопрос.
Добролюбов отметил в Елене "смутную тоску", "бессознательную и
неотразимую потребность новой жизни, новых людей, которая охватывает теперь
все русское общество, и даже не одно только так называемое образованное".
Тургенев обращает внимание на близость Елены к народу. С тайным восхищением
слушает она истории нищей девочки Кати о жизни "на всей Божьей воле" и
воображает себя странницей. Из народного источника приходит к Елене русская
мечта о правде, которую нужно искать далеко-далеко, со странническим посохом
в руках. Из того же источника - готовность пожертвовать собою ради других,
ради высокой цели спасения попавших в беду людей.
Внешний облик Елены напоминает птицу, готовую взлететь, и ходит героиня
"быстро, почти стремительно, немного наклонясь вперед". Смутная тоска и
неудовлетворенность ее тоже связаны с темой полета. "Отчего я с завистью
гляжу на пролетающих птиц? Кажется, полетела бы с ними, полетела - куда, не
знаю, только далеко, далеко отсюда". "Долго глядела она на темное, низко
нависшее небо; потом она встала, движением головы откинула от лица волосы и,
сама не зная зачем, протянула к нему, к этому небу, свои обнаженные,
похолодевшие руки". Проходит тревога - "опускаются невзлетевшие крылья". И в
роковую минуту, у постели больного Инсарова, Елена видит в окно высоко над
водой белую чайку. "Вот если она полетит сюда... это будет хороший знак..."
Чайка закружилась на месте, сложила крылья - и, как подстреленная, с
жалобным криком пала куда-то далеко за темный корабль".
(*101) Таким же окрыленным героем, достойным Елены, оказывается Дмитрий
Инсаров. Что отличает его от русских Берсеневых и Шубиных? Прежде всего -
цельность характера, полное отсутствие противоречий между словом и делом. Он
занят не собой, все помыслы его сосредоточены на высшей цели - освобождении
родины, Болгарии. Ему прощаешь даже ту прямолинейность, которую подметил
Шубин, слепивший две статуэтки Инсарова в виде героя и упрямого барана. Ведь
ограниченность и одержимость - типично донкихотовская черта.
Рядом с сюжетом социальным развертывается в романе философский. Он
открывается спором Шубина с Берсеневым о счастье: не эгоистическое ли это
чувство, не разъединяет ли людей стремление к нему? Соединяют людей слова:
"родина, наука, справедливость". А любовь объединяет лишь тогда, когда она
"любовь-жертва", а не "любовь-наслаждение".
Инсарову и Елене кажется, что их любовь соединяет личное с
общественным. Но жизнь вступает в противоречие с желаниями и надеждами
людей. На протяжении всего романа Инсаров и Елена не могут избавиться от
ощущения непростительности своего счастья, от страха расплаты за любовь.
Любовь к Инсарову ставит перед Еленой не простой вопрос: совместимо ли
великое дело, которому она отдалась, с горем бедной, одинокой матери? Елена
смущается и не находит приемлемого ответа. Любовь ее к Инсарову приносит
страдание не только матери: она оборачивается невольной нетерпимостью по
отношению к отцу, к друзьям, она ведет Елену к разрыву с Россией: "Ведь
все-таки это мой дом,- думала она,- моя семья, моя родина..." Елена
безотчетно ощущает, что и в ее чувствах к Инсарову счастье близости с
любимым возвышается над любовью к тому делу, которому весь, без остатка,
хочет отдаться герой. Отсюда - чувство вины перед Инсаровым: "Кто знает,
может быть, я его убила?" Да и больной Инсаров задает Елене такой же вопрос:
"Скажи мне, не приходило ли тебе в голову, что эта болезнь послана нам в
наказание?"
