Жанр: Драма
Теофил норт
...ее поведение... Вы моя пациентка, и я
не хочу, чтобы вы возбуждались... Но если вы настаиваете, вы должны спросить у своей
матери. Если она спросит меня, я должна сказать, что решительно не одобряю... Мне кажется,
эти занятия вам очень вредят, мисс Элспет".
Мисс Чалмерс удалилась, кипя негодованием. Галоп встал и ушел в дом. Он долго
отсутствовал. Я решил, что маме впервые рассказывают о происшествии с Адой Николс. Пока
мы ждали, я спросил Элспет, в какой школе она училась и нравилось ли ей там. Она назвала
один из самых знаменитых пансионов.
- Все время надо помнить, как ты должна себя вести. Все равно что в клетке -
дрессируют, чтобы ты стала дамой... как лошадей вальсу учат... В горах у тети Бенедикты
можно встретить настоящего оленя, на воле. Когда олень прыгает, нет ничего на свете
красивей, а эти олени никогда по-настоящему и не прыгали. Тут ни места, ни причины нет,
чтобы прыгать, правда?.. Мистер Норт, вам когда-нибудь снится, что вы в тюрьме?
- Да, снится. Хуже сна не придумаешь.
- На будущий год отец хочет, чтобы меня, как у них говорится, "вывезли в свет".
По-моему, это - не вывезти, а увезти от него. Девочки в школе рассказывали про
рождественские и пасхальные каникулы - три бала в вечер и чаепития с танцами... молодые
люди стоят стеной и все время на тебя смотрят. Как в зоопарке - правда? Только подумаешь
об этом, и голова начинает болеть. А отец хочет, чтобы я звалась "графиней Скил".
- А вы не пробовали о чем-нибудь думать, чтобы отогнать эти кошмары?
- Я пробовала - о музыке... а потом о книгах, которые мы с Галопом читали, но... -
Она приложила ладонь ко лбу.
- Мисс Элспет, я не буду дожидаться разрешения вашей матери. Мисс Чалмерс живет в
очень тесной клетке. Я положу вам руку на лоб. - И я встал.
В этот миг появился Галоп. Он направился прямо к мисс Чалмерс и что-то ей сообщил;
потом подошел к нашему столу:
- Мама сказала, что вы можете приложить руки ко лбу Элспет на несколько минут.
Что делать?
Изображать шарлатана.
Элспет закрыла глаза и опустила голову.
Я поднялся и деловито сказал:
- Пожалуйста, смотрите на небо, мисс Элспет, и не закрывайте глаза. Галоп, ты можешь
приложить руки к правой стороне ее лба. - Сам я осторожно приложил ладони к левой
стороне. Заглянув сверху в ее раскрытые глаза, я улыбнулся и сделал одновременно две вещи:
усилием воли направил в кончики пальцев "некую энергию" и самым невыразительным тоном
стал произносить: - Смотрите на облако... Постарайтесь почувствовать, как земля медленно
поворачивается под нами...
Ее руки потянулись к моим запястьям. Глаза у нее сами собой закрывались. Она
улыбалась. Она прошептала:
- Так умирают, да? Я умираю?
- Нет, вы ощущаете, как поворачивается земля. Теперь говорите все, что придет на ум...
Дайте мне правую руку. - Я сжал ее руку между ладонями. - Говорите все, что взбредет на
ум.
- О, mon professeur. Давайте уедем втроем. У меня есть деньги и украшения, которые мне
подарили. У тети Бенедикты дом в Адирондакских горах. Она звала приезжать в любое время.
Мы убежим тайком от всех. Галоп говорит, что не знает, как это устроить, но вдвоем вы бы
придумали. Если меня отвезут в Бостон, меня там убьют. Я не боюсь умереть, но не хочу
умирать по их правилам. Мистер Норт, я хочу умереть по-вашему. Разве нет у человека права
умереть так, как он хочет?
Я прервал ее, сжав ее руку посильнее:
- Вы поедете в Бостон, но операцию отложат. Головные боли постепенно будут
проходить. Остаток лета вы проведете в доме вашей тети Бенедикты. - Затем я заговорил
по-французски: - Скажите, пожалуйста, только медленно: "Да, господин учитель". Помните:
вас слушают облака, океан и деревья.
