Жанр: Экономика
Базовый курс по рынку ценных бумаг
...льтате к возбужденному
состоянию поиска и нащупывания, к интенсивному брожению,
которое требует своего выражения"; к тому же оправдалось
предсказание Гегеля: "Массы двинулись вперед", и если
"историческое движение раньше разыгрывалось главным образом
над ними в тонком верхнем слое общества", то теперь
"массы заявляют свои права не только в политике, но и во всех
областях духовной жизни в такой же мере, как в экономике...
Наша жизнь получила, таким образом, совершенно иной характер...
Это создает в ценностном понимании жизни совершенно
новые моменты и глубоко идущие изменения...", и в результате
"возникает большая опасность ... утраты того высшего, что собственно
только составляет и составляло во все времена культуру
и историю: жизнь личности". Эта-то глубинная потребность
времени и породила философию ценности, призванную ответить
на его жизненный запрос, - ведь в самом деле, и в повседневной
нашей жизни мы не замечаем воздуха, которым
дышим, пока он имеет постоянный химический состав, и сразу
же замечаем, чем дышим, как только состав воздуха резко меняется
в лучшую или худшую сторону...
Неудивительно, что такая "экспансия" аксиологических
представлений привела к пониманию культуры как "мира воплощенных
ценностей", и ее изучение стало сводиться к описанию
истории ценностей, так родилась новая наука - история
культуры, и из этих же предпосылок выросла квазиисторическая
теория "локальных цивилизаций" О. Шпенглера и его последователей.
Одновременно выявление своеобразия ценностного отношения
вылилось в различение двух групп наук - по современной
терминологии, естественных и гуманитарных - и по
предмету познания, и по методу. Хотя обоснование этих различий
имело свои особенности у Э. Гуссерля, у В. Дильтея, у
В. Виндельбанда, у Г. Риккерта, его теоретический инвариант
выражал кризис классической гносеологии, которая закономерно
пришла в XIX веке к позитивистскому перенесению методологии
естественных наук в сферу социально-гуманитарного знания,
и аксиология встретилась на этом пути с выросшей из того
же романтического источника герменевтикой - встреча эта
произошла в теории понимания-интерпретации-оценки, разработанной
В. Дильтеем.
В 1919 г. М. Хайдеггер говорил в университетском курсе лекций:
"Фундаментальное убеждение в примате ценности становится
столь всеобщим, что выдерживает всевозможные влияния
и проблемные направления", - и назвал философию ценности
"культурфилософией современности". И действительно, уже в
20-е-30-е годы выдающийся французский философ Г. Марсель,
идя по этому пути вслед за Ф. Ницше, "устранил, - как
точно сформулировала это Л. Чухина, - различие между бытием
и ценностью", и аксиология пожрала не только культурологию,
но и саму онтологию.
В начале 30-х гг. О. Краус в предисловии к своей книге "Теории
ценности: История и критика" писал: "Число работ по теории
ценности в наше время необыкновенно выросло. Бугле утверждал
в своей книге "Лекции по социологической истории
ценностей", вышедшей в Париже в 1922 г.: "Философия ценностей
стала модной". Это свидетельствует о радующем интересе
к этой важнейшей проблеме."
В этом свете естественно стремление смежных с философией
наук освоить аксиологический подход, применяя его к своим
нуждам. Так классик социологической мысли М. Вебер сделал
понятие "ценности" одним из ключевых в этой области знания,
определяя с его помощью направленность интересов, которая
свойственна каждому социально-историческому "мировому порядку";
в последующем развитии этой науки понятие "ценностная
ориентация" стало ее операциональным термином.
Э. Трельч в ставшей широко известной работе "Историзм и
его проблемы" (1922 г.) выделил в качестве одной из таких проблем
связь исторического исследования с "учением о ценностях".
