Жанр: Экономика
Капиталистическая революция: 50 тезисов о процветании...
...еет
никакого морального значения и, весьма вероятно, в
практическом плане бесполезна. Однако лишь немногие
люди станут придерживаться мнения, что в наше
время самым важным нравственным и практическим
выбором является выбор между абсолютной монархией
и всеми остальными режимами. Поэтому упомянутая
выше ценность почти не имеет никакого отношения
к фактической эмпирической ситуации. В действительности
же для большинства людей нашей эпохи
самым важным представляется выбор между капитализмом
и (оциализмом, или же, скорее, междуразличными
варч^нтами того и другого. Однако связанные
с подобными альтернативами ценности весьма немногочисленны
и уж никак не включают священное
право королей. Поэтому для прояснения проблемы в
рамках социальных наук наиболее разумным подходом
было бы соотнесение этих численно ограниченных
и эмпирически действующих ценностей с капиталистической
и социалистической альтернативами.
Другими словами, необходимо хотя бы сжато рассмотреть
значение изложенных выше предположений
в свете самых распространенных ценностей.
Материальное благополучие людей, прежде всего
низших слоев. Эта ценность сводится к позитивному
утверждению, что с учетом жизненного уровня, доступного
при современных технологиях, население
должно иметь достойное материальное существование.
Безусловно, понятие "достойное" в высшей степени
относительно и субъективно. Вчерашняя недоступная
роскошь может завтра превратиться в будничную
основную потребность, норму повседневной
жизни. Практическое значение этой ценности станет
яснее, если ее представить в негативной форме и
сформулировать следующим образом: определенные
разновидности материальной нищеты, которые не составит
труда перечислить и которые нельзя ликвидировать
немедленно, должны последовательно устраняться.
Здесь речь идет о тех условиях, в которых
проживало большинство человечества в досовременную
эпоху и которые сейчас являются уделом людей
в "третьем мире", - высокая детская смертность, голод,
болезни, плохое жилье, беззащитность перед
стихийными бедствиями, низкая средняя продолжительность
жизни. К ним можно добавить и такие социально-культурные
условия, как неграмотность и отсутствие
мобильности населения, ибо данные факторы
во многом влияют на уровень материального благополучия.
Поскольку во всяком человеческом обществе,
даже в самом передовом, нельзя полностью избавиться
от неблагоприятных факторов, есть смысл (и
эмпирический и нравственный) сосредоточить внимание
на беднейших слоях населения и выяснить, в какой
степени и с какой последовательностью когда-то
обездоленные освобождаются из-под влияния этих
факторов и обретают достойные (точнее, более достойные)
материальные условия жизни. А это и есть
принцип "предпочтительного выбора в пользу бедных",
привнесенный недавно представителями католической
социальной мысли в дискуссию о развитии.
Если изложенные в книге предположения подтвердятся,
то в сравнении с эмпирически доступными альтернативами
предпочтение, вне всякого сомнения,
следует отдать капитализму.
Равенство. Разумеется, это довольно расплывчатая
категория, ибо ни один разумный человек не может
предположить, что общество в состоянии при любом
государственном устройстве обеспечить абсолютное
равенство для всех людей без исключения. В более
осторожной формулировке следовало бы использовать
понятие "справедливость" или употребить слово
"равенство" во множественном числе, делая семантическое
различие между вполне достижимыми равенствами
(например, равенство всех граждан перед законом)
и теми, которые никакое общество не может
гарантировать (например, одинаковую для всех внешнюю
привлекательность). В нынешней полемике понятие
"равенство", как правило, относится к тому, что
можно эмпирически обнаружить, - к сравнительно
незначительному и постоянно уменьшающемуся различию
между доходами и благосостоянием самых богатых
и наиболее бедных слоев населения. Как уже
указывалось выше, неравенство в благосостоянии измерить
несравненно труднее. Вместе с тем в большинстве
стран мира (Восточная Азия является любопытным
исключением и подлежит дополнительному исследованию)
данные, касающиеся неравенства в доходах,
- это функция от экономического роста: административные
меры и проводимая правительством
политика оказывают на нее лишь ограниченное воздействие.
