Жанр: Драма
Наставники
...жде всего он показал нам вылепленный из глины макет
острова Исландия - на этом огромном, вытянувшемся в длину почти на сто
футов макете Гею удалось обозначить все упоминаемые в сагах поместья.
- У героев моих саг не было городов, - с гордостью объявил он. - Только
обширные поместья, да вокруг бескрайнее море. Они знали, как надо
поступать с городами. Они предавали их огню и мечу. Огню и мечу - такой у
них был обычай.
Он помнил каждое поместье, словно провел в древней Исландии детские
годы. Когда мы вернулись в дом и прибежавшая жена выпутала его из шарфа, а
потом помогла ему снять шубу, он показал нам сделанные им самим модели
древних исландских домов и кораблей, вытащил рисунки, на которых он
изобразил героев саг, пользуясь краткими и отрывочными описаниями их
внешности. Он интересовался всем этим так горячо и живо, словно приступил
к своей работе только вчера. В некоторых его рисунках чувствовался
недюжинный талант художника-портретиста; особенно меня поразили
изображения Гудруна и бледного, высокомерного, неистового Скарпхединна с
боевым топором на плече.
- Да-да, страшное оружие, - сказал Гей. - Замечательный, знаете ли,
топор.
Он любовно изучал самые незначительные подробности, упоминаемые в
сагах. И отчасти из-за этого его признали "великим знатоком". Он не
отличался острой мудростью Винслоу, который, кстати сказать, не сделал за
всю свою жизнь ничего замечательного. Не слишком одаренный и пылко
тщеславный, Гей радовался своим успехам, как школьник, получивший награду.
Он работал истово и самозабвенно. Ему доставляли истинное наслаждение
самые ничтожные находки. Он вкладывал в работу все духовные и физические
силы, не скованные скепсисом или критическим отношением к себе самому и
своим занятиям. Он не мучил себя - просто никогда не задавался - вопросами
о смысле бытия, но вместе с тем обладал живым, хотя и узконаправленным
творческим воображением - воображением стихийного реалиста. Оно помогало
ему как бы въявь представлять себе героев саг, их дома, их грубую утварь,
скудную пищу и примитивное, но грозное оружие - он ясно видел этих людей,
постоянно борющихся за существование, часто растерянных, сбитых с толку,
плохо ориентирующихся в необычных обстоятельствах, но неизменно отважных и
прямодушных, как японские камикадзе. Он видел их всех вместе, отдаленных
от него временем, но видел и каждого в отдельности, крупным планом, -
тут-то ему на помощь и приходило его творческое воображение. Он отдал им
всего себя, всю свою жизнь - и добился вполне заслуженного признания, хотя
среди его соперников, оставшихся в тени, можно было встретить ученых,
более одаренных, чем он.
Он увлеченно рассказывал нам о каждом "экспонате", пока служанка не
внесла в комнату огромный чайный поднос.
- Так-так. Чай, - с несколько иным, но тоже радостным оживлением
проговорил Гей. - Превосходно.
Оказалось, что дома он съедает за полдником не меньше, чем в колледже
перед собраниями. Он ел молча, пока не насытился - лишь время от времени
коротко просил пододвинуть к нему какую-нибудь тарелочку. Когда он утолил
первый голод, я возобновил свои попытки:
- Предписаниями Устава вам отводится особая, исключительная роль в
нынешних выборах.
- Так-так. Действительно, - сказал Гей, со смаком прожевывая кусочек
фруктового торта.
- Вы самый заслуженный ученый в нашем колледже.
- Самый серьезный ученый северной школы, как говорят мои берлинские
коллеги, - вставил Рой.
- Они именно так и говорят, Калверт? - переспросил Гей. - Превосходно.
- Вы старший член нашего Совета, - продолжал я, - а значит, на вас
лежит вся полнота ответственности за правильное проведение нынешних
выборов. Мы уже успели заметить, что вы относитесь к своим обязанностям
отнюдь не формально. Вас заботит не только форма. Вы хотите, чтобы
правильные по форме выборы выявили достойнейшего но существу кандидата.
