Жанр: Учеба
Литература. Учебное пособие для учащихся 10 класса.
...о смущение опровергает его
вульгарный материализм. Ведь если Базаров сознает биологическое
несовершенство человека, если он возмущается этим несовершенством, значит, и
ему дана одухотворенная точка (*79) отсчета, возвышающая его дух над
"равнодушной природой". А значит, и он неосознанно носит в себе частицу
совершенного, сверхприродного существа. И что такое роман "Отцы и дети", как
не доказательство той истины, что и бунтующие против высшего миропорядка
по-своему, от противного, доказывают существование его.
"Накануне" - это роман о порыве России к новым общественным отношениям,
о сознательно-героических натурах, толкающих вперед дело освобождения. И в
то же время это роман о вечном поиске и вечном вызове, который бросает
дерзкая человеческая личность слепым и равнодушным законам несовершенной,
недовоплощенной природы. Внезапно заболевает Инсаров, не успев осуществить
великое дело освобождения Болгарии. Любящая его русская девушка Елена никак
не может смириться с тем, что это конец, что болезнь друга неизлечима. "О
Боже! - думала Елена,- зачем смерть, зачем разлука, болезнь и слезы? или
зачем эта красота, это сладостное чувство надежды, зачем успокоительное
сознание прочного убежища, неизменной защиты, бессмертного покровительства?
Что же значит это улыбающееся, благословляющее небо, эта счастливая,
отдыхающая земля? Ужели это все только в нас, а вне нас вечный холод и
безмолвие? Ужели мы одни... одни... а там, повсюду, во всех этих
недосягаемых безднах и глубинах,- все, все нам чуждо? К чему же тогда эта
жажда и радость молитвы?.. Неужели же нельзя умолить, отвратить, спасти... О
Боже! неужели нельзя верить чуду?"
В отличие от Достоевского и Толстого, Тургенев не дает прямого ответа
на этот вечный, тревожный вопрос. Он лишь приоткрывает тайну, склонив колени
перед обнимающей мир красотою: "О, как тиха и ласкова была ночь, какою
голубиною кротостию дышал лазурный воздух, как всякое страдание, всякое горе
должно было замолкнуть и заснуть под этим ясным небом, под этими святыми,
невинными лучами!" Тургенев не сформулирует крылатую мысль Достоевского:
"красота спасет мир". Но разве все его романы не утверждают веру в
преобразующую мир силу красоты, в творчески-созидательную силу искусства?
Разве они не опровергают горькое неверие в смысл красоты? И разве они не
рождают надежду на ее неуклонное освобождение от власти слепого
материального процесса, великую надежду человечества на превращение
смертного в бессмертное, временного в вечное?
"Стой! Какою я теперь тебя вижу - останься навсегда такою в моей
памяти...
(*80) Какой свет, тоньше и чище солнечного света, разлился по всем
твоим членам, по малейшим складкам твоей одежды?
Какой Бог своим ласковым дуновеньем откинул назад твои рассыпанные
кудри?..
Вот она - открытая тайна, тайна поэзии, жизни, любви!... В это
мгновенье ты бессмертна... В это мгновенье ты стала выше, ты стала вне всего
преходящего, временного. Это твое мгновение не кончится никогда".
Именно к ней, к обещающей спасение миру красоте, простирает Тургенев
свои руки. С Тургеневым не только в литературу, в жизнь вошел поэтический
образ спутницы русского героя, "тургеневской девушки" - Натальи Ласунской,
Лизы Калитиной, Елены Стаховой, Марианны... Писатель избирает цветущий
период в женской судьбе, когда в ожидании избранника встрепенется девичья
душа, проснутся к временному торжеству все дремлющие ее возможности. В эти
мгновения одухотворенное женское существо прекрасно тем, что оно превосходит
само себя. Излучается такой преизбыток жизненных сил, какой не получит
отклика и земного воплощения, но останется заманчивым обещанием чего-то
бесконечно более высокого и совершенного, залогом вечности. "Человек на
земле - существо переходное, находящееся в процессе общегенетического
роста",- утверждает Достоевский. Тургенев молчит. Но напряженным вниманием к
необыкновенным взлетам человеческой души он подтверждает истину этой мысли.
