Жанр: Экономика
Капиталистическая революция: 50 тезисов о процветании...
Бергер П.
Капиталистическая революция
(50 тезисов о процветании, равенстве и свободе).
пер. с англ.
М., 1994.
320 с.Введение.
КАПИТАЛИЗМ КАК ФЕНОМЕН.
МАТЕРИАЛЬНЫЕ УСЛОВИЯ ЖИЗНИ.
РОГ ИЗОБИЛИЯ.
КЛАССЫ: СТУПЕНИ УСПЕХА.
КАПИТАЛИЗМ И ПОЛИТИЧЕСКИЕ СВОБОДЫ.
КАПИТАЛИЗМ И ОСВОБОЖДЕНИЕ
ЛИЧНОСТИ.
КАПИТАЛИЗМ И РАЗВИТИЕ.
ВОСтОЧНОАЗИАТСКИЙ КАПИТАЛИЗМ.
"ВТОРОЙ ВАРИАНТ".
ИНДУСТРИАЛЬНЫЙ СОЦИАЛИЗМ.
"КОНТРОЛЬНЫЙ ВАРИАНТ".
КАПИТАЛИЗМ И ДИНАМИКА МИФА.
КОНТУРЫ ТЕОРИИ КАПИТАЛИЗМА И
ВОЗМОЖНОСТИ ЕЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ.
Примечания.
ВВЕДЕНИЕ
Многие склонны рассматривать капитализм в качестве
консервативной силы современного мира. Поэтому
фраза "капиталистическая революция" может коекому
показаться странной. Это объясняется неверными
представлениями о капитализме, о его природе.
Между тем с момента своего зарождения капитализм
обусловил революционные преобразования в различных
странах, радикально изменил материальные, социальные,
политические и культурные аспекты жизни
тех обществ, которые он затронул. И этот процесс все
еще продолжается. Проникновение в суть революционного
воздействия капитализма на современное общество
- трудная и важная интеллектуальная задача.
Цель этой книги состоит в том, чтобы обрисовать
контуры теории, касающейся взаимосвязи капитализма
и общества в современном мире. Каждая глава (за
исключением первой и последней, в которых соответственно
определяются понятия и подводятся итоги)
содержит различные предположения, сформулированные
автором на базе изложения эмпирического
материала. В строгом понимании эти предположения
являются гипотезами. Они не содержат особого философского
или этического смысла. Будучи таковыми,
они могут быть объектом эмпирической проверки и,
таким образом, подтверждаться или опровергаться.
Автор надеется, что его предположения будут подвергнуты
изучению и сомнению, частично или в целом, и
что любые выводы, подобно критикуемым предположениям,
будут опираться на факты.
Как отмечается в первой главе, какой-то эмпирически
ориентированной теории капитализма и общества
в настоящее время не существует. Возможно,
кто-то в данных обстоятельствах вспомнит о марксизме,
однако автор не принадлежит к числу таких людей.
Разумеется, марксизм выступает во многих вариантах,
причем некоторые из них прямо противоречат
друг другу. Но всем им присуща своеобразная смесь
научного и пророческого, которая одновременно является
и основным недостатком марксизма, и источником
его огромной мифологическо-поэтической привлекательности.
Вместе с тем справедливо и то, что
только марксисты последовательно пытались объединить
в единой теоретической структуре экономические,
правовые, политические и социальные аспекты
капиталистического феномена. Этим обусловлена необходимость
в различных частях данной книги рассматривать
марксистскую интерпретацию той или
иной стороны капитализма, обычно в критическом
плане. С самого начала требуется пояснить, почему ни
один из вариантов марксизма не отвечает требованиям
всеобъемлющего теоретического построения, пригодного
для осмысления взаимосвязи капитализма и
общества в современном мире. Уместно также указать
и на то, почему этим требованиям не отвечают и
работы таких немарксистских теоретиков, как Макс
Вебер, Иозеф Шумпетер, Фридрих Хайек. Другими
словами, важно убедиться, что на нынешнем теоретическом
ландшафте существует ощутимый пробел. Никто
не собирается утверждать, что настоящая книга в
состоянии его заполнить. Подобное утверждение было
бы не только слишком высокомерным (на что автор
совершенно не способен, хотя бы вследствие свойственного
ему чувства юмора), но и вывело бы книгу за
пределы социальной науки, которая может дать лишь
частичное, предварительное и в принципе всегда опровергаемое
толкование реальностей человеческого
бытия. При сегодняшнем уровне наших знаний одному
человеку не по силам представить абсолютно законченную
теорию. Практически же ее создание является
недостижимой целью. Ученому-одиночке, однако,
по силам создать проект решения этой насущной
задачи и предложить отдельные "строительные
блоки". Именно это пытался осуществить автор данной
книги - не больше того, но и не меньше.
