Жанр: Драма
Моя вторая мама
...еизвестность, от которой страдал не
только он, но и она, и Филипе, и дети. Ханс понял, что Джина любит мужа, и
решил больше не мешать ее счастью, напротив, помочь ей вновь обрести его.
Именно для этого он привел Филипе в кафе.
Филипе с недоверием смотрел на "этого немца". Он не мог не видеть, что
Ханс интересный мужчина, а кроме того, хороший, честный человек. Отрицать
это было бы верхом необъективности. Но ему тем более неприятно было смотреть
на Ханса - ведь Джина скоро уедет с ним и будет потеряна навеки. Он держался
настороже, боясь новых оскорблений. Сколько раз они сцеплялись с этим
человеком! Филипе терялся в догадках.
Ханс заказал два коньяка. Филипе пытался возражать, но "немец" настоял
на своем. Ханс заговорил, и его слова невероятно удивили Филипе.
- То, что я скажу - важно, - начал Ханс. - Потому что вы любите Джину.
Она говорит, что собирается за меня замуж, но это неправда. Я был ей нужен
только для самоутверждения. Я хочу, чтобы вы знали, Филипе: я уезжаю в
Германию один. Я хочу, чтобы вы помирились.
Филипе искоса взглянул на немца. Не шутит ли он? Не смеется ли? Может
быть, он притворяется, издевается над обманутым мужем. Филипе заморгал
глазами и снова бросил быстрый взгляд на Ханса. Чего он хочет? А может Джина
подговорила любовника помирить их? Этого Филипе никак не мог себе
представить, и тем не менее Ханс отказывается от Джины...
- Она меня подло обманула, - пробормотал Филипе. Ханс вздохнул. Как не
понимает этот глупый человек, какое счастье в его руках. Ведь его
по-настоящему любит такая необыкновенная женщина как Джина. А он привык к
ней, привык к своему счастью, позволил себе не обращать на нее внимания. Она
была в отчаянии, она не знала, что сделать, чтобы растормошить мужа. И тут
попался он, Ханс.
- Берегите ее, Филипе, - говорил Ханс, - и не повторяйте своих ошибок.
Идите к ней и завоюйте ее любовь. Она очень нуждается в ласке, и часть вины
за произошедшее лежит на вас.
Филипе повертел в руках опустевшую рюмку. Вздохнул, заказал еще
коньяку. Снова посмотрел на Ханса. Честное открытое лицо, - похоже, не
обманывает. Ханс говорил то, что думает, и, он был прав. Как Филипе был
благодарен ему в эту минуту. Если бы час назад ему сказали, что он будет
испытывать к своему сопернику такие чувства, он бы счел себя сумасшедшим. Но
вот - он сидит в кафе с Хансом и они мирно пьют коньяк. Жизнь такая сложная
штука!
Глава 50
Джина и не подозревала, что двое мужчин в ее отсутствие решали ее
судьбу. Она находилась у Сонии, которая в последние дни совсем не могла
оставаться одна.
История, начавшаяся восемь лет назад, пришла к своему логическому
концу - Рамон ушел из дома. Он ушел, не взяв с собой ничего, кроме
нескольких личных вещей. Сония пыталась остановить его. Пусть не любит,
только бы остался с ней. Без него она погибнет!..
Но Рамон настоял на своем. Он мог бы внять уговорам Сонии и остаться,
несмотря ни на что, если бы не Маргарита. Он любил эту девушку, и знал, что
она отвечает ему взаимностью. Однако, его жизнь в доме Сонии омрачает их
счастье. Маргарита знала Сонию с детства, она была ей благодарна за Рамона.
Но ничего не могла поделать со своими чувствами. Поэтому он уходил. Жить с
одной, а любить другую - это было противно Рамону.
Ему непросто дался этот шаг. Он давно пытался уйти из дома Сонии - и не
мог. Всякий раз Сония слезами, уговорами, ласковыми словами, напоминанием о
его неоплатном долге перед ней, уговаривала его остаться. Но теперь он
уходил. После решительного объяснения с Маргаритой, когда она призналась,
что любит его, оставаться с Сонией было невозможно.
Сония снова залилась слезами и бросилась перед ним на колени. Она была
готова на все - сделать для него, что угодно, отправиться в путешествие - у
него будет все, чего он только пожелает...