Под углом зрения данной ценности капитализм
выглядит не очень хорошо. Но и социализм не
лучше, как, впрочем, и любая из существующих или
предполагаемых форм социальной организации. Тем,
для кого равенство - ценность первостепенной важности,
было бы разумнее перестать защищать или обвинять
в связи с существующим положением вещей
276
одну из двух главных современных социально-политических
систем. Ибо это логически переросло бы во
всестороннюю критику современного развития и привело
бы к практическим поискам способов, с помощью
которых можно было бы повернуть вспять или
по крайней мере умерить процесс модернизации. Данный
вопрос, хотя сам по себе и занимательный, не
относится к интересующей нас теории капитализма
или к сфере этических размышлений об этой теории.
Политические свободы и демократия. Обе эти
ценности можно теоретически дифференцировать,
однако эмпирически в современном мире они имеют
тенденцию быть тесно увязанными. В народе обе эти
ценности обозначают одним словом - "свобода". Если
высказанные в книге предположения - основа нарождающейся
теории - верны, то данные ценности
диктуют необходимость выбора в пользу капитализма.
Защита прав человека. Всякий, кто штудировал современную
литературу, посвященную правам человека
(пока мы оставляем в стороне политические права,
которые примерно совпадают с политическими свободами)
, хорошо знает, насколько сложно обстоит дело
с определениями и описаниями в данной области. Это
отчетливо проступает при обсуждении различных
"поколений" этих прав, когда к старым "поколениям"
гражданских и политических прав присоединяют еще
и права из сферы экономики и культуры. Наиболее
существенным является тот факт, что гражданские
права охраняют отдельных лиц и группы людей от наиболее
грубых актов произвола - массированного
террора, казней, пыток, массовых депортаций, принудительного
разделения семей, защищают от экономических
неурядиц (подобная защита - разумеется,
главная задача современного государства всеобщего
благосостояния), обеспечивают сохранность национального
языка и самобытного жизненного уклада,
Очень важная область религиозных прав охватывает
также категории гражданских и культурных прав в их
традиционном обозначении. Правда, сложно доказать,
что капитализм как таковой благоприятствует защите
прав человека, отличаясь в этом от альтернативных
систем социально-экономической организации.
Существует, однако, весьма простой, но чрезвычайно
знаменательный факт: у эмпирических демократических
режимов наилучшая репутация в вопросах защиты
прав человека по всем категориям (включая и категорию
экономических прав), на которые опираются
в своих работах теоретики из числа правозащитников.
А капитализм, как уже говорилось выше, эмпирически
связан с демократией. И вновь данная ценность
побуждает к выбору в пользу капитализма.
Индивидуальная автономия. Это именно та ценность,
которую обычно называют (одобрительно или
уничижительно) "индивидуализмом". И здесь эмпирические
факты убедительно говорят о том, что капитализм
создает наиболее подходящие условия для ее
реализации. Это признают как критики, так и сторонники
капитализма.
Сохранение традиций. Хотя данная ценность наличествует
повсюду у различных групп и слоев населения,
особую важность она имеет во многих странах
"третьего мира". Она является основным побудительным
мотивом неотрадиционалистских движений, наиболее
разительным (но не единственным) примером
которых служит современный исламский фундаментализм.
С точки зрения фундаменталистов, капитализм
есть враждебная сила, ибо его динамика (названная
Шумпетером "созидательным разрушением") подрывает
традиционные институты и традиционный образ
жизни. С тех же самых позиций угрозу представляет
и социализм, по крайней мере его эмпирически
существующие формы, особенно базирующиеся на
западном марксизме. Как правило, традиционалисты
призывают идти "третьим путем", равноудаленным и
от капитализма и от социализма. На Бандунгской конференции
в 1955 г. страны "третьего мира" высказались
за подобную альтернативу. Идеологи иранской
революции довольно громко заявили об аналогичном
намерении. Однако до сих пор нигде не удалось понастоящему
реализовать этот "третий путь", и поэтому
можно утверждать, что независимо от идеологии
каждому современному, нацеленному на модернизацию
государству придется выбирать только между капиталистической
и социалистической формами социально-политической
организации. Как бы там ни было,
но уже достаточно уверенно можно сказать, что мо278
дернизация как таковая - будь то капиталистическая
или социалистическая - представляет собой угрозу
традициям. Вместе с тем можно утверждать, что при
демократических режимах по причинам, которые нетрудно
обозначить, традиционные институты и традиционный
образ жизни чувствуют себя значительно
свободнее. Поэтому приверженцы данной ценности,
в силу упоминавшейся выше связи демократии и капитализма,
склонны скорее оказывать предпочтение
именно капиталистической форме социально-экономического
устройства.