Карл Маркс был одним из великих умов нашей
эпохи. Современные ученые, прежде всего социологи,
многим обязаны его трудам. В качестве важного
примера достаточно указать на концепцию класса, которой
Маркс отвел центральное место в анализе современного
общества. Вместе с тем с момента зарождения
марксизма ему сильно досаждал методологический
исходный пункт, который затормозил развитие
научно-философских изысканий, причем до такой
степени, что это подорвало его статус эмпирической
дисциплины. До сих пор марксисты критикуют "буржуазных",
то есть немарксистских, социологов за их
якобы иллюзорные идеалы объективности и нейтральное
отношение к ценностям. Марксисты также утверждают,
что их наука базируется на правильном понимании
основных движущих сил истории. К сожалению,
подобные взгляды на исторический процесс не
поддаются эмпирической проверке. Они, скорее, являются
априорными предположениями, которые невозможно
опровергнуть, но которые предопределяют
как метод, так и результат конкретного исторического
или социологического исследования. Говоря откровенно,
марксистские социологи обычно ставят вопросы
по проблемам, по которым, как они полагают, у
них уже есть готовые ответы, по крайней мере в общих
чертах. Очень удобная методология для прорицателей,
которая, однако, серьезно мешает работе социологов.
У сомневающихся в истинности философских
взглядов, лежащих в основе марксизма, нет другой
альтернативы, как выделить эти взгляды (сама по
себе уже чрезвычайно трудная задача, ибо в марксистских
сочинениях идеология и наука тесно переплелись
между собой) и затем по очереди проанализировать
те из них, которые допускают эмпирическую
проверку. (Марксисты, разумеется, отвергают подобный
подход как "незаконный", как уловку "буржуазной
идеологии", однако немарксисты к этому привыкли.)
Так, например, Марксова теория стоимости - утверждение,
что истинная стоимость продукта равна
трудовым затратам на его изготовление, - основана
на априорном представлении, которое нельзя эмпирически
подтвердить или опровергнуть. Однако прогноз
Маркса относительно снижения ставок заработной
платы можно эмпирически проверить, не касаясь философии
его труда. Причем вся история экономики
передовых капиталистических стран постоянно опровергает
это предсказание. Перечень других несбывшихся
предположений Маркса весьма пространен и
ставит марксизм в неловкое положение. Назовем некоторые,
наиболее важные, из этих предположений:
увеличение "обнищания" рабочего класса и вызванное
этим "углубление поляризации общества"; "неспособность
буржуазной демократии" справиться с
современными классовыми конфликтами и, как следствие,
установление "диктаторских режимов" в ведущих
капиталистических государствах: "усиливающееся
отчуждение" рабочего класса от культуры капиталистических
слоев общества. Не выдержали эмпирической
проверки и разнообразные варианты "послемарксового
марксизма". Неспособность марксистской
теории объяснить реальности, существовавшие
в социалистических странах, представляет собой самую
серьезную ее слабость. То же самое можно сказать
и о несбывшемся предсказании, что только социализм
в состоянии обеспечить успешное развитие
стран "третьего мира".
Между тем пророчествам свойственно продолжать
существовать, несмотря на неоднократные эмпирические
опровержения. Психолог в области религии
может даже доказать, что подобные опровержения в
действительности . лишь укрепляют приверженность
истинных верующих. Так и марксизм в отдельных регионах
по-прежнему обладает значительной притягательной
силой, и именно поэтому социологи обязаны
отнестись к нему со всей серьезностью (ниже мы рассмотрим
природу этой привлекательности).