В отличие от Чернышевского и Добролюбова с их оптимистической теорией
"разумного эгоизма", утверждавшей полное единство личного и общего, счастья
и долга, любви и революции, Тургенев обращает внимание на скрытый драматизм
человеческих чувств, на борьбу центростремительных (эгоистических) и
центробежных (общественных) начал в душе каждого человека. Трагичен человек
и потому, (*102) что он находится в руках слепой природы, которая не хочет
считаться с неповторимой ценностью его личности и с равнодушным спокойствием
поглощает всех. Этот мотив универсального трагизма жизни вторгается в роман
неожиданной смертью Инсарова, исчезновением следов Елены на этой земле -
"навсегда, безвозвратно". "Смерть, как рыбак, который поймал рыбу в свою
сеть и оставляет ее на время в воде: рыба еще плавает, но сеть на ней, и
рыбак выхватывает ее - когда захочет".
Однако мотив трагизма человеческого существования не умаляет, а,
напротив, укрупняет в романе Тургенева красоту и величие дерзновенных
освободительных порывов человеческого духа, придает социальному содержанию
романа широкий общечеловеческий смысл.
Современников Тургенева из стана революционной демократии озадачивал
финал романа: неопределенный ответ Увара Ивановича на вопрос Шубина, будут
ли у нас, в России, люди, подобные Инсарову. Какие загадки могли быть на
этот счет, когда "новые люди" пришли и заняли ключевые посты в журнале
"Современник"? Очевидно, Тургенев мечтал о приходе иных "новых людей"?
Он действительно вынашивал мысль о союзе всех антикрепостнических сил и
о примирении партий на основе общей и широкой общенациональной идеи. В
"Накануне" Инсаров говорит: "Заметьте: последний мужик, последний нищий в
Болгарии и я - мы желаем одного и того же. У всех у нас одна цель. Поймите,
какую это дает уверенность и крепость!"
Но в жизни случилось другое. Добролюбов решительно противопоставил
задачи "русских Инсаровых" той программе общенационального единения, которую
провозглашает тургеневский герой. Русские Инсаровы борются не с внешним
врагом, а с "внутренними турками", в число которых Добролюбов заключает не
только консерваторов, противников реформ, но и близких Тургеневу по духу
либералов. Статья Добролюбова без промаха бьет в святая святых убеждений и
верований Тургенева. Познакомившись с ней до публикации, Тургенев умоляет
Некрасова не печатать ее. Когда же статья была все же опубликована -
покидает "Современник" навсегда.
Творческая история романа "Отцы и дети". Тяжело переживал Тургенев уход
из "Современника": он принимал участие в его организации, сотрудничал в нем
пятнадцать лет; с журналом была связана память о Белинском, дружба с
Некрасовым, литературная слава, наконец. Но решитель-(*103)ное несогласие с
Чернышевским и Добролюбовым, нараставшее с годами, достигло кульминации. Что
же раздражало Тургенева в добролюбовских статьях?
В рецензии на труд казанского философа Берви
"Физиологическо-психологический сравнительный взгляд на начало и конец
жизни" Добролюбов утверждал: "Ныне в естественных науках усвоен
положительный метод, все выводы основываются на опытных, фактических
знаниях, а не на мечтательных теориях... Ныне уже не признаются старинные
авторитеты... Молодые люди... читают Молешотта... Фохта, да и тем еще не
верят на слово... Зато г. Берви очень остроумно умеет смеяться над
скептиками, или, по его выражению, "нигилистами".
В другой рецензии Добролюбов-"нигилист" так обличал писателей, любящих
"поидеальничать": "Кто не убирал розовыми цветами идеализма - простой,
весьма понятной склонности к женщине?.. Нет, что ни говорите, а... врачи и
натуралисты имеют резон". Получалось, что чувство любви вполне объясняется
физиологией, врачами и натуралистами.
В первом номере "Современника" за 1838 год Тургенев с нарастающим
чувством возмущения прочел добролюбовскую рецензию на седьмой,
дополнительный том Собрания сочинений Пушкина, подготовленный П. В.