Медленно: "Oui, monsieur le professeur". Затем громче: "Oui, monsieur le professeur!"
Мы не шевелились целую минуту. Меня охватила непреодолимая слабость. Я сомневался,
донесут ли меня ноги до двери и до велосипеда. Я снял руки с головы Элспет. Я сделал Галопу
знак оставаться на месте и, шатаясь, побрел к выходу. Я мельком увидел мисс Чалмерс - она
смотрела на свою пациентку, не двигаясь с места. Дворецкий и слуги смотрели из окна
гостиной. Они проводили меня взглядом. Я два раза упал с велосипеда. На дороге мне трудно
было держаться правой стороны.
Прошли суббота и воскресенье. В понедельник, в одиннадцать часов утра я позвонил в
дверь "Оленьего парка". Я был готов отказаться от работы, но хотел, чтобы меня уволили. В
дверях дворецкий сообщил мне, что миссис Скил ждет меня на веранде. Я поклонился ей. Она
протянула мне руку со словами:
- Присядьте, пожалуйста, мистер Норт.
Я сел, не сводя глаз с ее лица.
- Мистер Норт, в первый раз, когда я вам звонила по телефону, я была не совсем
откровенна. Я не сказала вам всей правды. Моя дочь Элспет тяжело больна. Последние месяцы
мы каждые две недели возим ее в Бостон, к доктору Боско, на осмотр и рентген. Доктор
опасается, что у нее опухоль в мозгу, но некоторые симптомы его озадачивают. Вы, наверно,
заметили, что расстройства речи у нее нет, хотя ей больно, если она повышает голос. На зрение,
ни чувство равновесия у нее не нарушены. У нее бывают выпадения памяти, но это можно
объяснить бессонницей и лекарствами, которые ей дают.
- Она держалась за подлокотники, словно за спасательный круг. - Доктор Боско решил
оперировать ее на следующей неделе. Он хочет, чтобы в четверг она легла в больницу...
Дочери кажется, что в этом нет нужды. Она убеждена, что вы способны ее вылечить...
Конечно, ассистент доктора мог бы сделать ей укол и ее бы увезли в Бостон... как... как
"мумию", по ее выражению. Она говорит, что будет сражаться с ним "как с драконом". Можете
себе представить, какое это огорчение для всего дома.
Я хмуро слушал ее.
- Мистер Норт, я хочу обратиться к вам с просьбой не как наниматель, но как
страдающая мать страдающего ребенка. Элспет говорит, что согласится поехать в Бостон
"миром", если операцию отложат на две недели и если вы дадите обещание навестить ее там
два раза.
- Конечно, мадам, если врач разрешит.
- Спасибо. Я уверена, что смогу это устроить; я должна это устроить. В вашем
распоряжении будет машина с шофером - оба раза вас привезут и увезут.
- Это лишнее. Я сумею сам добраться до Бостона и до больницы. Пожалуйста, запишите
мне часы посещений и дайте письмо, чтобы меня пустили в больницу. Я пришлю вам отчет о
моих расходах, включая оплату занятий, которые мне придется отменить. Кроме этих основных
расходов, я никакого вознаграждения не хочу. Мне кажется, нам будет легче разговаривать,
если с нами будет ваш сын Артур.
- Да, можете на него рассчитывать.
- Миссис Скил, после моего прошлого визита, в пятницу, у мисс Элспет повторялись
приступы мигрени?
- Ей стало гораздо лучше. Она говорит, что проспала всю ночь "как ангел". У нее
улучшился аппетит. Но вчера ночью - в воскресенье - опять началась боль. Это было ужасно.
Мне так хотелось позвонить вам. Но тут были мисс Чалмерс и наш ньюпортский врач. Они
считают, что во всем виноваты вы. Они забывают, что это происходило множество раз, еще до
того, как вы появились. И ее отец был здесь. Скилы из поколения в поколение почти не болели.
Я думаю, что он мучается больше меня - ведь я выросла... среди... таких болезней.
- Мы будем сегодня заниматься?
- Она спит. Слава богу, уснула.
- Когда она едет в Бостон?
- Даже если операцию отложат - а я буду на этом настаивать, - она уедет в четверг.
