Жанр: Драма
Наставники
...амерений, кубики в комнате Роя - шесть
голосов за Джего и пять против - можно было не трогать, однако это никого
из нас не радовало, потому что без абсолютного большинства Джего все равно
не мог пройти в ректоры. Браун считал, что время действовать еще не
настало, и не хотел, чтобы мы поговорили с Геем. Тем не менее Кристл все
же попытался узнать, как старик относится к создавшемуся в колледже
положению и понимает ли он, что мы зашли в тупик, - разговор этот он
затеял в трапезной, когда там не было наших противников; оказалось, что
Гей все прекрасно понимает, но по-прежнему собирается голосовать за
Кроуфорда; больше Кристл об этом с Геем не заговаривал. Кристла явно
угнетало вынужденное безделье - он стал нервным и раздражительным; сэр
Хорас вел себя очень неопределенно: он прислал длинное письмо, в котором
горячо благодарил Брауна за успехи племянника, но даже не упомянул, как в
предыдущих письмах, что его интересует будущее колледжа, - и Кристл с
Брауном совсем приуныли.
В конце августа меня позвали к ректору. Он хотел попросить меня о
чем-то, как он сказал, очень важном и попросил напомнить ему об этом,
когда я буду уходить.
Он казался глубоким стариком. Лицо у него усохло, желтая кожа блестела,
словно навощенная бумага. Глаза ввалились. Однако голос остался прежним, и
Ройс, со свойственной ему в последнее время чуткостью, сразу нашел верный
тон, чтобы облегчить мне горестную тяжесть этого визита. Он принялся
объяснять, в своей обычной шутливо-саркастической манере, почему его
кровать переставили к окну:
- Во-первых, мне надоело смотреть на это роскошное украшение, - он имел
в виду лепной раскрашенный герб на потолке. - По-видимому, кто-то из моих
предшественников считал пошловатую помпезность признаком хорошего тона. А
во-вторых, но это строго между нами, я полюбил теперь наблюдать из окна за
нашими коллегами: меня интересует, как они группируются. - В его улыбке не
было горечи - только глубочайшая отрешенность. - Я пытаюсь угадать, кто с
кем объединится во время выборов нового ректора.
Я вглядывался в его худое, изможденное, но совершенно спокойное лицо.
- Оказалось, что с этим вовсе не трудно примириться, - продолжал Ройс.
- Да-да, я считаю, что вам необходимо заранее подготовиться к выборам. Так
что, прошу вас, не смущайтесь и расскажите мне обо всем. Вы уже наметили
моего преемника? Я слышал, что кое-кто собирается выдвинуть кандидатуру
Джего, и должен признаться, меня это нисколько не удивило. Как по-вашему,
его выберут?
- Надеюсь. Но возможно, победит Кроуфорд.
- Хм, Кроуфорд. Очень уж они высокого о себе мнения, эти естественники.
- Он почти отрешился от земной суеты, а вот с предрассудками своего
времени расстаться так и не сумел.
Я обрисовал ему положение обеих партий. Он слушал мой рассказ с живым
интересом, и этот интерес завтрашнего мертвеца к будущему не ужаснул меня:
мне вдруг почудилось, что перед Ройсом, словно он наблюдатель из иного
мира, разыгрывается очередной акт бесконечной человеческой комедии.
- Будет гораздо лучше, если вам удастся провести в ректоры Джего, -
сказал Ройс. - Мудрецом он, конечно, никогда не станет. От глупости,
знаете ли, даже время полностью не излечивает. А впрочем, забудьте об этом
и добивайтесь его избрания.
Потом Ройс спросил:
- Члены Совета, наверно, очень взбудоражены?
- Вы правы.
- Поразительно. Люди считают, что если их кандидат победит, то им
навеки обеспечена его поддержка. Но они заблуждаются, Элиот, глубоко
заблуждаются. Любой человек, добившись успеха, с раздражением смотрит на
тех, кто ему помогал. С раздражением, а порой и с презрительной насмешкой.
