Жанр: Экономика
Базовый курс по рынку ценных бумаг
...ответствии с принятыми в обществе нормой поведения,
правилами этикета, требованиями культа, подчинением приказу
начальства: так, человек может подать милостыню нищему, совершить
благотворительный акт, креститься в храме, сочетаться
законным браком, церковным или гражданским и т. д. и т.п.
потому, что такое поведение соответствует его ценностям, а
может тот же самый акт осуществить потому, что "так положено",
"так принято", "так ведено", "так выгодно"... Значит, необходимо
принципиально отличать те специфические мотивы,
которые и именуются "ценностями", от всех иных, управляющих
поведением человека другими способами, - это важно ведь
не для отвлеченной теоретической классификации, а для эффективного
воспитания саморегулирующегося поведения личности',
поэтому не только "норма" есть нечто сущностно отличное
от "ценности", но и "цель", и тем более "средство", и даже
"идеал", которому нужно из отвлеченного представления о желанном
будущем стать твоей собственной, личной, переживаемой
ориентацией поведения, чтобы функционировать как ценность.
Отрадно поэтому, что уже в 1995 г. в новой коллективной
работе петербургских социологов, посвященной исследованию
этнонациональных аспектов массового сознания петербуржцев,
проблема "различия ценностных систем разных культур" была
исследована О. Крокинской, исходя из понимания своеобразия,
действительной специфики ценности, понимаемой как сила, "существенно
определяющая особенности сознания, мировоззрения
и поведения любого субъекта - будь то отдельный человек
или групповые общности разного уровня и масштаба. На основе
ценностей, которые они принимают или исповедуют, люди
строят отношения, определяют приоритеты и критерии, выдвигают
цели деятельности, занимают политические позиции".
Обращение к ценностям все шире входило в круг философских
дисциплин - назову работы петербургских теоретиков
Г. Тульчинского "Проблемы осмысления действительности"
(1986 г.) и Ю. Шилкова "Гносеологические основы мыслительной
деятельности" (1992 г.); автор первой исходил из того, что
"рассмотрение гносеологической природы осмысления показывает
его явно выраженное ценностное содержание", ибо научное
познание "само ориентируется на определенные ценности"
и "можно говорить о ценностях самого познания", а автор второй
книги в главе "Субъектно-личностные факторы мышления"
выделил специальный параграф, посвященный "Эмоционально-ценностному
фактору".
Вслед за ленинградскими и грузинскими учеными в 80-е годы
весьма активно стали работать в данном направлении украинские
обществоведы, преимущественно в сфере социологии;
в 1989 г. в Киеве был издан обзор проведенных исследований
"Ценностные ориентации в гуманитарном познании", в котором
обозначены шесть аспектов этой работы и составлена обширная
библиография. В 1990 г. в Барнауле вышел сборник статей
"Ценностные аспекты общественного сознания", а в 1994 г.
в Москве - коллективная монография "Ценности и символы
национального самосознания в условиях изменяющегося общества",
написанная группой этнографов под редакцией Л. Дробижевой
и Т. Гузенковой; первая часть книги посвящена методологическим
проблемам изучения ценностей и символов в
зарубежной и отечественной философии, социологии и этнологии,
а вторая - обобщению материала эмпирических исследований
ценностей и символов народов России. Хотя объединение
ценностей и символов есть следствие чисто этнографического
подхода к изучению национальных культур, знаменательно само
выдвижение на первый план этого исследования ценностей, которые
и оказались в центре внимания ученых. Столь же показательно,
что в вышедшей в Москве же в 1996 г. небольшой книге
И. Чубайса "От Русской идеи - к идее Новой России: Как нам
преодолеть идейный кризис" размышления на эту тему развернулись
в аксиологической плоскости - идея Новой России рассматривается
как "ценностная система" с векторами прошлого,
настоящего и будущего и "центральной идеей" того же ценностного
характера.