- Именно, - поддержал меня Рой.
- Я не вправе манкировать своим долгом, - сказал Гей.
- Выявление достойнейшего кандидата и есть ваш долг, верно?
- Совершенно верно, - согласился Гей, отрезая себе еще кусочек торта.
- Нам нужен совет. Только вы один и можете нас вразумить. Мы очень
встревожены, - сказал Рой:
- Так-так. Действительно.
- Нам надо выбрать достойнейшего, - сказал я. - Кроуфорда или Джего. Мы
надеемся, что вы укажете нам, кто из них достойнее.
- Кроуфорд или Джего, - повторил Гей. - Да-да, я, по-моему, знаю их
обоих. Джего служит у нас казначеем, не так ли?
Разговор с ним требовал немалой выдержки. Капризы его памяти были
непредсказуемы. Он помнил самые незначительные открытия, касающиеся
древней словесности, и мог забыть, как зовут Деспарда, которого знал
пятьдесят лет.
- Мне казалось, что вы собираетесь поддерживать Кроуфорда, - заметил
Рой.
- Вполне вероятно, вполне вероятно, - сказал Гей. Но внезапно его
память прояснилась, и он энергично закивал головой. - Да-да, я, помнится,
обещал поддерживать именно Кроуфорда, - радостно проговорил он и, с
веселой хитрецой посмотрев на нас, спросил: - А вы, молодые люди, решили
меня переубедить? - Ему очень понравилась его, как он думал, шутка, и он
залился счастливым смехом.
Рой смутился и покраснел. Я решил идти напролом.
- В общем-то, вы недалеки от истины.
- Меня вокруг пальца не обведешь! - самодовольно воскликнул Гей.
- Вы правы, - сказал Рой. - Мы хотим, чтобы вы еще раз подумали об этих
двух кандидатах. Вы ведь их помните?
- Конечно, помню, молодой человек! Так же хорошо, как ваш берлинский
адрес. Джего служит у нас старшим наставником. Он неважно следил за собой
последние годы, а поэтому немного облысел и растолстел. Ну, а Кроуфорд
весьма надежный человек. Про него говорят, что он очень неплохой ученый,
правильно, молодые люди?
- Вам хочется, чтобы ректором стал ученый-естественник? - спросил я. -
Между его и вашей наукой лежит глубочайшая пропасть.
- Разве можно придавать этому значение! - упрекнул меня Гей. - Между
различными отраслями знания никакой пропасти нет. Нашу культуру двигают
вперед и естественники и гуманитарии, а школярское противопоставление
естественных и гуманитарных наук нам надо решительно осудить. Решительно!
Он сделал мне выговор, словно я был мальчишкой, и поделом. Но зато нам
с Роем стало ясно, что он вспомнил, о ком идет речь, и это нас очень
обрадовало.
- А что вы скажете о Джего? - спросил Рой.
- Джего тоже весьма надежный человек, - ответил Ген. - Ничего, кроме
хорошего, я о нем сказать не могу.
- Фактически от вас сейчас зависит будущее нашего колледжа, - решив
изменить тактику, сказал я. - Пока что каждый кандидат располагает в
потенциале шестью голосами. Если в колледже узнают, что вы твердо решили
голосовать за Кроуфорда, все станет известно заранее и выборы превратятся
в пустую формальность.
- В пустую формальность? - переспросил Гей. - Это плохо.
- Именно, - сразу же сказал Рой. - Выборы понадобятся только для
соблюдения формы.
Голубые, слегка, выцветшие глаза Гея скрылись под седыми
принахмуренными бровями.
- Я действительно обещал поддержать Кроуфорда, - проговорил он. -
Кроуфорд чрезвычайно надежный человек. Джего, несомненно, тоже очень
надежный человек.