Общность. В известной мере, разумеется, эта ценность
частично совпадает с только что рассмотренной
ценностью, которая касается сохранения традиций.
Есть, однако, новые виды общности - как реальные,
так и существующие в представлении людей в качестве
желаемых целей, - которые никак не связаны с
традиционными условиями существования. Социализм,
безусловно, чрезвычайно преуспел в создании
именно подобных объединений, а вот капитализм оказался
не в состоянии сотворить мифы, на которых базируются
такие коллективы. Вместе с тем социалистические
режимы, однажды упрочившись, не очень-то
проявили себя в вопросах сохранения сложившихся
общностей. Для тех, кто понятие сообщества увязывает
с существующими, часто традиционными институтами,
проблема капитализма решается в том же
ключе, что и для приверженцев сохранения традиций.
Однако те, кто стремится к каким-то новым, всеохватывающим
объединениям, выходящим за рамки всего,
что существует сегодня в мире, по всей вероятности,
будут продолжать оказывать предпочтение социализму.
Итогом наших размышлений можно считать следующий
вывод: с точки зрения ценностей, которых придерживается
большинство людей на земле, и в свете
имеющихся в настоящее время эмпирических фактов
допустимо утверждать, что выбор в пользу капитализма
более вероятен. Часто обсуждаемый вопрос "смешанных
систем" и "третьего пути" лишь вносит путаницу
в эмпирически доступные альтернативы. Разумеется,
можно себе представить самые разнообразные
"смешанные системы". Более того, всякая существующая
система является до известной степени "смешанной".
Речь идет о том, на каких основных принципах
строится экономика - на капиталистических или
социалистических, и только между ними следует делать
окончательный выбор. И пока процесс модернизации
представляется во многом необратимым, то же
самое можно сказать и о предполагаемом "третьем
пути", в том числе и связанном с неомусульманской
идеологией. В настоящее время есть основания утверждать
- а многие так и считают, - что будущее всегда
открыто, что могут возникнуть формы организации
общества, немыслимые сегодня, что нельзя допустить,
чтобы нынешние реальности ограничивали социальную
фантазию человека. Подобные мысли составляют
сердцевину всех утопических идей. Следуя Карлу
Мангейму, необходимо особо подчеркнуть, что когда
говорится об утопических идеях, то вовсе не имеется
в виду их как-то принизить. Весьма вероятно, что утопический
элемент воображения людей является одной
из движущих сил истории и что человечество было
бы неизмеримо беднее, если бы данный элемент
отсутствовал. Можно ли себе представить мир, в котором
нет Дон Кихотов, нацеливших свои копья на
ветряные мельницы будущего, и в котором присутствуют
лишь трезвые рассуждения Санча Пансы?
Стоит также задаться вопросом: выходит ли утопический
образ только за рамки эмпирических контуров
человеческого бытия или начисто их игнорирует? Если
же он не покидает эмпирических пределов, то нет
оснований считать его утопией (в самом благородном
значении этого слова). При игнорировании же эмпирических
реальностей возникает серьезная опасность.
При этом не имеется в виду простая неудача,
ибо и в неудаче подчас присутствует величие (вспомним
нравственное величие Дон Кихота). Опасность
связана прежде всего с огромными человеческими
жертвами, которые могут явиться результатом экспериментов
с утопическими идеями. Поэтому в качестве
непреложного морального принципа необходимо признать,
что ответственность за человеческие издержки
ложится на авторов утопических проектов. Из сказанного,
по-видимому, следует, что нравственно приемлемыми
утопистами могут быть только те из них, которые
проявляют осмотрительность.
В настоящей книге, посвященной социологическим
проблемам, представлен целый набор различных гипотез.
От социальной науки нельзя ожидать большего.