Вместе с образом "тургеневской девушки" входит в произведения писателя
образ "тургеневской любви". Как правило, это первая любовь, одухотворенная и
чистая. В ней что-то сродни революции: "Однообразно-правильный строй
сложившейся жизни разбит и разрушен в одно мгновенье, молодость стоит на
баррикаде, высоко вьется ее яркое знамя, и что бы там впереди ее ни ждало -
смерть или новая жизнь,- всему она шлет свой восторженный привет". Все
тургеневские герои проходят испытание любовью - своего рода проверку на
жизнеспособность. Любящий человек прекрасен, духовно окрылен. Но чем выше он
взлетает на крыльях любви, тем ближе трагическая развязка и - падение...
Это чувство трагично потому, что идеальная мечта, которая окрыляет душу
влюбленного человека, не осуществима вполне в пределах земного, природного
круга. Тургеневу более чем кому-либо из русских писателей был открыт
идеальный смысл любви. Любовь у Тургенева - яркое подтверждение богатых и
еще не реализованных возможностей (*81) человека на пути духовного
совершенствования. Свет любви для него никогда не ограничивался желанием
физического обладания. Он был для него путеводной звездой к торжеству
красоты и бессмертия. Потому Тургенев так чутко присматривался к духовной
сущности первой любви, чистой, огненно-целомудренной. Той любви, которая
обещает человеку в своих прекрасных мгновениях торжество над смертью. Того
чувства, где временное сливается с вечным в высшем синтезе, невозможном в
супружеской жизни и семейной любви. Здесь секрет облагораживающего влияния
тургеневской любви на человеческие сердца.
Общественные взгляды Тургенева. По-прежнему актуальны и общественные
убеждения Тургенева. По своему душевному складу Тургенев был скорее
сомневающимся Гамлетом, в политике же считал себя либералом-постепеновцем,
сторонником медленных политических и экономических реформ, приближающих
Россию к передовым странам Запада. Однако на протяжении всего творческого
пути он питал "влеченье - род недуга" к революционерам-демократам. В
либерализме Тургенева были сильны демократические симпатии. Неизменное
преклонение вызывали у него "сознательно-героические натуры", цельность их
характера, отсутствие противоречий между словом и делом, волевой темперамент
окрыленных идеей борцов. Он восхищался их героическими порывами, но в то же
время полагал, что они слишком торопят историю, страдают максимализмом и
нетерпением. А потому он считал их деятельность трагически обреченной: это
верные и доблестные рыцари революционной идеи, но история своим неумолимым
ходом превращает их в "рыцарей на час".
В 1859 году Тургенев написал статью под названием "Гамлет и Дон Кихот",
которая является ключом к пониманию всех тургеневских героев. Характеризуя
тип Гамлета, Тургенев думает о "лишних людях", дворянских героях, под Дон
Кихотами же он подразумевает новое поколение общественных деятелей -
революционеров-демократов. Либерал с демократическими симпатиями, Тургенев
хочет быть арбитром в споре этих двух общественных сил. Он видит сильные и
слабые стороны и в Гамлетах и в Дон Кихотах.
Гамлеты - эгоисты и скептики, они вечно носятся с самими собой и не
находят в мире ничего, к чему могли бы "прилепиться душою". Враждуя с ложью,
Гамлеты становятся поборниками истины, в которую они тем не менее не могут
поверить. Склонность к анализу заставляет их все подвергать сомнению и не
дает веры в добро. Поэтому (*82) Гамлеты нерешительны, в них нет активного,
действенного, волевого начала.
В отличие от Гамлета, Дон Кихот совершенно лишен эгоизма,
сосредоточенности на себе, на своих мыслях и чувствах. Цель и смысл
существования он видит не в себе самом, а в истине, находящейся "вне
отдельного человека". И Дон Кихот готов пожертвовать собой ради ее
торжества. Своим энтузиазмом, лишенным всякого сомнения, он увлекает
народные сердца. Но постоянная сосредоточенность на одной идее, "постоянное
стремление к одной и той же цели" придают некоторое однообразие его мыслям и
односторонность его уму. Как исторический деятель, Дон Кихот неизбежно
оказывается в драматической ситуации: исторические последствия его
деятельности всегда расходятся с идеалом, которому он служит, и с целью,
которую он преследует в борьбе. Достоинство и величие Дон Кихота "в
искренности и силе самого убежденья... а результат - в руке судеб".