- Пожалуйста, передайте мисс Элспет, что я приду в среду и что навещу ее в Бостоне,
когда вы скажете... Миссис Скил, звоните мне в любой час дня и ночи без колебаний. Днем
меня трудно поймать, но я оставлю вам свое расписание с номерами телефонов, где меня
можно найти. Вы и мисс Элспет должны набраться смелости не уступать тем, кто возражает
против моих посещений.
- Спасибо.
- Мадам, хочу сказать еще одно. Артур - просто замечательный молодой человек.
- Правда ведь? Правда?
И мы рассмеялись, удивляясь самим себе. Тут в дверях появился джентльмен. Без
сомнения - бывший граф Йене Скил Скилский. Он сказал:
- Мэри, будь добра, перейди в библиотеку. Всякой глупости должен быть конец. Это -
последний визит французского учителя в наш дом. Не соблаговолит ли французский учитель
послать мне как можно скорее счет? Всего хорошего, сэр.
Я лучезарно улыбнулся в лицо разгневанному хозяину.
- Спасибо, - сказал я, поклонившись с видом служащего, которому предоставили
долгожданный отпуск. - Всего хорошего, миссис Скил. Передайте, пожалуйста, мой
сердечный привет вашим детям. - Я опять улыбнулся хозяину и поднял руку, как бы говоря:
"Не трудитесь меня провожать. Я знаю дорогу". Только первоклассный актер, будучи выгнан
из дома, может покинуть его так, как будто ему оказали великую милость - Джон Дрю,
например; Сирил Мод; Уильям Жилетт.
Я ожидал ночного звонка, поэтому сидел с книгой. Звонок раздался около половины
второго.
- Мистер Норт, вы сказали, что я могу вам позвонить в любой час.
- Ну конечно, миссис Скил.
- Элспет очень огорчена. Она хочет вас видеть. Ее отец разрешил.
Я покатил к ним. Свет горел во всех окнах. Меня привели в комнату больной. Слуги, в
крайнем смятении, но одетые так, как будто это был полдень, притаились в темных углах и за
полуоткрытыми дверьми. Миссис Скил стояла в верхнем холле с врачом. Меня представили
ему. Он был очень сердит и холодно пожал мне руку.
- Доктор Эглстон разрешил мне вас вызвать.
В отдалении я увидел мистера Скила, очень красивого и взбешенного. Миссис Скил
приоткрыла дверь и сказала:
- Элспет, милая, мистер Норт пришел тебя проведать.
Элспет сидела в постели. В глазах ее горела ярость - должно быть, после долгой схватки
с отцом и врачом. Я одарил улыбкой всех присутствующих. Мисс Чалмерс не было видно.
- Bonsoir, chere mademoiselle .
- Bonsoir, monsieur le professeur .
Я обернулся и сказал деловитым тоном:
- Я хочу, чтобы Галоп был с нами.
Я знал, что где бы он ни был, он меня услышит. Он появился тут же. Поверх пижамы на
нем был толстый халат с гербом его школы. На виду у зрителей я вынул часы и положил на
столик возле кровати. По моему знаку Галоп распахнул дверь в холл и другую - в следующую
комнату, где, наверное, кипела мисс Чалмерс.
- Вам было плохо, мисс Элспет?
- Да, немного. Я не позволила сделать мне это.
Я повернулся к двери и спокойно сказал:
- Все желающие могут войти. Я пробуду здесь пять минут. Я прошу только оставить за
дверью свой гнев и страх.
Вошла миссис Скил и села на стул в ногах у Элспет. Пожилая женщина, перебиравшая
четки - должно быть, няня Элспет, - вошла с видом человека, бросившего вызов порядкам.
По-прежнему перебирая четки, она стала в углу на колени. Я продолжал улыбаться во все
стороны, словно это самый обыкновенный визит, а я - старый друг дома. Случай же был
настолько из ряда вон выходящий, что слуги толпились у дверей и никто им не выговаривал.
Некоторые даже вошли в комнату и остались стоять.