И в других областях гуманитарного знания применение конкретно
понимаемых ценностных ориентаций давало в последнее
десятилетие продуктивные результаты. Так, в серии науковедческих
работ - в сборниках статей "Наука и ценности" (Новосибирск,
1987 г.) и одноименном ленинградском, вышедшем в
1990 г., "Человек и его ценности" (М., 1988 г.), "Ценностные
аспекты развития науки" (М., 1990 г.), "Эстетические ценности
в системе культуры" (М., 1986 г.) - освещались различные аспекты
связи научного познания и ценностного сознания, а в
1990 г. в Москве была опубликована монография Л. Микешиной
"Ценностные предпосылки в структуре научного познания",
обобщившая сделанное в этой области и в нашей философии,
и в зарубежной, исходя из того, что в XX веке "произошло
существенное расширение и углубление аксиологической проблематики
вообще, и в частности трактовки "познавательноеценностное"".
В 1991 г. выходит написанное в 80-е годы фундаментальное
исследование А. Ахиезера "Россия: критика исторического
опыта", полимическое по отношению к традиционно-марксисткому
осмыслению российской истории. Исходная методологическая
позиция автора - всеохватывающие повороты в системе
ценностей" определяют развитие нашей страны, ибо ход истории
вообще детерминирован способностью людей "создавать
новые цели и ценности,.. способностью возвышаться от узких
локальных ценностей до ценностей человеческих". А в системе
ценностей главенствующими являются ценности нравственные,
выступающие "в форме дуальной оппозиции": "добро-зло, полезное-вредное,
Правда-кривда"; в России "идея извечной
борьбы Правды и кривды - строительный материал для формирования
социальных ценностей народа".
В вышедшем в 90-е годы двумя изданиями учебном пособии
"Введение в культурологию", написанном коллективом авторов
под научным руководством Е. Попова, выделены несколько
типов культуры - "конфуцианско-даосийский", "индо-буддийский",
"исламский", "христианский" и "русский", характеристика
каждого из которых включает описание лежащей в его основе
"системы ценностей"; в последней главе, посвященной "актуальным
проблемам современной культуры", выделен параграф "Социальное
равенство как ценность современной культуры".
В 1991 г. в Грозном вышел в свет сборник под названием
"Проблемы вечных ценностей в русской культуре и литературе
XX века"; его составитель и научный редактор В. Хазан писал в
предисловии к книге, что она представляет собой "плод коллективных
раздумий ученых-литературоведов из разных вузов и
академических центров Советского Союза, Австрии, США и
Италии на одну общую тему... Понятие ценности, каким оно
сложилось в современной философии и социологии, может
быть приложено к широкому, по существу неограниченному,
многообразию предметов человеческой деятельности, общественных
отношений и включенных в их круг природных явлений".
В 1996 г. в Санкт-Петербурге увидела свет книга А. Запесоцкого
"Молодежь в современном мире: проблемы индивидуализации
и социально-культурной интеграции", в которой ценностный
угол зрения был убедительно и точно включен в
многомерно-системную методологию исследования современной
молодежи; обобщая характеристику гуманитарной культуры,
автор заключает, что ее "текст" содержит в себе "не столько
знания, сколько ценности, концентрирующиеся вокруг определенного
идеала", поскольку отличие ценностей от знаний состоит
в выражении "отношений между объектом и субъектом", а не
"между объектами", что поэтому одной из основных функций
гуманитарной культуры является ее "ценностно-ориентационная
" функция.