Вспомнив послеобеденный спор в садике у Гетлифов, я сказал:
- По-моему, человек редко испытывает чувство благодарности.
- Никогда, - поправил меня Ройс; перед его глазами продолжала
разыгрываться человеческая комедия. - Но зато каждый человек считает, что
другие - по крайней мере те, кому он помог, - просто обязаны испытывать
это чувство, и с радостью ждет его проявлений.
Ройс по-прежнему мыслил остро и четко, но сил у него было мало, и его
внимание начало рассеиваться.
- Скажите, - спросил он, - Совет решил провести выборы только после
моей смерти?
- Да.
- И предполагалось, что к следующему учебному году с ними будет
покончено?
- Да.
Он _усмехнулся_.
Ройс был уже очень утомлен, и мне пришлось напомнить ему, что он хотел
о чем-то меня попросить. Он заставил себя сосредоточиться, несколько минут
молчал, но все же вспомнил, о чем шла речь в начале моего визита. Он
заговорил о Рое Калверте, своем протеже и ученике, который давно превзошел
учителя. Ройс гордился достижениями Роя. И взял с меня слово, что я буду
присматривать за ним.
26. ТУПИК
В начале октября зеленые листья плюща, увивающего ограды, стали
огненно-бурыми, ветер срывал их и с шуршащим шорохом гонял по дворикам
колледжа. Словно огромные желто-красные факелы, полыхали в парке кроны
деревьев. Утренние зори развеивали знобкую белесую мглу, в небе золотистым
пожаром разгоралось низкое осеннее солнце, а вечерами вокруг каждого
фонаря зажигался бледно-радужный ореол. И по-прежнему до глубокой ночи
светилось окно ректорской спальни.
Наставники возвращались в колледж; студенты-новички толпились у
служебной квартиры Брауна и бродили по дворикам, разыскивая дом Джего.
Повсюду слышались молодые голоса; днем студенты отправлялись на спортивные
площадки, и монотонный уличный шум то и дело вспарывали звонки их
велосипедов. Вернулись все члены Совета, кроме Пилброу и Роя Калверта;
Браун заказал бутылку вина, чтобы отметить начало нового учебного года.
Через несколько дней приехал Рой. Он сразу же забежал ко мне, и я с
радостью отметил про себя, что он превосходно выглядит. После июньской
вспышки у него ни разу не было приступов депрессии, и, по-моему, он даже
забыл о своем недуге. Я, пожалуй, никогда не видел его таким спокойным и
уравновешенным. Он весело шутил, всячески старался помочь Брауну, улаживал
какие-то дела своих друзей и очень хотел поскорее начать агитацию за
Джего.
А колледж уже снова начало лихорадить. Винслоу опять стал таким же
язвительным, как раньше. Найтингейл принялся нападать на Джего и его
сторонников с прежним неистовством. Из вторых, часто из третьих рук
узнавали мы о новых скандальных сплетнях и злобных слухах. Роя, правда,
травили теперь меньше, чем летом: уверенный в себе, спокойный и веселый,
всегда готовый отобедать в трапезной - даже если за столом членов Совета
собиралось всего два или три человека, - он был сейчас неподходящей
мишенью для злословия - хотя пару раз я все же замечал, что Винслоу
посматривает на него с колючей недоверчивостью. Но зато "эту кошмарную
женщину" поносили вовсю. Острое чутье маньяка безошибочно подсказывало
Найтингейлу, как надо вести пропагандистскую войну: он искусно находил
самые действенные слова, умел с ухмылкой оживить надоевшие другим
пересуды, и постепенно его злобные выпады целиком сконцентрировались на
миссис Джего. Теперь даже вполне благоразумные сторонники Кроуфорда, вроде
Винслоу или Гетлифа, стали поговаривать, что "эту женщину нельзя
подпускать к Резиденции", и Браун с Кристлом решительно не знали, как
нейтрализовать такие разговоры.