В эпоху смены поколений общественных деятелей, в эпоху вытеснения
дворян разночинцами Тургенев мечтает о возможности союза всех
антикрепостнических сил, о единстве либералов с революционерами-демократами.
Ему бы хотелось видеть в дворянах-гамлетах больше смелости и решительности,
а в демократах-донкихотах - трезвости и самоанализа. В статье сквозит мечта
Тургенева о герое, снимающем в своем характере крайности гамлетизма и
донкихотства.
Получалось, что Тургенев-писатель постоянно стремился встать над
схваткой, примирить враждующие партии, обуздать противоположности. Он
отталкивался от любых завершенных и самодовольных систем. "Системами дорожат
только те, которым вся правда в руки не дается, которые хотят ее за хвост
поймать. Система - хвост правды, но правда, как ящерица: оставит хвост, а
сама убежит".
В тургеневском призыве к терпимости, в тургеневском стремлении "снять"
противоречия и крайности непримиримых общественных течений 60-70-х годов
проявилась обоснованная тревога за судьбы грядущей русской демократии и
отечественной культуры. Тургенев не уставал убеждать ревнителей российского
радикализма, что новый водворяющийся порядок должен быть не только силой
отрицающей, но и силой охранительной, что, нанося удар старому миру, он
должен спасти в нем все, достойное спасения. Тургенева тревожила
беспочвенность, пугала безоглядность некоторых прогрессивных слоев русской
интеллигенции, готовых рабски (*83) следовать за каждой новомодной мыслью,
легкомысленно отворачиваясь от нажитого исторического опыта, от вековых
традиций. "И отрицаем-то мы не так, как свободный человек, разящий шпагой,-
писал он в романе "Дым",- а как лакей, лупящий кулаком, да еще, пожалуй, и
лупит-то он по господскому приказу". Эту холопскую готовность русской
общественности не уважать своих традиций, легко отказываться от предмета
вчерашнего поклонения Тургенев заклеймил меткой фразой: "Новый барин
народился, старого долой!.. В ухо Якова, в ноги Сидору".
"В России, в стране всяческого, революционного и религиозного,
максимализма, стране самосожжений, стране самых неистовых чрезмерностей,
Тургенев едва ли не единственный, после Пушкина, гений меры и,
следовательно, гений культуры,- говорил в 1909 году русский писатель и
философ Д. С. Мережковский.- В этом смысле Тургенев, в противоположность
великим созидателям и разрушителям, Л. Толстому и Достоевскому,- наш
единственный охранитель..."
Детство. Иван Сергеевич Тургенев родился 28 октября (9 ноября) 1818
года в Орле в дворянской семье. Детские годы он провел в богатой материнской
усадьбе Спасское-Лутовиново Мценского уезда Орловской губернии. По материВарваре
Петровне - Тургенев принадлежал к старинному дворянскому роду
Лутовиновых, которые жили в Орловской губернии домоседами и в русские
летописи не вошли. Родовая семейная память удержала имя тургеневского
двоюродного деда Ивана Ивановича Лутовинова, который закончил Петербургский
Пажеский корпус вместе с Радищевым, но рано вышел в отставку и занялся
хозяйственной деятельностью. Он был основателем спасской усадьбы и
великолепной библиотеки при ней из сочинений русских, французских и немецких
классиков XVIII века. Лутовиновы жили широко и размашисто, ни в чем себе не
отказывая, ничем не ограничивая властолюбивых и безудержных своих натур. Эти
черты лутовиновского характера унаследовала и мать писателя.
Отец, Сергей Николаевич, принадлежал к славному в российских летописях
роду Тургеневых, выраставшему из татарского корня. В 1440 году из Золотой
Орды к великому князю Василию Васильевичу выехал татарский мурза Лев Турген,
принял русское подданство, а при крещении в христианскую веру и русское имя
Иван. От Ивана Тургенева и пошла на Руси дворянская фамилия Тургеневых. В
царствование Ивана Грозного, в период борьбы Московского (*84) государства с
Казанским ханством, послом к ногайским мурзам отправлен был Петр Дмитриевич
Тургенев, уговоривший астраханского царя Дервиша принять русское подданство.