В этом же году в Петербурге увидела свет упоминавшаяся
книга Г. Выжлецова "Аксиология культуры"; к сожалению,
автор не учел сделанного в данной области рядом его предшественников
(в списке использованной литературы вообще отсутствуют
работы Ю. Борева, А. Гулыги, Л. Столовича, автора настоящего
курса), и в результате понимание самой ценности, ее
места и функций в культуре, а соответственно проблемное содержание
теории ценности беспредельно расплылись по пространству
культуры и действительное своеобразие ценностного
фактора оказалось неуловимым - к миру ценностей здесь отнесены
и "материальные ценности", и "экономические ценности",
то есть нечто, подлежащее бухгалтерскому учету, а не философско-культурологическому
осмыслению; нельзя же, в самом
деле, относить к одному типу отношений любовь к человеку и
потраченные на него деньги только потому, что в обоих случаях
мы говорим, что он "дорогой"; и для того ли гений русского
языка, в котором первоначально немецкий экономический термин
Wert переводился как "ценность", произвел затем для этой
цели другой термин - "стоимость", а понятию "ценность" придал
существенно иной смысл (чего, к сожалению, не сделали
другие европейские языки, не способствовавшие тем самым
преодолению двусмысленности слов Wert, value, valeur) чтобы
мы сто лет спустя пренебрегли этим достижением и не только в
словоупотреблении, но и в обосновывающем его теоретическом
рассуждении стерли разницу между "потребительной стоимостью"
или "меновой стоимостью" и "ценностью" ; вместе с тем
нельзя не оценить само стремление автора книги "Аксиология
культуры" построить системную модель аксиосферы - стремление,
отвечающее глубинным потребностям современного этапа
истории философской мысли, важное для всего спектра гуманитарных
наук, ибо успешное применение аксиологического подхода
в любой конкретной области знания зависит прежде всего
от того, какого "теоретического качества" теорию ценности
может предложить науке современная философия.
Отмечу, наконец, что значительным стимулом для развития
аксиологии явилось издание книги Л. Столовича, на которую я
уже неоднократно ссылался, - первого в отечественной литературе
исследования исторического процесса становления и развития
теории ценностей (хотя по ряду позиций мои представления
расходятся с представлениями ее автора - и в том,
правомерно ли рассматривать "истину" как ценность, подобно
"добру" и "красоте", и в том, как строить периодизацию истории
аксиологической мысли).
Осмысляя сделанное в нашей стране в этой сфере философского,
социологического, культурологического знания за три десятилетия
ее развития, приходишь к выводу, что оно было безусловно
продуктивным в ряде отношений: во-первых, было
введено в теоретический обиход само понятие "ценности", доказана
необходимость его теоретического исследования едва ли не
во всех отраслях гуманитарного знания и выявлены различные
подходы к решению этой задачи (правда, еще в 1996 г. мог увидеть
свет "Современный философский словарь" под общей редакцией
профессора Уральского университета В. Кемерова, в
котором нет понятий "ценность" и "аксиология"...); во-вторых,
весьма успешным оказалось изучение разных классов ценностей
- прежде всего нравственных и эстетических, поскольку
эти области знания были сравнительно менее зависимы от официальной
идеологической доктрины, чем философия в ее общих
принципах, а также потому, что частное более доступно познанию,
чем системное целое, в котором сопрягается множество частностей;
в-третьих, началось освоение западно-европейской и
американской аксиологии, теоретические достижения которой
нужно было не только осмыслить, но и трансформировать с современных
философских позиций. В этой связи заслуживает
быть отмеченным, что в 1972 г. Институт философии АН СССР
опубликовал материалы дискуссии по проблеме ценности и
оценки, которая велась в польском философском журнале, а в
ходе подготовки к участию в работе XVIII Всемирного философского
конгресса, посвященного проблеме человека, в 1988 г.
был издан в двух выпусках сборник фрагментов из книг крупнейших
представителей современной европейской и американской
аксиологической мысли, редактор которого (П. Гуревич)
завершил вступительную статью выражением уверенности, что
опубликованные в нем материалы "помогут расширить исследовательскую
работу в области философского постижения человека,
присущих ему ценностных ориентаций".
В настоящее время для построения общей теории ценности
уже не существует ни идеологических, ни психологических препятствий.
Необходимо лишь разработка соответствующей методологии,
способной привести к решению задачи на современном
уровне.
Поскольку в общем виде я уже не раз описывал существо
этой методологической программы (во вводных главах к книгам
"Человеческая деятельность", "Философия культуры", "Эстетика
как философская наука", в ряде специально посвященных
этому статей, в том числе опубликованной в 1-м выпуске Ежегодника
АГН "Гуманитарий"), я ограничусь изложением и
обоснованием ее преломления в данной конкретной сфере философского
исследования - в сфере аксиологии, исходя из ее
специфической проблематики и накопленного здесь опыта
полуторавекового изучения ценностей, его достижений и его
ограниченности.