Рой, Браун и я заботливо следили, чтобы эти сплетни не докатывались до
Джего, но, несмотря на все наши усилия, мы иногда с беспокойством
замечали, что, обедая в трапезной, он угрюмо молчит, а лицо у него
бледное, измученное и напряженное. Тревожное ожидание вконец измотало ему
нервы, и он порой взрывался из-за совершеннейших пустяков. Но нас-то
больше всего огорчали его страдания - он сделался чрезвычайно уязвимым и
совершенно беззащитным.
Знал ли он про сплетни о своей жене? Мы с Роем не сомневались в этом.
Ректор теперь почти все время дремал; но вечерами, когда на городок
опускался сырой октябрьский туман, а с безоблачного неба глядела вниз
голубовато-серебристая луна, в парадной спальне Резиденции вспыхивал свет.
Стояло безветренное, ясное бабье лето, днем дворики колледжа заливало
неяркое осеннее солнце, и под вечер теплый от нагретой за день брусчатки
воздух струился вверх, так что стены домов, казалось, незримо колеблются;
в такие вечера неестественная бледность Джего была особенно заметна.
Безмятежное спокойствие природы странно контрастировало с напряженной
обстановкой в колледже. Осенью случилось только одно приятное событие:
Фрэнсис Гетлиф, не знаю уж каким способом, унял Найтингейла, и тот
отвязался от Льюка.
Однажды, когда мы обедали в трапезной, Кристл спросил нас с Брауном,
можем ли мы уделить ему после обеда полчаса нам сразу стало ясно, что он
готовится к каким-то решительным действиям. Мне даже показалось, что
Брауна охватило беспокойство; тем не менее он пригласил нас к себе, усадил
в кресла и, откупорив бутылку рейнвейна, сказал:
- По-моему, в такую погоду рейнвейн очень освежает.
Потом он заговорил о сэре Хорасе. Перед началом учебного года они
решили "подтолкнуть" его и условились, что Браун пошлет ему письмо, в
котором будет сказано, что юному Тимберлейку полезно, на их взгляд,
прослушать в Кембридже курс лекций по программе дополнительного,
четвертого года обучения - но без сдачи завершающих экзаменов: тут уж
Браун объявил, что такая мука ему больше не под силу. Письмо было
отправлено, и сэр Хорас откликнулся на него несколькими телефонными
звонками; но его намерений Браун с Кристлом так и не поняли. Сначала он
хотел послать племянника в колледж; потом позвонил и сказал, что это надо
как следует обдумать; а потом объявил, что передумал; однако после долгого
телефонного разговора с пылкими изъявлениями благодарности за их заботу об
его племяннике он неопределенно пообещал, что, может быть, зимой снова
наведается в колледж.
Теперь Браун хотел подробно обсудить этот будущий визит, но Кристл, к
моему удивлению, решительно отказался разговаривать о сэре Хорасе.
- Мы сделали свой ход, - сказал он. - Теперь его очередь. А я вот хочу
послушать, что вы думаете о нашей неудаче с выборами.
- По-вашему, мы плохо отстаиваем интересы Джего? - спросил его Браун.
- Наоборот. По-моему, мы сделали все, что могли. Но неудача есть
неудача.
- Ну, большинство-то пока у нас, - сказал Браун. - Шесть против пяти -
если только Пилброу не забудет вернуться к выборам в колледж. А кроме
того, всегда есть вероятность, что кто-нибудь из сторонников Кроуфорда
примкнет в последний момент к нашей партии. Я, например, очень надеюсь на
Гея.
- Я разговаривал с ним и ничего не добился. Можно считать, что он
твердо решил голосовать за Кроуфорда.
- В таком случае остается шесть против пяти.
- Да ведь это же прискорбнейший тупик!
- Я уверен, - твердо проговорил Браун, - что выжидание сейчас - самая
мудрая политика. До выборов может случиться все что угодно. Я понимаю, как
это тяжко - ждать, но думаю, что другого выхода у нас нет. Повторяю вам, у
нас не такое уж плохое положение.