- Мисс Элспет, когда я ехал на велосипеде по авеню, там не было ни души. Точно
лунный пейзаж. Очень красиво. Я с нетерпением ждал встречи с вами. Я был слегка exalte и
неожиданно для себя запел старую песню, которую вы должны знать: "Каменные стены - еще
не темница, железные прутья - не клетка" . Эти строки, написанные почти триста лет назад,
служили утешением тысячам мужчин и женщин - и вот мне тоже. А сейчас я вам что-то скажу
по-китайски. Вы ведь помните, я вырос в Китае. Потом я переведу. И эл сань - с падающей
интонацией. Сы. Цзи-дань-гао - с повышением. У - понижение тона - ли ту бэй. Ну ци фо
нью. И так далее. - Первые семь слов - все, что я знаю по-китайски. Означают они: "Раз, два,
три, четыре, курица - яйцо - пирожок". Мадемуазель, это значит: "Вся природа едина.
Каждое живое существо тесно связано со всеми другими живыми существами. Природа хочет,
чтобы каждое существо было совершенным представителем своего рода и радовалось дару
жизни". Это относится и к рыбке Галопа, и к Жаклине, и к Байяру, и ко всем присутствующим,
включая вас, Галопа и меня. - Это были не слова Конфуция или Мэн-цзы, а парафраза чего-то
из Гете.
Я наклонился к ней и заговорил тихим голосом:
- Пусть вас отвезут в Бостон. Операцию будут откладывать и откладывать. Я приеду в
Бостон не только навестить вас - я повидаюсь с доктором Боско. Он когда-нибудь был здесь,
видел "Олений парк"?
- Да. Видел.
- Я скажу ему, что вы - как прекрасный олень в "Оленьем парке", но вам хочется выйти
за железную ограду. Ваши головные боли - протест против этих прутьев. Я скажу доктору
Боско, чтобы вас отправили к тете Бенедикте, где олени никогда не знали, что такое клетка.
- Скажете?
- О, да.
- Конечно, скажете! А туда вы ко мне приедете?
- Постараюсь. Но вокруг тридцатилетнего человека - клетки и клетки. Так помните: я
приеду к вам в Бостон не один раз и все лето буду часто вам писать. У меня осталась одна
минута. Я положу вам руку на лоб... всю дорогу домой мои мысли будут над вами, как рука, и
вы уснете.
Все стихло... Минута безмолвия на сцене - большой срок.
- Dormez bien, mademoiselle .
- Dormez bien, monsieur le professeur .
Руки у меня, возможно, не электрические, но публику наэлектризовать я могу. На этот раз
я взял за образец Отиса Скиннера в "Семейной чести" по рассказу Бальзака. Двинувшись к
выходу, я властно улыбнулся тем, кто был в комнате и за дверью: заплаканной миссис Скил,
греческому хору слуг, объятых трепетом, рассерженному и уязвленному мистеру Скилу,
доктору Эглстону и мисс Чалмерс, которая к ним присоединилась. Я вырос дюйма на два, на
голове у меня возник щеголевато сдвинутый цилиндр. В руке появился короткий хлыст,
которым я хлопнул по дверному косяку. Я был сама уверенность на грани наглости -
полковник Филипп Бридо.
- Всего доброго, леди и джентльмены. Всего доброго, Галоп, - Чарльз Дарвин надеется,
что каждый из нас выполнит свой долг.
- Да, сэр.
- Всего вам доброго. - Я крикнул в комнату: - Всего доброго, мисс Элспет.
"Каменные стены - еще не темница, железные прутья - не клетка". Пожалуйста, скажите:
"Нет, не клетка!"
- Non, monsieur le professeur! - прозвенел ее голос.
Я вышел, кланяясь налево и направо, и сбежал по лестнице, прыгая через две ступеньки и
напевая "Хор солдат" из "Фауста".
Надежда - продукт воображения. Отчаяние - тоже. Отчаянию слишком живо рисуются
возможные беды; надежда - это энергия, и она побуждает ум испробовать все способы борьбы
с ними. Пока я ехал на велосипеде в "Олений парк" - сквозь этот таинственный лунный
ландшафт, - у меня возникла идея.