Она по самой своей природе предположительна, постоянно
нуждается в уточнениях, и даже наиболее
обоснованные выводы всегда лишь вероятностны. Если
беспристрастно взглянуть на эмпирические свидетельства,
касающиеся отношений между капитализмом
и обществом (и всеми феноменами, входящими в
нынешнюю категорию экономической культуры), то
поражает огромная область неисследованного. Однако
ученого это не смущает. Всякая неизведанная сфера
побуждает к дальнейшим разработкам. Наука по
своему характеру безгранично терпелива и постоянно
открыта для перемен. Человек действия не может
сносить подобную терпеливость и открытость. Каждое
действие (политическое или иное) есть акт закрытия.
А когда ситуация делается невыносимой, особенно
если она связана с человеческими страданиями и
эмоциями, терпение очень редко становится элементом
политики. Человеку действия всегда приходится
совершать поступки и осуществлять мероприятия,
пребывая в неведении. Он зачастую должен действовать,
несмотря на то что многое о ситуации, в которой
он оперирует, ему неизвестно, да и не может быть
известно. Другими словами, всякий поступок связан с
риском. Аккумулированные социологией факты в состоянии
лишь указать, какие ставки надежнее других.
Социальная наука может не больше, но и не меньше
этого, в рамках присущих ей ограничений и степени
полезности.
В этом, и только в этом, смысле рассмотренные в
данной книге эмпирические свидетельства могут быть
использованы при решении вопроса об избрании или
отклонении капитализма как одной из форм социально-экономической
организации. Не исключено, что в
конце концов данный выбор будет сделан на мета эмпирической
основе. Речь идет о статусе истории и человеческой
природы. Социалистический миф основывается
в современную эпоху на искупительной надежде,
которая распространяется как на историю, так
и на природу человека. История, мол, движется в направлении
реализации идей эсхатологии, а в процессе
этого движения преобразуется и сам человек. У тех
же, кто не очень верит в мифологическую мечту,
ожидания относительно коллективного будущего человечества,
несомненно, значительно скромнее; они
склонны мириться с более жесткими ограничениями
условий существования человека. Подобная сдержанность
может иметь религиозные или светские корни.
Homo religiosus не ждет искупления в ходе исторического
процесса, ибо он нашел его уже в другом месте.
Иудейско-христианское предание уже информировало
homo religiosus о том, что он в самом деле хранит
в себе эсхатологическую надежду, но ее осуществлени.е
зависит от Бога, а не от политических деятелей.
Эта сдержанность может, однако, принимать и нецерковный
вид. Она нашла свое классическое выражение
в принципе стоицизма, согласно которому высшая
мудрость заключается в умении различать, чтб каждая
конкретная личность может, а что не может сделать.
Современный социолог, всегда мыслящий вероятностными
категориями, лишь слегка подправив данный
принцип, сказал бы, что мудрость - это умение определить,
чтб данное лицо, вероятно, сможет или, вероятно,
не сможет сделать. Стоик-мирянин учится жить
с подобной неопределенностью: верующий человек
живет в ожидании, когда же наконец проявится воля
Божья в отношении людей.
ПРИМЕЧАНИЯ
Капитализм как феномен
DSombart W. Der modeme Kapitalismus. Munchen,
1928; Weber M. Wirtschaftsgeschichte. Berlin, 1958; D av i s L"
North D. Institutional Change and American Economic
Growth. Cambridge, 1971; N о rt h D" Thomas R. The
Rise of the Western World. Cambridge, 1973;Wallers
t e i n 1. The Modern World System. N.Y., 1974; Braudel
F. Civilisation and Capitalism. N.Y., 1982.
2) S ombar t, op. cit., p. 232.
3) Ibid., p. 233.
4) Weber, op. cit. p. 238.
5) Ibid.
6) Много обсуждался, особенно в последнее время, вопрос
о том, следует ли в определение капитализма включать
такой критерий, как частная собственность (по марксистской
терминологии - частная собственность на средства
производства), которая, безусловно, являлась решающим
элементом исторического процесса развития капитализма.
Но, как указывали Джеймс Бёрнхем и другие, корпорация
XX века (несомненно, ключевая организация современного
капитализма) во многом отделяет юридическое право
собственности от функционального управления. В соответствии
с определением капитализм нуждается в предпринимателях.