Лекция третья:
Методологические принципы
построения современной
аксиологической теории
Активизация аксиологических исследований во второй половине
нашего столетия потребовала специального обсуждения
методологических установок, способных обеспечить успешное
решение этой задачи. Один из характерных примеров - вышедший
в 1989 г. в США сборник "Познание ценностей: методологическое
введение". Во вступительной статье составитель -
профессор Мадридского университета А. Лопес Квинтас - отметил,
что "Прояснение значения ценностей в жизни общества
- важная потребность нашего времени" и что "ответом на
нее была серия международных совещаний и конференций",
которые выявили "неопределенность и противоречивость" существующих
в современной философии представлений о ценностях.
Однако вместо того, чтобы обратиться к тем принципам
познания, которые выработаны теорией систем и методологией
системного исследования и имеют парадигмальное значение на
современном уровне развития науки и философии, автор этой
статьи перечисляет 17 категориальных оппозиций, которые он
расценивает как некую "объективистскую схему" анализа ценностей;
оппозиции эти таковы: "Субъект - объект; внутреннее
- внешнее; имманентное - трансцедентное; автономное -
гетерономное; свободное - связанное; свободное - нормативное;
свободное - подчиненное" и т.д., в том же духе, бессистемно-хаотично
и произвольно выделяя какие-то плоскости исследования,
и действительно существенные, и частные, а подчас
просто надуманные; общий же вывод состоит в том, что "Онтологический
статус ценностей не может быть определен в понятиях
объективистской ментальности, служащей познанию реальности
объективного бытия. Здесь нужна онтология "между",
то есть "релятивистская" и "связывающая реальность с творческой
активностью личности". Такой взгляд, верный сам по себе
и безусловно предпочтительный по сравнению с онтологизацией
ценностей и религиозно-идеалистического, и натуралистически-позитивистского
толка, не заключает, однако, ответа на
вопрос о конкретных способах его осуществления в теоретическом
анализе ценностей; понятно, что механический набор из 17
оппозиций такой задачи решить не может.
Что касается нашей отечественной аксиологической мысли,
то, как уже было отмечено в предыдущей лекции, она развивалась
всего три с половиной десятилетия, из них двадцать пять
лет в условиях конфронтации с господствовавшим официальным
псевдомарксизмом, который объявлял аксиологию "буржуазной
философией", а ценность - понятием "ложной идеологии",
ибо советская идеология считала себя "подлинно научной"
и "единственно научной" теорией, тем самым презрительно третируя
все субъективное, отождествляемое с субъективистским, и
соответственно воспринимая "ценность" как "оправдание субъективизма"...
Невольно вспоминается ехидное и горькое замечание
К. Маркса по поводу воззрений некоторых своих последователей:
"Если они марксисты, то я не марксист!"
И в самом деле, ведь в первом же тезисе программных для
философской концепции К. Маркса "Тезисов о Л. Фейербахе"
говорилось, что "главный недостаток всего предшествующего
материализма" заключается в том, что он рассматривал действительность
"только в форме объекта, или в форме созерцания, а
не как человеческую чувственную деятельность, практику, не
субъективно". Между тем, советская философия ориентировалась
не на эту основополагающую идею основоположника марксизма,
а на гносеологическую концепцию В. Ленина, изложенную
в книге "Материализм и эмпириокритицизм", по сути дела
отождествляя философию с теорией познания, а некоторые
очень уж рьяные ортодоксы сталинской версии "диамата-истмата"
пытались обосновать гносеологическую редукцию философии
марксизма, отрицая правомерность в "подлинно научной
философии" и онтологии, и праксеологии (разработка этой философской
дисциплины в югославском журнале "Практика"
была заклеймена как "ревизионистская"), и антропологии, и
культурологии, и, конечно же, аксиологии, то есть всех разделов
философского знания, которые рассматривают формы активности
субъекта, в коих он не устраняет себя, самоотверженно и
безропотно, из плода своей деятельности, но утверждает свою
субъектность - в практических деяниях, в культуре, в идеологии,
в искусстве, и прежде всего в ценностном осмыслении действительности.