Осмысляя все сделанное в области аксиологии в Германии,
начиная с работ Г. Лотце и кончая наиболее близкими ему
неокантианцами баденской школы, Э. Трельч подтвердил не раз
высказывавшееся мнение, что в сфере философского и исторического
исследования на протяжении последних десятилетий
"совершился переход" на новые методологические позиции -
позиции "теории ценностей или аксиологии". Между тем,
Э. Трельч подверг критике те конкретные опыты построения
этой теории, которые были предприняты и неокантианцами, и
позитивистами, за то, что они не придают должного значения
индивидуальности субъекта ценностного отношения, пытаясь
выявить общие принципы, природные, культурные или религиозные,
объединяющих людей ценностей, что "неизбежно ведет
к метафизике". Поэтому "современная теория ценностей прежде
всего нуждается в реформе", и ее "центральным пунктом"
должна стать человеческая "индивидуальность". В этом случае
прекратятся пустые споры о том, "находится ли ценность в
предмете или в субъекте, или в отношении их друг к другу, является
ли ценность ощущением, восприятием или состоянием и
субъективной реакцией, основана ли она на суждении о существовании
или несуществовании, мгновенна она или константа,
относительна или объективна, происходит ли она из чувствования
воления, представления или даже из особого психического
элемента, случайна ли она, лична или сверхлична и т. д.". Исходным
же пунктом аксиологии должно стать "так называемое
Я" в виде лейбницевой монады особого уровня сложности.
"Тогда ценности могут быть поняты в их само собою разумеющейся
субъективности и в их относительном характере, который
проистекает из практического характера и практических целей
всего сущего, т. е. из направляющей все жизни". При этом философствующий
историк разъясняет, что "ценностная относительность
не есть релятивизм, анархия, случайность, произвол;
она означает постоянно движущееся и все время творящее взаимопроникновение
фактического и долженствующего, которое
поэтому никогда не может быть определено вне времени и универсально...
Ценностная относительность имеет смысл лишь в
том случае, если в этом относительном становится живым и творящим
абсолютное". Остается лишь пожалеть, что через год
после издания этой книги Э. Трельч умер и не смог разработать
с таких, истинно диалектических, позиций общую аксиологическую
теорию как методологическую основу исторического
знания.
3. Развитие аксиологической мысли в последние десятилетия
XX века
После нескольких десятилетий перерыва гуманитарная
мысль вновь обратилась к анализу аксиосферы культуры. При
этом охранялось противостояние ее идеалистического толкования
и позитивистского сведения ценностного осмысления человеком
мира и ценностей ориентации человеческого поведения к
биологической избирательности всех живых существ. Объясняется
это тем, что во второй половине нашего драматического
века вновь возникла ситуация тотальной "переоценки ценностей ",
отражая обострившееся до предела осознание кризиса сложившегося
на Западе типа общественного бытия и культуры при
ставшей очевидной несостоятельности его замены советским
пролетарски-социалистическим или немецким национал-социалистическим
строем. Возникшее на наших глазах представление
о новом великом историческом переломе - о смене индустриального
общества иостяиндустриальным, капитализма иос/икапитализмом,
модернизма иос/имодернизмом, породившее даже
идею "конца истории" (Ф. Фукуяма), - при одновременной
предельной активизации контактов Запада и Востока в условиях
преодоления колониализма и признания принципиального равноправия
культур всех регионов и всех народов мира, не могло
вновь не вывести проблему ценности на авансцену теоретического
сознания, решительно оттеснив недавно еще доминировавший
эпистемологический структурализм. Вот несколько достаточно
красноречивых фактов возрождения интереса к
аксиологической проблематике.
В 1971 г. в Нью-Йорке и Лондоне вышел сборник статей
"Ценности и будущее: Влияние технологических изменений на
американские ценности", в котором участвовали такие выдающиеся
ученые, как А. Тоффлер, Н. Решер, К. Боулдинг,
Дж. Гэлбрейт и ряд других. В том же году в Амстердаме, в Нидерландской
Королевской Академии наук и искусств состоялась
международная конференция на тему "Гуманитарные науки и
проблема ценностей", а в следующем году был издан сборник
статей, представленных в ввде докладов для обсуждения; интересна
тематика этих докладов и состав авторов: К. Кюиперс (Утрехт).
Гуманитарные науки и проблема ценностей. X. Г. Гадамер
(Гейдельберг). Онтологическая проблема ценностей. М. Моритц
(Лунд). Аксиология и анализ. Ш. Перельман (Брюссель). Оправдание
норм. М. Блек (Итака, Нью-Йорк). "Фактуальное" и
"нормативное". П. Лоренцен (Эрланген). Об оправдании норм.