Вопрос же о том, нужны ли им для осуществления
своей хозяйственной деятельности права собственности
или достаточно лишь эффективного контроля, я
предпочитаю оставить эмпирическим исследователям и не
включать его в определение капитализма. Следует подчеркнуть,
что такой подход нисколько не принижает эмпирические
проблемы, как будет видно из последующих глав; я
твердо убежден в том, что капиталистическое предпринимательство
без права частной собственности не может
быть успешным. По словам Милтона Фридмана, все эти
попытки скорее выглядят как "игра в капиталистов", а не
как настоящее дело (эти слова он произнес в одном из выступлений
в Пекине). Вместе с тем на свободу рынка оказывает
воздействие силовое вмешательство правительства,
а также стремящихся к монополии конгломератов и профессиональных
союзов. Поэтому было бы правильнее говорить
об относительной свободе рынка.
7) D alton G. Economic Anthropology and
Development. N.Y., 197 1.
8)Schumpeter J. Die Krise des Steuerstaates. - In:
"Aufsatze zur Soziologie", Tubingen, 1953, S. I ff.
9) В методологическом отношении эти полюса - "идеальные
типы", как понимал Макс Вебер. Да и вообще
подобный подход к изучению этих феноменов вполне в
его духе.
10) Работая над определениями, я не стал пользоваться
двумя понятиями, которые часто употребляют социалистические
теоретики демократической направленности. Речь
идет о терминах "рыночный социализм" и "государственный
капитализм". Я с симпатией отношусь к идеям демократических
социалистов. И хотя, по моему мнению, эти
идеи базируются на иллюзиях (об этом ниже), я полагаю,
что сегодня основной нравственный водораздел пролегает
между демократами всех демократических философий и
апологетами тоталитаризма. И все же эти два термина
представляются мне идеологическими средствами, которые
только вносят путаницу в теоретические и эмпирические
проблемы. Вопросы о совместимости социализма и
демократии и о влиянии государственного вмешательства
различной степени интенсивности на капиталистическую
экономику поддаются эмпирическому исследованию, которое
эти два термина ничуть не облегчают. Они, скорее,
напоминают выражения "круглый квадрат" и "мужская
женственность", и их идеологическая подоплека совершенно
ясна. Понятие "рыночный социализм" выражает
надежду, что когда-нибудь плановая экономика сможет
дать простор рыночным механизмам без частной собственности
или формирования частного капитала. Подобная
мечта может кое-кому показаться привлекательной, но это
обстоятельство ничуть не устраняет внутренней противоречивости
данного понятия. Относительно практического
применения "рыночного социализма" в Югославии и критического
анализа этого термина см.: Roepke W. А
Humane Economy. Chicago, 1960, p. 93 ff.
Идеологическая функция термина "государственный
капитализм" также не вызывает сомнения. Иммануил Уоллерстейн
стоит на той точке зрения, что все государства,
которые сегодня причисляют себя к социалистическим, в
действительности относятся к странам с системой "государственного
капитализма", поскольку они все еще производят
ради прибыли, а не потребления, и что в данном случае
в роли предпринимателя, получающего эту прибыль,
выступает государство. Но это равносильно заявлению,
что "подлинного" социализма (вероятно, что-то похожее
на кооперативный синдикализм) пока еще не существует,
но что он появится когда-нибудь в будущем. Однако подобное
эсхатологическое пророчество нельзя проверить эмпирическим
путем.
1 1) Эта концепция очень близка понятию "пакет", которое
я использовал в одной из прежних работ (В е где r
P., Вегдег В" Kellner Н. The Homeless Mind: Modernization
and Consciousness. N.Y., 1973). Оглядываясь на
эту работу теперь, я нахожу весьма примечательным, что
капитализм не рассматривался в ней в качестве одной из
составных частей "пакета" современного сознания. А это
служит доказательством того, что и мне не удалось избежать
пробелов в теории модернизации. (Марксисты были
одержимы капитализмом, а "буржуазные социологи" порой
оставляли его без внимания.)
12) В loch М. Feudal Society. Chicago, 1961.
13) Подобные исследования находились в центре обширной
программы сравнительного исторического анализа
Макса Вебера. О связи капитализма с расой см.: Sowell
Th. The Economics and Politics of Race. N.Y., 1983.