Анненковым. Пушкину приписывался взгляд на жизнь "весьма поверхностный и
пристрастный", "слабость характера", "чрезмерное уважение к штыку".
Утверждалось, что поздний Пушкин "окончательно склонялся к той мысли, что
для исправления людей нужны бичи, темницы, топоры". Пушкин обвинялся в
"подчинении рутине", в "генеалогических предрассудках", в служении "чистому
искусству". Так бесцеремонно обращался молодой критик с творчеством поэта,
которого Тургенев боготворил.
По зрелом размышлении можно было в какой-то мере оправдать такие
полемические выпады молодым задором критика, возмущенного дружининскими
статьями о Пушкине, проповедующими "чистое искусство". Но с какой стати за
Дружинина должен расплачиваться Пушкин? И откуда у Добролюбова развивается
столь пренебрежительное отношение к художественному слову?
Наконец, во втором и четвертом номерах "Современника" за 1859 г.
появилась статья Добролюбова "Литературные мелочи прошлого года", явно
полемическая по отношению к общественным и литературным взглядам Тургенева.
По Добролюбову, современная прогрессивная молодежь видела в поколении
сверстников Тургенева едва (*104) ли не главных своих врагов. "Люди того
поколения, писал Добролюбов,- проникнуты были высокими, но несколько
отвлеченными стремлениями. Они стремились к истине, желали добра, их пленяло
все прекрасное; но выше всего был для них принцип... Отлично владея
отвлеченной логикой, они вовсе не знали логики жизни..."
На смену им идет молодое поколение - "тип людей реальных, с крепкими
нервами и здоровым воображением", отличающийся от "фразеров" и "мечтателей"
"спокойствием и тихой твердостью". Молодое поколение "не умеет блестеть и
шуметь", в его голосе преобладают "звуки очень сильные", оно "делает свое
дело ровно и спокойно".
И вот с позиции этого поколения "реалистов" Добролюбов с беспощадной
иронией обрушивался на либеральную гласность, на современную печать, где
обсуждаются общественные вопросы. Для чего же с таким опрометчивым
радикализмом надо губить на корню благородное дело гласности, для чего же
высмеивать пробудившуюся после тридцатилетней спячки николаевского
царствования живую политическую мысль? Зачем же недооценивать силу
крепостников и бить по своим? Тургенев не мог не почувствовать, что из
союзников либеральной партии молодые силы "Современника" превращались в ее
решительных врагов. Совершался исторический раскол, предотвратить который
Тургенев был не в силах.
Летом 1860 года Тургенев обратился к изучению немецких вульгарных
материалистов, на которых ссылался Добролюбов. Он усердно читал труды К.
Фогта и писал своим друзьям: "Ужасно умен и тонок этот гнусный матерьялист!"
Чему же учат российских "нигилистов" эти умные немцы, их кумиры? Оказалось,
тому, что человеческая мысль - это элементарные отправления мозгового
вещества. А поскольку в процессе старения человеческий мозг истощается -
становятся неполноценными как умственные, так и психические способности
человека. Со времен классической древности старость была синонимом мудрости:
римское слово "сенат" означало "собрание стариков". Но "гнусный матерьялист"
доказывает, что "молодое поколение" вообще не должно прислушиваться к опыту
"отцов", к традициям отечественной истории, а верить только ощущениям своего
молодого мозгового вещества. Дальше - больше: утверждается, что "вместимость
черепа расы" по мере развития цивилизации "мало-помалу увеличивается", что
есть расы полноценные - арийцы, и неполноценные - негры, например.
(*105) В дрожь бросало Тургенева от таких "откровений". Ведь в итоге
получалось: нет любви, а есть лишь "физиологическое влечение"; нет красоты в
природе, а есть лишь вечный круговорот химического вещества; нет духовных
наслаждений искусством - есть лишь "физиологическое раздражение нервных
окончаний"; нет преемственности в смене поколений, и молодежь должна с
порога отрицать "ветхие" идеалы "старичков". Материя и сила!
