Капиталистическая революция: 50 тезисов о процветании...

страница №21

...итом в
вопросе естественности, но он защищает капитализм,
так сказать, косвенным путем, указывая на его связь
со свободой. Он также полностью отвергает идею о
том, что концепция юридического узаконения имеет
какое-то отношение к функционированию рыночной
системы^. Примерно такую же позицию занимает и
Милтон Фридман^. Между тем это вовсе не означает,
что никто не думал о более непосредственных и
увлекательных путях узаконения капитализма или о
создании чего-то похожего на капиталистический
миф^ ^. Речь здесь идет вовсе не о достоинстве самих
идей, а об их способности завоевать признание и получить
горячую поддержку значительных социальных
слоев населения. Многие в состоянии предложить
разнообразные мифы, которые, однако, только тогда
приобретут социологическую значимость, когда внушат
доверие большим группам людей. Перефразируя
известный афоризм У.А. Томаса, можно сказать, что
узаконение является реальным в той мере, в какой
народ считает его таковым. То же самое относится к
инструменту узаконения, именуемому мифом.

Отсутствие у капитализма мифологического компонента
объясняется, вероятно, тем, что он представляет
собой экономическую систему и ничего больше
(а вот социализм - это всеохватывающий взгляд на
человеческое общество). Все экономические реальности
по своей сути прозаичны в отличие, например, от
поэзии, которая вдохновляет, волнует и будоражит
людские умы. В своем известном исследовании харизмы
как одной из движущих сил истории Макс Вебер
указал на ее враждебность экономическому развитию^.
Не разрушая смысла идеи Вебера, можно высказать
предположение, что экономические реальности
несовместимы с харизмой или, выражаясь языком
Сореля, что экономика отвергает мифы. Экономический
трезвый расчет и мифологическо-поэтические

261

импульсы занимают в человеческом мозгу совершенно
различные пространства. Усилия, направленные на
их объединение, едва ли могут быть успешными; причем
под успехом здесь понимается способность внушить
доверие значительным людским массам.

В истории капитализма эта проблема не нова. С
момента своего возникновения капитализм легитимировал
себя косвенно, будучи увязанным с другими
узаконениями, не затрагивавшими экономические системы,
а касавшимися других, более подверженных
мифологическому обрамлению реальностей человеческого
бытия. Классическую идею Макса Вебера относительно
взаимосвязи между протестантизмом и "духом
капитализма" можно воспринять как блестящую
иллюстрацию высказанной выше мысли. Меньше всего
на свете кальвинистские моралисты желали бы
объяснять и оправдывать капиталистическую экономику.
Они были целиком поглощены восхвалением
внушающего благоговейный ужас божества, а свою
непосредственную задачу видели в спасении души.
Протестантское узаконение капитализма было опосредованным,
непреднамеренным и, по крайней мере
на первых порах, неосознанным. По всей видимости,
нет никакого смысла говорить о протестантском мифе
капитализма. По мере того как разворачивалась драма
современного капитализма, он оказался увязанным с
другим, мирским мифом, то есть с мифом прогресса-^.
Другими словами, капитализм связан со свойственной
всей буржуазной культуре общей "прогрессивностью".
И тут узаконение было косвенным. При
этом следует иметь в виду, что если опосредованное
узаконение через протестантизм ослаблялось секуляризацией
и изменениями в протестантской морали, то
косвенная легитимация через буржуазную "прогрессивность"
ослаблялась самим успешным развитием
буржуазной революции. Даже кальвинистские церкви,
не говоря уж о других ответвлениях протестантизма,
выработали такие принципы поведения, которые с
точки зрения капиталистического предпринимательства
уступали в деловитости прежней протестантской
этике, а буржуазная культура (о которой говорилось
в предшествовавших главах) проявила гедонистские и
"гипериндивидуалистические" качества, которые

уменьшили ее взаимодействие с "духом капитализма".