Два тбилисских симпозиума, о которых говорилось на
предыдущей лекции и которые были вехами в истории советской
философско-аксиологической мысли, не только выявили
огромные трудности ее становления и теоретический разброд,
не меньший, чем в аксиологии западного мира, но и показали,
сколь аморфными, методологически неотрефлектированными
были сами подходы к разработке теории ценности. Сейчас нет
необходимости детально разбираться в этой ситуации - она
принадлежит безвозвратно ушедшему прошлому, и учесть ее
нужно лишь для того, чтобы осознать с предельной отчетливостью,
сколь важно для построения теории ценности исходить из
современного уровня познавательной деятельности, из характерной
для него парадигмы, а не возвращаться к позициям религиозной
или позитивистской, неокантианской или прагматистской
аксиологии.
1. Общие методологические предпосылки
аксиологического исследования
Обращаясь к описанию той методологии, которая представляется
оптимальной на современном уровне развития познавательной
деятельности и которая уже была мной испытана и в
более узких пределах философии искусства, и в более широком
масштабе философии культуры, я буду отталкиваться от того,
что реально сделано аксиологами на Западе и в России и что
ими не сделано и почему не сделано, какие положения и выводы
их теоретических исследований можно считать несомненными,
какие - спорными, а какие - сомнительными или явно
ошибочными, и не потому, что они были глупее нас с вами, а
потому, что их методологическое вооружение было менее совершенным,
чем то, которым мы можем - если, разумеется,
хотим, - владеть сегодня. Ибо во второй половине нашего столетия
завершилась эпоха "неклассического мышления", которое
в начале века сменило господствовавшее три века "классическое
мышление", и в истории познавательной деятельности человечества
- в естественных науках, в науках гуманитарных, в художественном
познании и в обобщающей весь этот процесс философии
- начала формироваться новая гносеологическая
парадигма, основанная на синтезировании обеих методологических
установок - неклассической и классической. Я полностью присоединяюсь
к утверждению Е. Князевой и С. Курдюмова: "Синергетический
стиль мышления - это стиль мышления постнеклассической
науки"; он является "некоторого рода синтезом
позитивных элементов детерминистской и вероятностной картин
мира".
Доказательство этого тезиса выходит, разумеется, за пределы
настоящего курса, и я ограничусь несколькими свидетельствами.
Полвека тому назад проницательный американский методолог
У. Уивер выделил в истории научной мысли три этапа: методологическую
установку первого, соответствующую представлениям
о "классическом" способе мышления, он охарактеризовал
формулой "организованная простота"; установку второго - "неклассического",
сложившегося в начале XX века на основе открытий
теории относительности и квантовой механики, - формулой
"неорганизованная сложность"; установку третьего,
складывающегося в середине века на основе открытий кибернетики,
теории информации и теории систем, - синтетической
(по гегелевскому пониманию диалектической эволюционной
триады "тезис-антитезис-синтезис") формулой "организованная
сложность". Можно было бы привести уже немало примеров
того, как в разных областях современного знания - от биологии
до эстетики, и в искусстве так называемого
"постмодернизма", и в отстающей, как всегда, но все же сворачивающей
на этот путь философии - нащупываются конкретные
формы перехода к этой новой, синтетически-диалогической
парадигме.
Одна из наиболее характерных - методологические поиски
современной исторической науки, описанные в ряде зарубежных
и отечественных изданий последних лет (представление о
них можно получить по специально посвященному проблеме
"Ремесло историка на исходе XX века" выпуску 1996 года издаваемого
под редакцией А. Гуревича ежегодника "Одиссей"). По
заключению авторитетного методолога исторической науки профессора
Томского университета И. Николаевой, суть происходящего
сейчас в мировой исторической науке состоит в том, что
"Сообщество историков от резкой конфронтации "старых" и
"новых" путей историописания... пришло к осознанию необходимости
их диалога... Происходит серьезная концептуальная
трансформация исторической мысли, сопоставимая по своей
значимости с переходом от историзма Просвещения к классическому
историзму XIX в., а возможно, если говорить об отдаленных
перспективах, и более значимая...".