И в сознании Тургенева возникал смутный образ героя, убежденного, что
естественнонаучные открытия объясняют в человеке и обществе буквально все.
Что стало бы с таким человеком, если бы он попытался осуществить свои
взгляды на практике? Мечтался русский бунтарь, разбивающий все авторитеты,
все культурные ценности без жалости и без пощады. Словом, виделось какое-то
подобие интеллектуального Пугачева.
Отправившись в конце июля 1860 года в городок Вентнор на английском
острове Уайт на морские купания, Тургенев уже обдумывал план нового романа.
Именно здесь, на острове Уайт, был составлен "Формулярный список действующих
лиц новой повести", где под рубрикой "Евгений Базаров" Тургенев набросал
предварительный портрет главного героя: "Нигилист. Самоуверен, говорит
отрывисто и немного, работящ. (Смесь Добролюбова, Павлова и
Преображенского.) Живет малым; доктором не хочет быть, ждет случая.- Умеет
говорить с народом, хотя в душе его презирает. Художественного элемента не
имеет и не признает... Знает довольно много - энергичен, может нравиться
своей развязанностью. В сущности, бесплоднейший субъект - антипод Рудина -
ибо без всякого энтузиазма и веры... Независимая душа и гордец первой руки".
Добролюбов в качестве прототипа здесь, как видим, указывается первым.
За ним идет Иван Васильевич Павлов, врач и литератор, знакомый Тургенева,
атеист и материалист. Тургенев относился к нему дружески, хотя его часто
смущала и коробила прямота и резкость суждений этого человека.
Николай Сергеевич Преображенский - приятель Добролюбова по
педагогическому институту с оригинальной внешностью - маленький рост,
длинный нос и волосы, стоящие дыбом, несмотря на все усилия гребня. Это был
молодой человек с повышенным самомнением, с бесцеремонностью и свободой
суждений, которые вызывали восхищение даже у Добролюбова. Он называл
Преображенского "парнем не робкого десятка".
(*106) Нельзя не заметить, что в первоначальном замысле фигура Базарова
выглядит очень резкой и угловатой. Автор отказывает герою в душевной
глубине, в скрытом "художественном элементе". Однако в процессе работы над
романом характер Базарова настолько увлекает Тургенева, что он ведет дневник
от лица героя, учится видеть мир его глазами. Работа продолжается осенью и
зимою 1860/61 года в Париже. Писатель-демократ Николай Успенский,
путешествующий по Европе, обедает у Тургенева и бранит Пушкина, уверяя, что
во всех своих стихотворениях наш поэт только и делал, что кричал: "На бой,
на бой за святую Русь!" Еще один образчик базаровского типа берется на
заметку, еще одна русская натура "при широком взмахе без удара", как
говаривал Белинский. Но в Париже работа над романом шла медленно и трудно.
В мае 1861 года Тургенев вернулся в Спасское, где ему суждено пережить
утрату надежд на единство с народом. Еще за два года до манифеста Тургенев
"завел ферму", то есть перевел своих мужиков на оброк и перешел к обработке
земли вольнонаемным трудом. Но никакого нравственного удовлетворения от
своей хозяйственной деятельности Тургенев теперь не почувствовал. Мужики не
хотят подчиняться советам помещика, не желают идти на оброк, отказываются
подписывать уставные грамоты и вступать в какие бы то ни было "полюбовные"
соглашения с господами.
В такой тревожной обстановке писатель завершает работу над "Отцами и
детьми". 30 июля он написал "блаженное последнее слово". По пути во Францию,
оставляя рукопись в редакции "Русского вестника", Тургенев попросил
редактора журнала, М. Н. Каткова, обязательно дать прочесть ее П. В.