Р. Мак Кеон (Чикаго). Факты, ценности и действия. Н. Ротенштрейх
(Иерусалим). Исследование "свободы от ценностей".
Как отметил во вступительной статье составитель сборника,
две основные темы подлежали в нем обсуждению: "а) Цели и
плоды деятельности гуманитарных наук и проблема ценностей;
б) Различие теоретических и исторических дисциплин и проблема
ценностей." Необходимость такой постановки вопроса связана
с тем, что успехи естествознания, заставляющие считать его
методологию общим критерием научности, рождают потребность
самоопределения гуманитарных наук, "исходя из дильтеевой
концепции гуманитарности и представлений Риккерта и
Макса Вебера о науках о культуре".
Еще один, столь же показательный пример - освоение аксиологического
подхода психологической наукой: в вышедшей в
1968 г. в США книге крупнейшего представителя этой области
знания А. Маслоу "К психологии бытия" целый раздел назван
автором "Ценности", в котором ценность трактовалась как избирательный
принцип, свойственный всякому живому существу,
от цыпленка до человека; такую концепцию психолог называет
"натуралистической наукой о человеческих ценностях",
считая возможным и продуктивным "изучать высшие ценности
или цели человеческих существ точно так же, как мы изучаем
ценности муравьев, лошадей или деревьев, или, если хотите,
марсиан". Но у современного человека, в котором ученый
видит, по афоризму некоего биолога, "недостающее звено в
цепи между человекообразной обезьяной и цивилизованным человеком",
существует три уровня ценностей - общечеловеческий,
на котором формируются ценности, "общие для всех здоровых
людей", поскольку порождаются они фундаментальными
потребностями нашего организма, уровень "ценностей определенных
групп людей, и уровень ценностей "специфических индивидов".
Ценность оказывалась, таким образом, избирательной
установкой, производной от потребностей, а иногда по-просту
отожествлялась с ними (скажем, в утверждении, что "потребности
(или ценности) связаны друг с другом иерархически и
эволюционно": так, "потребность в безопасности - более мощная
или сильная, более жизненно важная, более настоятельная,
чем, скажем, потребность в любви, а потребность в пище сильнее
их обеих. Более того, все эти основные потребности могут
рассматриваться как всего лишь ступени лестницы, ведущей к
самоактуализации... Стало быть, эти основные потребности или
основные ценности могут рассматриваться и как цели, и как
ступени лестницы, ведущей к единой конечной цели". При этом
оказывается, что такая "лестница" во многом совпадает с идеалами,
к которым зовут религии, например, к умению подняться
над своим "я", к соединению истины, добра и красоты, к альтруизму,
к мудрости, честности и естественности, к умению подняться
над эгоистической мотивацией, к отказу от "низких" желаний
в пользу желаний "возвышенных", к доброжелательности
и доброте...". Поскольку же такая иерархия ценностей свойственна
всем "здоровым людям", постольку она может и должна
лечь в основу "здоровой цивилизации", что опровергает "ту
практически всеобщую ошибку, что интересы индивида и общества
неизбежно являются взаимоисключающими и антагонистическими,
или что цивилизация - это прежде всего механизм управления
человеческими инстинктивными импульсами".
Впрочем, ощущая неудовлетворительность такой, типично
позитивистской, концепции, А. Маслоу, заключает что само понятие
"ценность" скоро устареет - оно включает в себя слишком
много значений", "в результате возникает путаница, и я все
чаще борюсь с искушением вообще отказаться от этого слова"...
В 1972 г. в Гааге издан сборник статей "Гуманитарные науки
и проблема ценностей", а четыре года спустя в США исследование
К. Ситарама и Р. Когделла "Основы межкультурной коммуникации",
построенное на сопоставлении систем ценностей на
Западе, Востоке, в Африке, у мусульманских народов и американских
негров (перевод этой книги был опубликован у нас в
1992 г. в журнале "Человек"). В 1977 г. в Нью-Йорке состоялась
одиннадцатая (!) конференция, посвященная динамике изменения
ценностей; в сборнике материалов очередной конференции,
состоявшейся там же в 1989 г., говорилось о проведенной в последние
годы "серии дискуссий и семинаров" по проблемам теории
ценности, в которых участвовали философы из многих
стран мира. В конце 80-х годов в США один за другим выходят
фундаментальные сборники статей, посвященные таким аспектам
теории ценности, как "Общественные и моральные ценности:
индивидуальные и социетальные перспективы"; "Социальный
контекст и ценности: перспективы Америки";
"Исследование культур и ценностей: встреча университетов,
церквей и наций". В 1975-1981 гг. университет города Турку в
Финляндии посвятил пять выпусков своих ученых записок "Исследованиям
по теории ценности". В 1986 г. в Индии работал
международный симпозиум, специально рассматривавший различия
ценностного сознания Запада и Востока. В 1979 г. один
из номеров издававшегося ЮНЕСКО журнала "Культура" был
посвящен роли ценностей в культурном развитии современного
мира.