Йозеф Шумпетер полагал, что именно успехи капитализма
как экономической системы подрывают
культурные основы, на которых он покоится^. Из его
рассуждений следует, что капитализм сам себя не
узаконивает, а зависит в этом вопросе от традиционных
ценностей, которые, например, содержит в себе
религиозная этика, но что сама динамика капитализма,
присущее ему "созидательное разрушение" (образное
выражение Шумпетера) с нарастающей интенсивностью
ослабляют все традиции, подрывая тем самым
основы собственной культуры. Под влиянием
этих и подобных им мыслей сложилось представление
о том, что современный капитализм переживает
кризис легитимности^. Это представление затем
трансформировалось в прогноз, согласно которому
капитализм, лишенный узаконения, близится к закату.
В зависимости от личности автора это пророчество
произносится с радостью или печалью.

К подобной интерпретации следует отнестись
скептически главным образом по двум причинам. Вопервых,
как уже указывалось выше, вовсе не новость,
что капитализм не способен узаконить себя непосредственно
(побудить к созданию о себе вдохновляющих
мифов). Эта неспособность была свойственна капитализму
с самого начала. Если какие-то специфические
религиозные или социально-этические мифы в самом
деле утратили свою убедительную силу, то это еще не
значит, что другие мифы не могут взять на себя данную
функцию. Речь, например, может идти о таком
мифе, как миф о свободе (включая стремление к политической
демократии) или личном освобождении. В
любом случае проблемы узаконения касаются не
только "позднего капитализма". А если они действительно
возвещают скорую кончину, то тогда следует
констатировать, что капитализм что-то слишком долго
задержался на пути к смертному одру. Во-вторых,
узаконения в большинстве случаев требуются тогда,
когда общество или социальный институт испытывают
затруднения и когда вследствие этого возникает нужда
во вдохновляющих символах. Если же общество
находится в более или менее стабильном состоянии и

если социальный институт действует сравнительно
эффективно, то уже сами эти факты обеспечивают
молчаливое узаконение статус-кво. Вспоминая Адама
Смита (хотя он так вопрос не ставил), можно сказать,
что "естественное" не нуждается в узаконении, оно
узаконивает себя самим своим существованием. Когда
общество функционирует достаточно хорошо,
большинство людей считает это вполне "естественным".
Именно это имел в виду Ганс Кельзен, когда
говорил о "нормативной силе фактического". В различных

главах настоящей книги мы показали, что по

крайней мере в западных странах капитализм представил
множество фактов экономического и социального характера,
которые во многом воспринимаются как вполне естественные
и таким образом сами себя узаконивают.

Порой высказываются мнения, что произошедшие
после второй мировой войны изменения в классовых
системах западных обществ создали в этом отношении
совершенно новую ситуацию (достаточно вспомнить
рассмотренный нами класс людей знания). Как
бы там ни было, примечательным является то обстоятельство,
насколько капиталистическую экономику
воспринимает как естественную большинство людей
западных стран, в том числе и рабочие, состоящие в
профсоюзах и политических партиях с явно антикапиталистической
идеологией. Примером здесь могла бы
служить Англия, где рабочий класс якобы самый сознательный
в западном мире. Британский социолог
Фрэнк Паркин исследовал данные, касавшиеся проблемы
признания капитализма английскими рабочими.

При этом он проводил различие между признанием и
поддержкой. По его мнению, из того факта, что эти
люди признают капитализм, вовсе не вытекает, что
они будут готовы защищать его всеми силами или что
они наделяют его такими символическими достоинствами,
которые воодушевили бы их на самопожертвование
в тяжелые времена. Следовательно, признание
капитализма еще не позволяет предсказать, как поведут
себя люди в смутные времена, если таковые наступят
в будущем. Вместе с тем, исходя из того, как
западные общества "функционируют" сегодня, Паркин
не видит эмпирической базы для предположения
о кризисе узаконения.

Последняя гипотеза настоящей книги вытекает из
предшествовавших рассуждений и формулируется
следующим образом: капитализм внутренне не в состоянии
генерировать собственное узаконение; прежде
всего он лишен способности к мифотворчеству;
следовательно, узаконение капитализма зависит от
воспроизводимых им самим явлений, а также от связи
с другими, неэкономическими узаконивающими
символами.