Прежде всего, вероятно, следует обратить внимание
на упомянутых выше трех авторов: Вебера, Шумпетера
и Хайека. Вместе с тем, нисколько не умаляя
их достоинства, можно сказать, что ни один из них не
предоставит нам нужной структуры. Каждый из них
внес огромной важности вклад в наше понимание современного
мира, и о некоторых их достижениях пойдет
речь ниже. При этом необходимо подчеркнуть,
что никто из троих не ставил себе цель создать теорию,
которая нам необходима. Творчество Вебера касалось
главным образом сравнительной истории и
имело целью раскрыть корни уникального западного
явления, которое он называл "новой рациональностью".
Капитализм был важным феноменом, исследованным
Вебером в этой связи, но он никогда не имел
намерения создать всеобъемлющую теорию капитализма.
Шумпетер оставался в основном на позициях
экономиста, и его наиболее значительный вклад связан
с этой областью (например, теория экономической
роли предпринимательства). Его глубоко проницательный
анализ отношений между капитализмом,
социализмом и демократией представлял собой своего
рода мыслительный экскурс, вовсе не предназначенный
для того, чтобы оформиться во что-то, заслуживающее
названия теории капитализма в социальнополитическом
или социально-культурном смысле.
Хайек же провел некоторые чрезвычайно глубокие
наблюдения, касавшиеся взаимосвязи капитализма с
разнообразными феноменами современного общества,
например с демократией и законностью, но и он
вовсе не собирался создавать исчерпывающую теорию,
охватывающую все эти взаимные связи. Фактически
его последние работы посвящены прежде всего
тому, что он называл предпосылками "свободного общества",
одной из которых является, по его мнению,
капитализм. Многие аспекты капитализма - социальный,
политический, культурный - совсем не интересовали
упомянутых авторов. Следует также подчеркнуть,
что Веберу и Шумпетеру уже не довелось увидеть
пышный расцвет капиталистического и развитие
социалистического общества после второй мировой
войны, а Хайека, как видно, мало интересовало происходящее
за пределами орбиты западной цивилизации.
И все же процесс возникновения в последние
десятилетия обширного социалистического сообщества
как внутри, так и за пределами советской империи,
а также великое разнообразие путей экономического
и социально-политического развития в странах "третьего
мира" дают чрезвычайно важный материал для
любой адекватной теории современного капитализма.
К сказанному, однако, следует добавить, что основная
задача настоящей книги - не опровержение
марксизма, а также не развитие или истолкование выводов
указанных выше немарксистских теоретиков.
Критиков марксизма - будь то в целом или отдельных
его компонентов - вполне хватает (достаточно
упомянуть авторитетный труд Л. Колаковского). Мои
намерения как автора отличались скорее позитивным,
чем негативным характером: вместо разрушения чужих
концепций начать вырабатывать свою жизнеспособную
теоретическую структуру. Я многое почерпнул
из работ Шумпетера, несколько меньше - из сочинений
Хайека, однако большинство "строительных
блоков" теории мне пришлось искать в других местах.
Максу Веберу я обязан больше, чем любому другому
автору трудов в области социологии, и это можно заметить
на многих страницах настоящей книги. Но меня
никогда не привлекали бесчисленные толкования и
перетолкования веберовских трудов. Будучи убежденным,
что Вебер затронул немало важных вопросов,
я в то же время склонен думать, что многие его
ответы уже утратили свое значение и что сегодня мы
должны поставить такие вопросы, которые ему и не
могли прийти в голову. Величайшее уважение к исследователю,
по крайней мере в науке, проявляется в
том, что его опережают, продолжая начатый им путь,
Так какой же теоретический подход я хотел бы здесь
предложить? Он находит свое выражение в ключевой
концепции, повторяющейся в различных частях книги,
- в концепции "экономической культуры". Этот
умышленный неологизм сформулирован по примеру
концепции "политическая культура", получившей распространение
в политологии благодаря работам Габриеля
Альмонда, Люсьена Пайя, Сиднея Вербы и других.
Поставленная здесь теоретическая цель, с необходимыми
оговорками, такого же порядка. С помощью
теории "экономической культуры" предполагается
исследовать существующую в условиях капитализма
социальную, политическую и культурную
среду или ситуацию, в рамках которой совершаются
специфические экономические процессы. Термин
"экономическая культура" вовсе не означает однолинейной
причинности. Другими словами, никто не считает,
что культура обусловливает экономику или, наоборот,
что экономические факторы всегда определяют
культуру. Конкретные причинные связи являются
предметом эмпирического анализа в каждом отдельном
случае. Концепция "экономическая культура"
просто привлекает внимание к взаимосвязям, в которых
необходимо разобраться в процессе нашего исследования.