- Разве вы навеки связали себя этим обещанием? - сказал я. - Когда вы
обещали проголосовать за Кроуфорда, члены Совета еще не разделились на две
равные группы. А теперь только вы, единственный из нас, можете оценить
создавшееся положение с недосягаемой высоты вашего гигантского жизненного
опыта.
- Так-так. Действительно. Древние боги тоже смотрели на землю сверху,
из чертогов Одина.
- Как вы считаете, - сказал я, - может быть, вам следует устраниться от
мелкой, предвыборной суеты, чтобы спокойно обдумать, кто из кандидатов
наиболее достоин ректорской должности, и в нужный момент однозначно решить
исход выборов?
- Тем более что тогда уж никто не усомнится в справедливости этого
решения, - добавил Рой.
Гей допил последний стакан чаю и улыбнулся Рою. Он годился ему в деды,
но душа у него была удивительно юная.
- А вы, стало быть, и правда хотите заманить меня в партию Джего? -
спросил он.
На этот раз Рой не смутился.
- Именно, - ответил он. - И мы надеемся, что нам это удастся.
- Объясните мне, - сказал Гей, - почему вы предпочитаете его Кроуфорду?
- Вопрос Гея прозвучал совершенно серьезно: он в самом деле хотел это
знать.
- Потому что он нам больше нравится, - ответил Рой.
- Ответ вполне честный, - одобрительно сказал Ген. - Примите мои
поздравления, Калверт. Вы гораздо ближе, чем я, знакомы с нашими
кандидатами. Я, конечно, могу оценить их с высоты моего гигантского опыта,
- он явно передразнивал нас, - но расстояние, знаете ли, слишком велико. И
я всегда верил в мудрость нашей молодежи. Ваше мнение представляется мне
очень весомым, действительно очень весомым.
- Значит, вы согласны проголосовать за Джего? - спросил Рой.
- Сегодня я не могу дать вам определенного обещания, - ответил Гей. -
Однако я склонен оставить свой голос в резерве. - Он помолчал и добавил: -
Выборы не должны быть предрешены заранее. Мудрые основатели нашего
колледжа предписали нам проводить выборы в храме не для того, чтобы,
собравшись там, мы выполняли пустой ритуал. С таким же успехом мы могли бы
посылать наши пожелания просто по почте.
- Но вы подумаете о Джего? - настойчиво спросил я.
- Непременно, - ответил Гей. - Ваше мнение, молодые люди,
представляется мне очень весомым, и я не забуду о нашем сегодняшнем
разговоре.
Когда мы собрались уходить, Гей сказал:
- Примите мои поздравления, молодые люди. Вы превосходно обрисовали мне
обстановку в колледже.
- Да, кое-что нам удалось узнать, - отозвался я.
- Я извещу Деспарда, что намерен оставить свой голос в резерве.
Решающий голос. Хорошо, что вы это заметили, молодые люди. Благодарю вас,
Калверт. Благодарю вас. Отныне я буду называть вас юными мудрецами.
Мы вышли в ненастную тьму декабрьского вечера. Рой негромко запел
какую-то песенку, и я с удовольствием слушал его звонкий, но мелодичный и
мягкий голос. У первого фонаря он посмотрел на меня - его глаза искрились
невинным весельем.
- Неплохо сделано, - сказал он.
- Да и старик вел себя неплохо.
- Как ты думаешь - мы его убедили?
- По-моему, теперь он наш.
- Именно. Именно.
37. ШЕСТЬ ДНЕЙ НЕИЗВЕСТНОСТИ
Я попрощался с Роем у главного входа и пошел к Джего. Миссис Джего
встретила меня подчеркнуто сухо и сразу же сказала, что вчера она очень
неважно себя чувствовала. Может быть, я хочу "подкрепиться" - чтобы
поскорее забыть о неприятном впечатлении от ее вчерашнего визита? Ей было
так неловко, она так раздражающе многословно извинялась, что мне
захотелось уйти - тем более что с каждым новым извинением она смотрела на
меня все враждебней.