Анненкову. В Париже он получил сразу два письма с оценкой романа: одно от
Каткова, другое от Анненкова. Смысл этих писем во многом совпадал. И
Каткову, и Анненкову показалось, что Тургенев слишком увлекся Базаровым и
поставил его на очень высокий пьедестал. Поскольку Тургенев почитал за
правило в любом, даже самом резком замечании видеть долю истины, он сделал
ряд дополнений к роману, положил несколько штрихов, усиливающих
отрицательные черты в характере Базарова. Впоследствии многие из этих
поправок Тургенев устранил в отдельном издании "Отцов и детей".
Когда работа над романом была завершена, у писателя появились глубокие
сомнения в целесообразности его публикации: слишком неподходящим оказался
исторический мо-(*107)мент. Поэт-демократ М. Л. Михайлов был арестован за
распространение прокламаций к юношеству. Студенты Петербургского
университета взбунтовались против нового устава: двести человек были
арестованы и заключены в Петропавловскую крепость. В ноябре 1861 г.
скончался Добролюбов. "Я пожалел о смерти Добролюбова, хотя и не разделял
его воззрений,- писал Тургенев своим друзьям,- человек был даровитый -
молодой... Жаль погибшей, напрасно потраченной силы!"
По всем этим причинам Тургенев хотел отложить печатание романа, но
"литературный купец" Катков, "настойчиво требуя запроданный товар" и получив
из Парижа исправления, уже не церемонился. "Отцы и дети" увидели свет в
самый разгар правительственных гонений на молодое поколение, в февральской
книжке "Русского вестника" за 1862 год.
Трагический характер конфликта в романе. Центральная мысль "Записок
охотника" - гармоническое единство жизнеспособных сил русского общества.
Деловитость Хоря и романтическая настроенность Калиныча - эти качества
русского национального характера не конфликтуют в тургеневской книге.
Вдохновленный мыслью о единстве всех живых сил нации, Тургенев с гордостью
писал о способности русского человека легко поломать себя: "Он мало
занимается своим прошедшим и смело глядит вперед. Что хорошо - то ему и
нравится, что разумно - того ему и подавай, а откуда оно идет,- ему все
равно". По существу, здесь уже прорастало зерно будущей базаровской
программы и даже базаровского культа своих ощущений. Но тургеневский Хорь, к
которому эта характеристика относилась, не был лишен сердечного понимания
лирически-напевной души Калиныча; этому деловитому мужику не были чужды
сердечные порывы, "мягкие как воск" поэтические души.
В романе "Отцы и дети" единство живых сил национальной жизни взрывается
социальным конфликтом. Аркадий в глазах радикала Базарова - размазня,
мягонький либеральный барич. Базаров уже не может и не хочет признать, что
мягкосердечие Аркадия и голубиная кротость Николая Петровича - еще и
следствие художественной одаренности их натур, романтических, мечтательных,
склонных к музыке и поэзии. Эти качества Тургенев считал глубоко русскими,
ими он наделял Калиныча, Касьяна, Костю, знаменитых певцов в "Записках
охотника". Они столь же органично связаны с народной жизнью, как и порывы
базаровского отрицания. Но в "Отцах и детях" единство между ними (*108)
исчезло, возник раскол, коснувшийся не только политических, социальных, но и
непреходящих, вечных культурных ценностей. В способности русского человека
легко "поломать себя" Тургенев увидел теперь не столько великое наше
преимущество, сколько опасность разрыва связи времен. Поэтому политической
борьбе революционеров-демократов с либералами он придавал широкое
гуманистическое освещение. Речь шла о культурной преемственности в ходе
исторической смены одного поколения другим.
Русская литература всегда выверяла устойчивость и прочность общества
семьей и семейными отношениями. Начиная роман с изображения семейного
конфликта между отцом и сыном Кирсановыми, Тургенев идет дальше, к
столкновениям общественного, политического характера. Но семейная тема в
романе сохраняется и придает его конфликту особую глубину. Ведь никакие
социальные, политические, государственные формы человеческого общежития не
поглощают нравственного содержания семейного начала. Напротив, семейное
начало оказывается зерном и первоосновой всех сложных форм общественности.