Мы условились, что я приеду в больницу в следующую пятницу, в четыре часа. Я написал
доктору Боско и попросил принять меня для пятиминутного разговора о его пациентке, мисс
Элспет Скил. Я написал, что не раз имел счастье беседовать с его выдающимся коллегой и
другом доктором де Мартелем из Американского госпиталя в Нейи под Парижем. Доктор де
Мартель тоже был одним из трех величайших хирургов современности. Я никогда не
встречался с этим знаменитым человеком, но надежда перепрыгивает препятствия. Впрочем, он
оперировал одного моего друга - в возрасте шести дней. Кроме того, он был сыном
романистки Жип (графини де Мартель), острой и наблюдательной писательницы.
Доктор Боско встретил меня с радушием, которое тут же сменилось профессиональной
бесстрастностью. На протяжении всего разговора за его спиной стояла секретарша с раскрытым
блокнотом.
- Ваша профессия, мистер Норт?
- Я преподаю английский, французский, немецкий и латынь и обучаю детей теннису в
ньюпортском казино. Не буду отнимать у вас время, доктор. Мисс Скил призналась мне, что
боится уснуть: ее одолевают кошмары, будто она в клетке. Она погибает от культурного
затворничества.
- Простите?
- Она незаурядная личность, с пытливым и смелым умом. Но на каждом шагу ее
встречают табу и вето великосветского общества. Ее отец - ее тюремщик. Если бы я сейчас
разговаривал с вашим другом, доктором де Мартелем, я бы сказал: "Доктор де Мартель, ваша
замечательная мать не раз описывала эту историю. Она была за эмансипацию молодых
женщин".
- Вывод?
- Доктор Боско, можно обратиться к вам с просьбой?
- Только короче.
- У Элспет Скил есть тетя Бенедикта - бывшая датская графиня Скил, - и у нее есть
дом в Адирондакских горах, где олени бродят на свободе и даже лисы и медведи приходят и
уходят, когда им заблагорассудится, где даже семнадцатилетняя девушка никогда не услышит
жестокого, враждебного жизни слова. - Я с улыбкой поклонился: - Всего хорошего, доктор
Боско. Всего хорошего, мадам.
Я повернулся и вышел из комнаты. Перед тем, как дверь закрылась, я услышал его слова:
"Будь я проклят!"
Через несколько минут меня ввели в палату Элспет. Она сидела в кресле у окна,
выходившего на реку Чарльз. Мать сидела рядом; брат стоял у кровати. Когда мы
поздоровались, Элспет сказала:
- Мама, сообщи мистеру Норту приятную новость.
- Мистер Норт, операции не будет. Вчера доктор Боско осматривал Элспет. Он считает,
что состояние, внушавшее нам тревогу, проходит само по себе.
- Ну, великолепно! Когда вы возвращаетесь в Ньюпорт?
- Мы вообще не возвращаемся в Ньюпорт. Я рассказала доктору Боско о доме моей
золовки в горах, и он воскликнул: "Это то, что ей нужно!"
Так что все мое представление, вся эта помпа и плутовство оказались ни к чему. Но я
получил удовольствие. И улыбка Элспет, когда мы встретились глазами, была мне достаточной
наградой. Улыбка говорила, что у нас есть общая тайна.
Ничего не оставалось делать, как болтать о пустяках: о гребцах из Гарвардского
университета, тренирующихся на реке; об отъезде к тете в конце недели; о чудесных здешних
сестрах (из Новой Шотландии) - светская болтовня. Мысли мои начали блуждать. Для меня
светский разговор - тесная клетка.
В дверях появилась сестра. Она спросила:
- Мистер Норт здесь?
Я представился.
- Звонила секретарь доктора Боско. Доктор будет здесь через несколько минут. Он
просил, чтобы вы его подождали.
- Я буду здесь.
Дьявол! Это еще что?
Наконец появился доктор. Он ничем не выдал, что мы с ним знакомы. Он заговорил с
миссис Скил:
- Миссис Скил, я думал о состоянии вашей дочери.
- Да, доктор Боско?
- Я считаю, что одного лета в Адирондакских горах мало и что целесообразно
обеспечить ей более длительный отдых и перемену обстановки. Рекомендую отправить ее на
восемь - десять месяцев за границу, и если можно - в горы. Есть у вас друзья или
родственники в Швейцарских Альпах или в Тироле?
- Конечно, доктор, мы знаем великолепную школу в Арозе - я могла бы отдать ее туда.
Ты бы поехала, Элспет?