Эта гипотеза будет опровергнута только тогда, когда
поэты начнут воспевать "индекс Доу Джонса", а
люди окажутся готовыми рисковать жизнью, защищая
500 самых богатых семейств Америки, списки
которых регулярно публикует журнал "форчун". Однако
такое представляется маловероятным.

Бернард Шоу однажды заметил: наихудшее, что
может случиться с человеком, - это исполнение всех
его желаний. Не исключено, что главная причина устойчивости
мифа социализма состоит именно в том,
что он в действительности нигде не реализуется. СоциаЛизм
- неуловимая мечта, дразнящая тех, кто бежит
за нею, полагая, что уж на этот раз она непременно
осуществится. И вот наш Тантал вновь и вновь
пытается "совершить подвиг", продолжая верить и
пребывая в нескончаемых поисках первородного "подлинного
социализма", который всегда кажется где-то
рядом, - в поисках, которые неизменно возобновляются
после каждой неудачи. В капиталистическом обществе
нет эквивалента подобному, глубоко мифологическому,
даже религиозному исканию. Блага всегда
достижимы. В успешно развивающихся капиталистических
странах Запада и Восточной Азии они повсюду
в изобилии, являясь неотъемлемой частью каждодневной,
будничной жизни. Но будничность вызывает
недовольство, а однажды достигнутым не дорожат. И
нужно обладать особым восприятием, чтобы соединить
эти прозаические факты будничной жизни с ценностями
и устремлениями, ради которых можно было
бы пойти на жертвы. Подобное восприятие дается
нелегко, и оно лишено всякой внешней привлекательности.

Глава десятая

КОНТУРЫ ТЕОРИИ КАПИТАЛИЗМА И
ВОЗМОЖНОСТИ ЕЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ.

Социальные теоретики особенно охотно употребляют
слова и выражения из области архитектуры. Они
говорят о теоретических "зданиях" и "конструкциях",
а свою деятельность называют "построением теории".
Полезный язык. Возникает картина напряженного,
состоящего из последовательных рабочих циклов труда.
Настоящая книга не претендует на возведение законченного
строения, годного для всех, кто пожелал
бы его приобрести. Вместе с тем по мере продвижения
по страницам книги и накопления фактов начали
все отчетливее проступать очертания этого особого
здания. Еще недостает отдельных деталей, тут и
там что-то нужно удалить или добавить, но тем не
менее можно с уверенностью сказать, что затронутые
в книге темы имеют существенное значение
для любой обстоятельной теории капитализма, если
даже пришлось бы существенно подправить ее конструкцию.

Иными словами, законченного строения
еще нет, но его формы вырисовываются все яснее.

В книге представлен целый набор гипотетических
предположений, которые в совокупности могут служить
программой для эмпирических исследований и
дальнейших теоретических изысканий. В данной главе
преследуется двоякая цель: еще раз взглянуть на эти
предположения, собранные вместе, и задаться вопросом
о возможном практическом применении создаваемой
теории. С этой целью мы повторяем все предположения,
высказанные ранее в различных частях книги.

Предположения, касающиеся капитализма и условий
материальной жизни

1. Индустриальный капитализм создал величайшие
за всю историю человечества производительные
силы.

2. Пока никакой другой социально-экономической
формации не удалось создать сравнимые производительные
силы.

3. Экономика, ориентированная на производство
для обмена через рынок, обеспечивает оптимальные
условия для устойчивых и постоянно расширяющихся
производственных возможностей, базирующихся на
передовой технологии.

4. Ранний период индустриального капитализма в
Англии и, вероятно, в других западных странах потребовал
значительных затрат, если не в виде фактического
снижения уровня жизни, то по меньшей мере в
виде разрыва с привычной социальной и культурной
средой.

5. Развитый индустриальный капитализм создал и
продолжает создавать для больших масс людей наивысший
материальный уровень жизни.

6. По мере развития процесса технологической
модернизации и экономического роста неравенство в
доходах и в благосостоянии сперва резко увеличивается,
потом так же резко уменьшается и затем остается
сравнительно стабильным.