Так, например, потребуется изучить, каким образом
капиталистическая экономика связана с конкретным
типом расслоения общества на страты, которые
у Маркса именуются "классами". Я разделяю точку
зрения Маркса, что капитализм разрушает другие типы
стратификации (например, феодализм) в пользу
классовой системы, хотя и не согласен со многими его
характеристиками этой системы. Я отвожу немало места
исследованию отношений между капитализмом и
демократией, а также между капитализмом и тем набором
ценностей, которые обычно связывают с "индивидуализмом".
Свои тезисы относительно двух видов
отношений я пытаюсь, насколько это возможно,
изложить сжато по ходу аргументации. Дополнительные
исследования могут подтвердить или не подтвердить
их состоятельность. В теории капитализма, которую
необходимо создать, должны найти отражение
взаимосвязи капитализма с такими категориями, как
стратификация, формы государственного устройства,
различные системы ценностей. Всеобъемлющая теория
экономической культуры капитализма может появиться
только после планомерного изучения результатов
этих связей социологами, как развивающими,
так и опровергающими работы предшественников.
По ходу изложения материала будут сформулированы
пятьдесят предположений, и мне хотелось бы со
всей настойчивостью подчеркнуть, что каждое из
этих предположений следует понимать лишь как гипотезу,
находящуюся в стадии эмпирической проверки.
Книга содержит prima facie* доказательства в пользу
этих предположений, хотя в принципе любое из
них может оказаться неверным. Моя точка зрения на
вероятность такого исхода варьируется в зависимости
от конкретного случая. Отдельные предположения кажутся
вполне обоснованными, и я бы очень удивился,
если бы появились опровергающие их-факты. В окончательной
состоятельности некоторых других предположений
у меня такой уверенности нет, и было бы
Кажущиеся достоверными (лат.). - Прим.ред.
спокойнее, если бы дополнительные данные так или
иначе прояснили вопрос. Существуют предположения,
которые мне вообще не по душе, и я был бы рад,
если 61.1 кто-нибудь опроверг их за меня. Во всяком
случае, должно быть абсолютно ясно одно: все, что
изложено в книге, носит гипотетический характер,
предположения открыты для обсуждения и не являются
догмой. Используя аналогию из судебной практики,
можно сказать, что я подготовил "обвинительное
заключение", основанное на имеющихся уликах;
окончательный "вердикт" вынесет "жюри" в лице сообщества
ученых - приверженцев эмпирических исследований.
Необходимо иметь в виду, что теория, контуры которой
я намерен обрисовать в данной книге, всецело
вписывается в рамки тех поисков, которыми занимается
эмпирическая социология. Из сказанного следует,
что моя книга не является сочинением по философии
или этике. Я не собираюсь провозглашать какиелибо
принципы априори (и мое мнение на этот счет не
изменили и те принципы, которые обычно приводятся
в качестве доказательств как защитниками, так и противниками
капитализма). Я не утверждаю, что мне известно
что-либо относительно внутренней логики или
направления развития истории, и не придерживаюсь
философских или, если хотите, теологических взглядов,
которые побуждали бы меня принять на веру или
отвергнуть капитализм. Я не ставил перед собой задачу
написать такую книгу, которая стала бы нравственным
аргументом в пользу капитализма. Но, как будет
ясно в дальнейшем, я убежден, что такой аргумент
вполне оправдан, и в заключительной главе я рассмотрю
те ценности, которые явились базисом для подобного
рода утверждения. Вместе с тем я не привожу
никаких доводов в пользу этих ценностей (что я делал
иногда в других работах), и поэтому не исключено,
что тот, кто их не придерживается, может, основываясь
на тех же самых эмпирических фактах, прийти к
совершенно иным нравственным и политическим выводам.
Так, например, я смею утверждать, что при
наличии эмпирически доступных альтернатив ценности,
связанные с продолжающимся повышением материального
уровня жизни и узаконением индивидуаль12
ных свобод, побудят сделать выбор в пользу капитализма.