- А по-моему, надо б хуже, да некуда. Колледж окончательно превратился
в балаган. Мы загнаны в тупик. Скажите мне, как вы намереваетесь из него
выбраться?
- Нужно поговорить с Геем, - вмешался я.
- Пустая трата времени, - возразил Кристл. - На нем надо поставить
крест.
- Тогда давайте попробуем переубедить Деспарда, - предложил я. - Мы
ведь еще даже не приступали к предвыборной агитации.
- Что ж, попробуйте, - насмешливо проговорил Кристл.
Потом он сказал:
- По-моему, дело обстоит так. Шесть голосов - это лучшее, на что мы
можем рассчитывать. Если положение изменится, то только к худшему.
Надеюсь, вы со мной согласны? Сегодняшняя расстановка сил - самая выгодная
для нас.
- Я вовсе не уверен, что вы правы, но все же допускаю такую
возможность, - сказал Браун.
У меня возражений не нашлось.
- Я рад, что вы со мной согласны, - заметил Кристл. - А теперь скажите
мне: к чему это нас приведет?
- Что ж, твердо рассчитывать на абсолютное большинство мы и в-самом
деле не можем, - ответил Браун. - А если положение не изменится, то
ректора нам просто назначат.
По Уставу, если ни один из кандидатов не набирал абсолютного
большинства голосов, ректора назначал епископ - так повелось со времен
основания первого кембриджского колледжа. Я, между прочим, был уверен, что
Браун с Кристлом ужо думали о таком исходе, да и мне эта мысль приходила в
голову, однако до начала нынешнего учебного года мы еще надеялись, что нам
как-нибудь удастся выйти из создавшегося тупика.
Кристл продолжал гнуть свое.
- И как вы думаете - кого? - спросил он.
- Я не прорицатель, - ответил Браун. - Но есть, конечно, опасность, что
епископ назначит ректором какого-нибудь выдающегося ученого - и, вероятней
всего, не из нашего колледжа.
- Джего он ректором не назначит, - сказал Кристл. - Во-первых, Джего
неверующий, а во-вторых, отнюдь не выдающийся ученый.
- Да и Кроуфорда не назначит, - вставил я. - Из-за его политических
убеждений.
- А вот в этом я не уверен, - сказал Браун. - Говорят, у епископа
довольно странные взгляды. Говорят, он сторонник этого проклятого
Черчилля, которому не терпится втравить нас в войну. Короче, благоразумным
его никак не назовешь. И осмотрительным - тоже.
- Кроуфорда он ректором не назначит, - уверенно объявил Кристл. - Всем
известно, что Кроуфорд неверующий. Он этого ни от кого и не скрывает. Нет,
если в дело вмешается епископ, Кроуфорду ректором не бывать. Тут можно не
сомневаться.
- Надеюсь, вы правы, - сказал Браун. - Очень надеюсь. А если так, - он
весело улыбнулся, но в его взгляде я заметил зоркую настороженность, - то
нам нечего опасаться епископа.
- Вы вот благодушествуете, - сказал Кристл, - а епископ-то обязательно
навяжет нам в ректоры чужака.
Кристл говорил так уверенно, словно ему были известны намерения
епископа. Потом, вспоминая этот разговор, я решил, что он совещался с
нашими противниками.
Меня это удивило - как удивило, что Кристл и вообще-то позвал меня в
тот вечер: обычно такие разговоры они вели с Брауном наедине, чтобы
выработать общую линию поведения прежде, чем их сторонники - не говоря уж
о противниках - узнают, что у них на уме. Меня это удивило, а Брауна,
насколько я заметил, довольно сильно обеспокоило. Потом-то я понял: Кристл
предугадывал, что они с Брауном не сойдутся во мнениях, и пригласил меня,
чтобы у них не получилось чисто дружеской беседы; Браун наверняка стал бы
взывать к их дружбе, и Кристл, по мягкосердечию, не сумел бы настоять на
своем.