7. Эти перемены являются следствием взаимодействия
научно-технических и демографических факторов,
которые в определенной степени не зависят от
формы социально-экономического устройства.

8. Процесс выравнивания можно усилить и ускорить
путем политического вмешательства; однако если
это вмешательство превысит определенный уровень,
который в настоящее время пока еще невозможно
точно указать, то оно начнет негативно влиять
на экономический рост и, следовательно, на жизненный
уровень.

Предложения, касающиеся капитализма и классов

9. В условиях индустриального капитализма классы
постепенно вытесняют все остальные формы стратификации.


10. Процесс индустриализации, независимо от социально-политической
организации общества, является
главным детерминантом социальной мобильности.

267

I I. Во всех развитых индустриальных странах наблюдается
незначительное повышение, но никаких радикальных
изменений в темпах вертикальной мобильности.

1 2. Во всех развитых индустриальных странах образование
стало самым важным двигателем вертикальной
мобильности.

1 3. Индустриальный капитализм, особенно в сочетании
с политической демократией, практически всегда
стремится сохранить открытой систему стратификации
общества.

14, Отличительной чертой современного западного
общества является длительный конфликт между
двумя классами: старым средним классом (занятым
производством и распределением товаров и услуг) и
новым средним классом (занятым производством и
распределением символических знаний).

15. Новый класс людей знания в западном обществе
- главный антагонист капитализма.

Предположения, касающиеся капитализма и демократии


16. В современных условиях капитализм есть необходимое,
но не достаточное условие демократии.

17. Если капиталистическая экономика становится
объектом усиливающегося государственного контроля,
то со временем будет достигнут рубеж, за которым демократическое
правление делается невозможным.

18. Если социалистическую экономику открыть для
постоянно усиливающегося воздействия рыночных сил,
то со временем будет достигнут рубеж, за которым демократическое
правление сделается возможным.

19. Если капитализм, развиваясь, преуспеет в достижении
такого экономического роста, который придет на
пользу значительной части населения, то весьма вероятно
появление сильного давления в сторону демократии,

Предположения, касающиеся капитализма и культуры
индивидуальной автономии

20. Корни индивидуальной автономии в западной
культуре возникли задолго до современного капитализма.
Этот древний "индивидуализм" западной куль268


туры произвел на свет специфический "индивидуализм",
тесно связанный с капитализмом.

2 1. Буржуазная культура на Западе, прежде всего
в протестантских странах, создала тип человека, для
которого характерно стремление к индивидуальной
автономии.

22. По крайней мере в западных странах (а может
быть, и в других местах) капитализм есть необходимое,
но не достаточное условие для сохранения подлинной
индивидуальной автономии.

23. Известные компоненты западной буржуазной
культуры, прежде всего деловитость, разумное восприятие
новшеств и самодисциплина, - непременное
условие повсеместного успешного капиталистического
развития.

24. Капитализм нуждается в общественных институтах,
которые уравновешивают обезличенные аспекты
индивидуальной автономии и общинную солидарность.
Среди этих институтов наиболее важными являются
семья и религия.

Предположения, касающиеся капитализма и развития
в "третьем мире"

25. Включение какой-либо страны "третьего мира"
в международную капиталистическую систему обычно
благоприятствует ее развитию.

26. Более эффективные производительные силы
капитализма, характерные для передовых индустриальных
государств Запада, проявляют себя постоянно
там, куда проникает глобальная капиталистическая
система.

27. Капиталистическое развитие вероятнее, чем
социалистическое, способно улучшить материальные
условия жизни людей современного "третьего мира",
в том числе и его беднейших слоев.

28. Капиталистическое развитие, ведущее к быстрому
и трудоинтенсивному экономическому росту, с
большей вероятностью способно выравнивать распределение
доходов, чем стратегия преднамеренного, поощряемого
правительством перераспределения доходов.


Предположения, касающиеся капитализма в Восточной
Азии ("второй вариант")

29. Восточная Азия подтверждает превосходство
производительных сил индустриального капитализма.

30. Восточная Азия подтверждает преобладающую
способность индустриального капитализма поднимать
уровень материальной жизни больших масс
людей.