- Не все покупается, Сония, - тихо сказал Рамон. Ему было жаль Сонию,
которую он продолжал любить, но не как женщину. Он страдал из-за того, что
ему приходилось делать ей больно, но другого пути не было. Дальше будет еще
больнее.
После ухода Рамона дом совсем опустел. Сония, как тень ходила по
комнатам. Она была почти не в силах оставаться одна - одиночество давило на
нее, и она боялась, что окончательно сойдет с ума. Едва дождавшись утра, она
ехала в Дом моделей, к своим подругам, единственным друзьям - к Джине и
Даниэле. Разговор с ними как-будто отрезвил ее на время, но стоило ей
вернуться в свой холодный пустой дом, как обида снова захлестнула ее. Сония
не выдержала и, заявившись к Маргарите, устроила скандал. Она называла ее
воровкой, кричала, что Маргарита украла у нее самое дорогое, забыв, что
Рамон - не вещь, которую можно украсть, а живой человек, который сам ушел от
нее.
Сония в глубине души чувствовала, что их отношения исчерпаны, и Рамон
волен в своем выборе, но как быть с ней? Она разве не имела права на
счастье? Так почему же жизнь сыграла с ней такую злую шутку?
Сония перечеркнула всю свою жизнь. И, бесцельно бродя по опустевшему
дому, она думала о своей горькой участи. Почему так одинока и пуста ее
жизнь? У других тоже было не все гладко, но у них были семьи, их любили. Во
многом Сония винила мать. Если бы не та, она бы вышла замуж за человека,
которого любила и который любил ее - за Мануэля. Теперь же все в прошлом.
Мануэль нашел свое счастье с Ракель, и хотя Ракель больше нет, - он отдал ей
всю свою любовь, все свое сердце.
После смерти жены Мануэль, действительно, чувствовал себя так, как
будто жизнь кончилась, и теперь уже никогда не обретет для него прежнего
смысла. Целыми днями он неподвижно сидел, смотря в одну точку, ни с кем не
разговаривая, отказываясь от пищи. Он, казалось, забыл обо всех - мир
перестал для него существовать. Долорес не знала, что делать с ним, и все ее
усилия вернуть сына к жизни были напрасны. Он был уверен, что после смерти
Ракель ему уже не подняться. Единственное, чего ему хотелось - это
последовать за женой в могилу. Он даже перестал причесываться и умываться, и
в один прекрасный день Долорес пригрозила, что принесет садовый шланг и
окатит его водой, если так будет продолжаться и дальше. Но сын даже не
улыбнулся.
Как это часто бывает, дети не похожи на родителей, но зато внуки многое
перенимают от своих бабушек и дедушек Так и случилось в этой семье. Тино с
детства участвовал во всех "мероприятиях", затеваемых бабушкой (которые,
надо сказать, обычно как раз соответствовали его возрасту).
Тино очень любил мать, и ее смерть для него была большим ударом, но, в
отличие от Мануэля, он помнил, что его мама любила смеяться, была веселой, и
ей бы совсем не понравилось, если бы она увидела, каким стал папа после ее
смерти. Он помнил о ней, и выполнял вместе с бабушкой данное маме обещание:
смех и веселье никогда не смолкнут в их доме.
Поэтому, когда Долорес решила затеять поездку за город - на берег
озера, с палатками, кострами и катанием на водных лыжах, Тино с готовностью
взялся за дело. Вместе с бабушкой они объездили все магазины, где продавался
туристический инвентарь - накупили палаток, надувных матрасов, спальных
мешков, котлов и еще Бог знает чего. Все это поместилось в гостиной, и
Акилесу было дано срочное задание научиться ставить палатки, надувать
матрасы и вообще пользоваться тем, что было приготовлено для поездки.
Решили взять всех знакомых детей - Игнасио, Джину Даниэлу, Густавито,
Луиситу, школьных приятелей Тино. О мотоцикле уже не могло быть и речи, и
Долорес решила взять напрокат автобус, управлять им будет, разумеется, она
сама. Все знают, что она первоклассный водитель - ездит же она на мотоцикле
уже восемь лет без прав! Тино предлагал купить еще и трайлер, но Лолита
отклонила это предложение.
Долорес с удовольствием наблюдала за Тино, увлеченно рассматривающего
туристические снасти. Все, что делала Долорес, всегда было сопряжено с
юмором и зажигательным весельем, - все вокруг, сами того не желая, начинали
улыбаться и забывали о своих горестях. Похоже, что Долорес могла расшевелить
кого угодно. Единственным исключением был Мануэль. Он только отмалчивался,
когда мать пыталась что-то предложить ему. Ехать с детьми за город он
отказался наотрез.