С особой гордостью вспоминал Иван Сергеевич о подвиге своего пращура Петра
Никитича Тургенева: в эпоху смуты и польского нашествия, в 1606 году, в
Кремле он бесстрашно обличил Лжедимитрия, всенародно бросив ему в лицо
обвинение: "Ты не сын царя Иоанна, а беглый монах... я тебя знаю!" За то был
подвергнут праведник жестоким пыткам и казнен.
Были в родовых воспоминаниях и другие страницы; как роковое
предчувствие, тревожили они воображение писателя. В 1670 году сидел воеводою
в Царицыне Тимофей Васильевич Тургенев. Когда началось восстание Степана
Разина, отряд Василия Уса прорвался в город. Тимофея Васильевича схватили,
надели на шею веревку, привели на крутой волжский берег и утопили.
Отец Тургенева, Сергей Николаевич, участвовал в Бородинском сражении,
где был ранен и за храбрость награжден Георгиевским крестом. Воспоминаниями
о русской славе 1812 года делился с маленьким Тургеневым и брат отца,
Николай Николаевич.
Благодаря родительским заботам, Тургенев получил блестящее образование.
Он с детских лет читал и свободно говорил на трех европейских языках -
немецком, французском и английском - и приобщался к духовным сокровищам
спасской библиотеки. В Спасском имелся прекрасный оркестр крепостных
музыкантов, а одна из боковых галерей усадебного дома была приспособлена для
театральных представлений. В спектаклях участвовали сами господа и их гости.
У Тургенева остались воспоминания о том, как на спасской сцене В. А.
Жуковский исполнял роль волшебника.
Мальчику было семь лет, когда 14 декабря 1825 года прогремели пушки на
Сенатской площади. Один из родственников Тургеневых Сергей Иванович Кривцов
вместе с другими декабристами был сослан в Сибирь. Родители Тургенева
принимали живое участие в его судьбе, оказывали помощь. В спасском доме жил
молчаливый, глухой слуга Михаил Филиппович. Рассказывали, что в день
восстания он был на Сенатской площади и орудийные выстрелы явились причиной
его глухоты. Эти впечатления не могли не тревожить воображение мальчика и
рождали в его пытливом уме недоуменные вопросы.
Под кровом родительского дома Тургеневу не суждено было испытать поэзии
семейных чувств. Отец писателя в (*85) домашних делах не принимал никакого
участия и холодно относился к матери: он женился на Варваре Петровне не по
любви, а с целью поправить материальное благосостояние. С каждым годом мать
становилась капризнее и подозрительнее, а свои личные обиды вымещала на
окружающих.
От разрушительного влияния крепостнического произвола Тургенева спасало
надежное покровительство людей из народа. В спасском саду мальчик
познакомился со знатоками и ценителями птичьего пения, людьми с доброй и
вольной душой. Отсюда вынес он страстную любовь к среднерусской природе.
Доморощенный актер и поэт Леонтий Серебряков стал для мальчика настоящим
учителем родного языка и литературы. Впоследствии Тургенев с благодарностью
вспоминал об этих счастливых мгновениях своего детства: "Невозможно передать
чувство, которое я испытывал, когда, улучив удобную минуту, он внезапно,
словно сказочный пустынник или добрый дух, появлялся передо мною с увесистой
книгой под мышкой и, украдкой кивая длинным кривым пальцем и таинственно
подмигивая, указывал головой, бровями, плечами, всем телом на глубь и глушь
сада, куда никто не мог проникнуть за нами и где невозможно было нас
отыскать!.. Раздаются наконец первые звуки чтения! Все вокруг исчезает...
нет, не исчезает, а становится далеким, заволакивается дымкой, оставляя за
собою одно лишь впечатление чего-то дружелюбного и покровительственного! Эти
деревья, эти зеленые листья, эти высокие травы заслоняют, укрывают нас от
всего остального мира; никто не знает, где мы, что мы - а с нами поэзия, мы
проникаемся, мы упиваемся ею, у нас происходит важное, великое, тайное
дело..."