3 1. Восточная Азия подтверждает положительную
связь между индустриализмом и возникновением
классовой системы, для которой характерна относительно
открытая социальная мобильность.

32. Восточная Азия опровергает предположение,
что на первых этапах экономического роста в условиях
современного капитализма должно непременно
увеличиваться неравенство в распределении доходов,
но подтверждает тезис о том, что при дальнейшем
экономическом росте распределение доходов стабилизируется.


33. Опыт Восточной Азии опровергает мнение, что
успешное развитие неосуществимо в условиях зависимости
от международной капиталистической системы.


34. Опыт Восточной Азии опровергает мнение,
что активное вмешательство государства в экономику
несовместимо с успешным капиталистическим
развитием.

35. Опыт Восточной Азии едва ли может служить
подтверждением тезиса, что успешное экономическое
развитие генерирует давление в направлении демократии.


36. Опыт Восточной Азии подтверждает гипотезу
о том, что некоторые компоненты западной буржуазной
культуры - особенно предприимчивость, разумное
новаторство и самодисциплина - необходимы
для успешного капиталистического развития.

37. Специфические элементы восточноазиатской
цивилизации - будь то в "великих традициях" или в
народной культуре - способствовали развитию этих
ценностей и в результате обеспечили странам региона
сравнительные преимущества при осуществлении
процесса модернизации.

270

38. Странам Восточной Азии удалось длительное
время проводить модернизацию в условиях капитализма
и в то же время избежать индивидуализации
западного стиля.

39. Достоинства индивидуальной автономии подрывают
восточноазиатский коммунализм и, по всей
видимости, будут это делать и в дальнейшем.

40. Движение в направлении демократии и индивидуализации
в странах Восточной Азии существенно
усиливает их связь с международной капиталистической
системой, центр которой расположен на Западе.

Предположения, касающиеся индустриалвного социализма
("контрольный вариант")

4 1. Существует внутренняя связь между социализмом
и всепроникающей бюрократизацией экономики.

42. Существует внутренняя связь между социализмом
и хозяйственной неэффективностью.

43. Существует внутренняя связь между социализмом
и авторитарным правлением.

4 4. Существует внутреннее родство между социализмом
и тоталитарным проектом для современного
общества.

45. Для индустриального социализма характерно
непрерывное взаимодействие двух различных форм
стратификации - классовой системы и системы политического
патримониализма.

46. Модификация индустриального социализма путем
введения рыночных механизмов непременно натолкнется
на препятствия политического характера
из-за сопротивления патримониальной элиты, защищающей
свои законные интересы,

4 7. Модификация индустриального социализма путем
введения рыночных механизмов непременно натолкнется
на препятствия экономического характера
из-за неспособности искусственного рынка воспроизвести
эффективность рынка капиталистического.

48, Не может быть эффективной рыночной экономики
без частной собственности на средства производства.


Предположения, касающиеся узаконения капитализма


49. Социализм - это необычайно могучий миф современной
эпохи: пока социализм сохраняет свое мифологическое
качество, его невозможно опровергнуть
в глазах сторонников никакими эмпирическими
свидетельствами.

50. Капитализм внутренне не в состоянии генерировать
собственные узаконения: прежде всего он лишен
способности к мифотворчеству: следовательно,
узаконение капитализма зависит от воспроизводимых
им самим явлений, а также от связи с другими, неэкономическими
узаконивающими символами.

Можно ли считать возникающую в недрах этих
предположений теорию "прокапиталистической"? И
каково ее практическое назначение?

Взятая как совокупность эмпирических гипотез,
формирующаяся теория не является ни прокапиталистической,
ни антикапиталистической. Решение данного
вопроса зависит не от ее эмпирического подтверждения
или опровержения, а от тех ценностей, с
которыми она будет увязана. И вновь необходимо отметить,
что просто как социологическое упражнение
складывающаяся теория вовсе не нужна: ее можно
использовать разве что для смягчения умственных затруднений
теоретиков. Для использования же в сфере
социальной практики решающее значение будут
иметь те ценности, которыми те или иные заинтересованные
личности станут руководствоваться в своей
практической деятельности.