В эти десятилетия одно за другим выходят монографические
сочинения философов, социологов, культурологов, семиотиков,
психологов, этиков, эстетиков, исследовавшие общие проблемы
и частные аспекты теории ценности; особо укажу на стремление
философов социалистических стран построить аксиологию на
марксистской основе - таковы изданная в 1982 г. в русском
переводе книга чешского философа В. Брожика "Марксистская
теория оценки" и большая статья болгарского философа
И. Паси "Проблема ценностей", опубликованная в Вестнике
Софийского университета в 1968 г. Прилагаемая к этой книге
библиография, весьма далекая от полноты, дает все же представление
о масштабах разработки аксиологических проблем в последние
десятилетия XX века.
Показательно в этом смысле, что такой видный ученый, как
А. Тоффлер, открывая своей статьей упомянутый сборник
"Ценности и будущее", писал: перед человечеством открыты сегодня
богатые и разнообразные возможности дальнейшего развития,
"но какое будущее оно выберет, будет зависеть, в частности
и в конечном счете, от ценностей, которые определят
процесс принятия им решений. Д это будет зависеть от того,
сколь ясно мы поймем и сумеем предсказать изменения в целостной
архитектонике ценностей, которые регулируют человеческое
поведение.
Сейчас наше знание этой невидимой архитектоники и того,
как она меняется, крайне примитивно. Что вообще представляет
собой ценность или "система ценностей"? Как соотносятся ценности
друг с другом? Какие конфигурации они образуют? Как
они меняются?.. Около семидесяти лет тому назад Бебер относился
к понятию "ценность" как к "несчастному плоду нищеты
нашей науки", и это все еще остается прекрасным определением
места, занимаемого этим понятием в социальных науках".
Вряд ли стоит удивляться тому, что позиции, с которых решалась
эта задача в философии и других социально-гуманитарных
науках, оказываются весьма и весьма различными - составитель
данного сборника приводит в своей статье десять определений
ценности, которые он нашел в трудах американских теоретиков.
О пестроте и запутанности общей картины можно судить
по разноречивости попыток историков философии разобраться
в ней и классифицировать множество фигурирующих тут концепций:
так, А. Эдель во вступительной статье к сборнику "Ценности
и теории ценности в XX веке в Америке", составленному
М. Мерфи и Ж. Берг, выделил три направления аксиологических
исследований: идеалистическое, натуралистическое и прагматистское,
три типа теорий ценности различает и Т. Любимова,
но по иному принципу - "теоретический социологический"',
"метафизический или методологический", "негативно-критический"',
историк немецкой аксиологии 20-х годов А. Мессер описал
четыре ее направления: "феноменологическое (Макс Шелер)",
"идеалистическое (Генрих Риккерт)", "идеалистически-реалистическое
(Гуго Мюнетерберг)" и "реалистическое (А. Штерн)";
М. Киссель выделил пять типов теории ценностей - "натуралистический
психологизм, трансцендентализм, персоналистический
онтологизм, культурно-исторический релятивизм и социологизм",
Л. Столович увидел в аксиологии Европы и Америки в
XX веке семь течений: психологическое, натуралистическое, социологическое,
логико-семантическое и семиотическое, объективноонтологическое
и феноменологическое, экзистенциалистское и
теологическое, В. Веркмайстер, автор двухтомного труда "Исторический
спектр теорий ценности", вышедшего в США, выделил
еще больше подходов к построению теории ценностей -
утилитаристски-экономический, эмоционально-интуитивистский,
метафизический, персоналистский, психологогенетический,
феноменологический, инструменталистский, эстетический, гуманистический,
релятивистский, эмпирико-познавательный, лингвистический
и еще ряд других...