Другое свидетельство - рождение синергетики, развивающей
принципы теории систем применительно к процессам развития
и обосновавшей новое понимание соотношения гармонии и хаоса,
то есть, говоря терминами У. Уивера, "организованности" и "неупорядоченной
сложности". Примечательно, что основоположники
этой новой теоретической дисциплины - И. Пригожин,
Г. Хакен, С. Курдюмов, - непосредственно работающие в
сфере физико-математических наук, решительно утверждают
правомерность и продуктивность рассмотрения под синергетическим
углом зрения и социокультурных процессов, тем самым
признавая философско-онтологический масштаб выявляемых
ими законов развития сложных систем. Первые доказательства
справедливости этих утверждений содержат и совместные работы
С. Курдюмова и философа Е. Князевой, и исследование волновых
процессов группой новосибирских философов, и новаторское
исследование московского философа А. Назаретяна,
посвященное "синергетике исторического прогресса", и мои
последние книги "Философия культуры" и "Эстетика как философская
наука".
О масштабах происходящей на наших глазах методологической
перестройки познания свидетельствуют происходящие одна
за другой международные конференции, специально обсуждающие
этот круг вопросов. В 1990 г. в Амстердаме, а затем в Копенгагене
была организована грандиозная выставка современного
искусства, рассматриваемого в его связях с наукой и
техникой; в работавшей на ее основе научной конференции
приняли участие выдающиеся представители современной культуры,
науки, искусства (ученые И. Пригожин, Ф. Варела,
Ф. Капра и др., экономисты Ж.-М. Левек и С. Меньшиков из
Москвы, философ и теолог Р. Паниккар, художники Р. Раушенбах,
Дж. Кейдж, М. Абрамович и др., Далай Лама и мать Тесса
Белецки). Опубликованные материалы конференции дают отчетливое
представление о новом типе системно-интегративного
мышления, который складывается сейчас во всех сферах духовной
деятельности, преодолевая их былую разобщенность и
самоизоляцию.
Два года спустя в Париже был издан сборник статей "Человек
лицом к науке: Ставкой является планета?", излагающий
взгляды на эту проблему четырнадцати крупнейших современных
ученых, начиная с того же И. Пригожина и члена Римского
клуба Э. Ласло. Еще через год в Штутгарте издан аналогичный
по проблематике сборник "Пограничные беседы: Тринадцать
диалогов о науке", в котором представлены рассуждения другой
группы ученых и философов - от Г. Фритча до Ст. Лема, включая
пользующегося особым авторитетом И. Пригожина; примечательно,
что одна из обсуждавшихся здесь тем - "Ценностная
нейтральность ученого - химера".
Наконец, об отражении этих процессов в самой философии
можно судить по обзорной книге А. Чумакова "Философия глобальных
проблем", вышедшей в 1994 г. в Москве, характеризующей
состояние этого нового направления общественной
мысли - "глобалистики", представленной трудами Римского
клуба и других зарубежных и российских философов, осознающих
жизненную важность осмысления происходящего ныне в
жизни человечества (в частности, энтузиаста этого направления
в философской мысли Армении Э. Маркаряна), ибо сама постановка
вопроса о "глобальном" осмыслении бытия означает восстановление
одного из фундаментальных принципов классического
философского мышления, отвергнутого сторонниками
"неклассического", деконструктивистского "фрагментаризма" и
"маргинализма"...
Именно с этих методологических позиций я и буду обращаться
к осмыслению полуторавекового опыта изучения феномена
ценности, дабы более отчетливой и теоретически фундированной
стала применяемая в данном курсе программа его исследования.
2. Принципы изучения аксиосферы культуры
1) Первая проблема, которая подлежит методологическому
осмыслению, - выявление особенностей собственно-философского
подхода к построению теории ценности, ибо тот ее уровень,
который получил имя "аксиологии", является именно философским
осмыслением феномена ценности.
Ключевое значение этой проблемы объясняется тем, что, как
показала история научной мысли, - и это уже было мной отмечено
в предыдущих лекциях - ценность является предметом
изучения широкого круга гуманитарных наук, а подчас ее пытается
включить в свое предметное поле и биология. В 1931 г.
Ф.-Й. фон Ринтелен отмечал в уже цитированной его работе,
что "философия ценности ставит нас перед ... сущест
...Закладка в соц.сетях