Однако всякий, кто отказывается признать подобные
ценности, - скажем, убежденный в превосходстве
таких добродетелей, как аскетизм и коллективизм,
- согласившись со мной в вопросе эмпирических
свидетельств, касающихся воздействия капитализма,
может затем сделать из этого совершенно
иные практические выводы.
И все же, поскольку упомянутые ценности не являются
чем-то необычным и их разделяет множество,
если не большинство, людей, которые занимались интересующими
нас проблемами, трудно отрицать, что
настоящая книга имеет четкую прокапиталистическую
направленность. Я слишком долго подвизаюсь в
социологии, чтобы не предвидеть упреков в том, что
прокапиталистическая предвзятость с самого начала,
мол, влияла на мою аргументацию и предопределила
ее результаты. Опыт работы в социологической сфере
заставляет меня смириться и с тем фактом, что авторов
подобной критики вряд ли убедят мои уверения в
обратном. И тем не менее я буду и впредь протестовать,
хотя бы ради собственного успокоения. Ибо такая
критика, являясь в какой-то мере описанием моей
творческой одиссеи, ставила бы все с ног на голову.
С самого начала у меня и в помине не было прокапиталистической
предвзятости. Когда я занялся этими
вопросами свыше пятнадцати лет назад, я не исключал
возможности, что социализм окажется более гуманной
формой экономической и социальной организации
общества. И только бремя неопровержимых эмпирических
доказательств, накопившихся за многие
годы исследовательской работы, вынудило меня занять
ту позицию, на которой я теперь нахожусь. Это,
возможно, один из парадоксов моей профессиональной
биографии, что во многом именно благодаря собственному
восприятию капитализма я сдвинулся
"вправо", в то время как значительная часть моих коллег-социологов
переместилась "влево". Однако едва
ли здесь подходящее место для раздумий о превратностях
судьбы.
И хотя обсуждаемая тема очень обширна и чрезвычайно
сложна, структура самой книги весьма проста.
В главе первой дается определение и описание
капитализма как явления, а также развиваются уже
высказанные мысли относительно особенностей требуемой
теории. В главе второй речь идет о влиянии
капитализма на материальные условия жизни людей и
о распределении материальных благ. В главе третьей
рассматривается категория класса, в главе четвертой
- отношение между капитализмом и демократией,
а в главе пятой - связь капитализма с таким
феноменом, который обычно (и вполне справедливо)
называют "буржуазной культурой". Главное внимание
при этом сосредоточено на развитых промышленных
странах Запада, в которых современный капитализм
зародился и достиг наиболее "зрелых" форм.
Когда необходимо, затрагиваются отдельные исторические
события, однако здесь ни в коей мере не планировалось
представить историю западного капитализма.
Точно так же пришлось принимать в расчет отдельные
экономические факты и теории (особенно
неприятная процедура для неэкономиста), но без попытки
объяснить действие чисто экономических механизмов.
Теория экономической культуры не является
составной частью науки об экономике; скорее, ее
место где-то на стыке экономической и социальной
наук. Другими словами, предложенная здесь теория
капитализма имеет дело главным образом с внеэкономическими
последствиями этого феномена.
Реальности современного мира не допускают создания
теории капитализма, ограниченной лишь его
западным вариантом. Полезно представить нынешний
мир в виде трех гигантских лабораторных "пробирок",
в каждой из которых процесс "модернизации"
достиг высокого уровня; эту картину можно было бы
дополнить рядом "пробирок", в которых этот процесс
все еще находится на ранней или менее развитой стадии.
Словом, нужно вообразить себе этакую глобальную
лабораторию, в которой "химическую реакцию"
модернизации можно наблюдать в серии более или
менее законченных экспериментов. Три главные
"пробирки" символизируют западный промышленный
капитализм, такой же капитализм Восточной Азии и
промышленный социализм. Дополнительные "пробирки"
означают различные страны "третьего мира". Я
считаю, что эконом.1ческую культуру нашего времени
можно понять, только рассматривая ее с межнациональных,
глобальных позиций.