Да, он позвал меня, чтобы, деловой разговор не превратился в спор между
близкими друзьями. Ему очень не хотелось уступать Брауну. Он извелся от
пассивного ожидания и рвался в бой - тем более что ему был ясен план
действий.
Он сказал:
- Епископ обязательно навяжет нам в ректоры чужака. Хуже этого ничего
быть не может.
- А по-моему, - возразил Браун, - самое плохое - это Кроуфорд.
- Нет уж, - сказал Кристл. - Я хочу знать заранее, что меня ждет. По
мне, так лучше уж сам сатана, чем неизвестно кто. С Кроуфордом у нас по
крайней мере не будет никаких неожиданностей. Нет, на чужака я не
согласен. Я не желаю, чтобы епископ вмешивался в жизнь нашего колледжа.
- Я тоже, - сказал я. И, посмотрев на Брауна, добавил: - Да ведь
Джего-то он все равно ректором не назначит.
- Вы правы, - неохотно согласился Браун.
- В крайнем случае он может назначить ректором Кроуфорда, - сказал я. -
Но не Джего. Во-первых, он моложе Кроуфорда, а во-вторых, у него нет
кроуфордовских ученых заслуг. Если мы передадим наши полномочия епископу,
то ректором станет или Кроуфорд, или какой-нибудь чужак.
- Выхода-то у нас все равно нет, - сказал Браун.
- В том-то и дело, что есть, - возразил ему Кристл. - Только мы до сих
пор ни разу не попытались им воспользоваться. Мы не пробовали повлиять на
наших кандидатов. Надо заставить их голосовать друг за друга.
- Ну, это, на мой взгляд, нереально, - сказал Браун. - Вы думаете,
Кроуфорд согласится подарить ректорство Джего? Ведь именно этого вы и
хотите от него добиться. Самоотверженности я в нем что-то, знаете ли, не
замечал.
- А вы не торопитесь, - посоветовал другу Кристл. - Представьте себе
такой вариант: Кроуфорд убеждается, что нынешний тупик равнозначен для
него проигрышу. Если же кандидаты проголосуют друг за друга, то все решит
один-единственный голос. До выборов, как вы правильно сказали, может еще
случиться все что угодно. Неужели Кроуфорд не захочет рискнуть? Тем более
что иначе он все равно проиграет. А тут у него появится надежда, что
кто-нибудь в конце концов изменит свои намерения. И ведь это вполне может
случиться. - Кристл смотрел на Брауна с требовательной настойчивостью. -
Это вполне может случиться, - повторил он. - Найтингейл к нему уже
переметнулся. А в Пилброу вы уверены?
- Нет, конечно, - ответил Браун. - Но мне будет очень досадно, если мы
не сумеем его удержать.
- Повторяю вам, - сказал Кристл, - Кроуфорд прекрасно понимает, что
перевес у Джего минимальный и не очень-то прочный. А нынешний тупик все
равно равносилен для него проигрышу. Так почему бы ему не рискнуть?
- А как быть с Джего?
- Главное - убедить Кроуфорда, - жестко сказал Кристл. - Джего-то мы
без труда растолкуем, что для него это почти безусловная победа. А если он
заупрямится, то, по-моему, с ним и возиться не стоит.
- Все это очень хорошо, - хмурясь, сказал Браун. - Но они - каждый
по-своему - решительные и упорные люди. И они определенно объявили, что
голосовать друг за друга не будут.
- А мы припугнем их третьим кандидатом, - сказал Кристл.
Его план был прост. Совет колледжа разделился на два лагеря, но
единодушно не хотел, чтобы ректором стал чужак. Надо было заставить самих
кандидатов вывести нас из этого тупика. В том случае, если они
заупрямятся, "солидные люди" обеих партий могли объединиться и пригрозить
им третьей кандидатурой. Кристл, как я потом узнал, уже разговаривал об
этом с Гетлифом и Деспардом - чужак пугал их не меньше, чем его, - и был
уверен, что они поддержат предложенный им план.