14) Лучшим источником, освещающим эти продолжавшиеся
почти 150 лет усилия, является книга Колаковского
"Основные течения марксизма" (Оксфорд. 1978).
15) W einer М. Modernization. N.Y., 1966.
16) По правде говоря, в данной сноске должно было бы
содержаться краткое изложение истории социологии, однако
я сошлюсь лишь на лучшую из известных мне работ
Раймона Арона "Les etapes de la pensee sociologique" (Paris,
1967).
17) Levy М. Modernization: Latecomers and Survivors.
N.Y., 1972.
Материальные условия жизни.
Рог изобилия
1) Фернан Бродель придал выражению "материальная
жизнь" некий технический смысл, мы же этой фразой
обозначаем просто материальные условия существования.
2)Levy М. Modernization: Latecomers and Survivors.
N.Y., 1972.
3) Toynbee A. The Industrial Revolution. Boston, 1956;
Ashton T. The Industrial Revolution. L., 1948;Landes
D. Unbound Prometheus. Cambridge, 1969; North D.,
Thomas R. The Rise of the Western World. Cambridge,
1973; Braudel F. Civilization and Capitalism. N.Y., 1982;
Rose n berg N" В irdzel I L. How the West Grew Rich.
N.Y., 1985.
4) Friedman M. and R. Free to Choose. N.Y., 1980;
Gilder G. Wealth and Poverty. N.Y., 1981; N о vak M.
The Spirit of Democratic Capitalism. N.Y., 1982. Вера в благоприятное
влияние рыночных механизмов уходит своими
корнями в классическую формулу "системы свободы" Адама
Смита. Можно с уверенностью сказать, что положительный
взгляд на рынок разделяет подавляющее большинство
немарксистских экономистов и даже некоторые
марксисты (вспомним ранее упоминавшийся "рыночный
социализм"). Всеобъемлющая теория капитализма должна
объяснить (в том числе и социологические и социальнопсихологические
моменты), каким образом рыночные механизмы
стимулируют изобретательность и творческую
инициативу личности. Я склонен согласиться с классической
точкой зрения, что многократно осужденное "стремление
к прибыли" будет играть заметную роль в подобном
объяснении.
5) Эта точка зрения прямо противоположна тому
взгляду, которого придерживался Торстен Веблен, считавший
предпринимателя и инженера двумя взаимно враждебными
типами людей. Я полагаю, что Веблен ошибался.
6) С точки зрения социальной психологии этот вопрос
похож на те, которые возникают, когда не сбываются религиозные
предсказания эсхатологического порядка. Так,
в период раннего христианства бытовала надежда, что
Иисус Христос, возродившись, вернется на землю еще при
жизни его последователей. Когда же этого не произошло,
христианство не отвергли, а перетолковали. Церковные
историки пустили в оборот понятие "отложенное пришествие".
Похожие пояснительные зигзаги можно обнаружить
и в других эсхатологических течениях, прежде всего
у христиан, иудеев и мусульман. Марксисты, таким образом,
продолжили давнюю традицию неудачных апокалипсических
предсказаний.
7) Существует в основном три метода решения проблемы
несостоявшегося обнищания. Одни пытаются перенести
акцент с абсолютной бедности на относительную,
сконцентрировав внимание прежде всего на неравенстве,
а не на нищете. Такой подход очень популярен среди марксистов
и исследователей с левыми тенденциями. Другие,
признавая достижения капитализма в сфере производства
материальных благ, затем утверждают, что все это теряет
свой смысл, поскольку капитализм "отчуждает", "обесчеловечивает"
людей и уже поэтому является неприемлемым.
Это объяснение предпочитают так называемые "новые
левые". Наиболее интересной в теоретическом плане
представляется точка зрения тех, кто, не отказываясь от
первоначального тезиса, смещает его применение географически.
Подобное толкование - ядро ленинской теории
империализма, хотя первой эту мысль наиболее четко высказала
Роза Люксембург. Согласно данной теории, передовые
капиталистические страны образуют в целом что-то
вроде транснациональной буржуазии, которая эксплуатирует
"внешний пролетариат", состоящий из колониальных
народов, или - как мы сказали бы сегодня - населения
...Закладка в соц.сетях