- Ну, конечно, мама. - Взгляд ее скользнул и по мне. - Если вы будете мне писать.
- Непременно будем, милая. А на рождественские каникулы я пришлю к тебе Артура.
Доктор Боско, вы не будете так любезны написать мистеру Скилу, что решительно
поддерживаете этот план?
- Напишу. Еще раз здравствуйте, мистер Норт.
- Здравствуйте, доктор Боско.
- Миссис Скил, мистер Норт заслуживает медали. Он просил меня уделить ему пять
минут. Он пришел ко мне и уложился в три. За всю мою долгую практику такого не бывало.
Мистер Норт, я позвонил жене и сказал, что вы близкий друг нашего друга, доктора де
Мартеля. Она любит Тьерри де Мартеля больше, чем меня. Она просила пригласить вас сегодня
на ужин.
- Доктор Боско, я солгал. Я никогда не встречался с доктором де Мартелем.
Он обвел взглядом комнату и удивленно покачал головой.
- Ну, все равно приходите. Мы не в первый раз принимаем лгунов.
- Но я боюсь, доктор Боско, что вам будет неинтересно со мной разговаривать.
- Як этому привык. Будьте любезны, в шесть тридцать ждите у входа в больницу.
Я подчинился. Я слышал много рассказов о докторе Боско и понял, что получил не просто
приглашение - приказ.
Когда он вышел, миссис Скил сказала:
- Это большая честь, мистер Норт.
Элспет добавила:
- Он очень вами заинтересовался, monsieur le professeur. Я рассказала про ваши руки, и
как вы избавили меня от головных болей, и как чудесно помогли Аде Николс, и как, говорят,
вылечили доктора Босворта от рака. По-моему, ему хочется узнать, что именно вы делаете.
Я вытаращил глаза от ужаса, от стыда, ДЬЯВОЛЬЩИНА, ПРОКЛЯТЬЕ!.. Мне надо было
выйти из здания. Мне надо было остаться одному и подумать. У меня возникла игривая мысль
- броситься в реку Чарльз. (Она слишком мелкая; кроме того, я прекрасно плаваю.) Я
поспешно пожал руки Скилам - с выражениями благодарности и прочего и пожелал им весело
отдохнуть в горах у тети Бенедикты. Галопу я шепнул:
- Когда-нибудь ты будешь великим врачом, а пока учись вот так отдавать приказы.
- Да, сэр.
Два с половиной часа я ходил по улицам Бостона. В половине седьмого я ждал в
указанном месте. К обочине подъехала скромная машина. Из нее вылез человек лет пятидесяти,
похожий скорее на привратника, чем на шофера, и, перейдя тротуар, спросил меня, не я ли
мистер Норт.
- Да. Если не возражаете, я сяду впереди, с вами. Меня зовут Тед Норт.
- Очень приятно. Я Фред Спенс.
- Куда мы едем, мистер Спенс?
- Домой к доктору Боско, в Бруклин.
- Доктор Боско уже дома?
- По пятницам, во второй половине дня он не оперирует. Он водит своих студентов по
больнице и показывает пациентов. А в пять я за ним приезжаю и отвожу домой. В пятницу он
любит пригласить кого-нибудь к ужину. Миссис Боско говорит, что никогда не знаешь, кого он
притащит домой.
В этом "притащит" слышался намек на бродячих собак и бездомных кошек.
- Мистер Спенс, меня не приглашали ужинать. Мне приказали. Доктор Боско любит
приказывать, да?
- Да, к этому привыкаешь. У доктора характер тяжелый. Я привожу его в больницу к
восьми тридцати и отвожу домой в полседьмого. Иной раз за всю дорогу слова не вымолвит.
Иной раз без умолку говорит - всюду неполадки, никто ничего не понимает. Это он стал
такой, как с войны вернулся. Любит, чтобы в десять гости уходили: ему еще надо все в дневник
записать.
- Мистер Спенс, у меня поезд в десять тридцать с Южного вокзала. Как мне туда
попасть?
- Доктор Боско распорядился отвезти вас в Ньюпорт или куда вам надо.
- В Ньюпорт! Я буду вам очень обязан, если вы отвезете меня после ужина на Южный
вокзал.
В доме меня встретила миссис Боско - женщина могучих пропорций, любезная, но
несколько вялая.