Она без ложной скромности могла гордиться собой, глядя на довольного
внука, - ведь именно это было ее главной целью.
Долорес решила до поры до времени оставить сына в покое, но после
поездки с детьми она еще возьмется за него! А пока нужно было договориться с
родителями детей. И Долорес, усевшись на мотоцикл, начала объезжать знакомые
дома. В конце концов ей удалось уговорить всех, хотя и не без некоторого
труда. Филипе, который видел в Долорес копию Джины, боялся, что она дурно
повлияет на детей. Он с подозрением относился к таким энергичным женщинам.
Но ведь ему именно такие и нравились. А Бебес уже давно шла по стопам
матери, уверяя всех, что она - богиня.
Долорес заехала к Каролине - пригласить в поездку Луиситу, - ив первый
раз столкнулась с Амандой. Эти две женщины, каждая из которых была по-своему
сильна и значительна, тем не менее были полными противоположностями друг
другу. Аманда, конечно, слышала о Долорес и раньше, но она представить себе
не могла, что эта старуха до такой степени нелепа. Долорес лихо подкатила к
их дому на мотоцикле, сняла шлем, и взору удивленной Аманды предстали пышные
платиновые кудри. Аманда, которая последние тридцать лет носила коричневую
юбку и две сменные блузки, гладко зачесывала волосы в пучок, - была
потрясена, если не возмущена, что женщина ее возраста может позволить себе
такое! А уж когда Долорес открыла рот и стала приглашать в эту безумную
поездку и ее, у Аманды просто язык отнялся. Долорес, делая вид, что не
замечает ее изумления, сыпала:
- Поедем вместе, дарлинг! Я возьму напрокат автобус. Ну ладно, если не
хочешь сейчас, мы с тобой потом договоримся - пойдем куда-нибудь
развлечемся. Ты здесь сидишь взаперти, а там столько мужчин только и мечтают
познакомиться с тобой!
Аманда, услышав такие чудовищные предложения, может быть впервые в
жизни не нашлась что ответить. Ей в жизни еще не предлагали такого! Не найдя
подходящих слов, она, казалось, просверлила Долорес пронзительным взглядом,
но Долорес как ни в чем не бывало продолжала:
- Ты такая красавица, тебе надо только приодеться. Нам будет безумно
весело! До встречи, дорогая!
Аманда чуть не задохнулась от ужаса и оглянулась на дочь. Каролина как
ни в чем не бывало махала Долорес рукой. Дождавшись, когда мотоцикл Долорес
исчез за поворотом, Аманда вынесла свой "приговор":
- Ну и старуха. Чокнутая! Каролина только рассмеялась.
Следующим адресом был дом Даниэлы - здесь жил приятель и одноклассник
Тино - Игнасио, сын Доры и внук Марии. С некоторых пор в жизни этой семьи
тоже стали происходить изменения, и, казалось, изменения к лучшему. Дело в
том, что несколько недель назад снова появился Марсело. Но теперь это был
уже не тот эгоистичный и легкомысленный парень, готовый на все, лишь бы
удовлетворить свои желания. Судьба хранила его - он не попал в тюрьму и не
скатился на дно. Напротив, он стал работать, посерьезнел и решился, наконец,
просить прощения у родителей. Каково же было его изумление, когда, подойдя к
дому, где служили родители, он увидел Дору с мальчиком лет восьми. Сразу
блеснула догадка - его сын!
Прошло немало времени, прежде, чем Марсело удалось поговорить с
матерью. Она сначала не хотела разговаривать, даже не смотрела на него,
по-прежнему считая его виновным в смерти отца. Однако, постепенно
материнское сердце размякло, Мария уже не прогоняла его и даже замолвила о
нем слово перед Дорой. Но простит ли она его, этого Марсело не знал. Ему
сказали, что мальчик считает, что его отец умер - это было очень обидно
Марсело. Он так надеялся и нуждался в прощении, так хотел, наконец,
соединиться с дорогими ему людьми. Он был уверен: мать, Дора, Игнасио
никогда не пожалеют, если простят его.
Договорившись с родителями, Долорес занялась разработкой маршрута. Она
рассчитывала на три-четыре дня. Закатив глаза, сеньора мечтала о катании на
водных лыжах, о ночном костре... Сын с грустью посмотрел на нее - неужели
она недавно плакала над гробом Ракель? Долорес поймала этот
удивленно-грустный взгляд Мануэля.