- Мне очень нужно повидаться с Полом, - сказал я.
- Я прекрасно понимаю, что не со мной, - буркнула она. - Вам,
естественно, вовсе не хочется повторения вчерашней сцены.
- Не надо думать об этом, - сказал я. - Вчера вам было необходимо
поговорить с друзьями.
- Я знаю, что кое-кто терпит меня из милосердия - да только не нужно
мне ничьего милосердия!
- А откуда вы знаете, что я милосердный? - спросил я. Как это ни
удивительно, но меня вдруг охватило братское сочувствие к ней. - Так можно
мне повидаться с Полом? Я хочу сообщить ему очень важную новость.
- Он занят. - В ее голосе прозвучало непреклонное упрямство. - Его
нельзя сейчас отрывать от работы.
- Послушайте, - проговорил я, - мне надо сказать ему, что еще не все
потеряно - я имею в виду выборы.
- Неужели что-нибудь изменилось? Ради бога, скажите мне - неужели
что-нибудь изменилось?
- Да, кое-что изменилось. Радоваться пока рано, но надеяться, я думаю,
можно.
На ее лице вспыхнула счастливейшая улыбка - она обрадовалась как
ребенок.
- Пол! Пол! - закричала она, выбежав из комнаты. - Пол, иди скорее
сюда, тебя ждет мистер Элиот. Он хочет сказать тебе что-то очень важное.
На пороге гостиной появился Джего - встревоженный и напряженный сверх
всякой меры.
- Спасибо, что зашли, Элиот, - сказал он. - Случилось что-нибудь...
плохое?
- Напротив, - ответил я. - Весьма вероятно, что Гей в конце концов
проголосует за вас. Ручаться не могу, но надеяться на это можно.
- Старик Гей?
Я кивнул.
Джего расхохотался до слез.
- Гей? Самый тщеславный старик на свете?
Я снова кивнул.
- Ай да старикан! - все еще хохоча, воскликнул Джего. Немного позже,
вспоминая эту сцену в спокойной обстановке, я решил, что Джего очень
странно отреагировал на мою новость, но в тот момент его реакция
показалась мне вполне естественной.
Отхохотавшись, Джего вытер слезы и уже без тревоги, но по-прежнему
напряженно сказал:
- Я очень благодарен вам, Элиот. Просто не знаю, что бы я делал без
вашей поддержки, хотя случай с Пилброу научил меня стойко переносить
унижения. Ну, да теперь-то все радикально изменится.
Я попытался охладить его пыл, но из этого ничего не вышло. Он всегда
был склонен безоглядно предаваться радостным надеждам. А сейчас
неожиданная надежда мгновенно переросла у него в уверенность. Он уже
чувствовал себя хозяином колледжа, его мечта осуществилась. Он смотрел на
жену с нежной любовью и счастливым торжеством. Мне было ясно, что, как
только я уйду, они сейчас же начнут строить планы новой жизни. Надежда
возродила их обоих.
Я еще раз попытался образумить его. Судя по всему, мне вообще не стоило
говорить ему о Гее.
- В одном вы безусловно правы, Элиот, - сказал он в ответ на мои
предостережения. - До выборов осталось шесть дней. Шесть дней
неизвестности, которые необходимо как-то прожить.
- Тебе нужно отдохнуть, - сказала миссис Джего.
- Через шесть дней все уже будет позади, - успокоил он жену.
Простившись с четой Джего, я отправился к Брауну. Когда я вошел, Браун
обсуждал с Кристлом общее собрание, которое должно было состояться на
следующий день, пятнадцатого декабря. К немалому удивлению Брауна, паши
противники согласились его провести - может быть, потому, что были твердо
уверены в победе и решительно ничего не опасались, а может быть, Деспарда
соблазнила возможность еще одной серьезной дискуссии под его
председательством. Браун и Кристл обсуждали, с чего им надо начать.
- Это вы о собрании? - спросил я.
- Разумеется, - ответил Кристл.