Шведский философ М. Моритц предложил такую классификацию
аксиологических теорий:
теории цен-\ностного цен-^\сужде-ностная\""^ онтология\ познавательные теории непоз-нава-ные теории
объективистские теории натуралистические теории
психологические социологические эволюционные гедонистические
позитивная онтология
негативная онтология ложная теория
В большинстве случаев, добавил автор, "реально существующие
теории ценности являются комбинациями трех основных".
Признавая справедливость всех этих классификаций, я считаю
нужным различить две дифференцирующие все эти учения
силы, действующие перекрестно: одна кроется в специальных интересах
разных наук к феномену ценности, поэтому его трактовка
социологами, психологами, культурологами, лингвистами, семиотиками,
этологами, этиками, эстетиками, наконец "чистыми"
философами не могли не быть различными; с другой же
стороны, аксиологические учения различаются по лежавшим в их
основе методологически-мировоззренческим позициям. И если различия
первого рода скорее дополняли одну теорию другими, то различия
второго рода вели к конфронтации теорий ценности.
Традиции романтического и неоромантического направлений
аксиологической мысли приняли в XX веке по преимуществу
религиозно-идеалистическую форму. Поскольку наиболее
ярким ее выражением был русский идеализм "серебряного
века", речь о нем пойдет на следующей лекции, а сейчас ограничусь
заключением, что теория ценности по-прежнему сталкивалась
здесь с давним и труднопреодолимым препятствием -
назову его теологическим редукционизмом: ибо если высшим, а
значит, единственно подлинным, полноценным родом ценности
объявляется ценность религиозная, а все другие виды ценности
признаются лишь этапами восхождения к ней, то анализ
аксиосферы культуры сводится к рассуждениям о Боге, Божественном
благе, Святости... Не останавливаясь на сходных в этом
смысле концепциях М. Шелера, Ж. Маритена и других представителей
этого направления (они описаны в книгах Л. Чухиной,
Ю. Субботина, Л. Столовича), приведу один из самых ярких
примеров - опубликованный в 1974 г. трактат современного канадского
философа М. Блэза "Лестница человеческих ценностей",
в котором иерархическое строение аксиосферы описано
по библейской модели, о которой говорит эпиграф книги:
"И увидел Яков лестницу, стоящую на земле, а вершина ее касалась
неба". Можно понять Н. Гартмана, который, отнюдь не
будучи атеистом, счел правомерным, полемизируя с М. Шелером,
вообще исключить (!) религиозные ценности из аксиосферы
культуры, поскольку считал, что их объективное основание
- "существование божества" - проблематично.
(Б. Вышеславцев в трактате "Этика преображенного Эроса", о
котором речь у нас пойдет выше, писал, что в этом пункте
"столкнулись два значительнейших представителя современной
науки: Шелер утверждает принцип религиозной этики; Гартман
его отрицает"; сам он поддерживал идею "аксиологического Абсолюта",
называя ее "великой традицией Платона, Плотина,
Фихте, Шеллинга", подхваченной М. Шелером). Разумеется,
аксиология немыслима без анализа религиозной ценности, но ее
взаимоотношение с другими родами ценности не может трактоваться
по "лестничной" модели - хотя бы потому, что иерархия
ценностей, как мы вскоре увидим, исторически и социокулыпурно
изменчива и именно в этой своей вариативности и должна изучаться
и осмысляться.
Естественно, что к теории ценности не оставался равнодушным
главный оппонент Романтизма и его преемников во второй
половине XIX и в начале XX веков - Позитивизм. Его позиция
в интересующем нас отношении была - и остается по сей день
в неопозитивистских течениях философии - двойственной.
С одной стороны, лежащий в его основе рационалистическисциентистский
тип мышления порождал высокомерно-пренебрежительное
отношение ко всему, что выходит за границы точного
знания (отсюда противопоставление sciences и humanities в
англо-американской мысли, так хорошо описанное Ч. Сноу в
его известной брошюре с характерным названием "Две культуры",
или же полушутливое, но точно выражающее отношение к
"humanities" наших отечественных представителей "sciences" -
высказанное однажды академиком А. Мигдалом разделение
наук на "естественные" и "противоестественные"); господствовавшая
в советское время трактовка марксистской философии
не только игнорировала теорию ценности под явным влиянием
этого типа мышления, но и объявляла ее "субъективистской",
"идеалистической", "буржуазной"...