- Жизнь гораздо проще, чем ты думаешь, - заметила Долорес. - У меня
вот только одна проблема. Следует ли брать с собой бикини?
Долорес, Тино и верный Акилес были полны планов перед поездкой - они
будут плавать, гулять, разводить костры, будут запекать овощи и мясо, а
когда на небе появится луна, будут петь песни о любви!
Мануэль только качал головой. Он не мог так быстро менять настроение,
так быстро переключаться, хотя постепенно стал понимать, что нужно собраться
с силами и жить - хотя бы в память о Ракель. То же самое говорил ему и сын.
Почти каждый день к Мануэлю приходил Хуан Антонио - он испытывал большую
необходимость в Мануэле - как в друге, как в компаньоне. Он считал, что
Мануэль должен прежде всего вернуться на работу. И вот настал день, когда
Мануэль согласился.
Потеряв все свои деньги, Альберто как никогда раньше стал зависеть от
Ирене. Как хорошо, что эта женщина встретилась на его пути. Он знал, что она
безумно влюблена в него, но этого одного было недостаточно, чтобы вытрясти
из нее деньги. Ирене еще не забыла нищую жизнь. Однако, слепая ненависть к
Даниэле, желание отомстить ей, в сочетании с любовью, давали желаемый
эффект. Альберто нарочно растравливал ее самолюбие, рассказывая, как Даниэла
смеялась над ней. Теперь он был уверен - Ирене не пожалеет последнего песо,
чтобы расквитаться с Даниэлой.
Он мог бы вздохнуть с облегчением, если бы не Моника, она явно
переставала ему доверять. Хотя ласковыми уговорами ему удавалось всякий раз
переломить ее недоверие и уверить в том, что злые люди наговаривают на него
и Ирене, но он видел - сомнения не покидают ее. Кроме того, с каждым днем
все труднее стало сдерживать раздражение, которое Моника в нем постоянно
вызывала. Он терпеть ее не мог - эту женщину, эту сентиментальную глупую
девчонку. Ирене, та хоть была похитрее.
Он видел пристальный взгляд Моники, обращенный на них с Ирене, и верно
оценивал его: жена сомневается в их "просто дружбе". Что ж, Альберто изыскал
аргумент, доказывающий благородство Ирене. Ведь она мало того, что снабдила
их деньгами, она еще предложила оплачивать обучение Моники в университете.
Такое благородство и бескорыстие должны были произвести на Монику сильное
впечатление. Альберто на это и рассчитывал. Он вообще очень высоко ценил
свои способности манипулировать людьми.
Одной из своих побед он считал и Рубена. Мальчишка буквально на глазах
превращался из послушного мальчика в отпетого негодяя. Мало того, что он без
зазрения совести стащил у Аманды деньги, - Альберто покатывался со смеху
всякий раз, когда представлял себе лицо Аманды, не нашедшей денег в своем
кошельке, - он сумел выдержать бесконечные разговоры по душам, которыми его
осаждали брат и Херардо. Альберто не сомневался, что кража из сумки Аманды -
только успешное начало. Рубену снова потребовались деньги... Альберто не дал
их по уважительной причине - у него ничего не было, он сам жил в долг. А
мальчишка уже не мог обходиться без больших денег. За деньги ему делали
домашнее задание, он посещал проститутку, в которую имел глупость влюбиться.
Нет, теперь, чтобы достать деньги, он не остановится ни перед чем. Альберто
прыгнул на журнальный столик, включил музыку и стал дирижировать.
Он не учел только одного. Этим неучтенным фактором был Давид. Он изучил
Альберто гораздо лучше любой из женщин, знал его прошлое, знал все стороны
его характера. Альберто же видел в Давиде смазливого парня, ревнивого и
жестокого, способного на все - на грабеж, убийство. Но он не догадывался,
что Давид способен еще и на простую человеческую жалость. Эту жалость у него
вызывала Моника. Настало то время, когда Давиду можно было забыть обо всех:
Альберто, Ирене, Монике, но ему хотелось открыть глаза последней на
человека, которого она любит.
Моника была в доме одна, когда зазвонил телефон. Сняв трубку, она
услышала знакомый голос. Это он, негодяй и вор, укравший у Альберто все
деньги!