- Не знаю, нужно ли оно нам, - небрежно заметил я.
- Что вы имеете в виду? - быстро спросил Браун.
- Гей, по всей вероятности, проголосует за Джего, - сказал я.
- Вы с ним виделись? Я не знал, что вы собираетесь...
- Да я и не собирался. Мы с Роем случайно забрели к нему в гости - на
чашку чая.
Узнавая какую-нибудь новость, Браун всегда интересовался самыми
незначительными подробностями, но меня он допросил с особым пристрастием.
От его дотошных расспросов, от его острого, пронизывающего взгляда людям
довольно часто делалось не по себе, ну а мне в тот день показалось, что я
попал под суд и меня допрашивает въедливый прокурор. Пересказывая - очень
коротко - наш разговор с Геем, я почти физически ощущал настороженное,
недоверчивое молчание Кристла. Рой задал старику один или два вопроса,
сказал я и дословно повторил последние реплики Гея.
Брауна мой рассказ явно обрадовал.
- Да ведь это же замечательно! - воскликнул он и, грузно, но
стремительно повернувшись всем корпусом к Кристлу, проговорил: -
Замечательное достижение, правда?
Кристл, не посмотрев на Брауна, холодно спросил меня:
- И вы уверены, что он проголосует за Джего?
- Я уверен только в том, что точно передал вам его слова.
- Ну, тогда я не вижу особых причин для радости, - сказал Кристл. - Он
же не пообещал, что проголосует за Джего.
- Вы правы, прямого обещания он не дал.
- Да и косвенного не дал, - сказал Кристл. - Я не разделяю вашего
оптимизма. По-моему, вы принимаете желаемое за действительное. Мне в свое
время тоже не удалось его сагитировать. Он вовсе не так прост, как
кажется, этот старик.
- А я думаю, что Элиот прав, - по-обычному спокойно и мягко, но с едва
уловимым оттенком раздражения проговорил Браун.
- Он не дал даже косвенного обещания поддержать Джего, - возразил
Кристл. - Может быть, сначала он и воздержится от голосования. А потом,
повеселившись и подчеркнув, что его голос решающий, проголосует за
Кроуфорда.
- И все-таки я думаю, что Элиот прав, - уже почти не скрывая
раздражения, повторил Браун.
- Полной уверенности у меня, конечно, нет, - сказал я. - Трудно быть в
чем-нибудь уверенным, когда имеешь дело с Геем. Но я очень надеюсь, что он
проголосует за Джего. Да и Калверт думает так же.
- Хорош эксперт - Калверт! - воскликнул Кристл. - У него еще молоко на
губах не обсохло. Много он понимает, ваш Калверт!
- В таком случае я, как и Калверт, почти не сомневаюсь, что Гей
проголосует за Джего.
- Я тоже, - не отводя взгляда от Кристла, проговорил Браун.
- Будем считать, что мы не сошлись во мнениях, - сказал Кристл. - Меня
_поражают_ ваши надежды на Гея. И я считаю, что это не должно изменить
наших планов.
- Мы вполне можем выиграть, - сказал Браун.
- А можем и проиграть.
- Я верю, что мы выиграем! И не понимаю, почему вы упрямитесь. - Браун
все еще пытался образумить Кристла - но уже не дружелюбно, а почти
враждебно.
- У нас разные мнения на этот счет.
- Тут не может быть двух мнений, - сказал Браун. - Нам ни к чему теперь
это собрание.
- Мне очень жаль, Артур, но у нас разные мнения на этот счет, -
повторил Кристл.
- Тогда объясните мне, что вы имеете в виду, - сказал Браун.
- Пожалуйста. Прежде всего я не верю, что Гей проголосует за Джего.
Элиот точно передал нам его слова, и никакого обещания в них не было. Я-то
ведь тоже разговаривал с Геем.
- Ну, с тех пор много воды утекло, - сказал Браун. - И потом, откуда вы
знаете - может быть, Элиот с Калвертом уговаривали старика искусней, чем
мы.