В главе шестой говорится о проникновении капитализма
в государства "третьего мира" и о его воздействии
на развитие этих стран. В главе седьмой речь
идет об успехах капитализма в Восточной Азии, который,
по моему мнению, нельзя больше считать всего
лишь продолжением западного капитализма, а необходимо
анализировать как очень важный с теоретической
точки зрения "второй эксперимент". Сравнение
западного и восточноазиатского капитализма позволяет
провести эмпирическую проверку ряда гипотез, касающихся
экономической культуры. Хотя границы
"успеха" в Восточной Азии пребывают в постоянном
движении, главное внимание здесь привлекают Япония
и так называемые "четыре маленьких дракона"
(Южная Корея, Тайвань, Гонконг и Сингапур). Индустриальный
социализм - прежде всего бывший Советский
Союз и его более передовые европейские союзники
- представляет собой не менее важный
"контрольный эксперимент" (глава восьмая). Методическое
сравнение промышленного капитализма с промышленным
социализмом позволяет отделить последствия,
вызванные модернизацией как таковой, от последствий
воздействия, так сказать, специфической
формы социально-экономического устройства. Это
сравнение ясно показывает, что любая адекватная теория
капитализма непременно будет подразумевать и
теорию социализма. Эти две формы организации экономики
в одинаковой степени являются продуктом
современности, и, чтобы понять одну, нужно обязательно
понять другую.
В главе девятой рассматривается вопрос о том, каким
образом капитализм находил свое обоснование в
умах людей (важный вопрос из области социологии
знания). И наконец, в главе десятой предпринимается
попытка в общих чертах сформулировать теорию, используя
предположения, рассредоточенные по тексту,
и обсудить методы нравственной оценки капитализма
в свете некоторых общечеловеческих ценностей.
На создание настоящей книги ушло много лет. Работа
началась как бы исподволь в конце 60-х годов,
когда меня заинтересовали процессы, происходившие
в странах "третьего мира", где, как во всеуслышание
заявляли тогда активные "новые левые", капитализм
сыграл неблаговидную роль. Доводы "новых левых"
мне никогда не казались убедительными, однако я
воспринимал их со всей серьезностью (пожалуй, более
серьезно, чем они того заслуживали). В 1974 г. я
опубликовал книгу, посвященную этническим проблемам
развития, под названием "Жертвенные пирамиды",
в которой во многом отразились мои впечатления
и размышления, связанные с Латинской Америкой. В
то время, если не считать кратковременного визита в
Африку, это была единственная более или менее знакомая
мне часть "третьего мира". В своем труде я всеми
силами старался быть беспристрастным как к капиталистической,
так и социалистической модели развития,
убеждая, что обе следует оценивать с помощью
предложенных мною нравственных критериев.
Прежде всего речь шла о "калькуляции боли", указывающей
на степень снижения человеческих страданий,
и о "калькуляции значения", под которой я подразумевал
уважение к нравственным ценностям народов
"третьего мира". С тех пор у меня не было оснований
изменить эти критерии, но именно их приложение
к полученным эмпирическим данным шаг за шагом
подвело меня к моей нынешней позиции, которая сводится
к тому, что в нравственном отношении капитализм
имеет больше преимуществ. Поворотным пунктом
для меня явилась середина 70-х годов, когда я
впервые познакомился с Азией, и прежде всего со
странами, расположенными на "дуге процветания" от
Японии до Малайзии. После впечатлений, полученных
в Восточной Азии, трудно оставаться беспристрастным,
сравнивая капиталистическую и социалистическую
модели развития.
Невозможно назвать всех тех, кто на протяжении
ряда лет помогал мне разобраться с этими проблемами.
И здесь я ограничусь выражением признательности
лицам, которые непосредственно содействовали
мне при написании данной книги.
Она, как и все предшествовавшие труды, не появилась
бы на свет без поддержки и критического внимания
Бригитты Бергер, которой я чрезвычайно благодарен.
Обсуждаемые в книге вопросы приобрели
более четкие очертания в ходе многочисленных бесед
с Ричардом Нейхаузом.
В 1981 - 1984 гг. я выполнял обязанности руководителя
семинара по проблемам современного капитализма,
который проводился под эгидой Института
воспитания и финансировался "Смит Клейн корпорейшн".
К моменту написания книги рабочие документы
семинара опубликованы еще не были, хотя намечалось
выпустить в 1986 г. два сборника, озаглавленные
"Арифметика справедливости: капитализм и раве
...Закладка в соц.сетях