- Что касается негодяя, то мне стоит поучиться у Альберто, - услышала
она спокойный насмешливый голос. - А что касается вора, то тут вор у вора
дубинку отнял. Деньги-то у Альберто ворованные. Как ты думаешь, откуда они у
него? Он тебя обманывает. Уходи от него, Моника.
Моника хотела бросить трубку, чтобы больше не слышать новых слов лжи о
муже. Как будто весь свет решил клеветать на него. Она уже почти бросила
трубку, но что-то остановило ее. Действительно, откуда у Альберто эти
деньги? Почему он хранил их дома? Почему все говорят о нм одно и то же? Она
продолжала слушать.
- Херман сказал Ирене, что его наняла Даниэла.. Это была шутка. Он
просто хотел, чтобы Монтенегро побывала в шкуре жертвы. Послушай меня, уходи
оттуда. А если не веришь, спроси у Альберто о Черте.
Когда Давид положил трубку, Моника еще некоторое время судорожно
сжимала ее в руках. Значит, мама не виновата. А она наговорила ей столько
ужасных вещей... Уйти от Альберто? Но куда? После того, что она сказала
Даниэле, она не смеет даже просить у нее прощения... Моника решительно
тряхнула головой - нет, все это ложь, интриги и обман. И как она может
верить Давиду, который обокрал Альберто, своего друга. Но что касается
Даниэлы, то, возможно, он говорит правду. Моника не знала, что и подумать.
Мужа не было очень долго. Моника не на шутку забеспокоилась. Он
появился только вечером, сказав, что искал помещение для одного предприятия,
которое он собирается открыть вместе с Ирене.
- А правда, что деньги, которые взял Давид, были краденые? - внезапно
спросила Моника. - Мне сказал об этом по телефону Давид. И еще я хочу
спросить тебя о твоем друге по имени Черт.
Альберто взвился. Вот что позволяет себе этот подонок!
Мало того, что он украл деньги, он еще смеет звонить сюда! А дура
Моника слушает и требует ответа на идиотские вопросы. Это привело Альберто в
ярость. Он не обязан перед ней отчитываться. А этот Черт - один кретин, о
котором лучше никому не вспоминать. Альберто с ненавистью посмотрел на
Монику - он не позволит ей сомневаться в себе ни на одно мгновение, а
иначе... Он не договорил, потому что пришла Ирене. Они собирались обсуждать
свои дела, и Моника, чтобы не мешать, вышла попить кофе с Дениз, своей
подругой по университету, которая собиралась возвращаться к матери в
Монтеррей.
Ирене вышла из больницы, она была еще слаба, но держалась отлично.
Теперь она жила двумя страстями - любовь к Альберто и ненависть к Даниэле.
Они заговорили о делах. Альберто рассказал Ирене, что нашел идеальное
помещение для дома моды и назвал цену. Ирене удивилась, она не думала, что
помещение будет стоить так дорого.
Альберто поморщился. Конечно, можно найти что-нибудь подешевле,
например, нанять фургон у бродячих торговцев. Он-то думал, что дом моды
Ирене Монтенегро будет соперничать с Домом моделей Даниэлы Лоренте. Ирене
ничего не оставалось, как только согласиться. Следующим пунктом был подкуп
Росы, секретарши Даниэлы. По мысли Альберто, она должна была скопировать
эскизы новой коллекции Даниэлы. Ирене не верила, что Роса способна на такое
предательство, но Альберто умел видеть людей насквозь, он знал, что Роса
разочарована в жизни, сетует на бедность, завидует Даниэле. Он был уверен,
что если ей заплатить достаточно, она сделает все, о чем ее попросят.
Его прервал телефонный звонок. Трубку взяла Ирене и к своему удивлению
услышала голос Давида. Он сразу же узнал ее и насмешливо спросил, отдала ли
она уже свои денежки Альберто. Ирене в отличие от Моники не поверила ни
слову и только передала трубку Альберто, чтобы тот услышал все своими ушами.
А Давид говорил:
- Альберто тебя не любит. Альберто никого не любит. Если он
когда-нибудь кого-то и любил, то только не тебя.
Это было уже слишком.
- Или ты к черту! - рявкнул в трубку Альберто, но Давид был спокоен.
- Ты же все равно скоро прогоришь, и Ирене сама поймет, что я сказал
ей правду.