- Доктор Боско просит вас к нему в кабинет. Он делает вам свой знаменитый
"Старинный" коктейль. Сам он их не пьет, но любит делать для других. Надеюсь, вы не
голодны - доктор не садится за стол раньше чем без четверти восемь.
Днем, во всем белом, он был похож на худого римского сенатора; в темном костюме вид у
него был более утонченный - скорее главного викария монашеского ордена. Он молча пожал
мне руку и вернулся к своему занятию. Он готовил мне "Старинный". Мне померещился
тигель, ступка, пестик, какие-то склянки - Парацельс с алхимическим варевом. Он ушел в это
дело с головой. Меня не спросили, хочу ли я "Старинного", и не предложили сесть.
- Попробуйте, - сказал он наконец. Напиток был действительно пряный и необычный.
Хозяин повернулся и сел - с какой-то мыслью на уме, как будто и разговор был делом,
требующим полной сосредоточенности.
- Мистер Норт, почему вы представились другом доктора де Мартеля?
- Мне казалось важным попасть к вам на несколько минут. Мне казалось, что вам надо
знать одну из причин мигреней мисс Скил - причину, которой никто из домашних вам бы не
объяснил. Мне казалось, что выдающийся врач должен знать своего пациента со всех сторон. С
тех пор я выяснил, что вы уже рекомендовали ей уехать из дома и что мой визит был
напрасным.
- Нет, он открыл мне глаза на то, какую роль играет отец в ее угнетенном состоянии. -
Он устало провел рукой по глазам. - В моей области мы часто склонны упускать из виду
эмоциональную сторону анамнеза. Мы гордимся тем, что мы ученые, и не понимаем, как
подступиться с наукой к таким материям, как эмоции... Вас, по-видимому, интересует как раз
эта сторона дела. - Я прикинулся, будто не слышал его; но если доктор Боско намеревался о
чем-то поговорить, то уклоняться было бесполезно. - Вы занимаетесь врачеванием?
- Нет. Нет, доктор Боско. Я никогда на врачевание не замахивался. Некоторые дети
рассказывают всякую чепуху про мои "электрические" руки. Я этого не выношу. Я не желаю
иметь к этому никакого отношения.
Он пристально посмотрел на меня.
- Я слышал, что благодаря вам доктор Босворт впервые за десять лет смог выйти из
дома.
- Доктор, прошу вас, не надо об этом. Я просто прибегнул к здравому смыслу.
Он задумчиво повторил:
- Здравому смыслу, здравому смыслу. А эта история про девочку Аду... Аду, как ее...
которая ушиблась головой о столб?
- Доктор, я мошенник. Я шарлатан. Но если у вас на глазах человек страдает, что вы
делаете? Вы делаете, что умеете.
- Так что же вы делаете? Вы ее гипнотизировали?
- Я в жизни не видел, как гипнотизируют. Я не знаю, что это такое. Я просто успокаивал
ее и гладил ушибленное место. Потом я отнес ее к директору казино, у которого большой опыт
в оказании первой помощи. Настоящего сотрясения не было. Через два дня она пришла на
тренировку.
- Если я позову сюда миссис Боско, вы расскажете всю историю выздоровления доктора
Босворта? До обеда еще полчаса.
- Там есть довольно неаппетитные, грубые подробности.
- Миссис Боско привыкла к таким подробностям в моих рассказах.
- Я ваш гость, - обескураженно сказал я. - Постараюсь выполнить ваше желание.
Он опять налил мне и вышел из комнаты. Я услышал, как он зовет: "Люсинда! Люсинда!"
(Это было не приглашение, а приказ.) Миссис Боско проскользнула в комнату и села у двери.
Доктор уселся за письменный стол.
"Ну ладно, - сказал я себе, - я им покажу". Я изложил подоплеку Почетного Караула,
мою первую беседу с миссис Босворт, описал, как мы читали епископа Беркли, как постепенно
обнаруживалось, что это "дом, где слышат стены", как семья пыталась убедить доктора
Босворта, что он обречен и сходит с ума, описал мою поездку в Провиденс под видом шофера
грузовика, покушение на мою жизнь.
К концу рассказа доктор Боско закры
...Закладка в соц.сетях