- Я думаю, они и сами не будут этого утверждать, - возразил Кристл. -
Мне не хочется умалять достижений Элиота, но я не верю Гею. Хотя дело-то
по только в этом. Я считаю, что мы должны вести себя лояльно по отношению
к нашим противникам. А они согласились на это собрание, когда _им_ оно
было ни к чему.
- И вы думаете, они стали бы разговаривать по-деловому? - если не
враждебно, то уж, во всяком случае, ехидно поинтересовался Браун.
- Думаю, что стали бы, Артур.
- Да ведь это же чистейший самообман! - воскликнул Браун. - И с тех пор
как мы начали предвыборную кампанию, вы обманываете себя уже не в первый
раз. Мне совершенно ясно - вам не хочется, чтобы ректором стал Кроуфорд. В
этом я ничуть не сомневаюсь. Но мне ясно и другое - Джего вас тоже не
очень-то устраивает. Вот почему вы так часто возражаете против очевидно
разумных доводов. Неужели вам не понятно, что вы ведете себя по меньшей
мере странно - особенно если вспомнить все наши совместные достижения.
Вчера вы говорили, что если у Джего будет реальная возможность победить,
то вы обязательно его поддержите. А сегодня, когда такая возможность
появилась, вы находите предлог, чтобы все испортить.
- Я ничего не испорчу, Артур, - сказал Кристл, - при условии, что у
него и правда появится надежда на победу. Весьма вероятно, что это
собрание закончится ничем. Но и тогда - если Гей не забудет о разговоре с
Элиотом и Калвертом - мы все равно победим.
- Мне постоянно вспоминаются паши совместные достижения, - с горечью
проговорил Браун. - Порознь мы пс сделали бы и половины того, что нам
удалось сделать вместе. Порознь мы бы ни за что не получили дар сэра
Хораса. У нас так много совместных побед! И мне очень тяжело видеть, что
мы перестали понимать друг друга.
- А мне, думаете, не тяжело? - грубовато сказал Кристл. Его вдохновляла
и взбадривала собственная удачливая деятельность, ему нравилось, что люди
ждут его советов и соглашаются с ним, в глубине души он, вероятно, был рад
избавиться от постоянной, хотя и почти незаметной опеки Брауна, но когда
тот напомнил ему об их многолетней дружбе, он помимо воли расстроился, а
поэтому, подавив в себе желание примириться с Брауном, сейчас же стал
колючим и агрессивным: его разозлила собственная чувствительность.
Браун и сам расстроился. Он говорил медленно, с трудом подбирая слова,
- я, пожалуй, ни разу не видел его таким взволнованным и открытым. Он
искренне и сердечно любил своего друга, но сейчас его взволновало вовсе не
это. Он расстроился, потому что потерпел поражение, проиграл битву за
своего кандидата и ощутил яростную горечь неудачи. Я был уверен - он
воззвал к дружбе, зная, что Кристл относится к ней даже бережней, чем он
сам.
- Так вы не хотите отменить это собрание? - спросил Браун.
- Теперь уж я просто не могу его отменить, - ответил Кристл.
- Ничего опаснее придумать сейчас нельзя, - сказал Браун.
38. ОППОЗИЦИОННАЯ ФРАКЦИЯ
Вечером пятнадцатого декабря в трапезной собрались почти все члены
Совета, и после обеда, не заходя в профессорскую, мы отправились
небольшими группками, по два и по три человека, в служебную квартиру
Кристла. Подымаясь по лестнице, я оглянулся и увидел, как в подъезд вошли
Кристл, Деспард и Гетлиф, потом Джего с Кроуфордом, а потом Браун.