Юность. В 1837 году Тургенев успешно, со степенью кандидата, закончил
филологическое отделение философского факультета Петербургского
университета. Здесь на юного Тургенева обратил внимание профессор русской
словесности П. А. Плетнев и одобрил его первые поэтические опыты. За годы
учебы в университете Тургенев потерял отца, пережил гибель Пушкина; в ноябре
1836 года скончался его друг Миша Фиглев, а в апреле 1837 года умер
тяжелобольной брат Сергей. Мысли Тургенева о социальной несправедливости,
вынесенные из Спасского, осложнились раздумьями о несовершенстве земного
миропорядка в широком философском смысле. События личной жизни подкрепляли
проснувшийся в нем интерес к философским вопросам. В мае 1838 года Тургенев
отправился в Берлинский (*86) университет, желая получить специальное
философское образование.
Шеллинг и Гегель дали Тургеневу целостное воззрение на жизнь природы и
общества, вселили веру в разумную целесообразность исторического процесса,
устремленного к конечному торжеству правды, добра и красоты, к "мировой
гармонии".
Немецкая классическая философия окрыляла русского человека 30-х годов,
эпохи безвременья, эпохи николаевской реакции, осложненной господством в
стране крепостничества. Как долго этот порядок может жить и процветать?
Временами казалось, что он может существовать бесконечно. Однако немецкая
философия помогала видеть в истории скрытый смысл и воспринимать ее ход как
закономерное развитие от состояния, в котором нет свободы, а сознание людей
помрачено злом, к состоянию гармонии, к торжеству правды-истины, добра и
красоты.
"Всемирный дух,- писал Гегель,- никогда не стоит на одном месте. Он
постоянно идет вперед, потому что в этом движении вперед состоит его
природа. Иногда кажется, что он остановился, что он утрачивает свое
стремление к самопознанию. Но это только так кажется. На самом деле в нем
совершается тогда глубокая внутренняя работа, незаметная до тех пор, пока не
обнаружатся достигнутые ею результаты, пока не разлетится в прах кора
устаревших взглядов и сам он, вновь помолодевший, не двинется вперед
семимильными шагами".
Молодость. В 1841 году Тургенев вернулся в Россию. Сначала он хотел
занять кафедру философии и успешно выдержал магистерский экзамен в
Петербургском университете. Но сделать ученую карьеру он не захотел. Вскоре
Тургенев поступил на службу в Министерство внутренних дел. Такой выбор был
не случайным. В 1842 году Николай I предложил министру Л. А. Перовскому
заняться проектом освобождения крестьян от крепостного права. Служба в
министерстве отвечала сути "аннибаловской клятвы" Тургенева, однако ему
пришлось убедиться, что канцелярски-бюрократические круги очень далеки от
конкретного, практического решения крестьянского вопроса. В 1845 году
Тургенев вышел в отставку и решил целиком отдаться литературной
деятельности.
В 1843 году Тургенев познакомился с В. Г. Белинским, высоко оценившим
его поэтическое творчество. Знакомство переросло в искреннюю дружбу. "На
меня действовали натуры энтузиастические,- вспоминал Тургенев.-
Белин-(*87)ский принадлежал к их числу". В свою очередь Белинский ценил в
Тургеневе блестящую философскую подготовку и художническое чутье к
общественным явлениям русской жизни: "Вообще Русь он понимает,- говорил
критик.- Во всех его суждениях виден характер и действительность. Он враг
всего неопределенного, к чему я довольно падок".
Идейный вдохновитель будущих "Записок охотника", Белинский с ревнивой и
трогательной заботой следил за становлением писательского таланта Тургенева.
В общении с критиком укреплялись антикрепостнические убеждения,
художественные поиски направлялись по демократическому руслу. В разговорах
Белинский неоднократно убеждал Тургенева обратиться к изображению народной
жизни. "Народ - почва,- говорил он,- хранящая жизненные соки всякого
развития; личность - плод этой почвы".
Летние месяцы Тургенев проводил в деревне, предаваясь охотничьей
страсти. Он подружился с крестьянином-охотником Афанасием Алифановым,
который, как живая газета, развертывал перед Тургеневым хронику
провинциальной жизни с точки зрения народа. Охотники, в отличие от дворовых,
в силу страннической своей профессии, в меньшей степени подвергались
развращающему влиянию помещичьей власти. Они сохраняли вольный и независимый
ум, чуткость к жизни природы, чувство собственного достоинства.