- Не нравится мне эта затея, - сказал Браун.
- А почему, собственно? - с вызовом спросил Кристл.
- Меня, конечно, вовсе не радует захлестнувшая колледж вражда, -
ответил Браун. - Но вступать с нашими противниками в сговор я не хочу.
Потому что невозможно предугадать, к чему это нас приведет.
В их диалоге явственно отразилась их несхожесть. Браун, человек по
натуре мягкий и уступчивый, в критических обстоятельствах становился
крайне несговорчивым: предусмотрительность и осторожность превращали его
упорство в неодолимую твердыню. А Кристл, несмотря на внешнюю властность,
часто поддавался внезапным порывам, менял решения, был склонен к авантюрам
и рискованным поступкам. Бездействие быстро подрывало его уверенность в
своих силах, поэтому к затяжной борьбе, которая требует выдержки и
упорства, он, в отличие от Брауна, был совершенно не приспособлен. Но
сейчас к нему вернулась вся его энергия. Он с воодушевлением думал о новых
переговорах, перегруппировке сил и временных союзах - короче, ему не
терпелось начать действовать.
- Мы же ничем не рискуем, - сказал он. - И вполне можем выиграть.
- Я уверен, что надо подождать, - возразил Браун.
- Чем скорее мы это сделаем, тем лучше.
- Вы не впервые торопите нас, Кристл. Однажды мы уже поторопились
увидеться с Джего - и в результате потеряли Найтингейла.
До сих пор Браун ни разу не упрекал при мне Кристла.
- Не согласен, - проговорил Кристл. - Решительно не согласен.
Найтингейла ничто бы не удержало. Разве я не прав, Элиот?
- Думаю, что правы.
- А как вы считаете - нам ведь стоит поговорить со сторонниками
Кроуфорда, правда? - напористо сказал Кристл.
- Вам кажется, что вы сможете их убедить? - спросил я. - Если вы в этом
не уверены, то лучше не надо. Зачем открывать им наши планы?
- Уверен, что смогу, - с жаром ответил Кристл.
- Что ж, тогда у Джего появится надежда пройти в ректоры.
- И при этом мы ничем не рискуем, - повторил Кристл. - А выиграть
можем.
Когда говорил я, Браун внимательно наблюдал за мной, а теперь перевел
взгляд на Кристла. Потом опустил голову, так что его массивный подбородок
уперся в грудь, и долго молчал.
- Я, пожалуй, приму участие в этих переговорах, - наконец сказал он, -
если вы сами их организуете. Хотя в общем-то мне ваша затея не нравится. -
Он все взвесил и решил, что если нам повезет, то новый план Кристла
действительно может обернуться победой для Джего - при условии, что мы
будем действовать искусно и осмотрительно. Он очень хорошо понимал,
насколько опасен этот план. Однако предчувствовал, что, если он откажется
помогать Кристлу, тот, по всей вероятности, начнет действовать на свой
страх и риск.
Браун добавил:
- Должен вам заранее сказать, что буду поддерживать вас без всякого
рвения, пока мне не станет ясно, что наши противники ведут себя абсолютно
честно. И давить на кандидатов тоже не буду.
- Тем лучше. Заметив наши разногласия, сторонники Кроуфорда поймут, что
мы не заманиваем их в ловушку, - с холодноватой, но все же дружелюбной
улыбкой проговорил Кристл.
27. УЛЬТИМАТУМ
Кристл начал переговоры с нашими противниками на следующее же утро.
Днем он объявил нам, что совещание состоится в ближайшее воскресенье.
Получилось так, что на обед в этот воскресный день собрались почти все
члены Совета - Деспард-Смит не преминул проскрипеть: "Ну, конечно, все
норовят избавиться от холодного домашнего ужина", - и поэтому было не
очень заметно, что, кончив есть, шесть человек сразу же ушли из трапезной;
однако, по-моему, кое-кто все же обратил внимание на наш уход.