С другой стороны. Позитивизм готов был признать реальность
ценностного отношения человека к миру и соответственно
правомерность его изучения и построения аксиологической
теории, но лишь при условии психофизиологического, биологически-натуралистического
или прагматистски-утилитаристского
истолкования ценностей, то есть сведения добра, красоты и т. д.
к проявлениям биологической полезности, к психофизиологическим
оценкам, основанным на удовольствии, или к экономической стоимости
(тем более что в европейских языках само слово, обозначающее
ценность, имеет своим исходным смыслом "стоимость":
Wert, value, valeur, примечательно, что в немецком, английском,
французском языках так и не был найден особый термин для
обозначения ценности, который позволил бы закрепить ее сущностное
отличие от экономического понятия стоимости, чем и
объясняется во многих случаях включение в аксиологию теории
стоимости с ее категорией "экономическая ценность"; но
можно лишь удивляться, когда подобным образом рассуждают
русские философы, которым сам язык помогает различать "ценность"
и "стоимость").
Кажется парадоксальным, что не только в примитивных натуралистических
концепциях, не видевших качественного отличия
ценностных ориентаций человека от избирательного поведения
животных (например, у Дж. Лэрда), но и в
идеалистических теориях типа Шелеровой, шкала ценностей начинается
с "чувственно приятного" и "витальных чувств" ("чувства
здоровья и болезни, чувства старости и смерти, чувства слабости
и силы и т. д.", как поясняет М. Шелер); и хотя на более
высоких ступенях иерархической аксиологической шкалы философы-идеалисты
располагают ценности "духовные" и "религиозные",
это уже не может изменить того факта, что, так сказать,
минимально необходимыми для возникновения ценностной ситуации
и самой ценности являются не "духовные чувства"
(К. Маркс), а эмоции, порождаемые нашим биологическим существованием,
и потому общие для человека и животного. Как
тут не вспомнить, что уже Платон отчетливо понимал принципиальное
отличие "прекрасного" и от "приятного", и от "полезного",
и от "пригодного", то есть, говоря современным языком,
сущностное отличие эстетической ценности от того, что, как бы
ни было велико его значение в человеческой жизни, обладает
иной природой, иной сущностью, это же понимал и И. Кант, когда
определял понятием "незаинтересованность" одну из основных
черт восприятия человеком прекрасного; это убеждение разделял
и К. Маркс, говоря о "бескорыстности" эстетического чувства
- и в физиологическом, и в экономическом отношениях.
Между тем, в одной из наиболее представительных аксиологических
концепций такого типа - в теории американского философа
Р. Перри - ценность рассматривается как производное
от человеческих интересов', его получившая широкую известность
книга (ее первое издание - в 1926 г., второе - в 1950 г.)
так и называется: "Общая теория ценности. Ее значение и основные
принципы, построенные на понятиях интереса"; поскольку
же "интересы" охватывают и биологическую, и физиологическую,
и экономическую сферы бытия человека, постольку
соответствующими качествами наделяются и ценности, тем
самым переставая быть таковыми в прямом и точном значении
данного понятия. Нечто подобное можно увидеть и у другого
классического представителя "натуралистической" аксиологии
- известного американского философа Дж. Дьюи (его концепция
была предметом специального анализа в работах В. Прозерского).
Ч. Моррис предпочитает понятие "нужда", под
которой понимается "тенденция или готовность к предпочитаемому
поведению", при том, что, с бихевиористской точки зрения,
безразлично, каков характер этой "нужды" (или потребности)
- физиологический или психологический, организмический
или духовный, ибо поведение всякой функциональной системы,
если оно свободно, обусловлено характером и иерархией ее потребностей;
однако для культурологии, для этики, для педагогики,
а значит, для аксиологии в целом, существенно важно, какие
именно потребности, нужды, интересы порождают то или иное
действие - жажда наслаждения, утилитарный расчет или нравст
...Закладка в соц.сетях