Наблюдая за жизнью крестьянства, Тургенев приходил к выводу, что
крепостное право не уничтожило живых народных сил, что в "русском человеке
таится и зреет зародыш будущих великих дел, великого народного развития". Но
чтобы рассмотреть это, "народный писатель" должен проникнуться сочувствием к
русскому мужику, "родственным к нему расположением, наивной и добродушной
наблюдательностью". Охота превращалась для Тургенева в удобный способ
изучения всего строя народной жизни, внутреннего склада народной души, не
всегда доступной стороннему наблюдателю. В общении с Афанасием и другими
крестьянами Тургенев убеждался, что "вообще охота свойственна русскому
человеку: дайте мужику ружье, хоть веревками связанное, да горсточку пороху,
и пойдет он бродить, в одних лаптишках, по болотам да по лесам с утра до
вечера". И сколько он всего насмотрится в своей скитальческой жизни. А
главное, на этой общей для барина и мужика основе возникает особый характер
отношений между ними, немыслимый в повседневной жизни. Тургенев замечал, что
мужики, с которыми он встречался в охотничьих странствиях, вели себя с ним
необычно: были щедро откровенны, (*88) доверчиво сообщали свои тайны. Он был
для них охотником, не барином, а охотник - это ведь странник, отрешившийся
от тех ложных ценностей, которые в мире социального неравенства разобщают
людей.
"Записки охотника". В январе 1847 года в культурной жизни России и в
творческой судьбе Тургенева произошло значительное событие. В обновленном
журнале "Современник", который перешел в руки Н. А. Некрасова и И. И.
Панаева, был опубликован очерк "Хорь и Калиныч". Успех его превзошел все
ожидания и побудил Тургенева к созданию целой книги под названием "Записки
охотника". На причины популярности тургеневского очерка впервые указал
Белинский: "Не удивительно, что маленькая пьеска эта имела такой успех: в
ней автор зашел к народу с такой стороны, с какой до него к нему никто еще
не заходил".
Публикацией "Хоря и Калиныча" Тургенев совершил переворот в
художественном решении темы народа. В двух крестьянских характерах он
показал коренные силы нации, определяющие ее жизнеспособность, перспективы
ее дальнейшего роста и становления. Перед лицом практичного Хоря и
поэтичного Калиныча потускнел образ их господина, помещика Полутыкина.
Именно в крестьянстве нашел Тургенев "почву, хранящую жизненные соки всякого
развития", а значение личности "государственного человека", Петра I, он
поставил в прямую зависимость от связи с ней. "Из наших разговоров с Хорем я
вынес одно убежденье, которого, вероятно, никак не ожидают читатели,-
убежденье, что Петр Великий был по преимуществу русский человек, русский
именно в своих преобразованиях". С такой стороны к крестьянству в конце 40-х
годов не заходил даже Некрасов. Условно говоря, это был подход к мужику с
"толстовской" меркой: Тургенев нашел в жизни народа ту значительность, тот
общенациональный смысл, который Толстой положил потом в основу
художественного мира романа-эпопеи.
Наблюдения над характерами Хоря и Калиныча у Тургенева не самоцель:
"мыслью народной" выверяется здесь жизнеспособность или никчемность
"верхов". От Хоря и Калиныча эта мысль устремляется к русскому человеку, к
русской государственности. "Русский человек так уверен в своей силе и
крепости, что он не прочь и поломать себя: он мало занимается своим
прошедшим и смело глядит вперед. Что хорошо - то ему и нравится, что разумно
- того ему и подавай..." А далее Тургенев выводит своих героев к природе: от
Хоря и Калиныча - к Лесу и Степи.
(*89) Хорь погружен в атмосферу лесной обособленности: его усадьба
располагалась посреди леса на расчищенной поляне. А Калиныч своей
бездомностью и душевной широтой сродни степным просторам, мягким очертаниям
пологих холмов, кроткому и ясному вечернему небу.
В "Записках охотника" сталкиваются и спорят друг с другом две России:
официальная, крепостническая, мертвящая жизнь, с одной стороны, и
народно-крестьянская, живая и поэтическая - с другой. И все герои, эту книгу
населяющие, так или иначе тяготеют к этим двум полюсам - "мертвому" или
"живому".
Характер помещика Полутыкина н
...Поділитися у соцмережах