Мы миновали второй дворик и подошли к служебной квартире Кристла. Вечер
был ясный и тихий, в неосвещенных окнах отражалась луна, наши тени резко
выделялись на светло-серой брусчатке, а очертания старинных зданий четко
прорисовывались в мягкой ночной полутьме.
Несмотря на теплынь, в гостиной у Кристла ярко пылал камин. Его
гостиная напоминала комнату отдыха какого-нибудь солидного клуба; на
низеньком столике аккуратной стопкой лежали газеты и журналы - меня всегда
поражала в Кристле эта стародевическая аккуратность, - на стенах висели
клетки с чучелами птиц - охотничьи трофеи Кристла.
- Где вы хотите расположиться? - спросил он. - За столом или у камина?
- Вы чрезвычайно любезны, - ответил Винслоу. - Но, по-моему, нам лучше
расположиться за столом, мой дорогой декан. Ваш камин чересчур пылко
расточает гостеприимство - особенно для нынешнего вечера.
Кристл промолчал. Он, видимо, решил не реагировать на ехидство Винслоу.
Увлеченный своей идеей, он сдерживался сегодня без всякого труда. Мы
расселись за столом: Деспард-Смит, Винслоу и Гетлиф с одной стороны, а
Браун и я напротив. Кристл, сказав, что он, к сожалению, не может
предложить нам такого богатого выбора вин, как Браун, налил всем почти
неразбавленного виски и сел на председательское место.
Мы молча прихлебывали виски; разговора никто начинать не хотел. Кристл
набил трубку, раскурил ее и деловито сказал:
- С подготовкой к выборам мы зашли в тупик. Вы согласны?
- Похоже на то, - откликнулся Гетлиф.
- И что вы об этом думаете? - спросил Кристл.
- Я думаю, что это истинное бедствие, - с мрачной торжественностью
ответил Деспард-Смит; он почти допил свое виски и теперь пристально
наблюдал за нами.
- А я с горестным изумлением думаю об умственных способностях некоторых
наших коллег, - сказал Винслоу.
- Меня это попросту _поражает_, - проговорил Кристл; сегодня он
произнес свое излюбленное слово без зловещих интонаций. - Однако такие
разговоры едва ли нам помогут. Мы решительно ничего не добьемся,
упражняясь в язвительном острословии.
- Я согласен с деканом, - сказал Деспард-Смит; его реплика прозвучала
сурово и веско.
- Мне пока не совсем понятно, чего наш уважаемый декан хочет добиться,
- заметил Винслоу. - Но, может быть, остальные осведомлены лучше, чем я?
- Все очень просто, - глядя на наших противников, сказал Кристл. - Если
положение не изменится, ректора нам назначит епископ. Вам нравится такая
перспектива?
- Эта возможность не ускользнула от нашего внимания, - сказал Винслоу.
- Я полагаю, это каждому из нас приходило в голову, - вступил в
разговор Браун. - Но мы надеялись, что все как-нибудь уладится.
- Теперь уже трудно на это надеяться, - сказал Деспард-Смит.
- Вам нравится такая перспектива? - опять спросил Кристл.
- Должен признаться, дорогой декан, - проговорил Винслоу, - что у меня
нет телепатических способностей, а поэтому я не знаю замыслов епископа и
не могу ответить на ваш вопрос.
- Мне такая перспектива представляется к-катастрофической, - объявил
Деспард-Смит. - И позорной, - добавил он. - Мы же опозоримся на весь
Кембридж, если не сумеем сами выбрать себе руководителя.
- Очень рад, что вы так думаете, - заметил Кристл. - А теперь я скажу
вам, что думаем об этом мы. Да-да, у нас сложилось твердое убеждение на
этот счет. Если в дело вмешается епископ, ваш кандидат в ректоры не
пройдет. Наш - тоже. Ректором станет чужак.
- А как по-вашему? - спросил Деспарда Гетлиф.
-
...Закладка в соц.сетях