Между теорией и практикой всегда существует
дизъюнктивная связь. Это справедливо даже для теоретических
положений медицины. Предположим,
кто-то создал достаточно обоснованную теорию причин
и условий возникновения конкретной болезни,
однако в зависимости от тех ценностей, на которые
ориентируется, скажем, доктор какой-нибудь больницы
и врач ведомства биологических средств ведения
войны, эта теория будет одинаково полезна как для
лечения, так и для распространения заболевания. Точно
так же предположение, что капитализм - необхо272


димое условие демократии, является "прокапиталистическим"
и, следовательно, полезным для пропагандистов
капитализма, для которых важное значение
имеет демократия. Предположение, что капитализм
вряд ли способствует более существенному выравниванию
доходов, чем то, которое ныне наблюдается в
западных странах, является "антикапиталистическим"
и, следовательно, полезным для социалистов, придающих
важное значение постоянно возрастающему равенству
в доходах. Не может быть никакой практики
без предварительного определения ценностных ориентиров.
Это справедливо и для практики повседневной
личной жизни, и тем более для социальной и политической
практики, именуемой обычно просто "политикой".
(Отсюда, однако, следует, что термин
"политическая наука" содержит в себе противоречие.)

Вопреки распространившемуся в последние годы
мнению, в задачу социолога как такового не входит и
не может входить выставление нравственных оценок.
(Разумеется, он может это делать, выступая в качестве
обеспокоенного гражданина, гуманиста, глубоко
религиозного человека и т.д., но в таком случае в
обоснование своих оценок он не должен ссылаться на
авторитет социальной науки.) Для подобного утверждения
есть весьма веские методологические основания,
которые затрагивают важные особенности научной
деятельности. Между прочим, необходимо отметить,
что утверждение относительно наличия дизъюнкции
при практическом применении теории имеет
нравственный и политический аспект. Теоретик, заявляющий
о том, что ему известно, как нужно применять
разработанные им положения, самонадеянно
присваивает себе право других (большинство из которых,
конечно же, не теоретики и даже не интеллектуалы)
устраивать свою жизнь в соответствии с собственными
индивидуальными ценностями. Подобную
самонадеянность нельзя считать нравственно безобидной.
Мысль о том, что теоретические положения
могут служить основанием для моральных оценок и
практического руководства, в корне противоречит
представлениям демократии. Сама эта мысль подразумевает
существование интеллектуальной и нравственной
элиты, которая обладает правом господствовать в

силу высших теоретических познаний. Одна из ключевых
моральных и политических проблем современной
интеллигенции в том и состоит, что она часто видит
себя в роли подобной элиты, "нового духовенства",
посвященного в "сан" приобретенным образованием.
Демократия, как и протестантство, базируется
на отказе простых мирян - мужчин и женщин - от
прерогатив священника и жреца.

В рамках социологических теоретических изысканий
можно проанализировать и еще одно немаловажное
обстоятельство. Речь идет о попытке прояснить
взаимосвязь между теоретическими выводами - которые
никогда не могут быть окончательными, а подлежат
эмпирической проверке - и практикой, базирующейся
на той или иной ценности. Иначе говоря,
социолог может только высказывать суждения типа
"если... то.,.". Например: если ваши ценности X, то ситуация
Y будет соответствовать вашим ценностям
больше, чем ситуация Z. Или: если вы придерживаетесь
ценности А, то, учитывая эмпирическую международную
ситуацию, я полагаю, что практическая альтернатива
Б вам лучше подходит, чем альтернатива В.

С помощью этих положений не сотворишь мифа и не
воодушевишь на героические поступки. Но именно
только в виде подобных сдержанных, формальных и
непременно условных суждений социологи могут вносить
свой вклад во всеобщую полемику.

Конечно, можно вписать любые ценности в любой
набор эмпирических фактов. К примеру, если для кого-то
главной политической ценностью является реставрация
монархии (основанная на доктрине о священном
праве королей), то бблыиая часть высказанных
в этой книге предположений для него не им...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 14
• 15
• 16
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24

Закладка в соц.сетях