Не случайно страну, в которой мы живем, мы называем родиной-матерью или
отечеством. Отношения отцовско-сыновние не замыкаются только на кровном
родстве, а распространяются далее на "сыновнее" отношение к прошлому,
настоящему и будущему отечества, к тем историческим и нравственным
ценностям, которые наследуют дети. "Отцовство" в широком смысле слова тоже
предполагает любовь старшего поколения к идущей на смену молодежи,
терпимость и мудрость, разумный совет и снисхождение. Мир так устроен, что
"молодость" и "старость" в нем взаимно уравновешивают друг друга: старость
сдерживает порывы неопытной юности, молодость преодолевает чрезмерную
осторожность и консерватизм стариков, подталкивает жизнь вперед. Такова
идеальная гармония бытия и в представлении Тургенева. В ней присутствует,
конечно, "снятый", преодоленный драматизм конфликта между отцами и детьми.
Существо этого конфликта лежит в самой природе вещей, и есть бесспорно
продуманный ход Тургенева, начинающего первое знакомство с нигилизмом не
через Базарова, а через его ученика - Аркадия. В Аркадии Кирсанове наиболее
открыто проявляются неизменные и вечные признаки юности и молодости со всеми
достоинствами и недостатками этого возраста. "Нигилизм" Аркадия - это живая
игра молодых сил, юное чувство полной свободы и независимости, легкость
отношения к традициям, преданиям, авторитетам.
(*109) Конфликт Аркадия с Николаем Петровичем в начале романа тоже
очищен от политических и социальных осложнений: представлена неизменная и
вечная, родовая его суть. Оба героя любуются весною. Казалось бы, тут-то им
и сойтись! Но уже в первый момент обнаруживается драматическая
несовместимость их чувств. У Аркадия - молодое, юношеское восхищение весною:
в нем предчувствие еще не осуществленных, рвущихся в будущее надежд. А у
Николая Петровича свое чувство весны, типичное для умудренного опытом, много
испытавшего и по-пушкински зрелого человека. Базаров грубо прервал стихи
Пушкина о весне в устах Николая Петровича, но Тургенев уверен, что у
читателей его романа эти стихи из "Евгения Онегина" на слуху:
Или не радуясь возврату
Погибших осенью листов,
Мы помним горькую утрату,
Внимая новый шум лесов...
Ясно, что мысли отца все в прошлом, что его "весна" далеко не похожа на
"весну" Аркадия. Воскресение природы пробуждает в нем воспоминания о
невозвратимой весне его юности, о матери Аркадия, которой не суждено
пережить радость встречи с сыном, о скоротечности жизни и кратковременности
человеческого счастья на земле. Николаю Петровичу хочется, чтобы сын
разделил с ним эти мысли и чувства, но для того чтобы их сердечно понять,
надо их сначала пережить. Молодость лишена душевного опыта взрослых и не
виновата в том, что она такова. Получается, что самое сокровенное и интимное
остается одиноким в отцовской душе, непонятым и неразделенным
жизнерадостной, неопытной юностью. Каков же итог встречи? Сын остался со
своими восторгами, отец - с неразделенными воспоминаниями, с горьким
чувством обманутых надежд.
Казалось бы, между отцом и сыном существует непроходимая пропасть, а
значит, такая же пропасть есть между "отцами" и "детьми" в широком смысле. И
пропасть эта возникает благодаря природе человеческого сознания. Драматизм
исторического развития заключается в том, что прогресс человеческий
совершается через смену исключающих друг друга поколений. Но природа же и
смягчает этот драматизм, и преодолевает трагический характер его могучей
силой сыновней и родительской любв
...Поділитися у соцмережах