На собрание явились все, кроме Гея. Льюка в трапезной не было, а к
Кристлу он забежал лишь на несколько минут - чтобы извиниться перед
Деспардом и Брауном. Я сидел у самой двери, но хорошо слышал его
по-юношески чистый и почтительный голос - он сказал, что, к сожалению, не
сможет присутствовать на собрании. Потом, пробираясь к выходу, Льюк
остановился возле меня и прошептал:
- Мне надо закончить эксперимент, и я его обязательно закончу, даже
если мне придется проторчать в лаборатории всю ночь. - Не слишком заботясь
о приличиях, Льюк шептал довольно громко. - Я сказал этим дядюшкам, что
буду голосовать за Джего. Просто удивительно - они никак не могут этого
запомнить, хотя я твержу им одно и то же вот уже целый год.
Деспард, как и обычно, не сразу согласился занять председательское
место. ("Когда-нибудь мы поймаем его на слове, - отнюдь не шепотом сказал
Рой, - и он навеки разучится кокетничать".) Деспард торжественно объявил,
что "некоторые члены Совета всерьез обеспокоены неудовлетворительной
подготовкой к выборам" и что он, как ему кажется, имеет право сообщить
собранию о двух письмах, которые он получил "за истекшие сутки от
профессора Гея".
- Содержание первого письма я обнародовать не могу, - сказал Деспард, -
ибо оно адресовано мне как руководителю группы, поддерживающей одного из
кандидатов, но мне кажется, что я могу, и даже должен, уведомить
собравшихся о том, что старший член нашего Совета профессор Гей намерен
оставить свой голос в резерве. Другое письмо адресовано непосредственно
участникам собрания, и я прочитаю его полностью. - Как и всегда в таких
случаях, Деспард принялся читать письмо нараспев и немного в нос, словно
совершая церковную службу:
"Уважаемый Деспард,
Я с удовлетворением узнал, что вы собираетесь держать совет... -
Деспард-Смит мрачно повторил последние слова, - ...держать совет о выборах
нового ректора. Я полностью одобряю ваше смелое начинание - совещайтесь, и
да сопутствует вам удача. Герои моих саг тоже сначала совещались в узком
кругу, а уж потом выносили свои дела на обсуждение в Тинге. Вы,
безусловно, правы: каждому из вас нужно окончательно определить, кого он
хочет поддержать, - так что примите мои поздравления, джентльмены! Да-да,
вам всем нужно определить, кого вы хотите поддержать. Что же до меня, то
я, по моему теперешнему статусу, не могу принять участия в вашем
совещании. Вы предполагаете, что мне трудно явиться вечером в колледж
из-за моего преклонного возраста. Прошу вас, не обременяйте себя подобными
заботами. Может так случиться, что я еще переживу многих более молодых
коллег. Нет, я не приду на ваше совещание вовсе не потому, что я слишком
стар. Совсем недавно мне напомнили, что мои скромные заслуги налагают на
меня двойную ответственность: стоять до великого дня выборов у кормила
власти, а потом окончательно решить, кто из кандидатов должен стать
ректором.
Взвесив в уме эти обстоятельства, я счел за благо устраниться от
предвыборной борьбы вплоть до великого дня выборов. А когда этот великий
день настанет, я, повинуясь велению совести, укажу колледжу достойнейшего
из кандидатов.
Желаю удачи, джентльмены!
Всегда ваш, М.Г.Л.Гей"
- Это заявление отнюдь не облегчает нашу задачу, - окинув взглядом
собравшихся, проговорил Деспард-Смит. - Насколько я знаю, члены Совета
разделились на две группы, и ни один из кандидатов не располагает
большинством голосов. По мнению некоторых из нас, такое положение следует
назвать поистине к-катастрофическим. Мне не приходилось сталкиваться с
чем-нибудь подобным за все те долгие годы, что я проработал в колледже. Мы
всегда знали накануне выборов, кто из кандидатов должен набрать абсолютное
большинство голосов. Мы всегда знали, - он понизил голос до зловещего
полушепота, - кто наберет счастливое б-большинство. На этот раз мы
оказались не столь прозорливыми. Я предлагаю выслушать, что думает о нашем
...Закладка в соц.сетях