Когда Альберто повесил трубку, Ирене в недоумении спросила его, почему
его друг говорит о нем такие гадости? Альберто поморщился - он не хотел
больше ни слышать Давида, ни говорить о нем. Он уже подумывал, не сменить ли
ему номер телефона. Ирене вздохнула. Если бы не Моника, он мог бы переехать
к ней - в большой роскошный особняк, в котором ей так одиноко последнее
время. Альберто был готов, но нужно подождать еще три месяца, пока родится
ребенок у Моники.
- Как бы я хотела поскорей отделаться от Моники и ее ребенка! -
капризно воскликнула Ирене.
- Наберись терпения, любовь моя, - нежно обнимая ее, ответил
Альберто. - Когда я подарю ее ребенка, Даниэла сойдет с ума.
Моника с трудом преодолела последние ступени лестницы, тихо вошла в
холл, взглянула на себя в зеркало. Бледное лицо, потухшие глаза, кое-как
причесанные волосы. Ей стало не по себе. Конечно, даже красивые женщины в
последние месяцы беременности теряли свою привлекательность, но ведь ее лицо
не подурнело: она испугалась того застывшего выражения печали, которое
делало ее намного старше; сиявшие прежде искрометным блеском глаза потухли и
потемнели. Да, ее трудно узнать, - приговор зеркала был неумолим. И на
память тотчас пришли предостережения матери, ее слова об Альберто, как о
человеке страшном, без чести и совести, для которого в жизни нет ничего
святого. Он обманывает ее, как обманывал всех до нее: Даниэлу, Каролину,
детей. Но что чужой опыт, все хотят иметь свой. В последние дни Моника
вспоминала, как Даниэла молила ее подумать, прежде, чем решиться выйти замуж
за Альберто Сауседо. Но нет, мало того, что она ушла из теплого,
гостеприимного дома своих родителей, она наговорила кучу дерзостей,
недостойных оскорблений Даниэле, которая, конечно же, никогда этого не
простит. Моника сама обрубила все нити, связывающие ее с домом. Теперь,
всякий раз, когда она переступала порог мрачного, холодного жилища Альберто,
в памяти настойчиво всплывали то светло-мажорные обои в ее собственной
уютной комнате, то заботливый милый облик Марии, которая до последних дней
никогда не забывала побаловать свою любимицу чем-то вкусненьким. А как она
отвыкла от цветов, которые дома стояли повсюду...
Моника провела рукой по лбу и лицу, словно пытаясь стереть появившееся
мрачное выражение и предстать перед Альберто с довольным выражением на
лице, - муж хотел видеть ее счастливой и радостной. Наверное, на этот раз
она довольно долго простояла перед зеркалом, не давая знать о своем приходе.
Дверь в гостиную была открыта и, прислушиваясь, она различила голоса
Альберто и Ирене. Они беседовали вполне мирно и от этого чудовищность их
слов показалась бедной Монике чем-то нереальным. Она схватилась за выступ
дверного проема, чтобы не упасть от приступа головокружения, сдержать
подступающую к горлу тошноту. Но, очевидно, непроизвольно она издала звук, -
то ли стон вырвался из ее груди, то ли горестный вздох, а может сдерживаемые
рыдания. Оба мгновенно обернулись на дверь, почувствовав едва заметное
замешательство. Альберто тут же подскочил к Монике, взял из рук тяжелую
сумку, заботливо усадил на диван. Моника едва ли что-нибудь понимала из
происходящего, в голове назойливо вертелось одно: под любым предлогом, как
можно скорее - вон из этого страшного дома от этого чудовища в облике мужа.
Пока она сидела с закрытыми глазами на диване ц пот градом лил по лицу,
перед ее мысленным взором вставал и вставал ее муж с дирижерской палочкой в
руках, управляющий невидимым оркестром - устрашающие тревожные звуки
вагнеровских аккордов доводили его до степени крайнего возбуждения. Сначала
она удивлялась этому, потом привыкла, а позже стала пугаться, видя его в
таком состоянии. Но все чудачества Альберто меркли перед тем, что Моника
только что услышала... А потом... потом: "Когда я подарю ее ребенка, Даниэла
сойдет с ума".
Так вот, значит, в чем дело!.. Это его месть матери, ее любимой
Даниэле. Только бегство спасет ее и ее ребенка от этого чудовища! Она словно
очнулась и, как ни в чем ни бывало, извинившись перед ними обоими, пошла к
себе наверх:
"Наверное, понизилось давление, это случается в моем положении...".
И когда, несколько часов спустя, Моника собрала в чемодан все самое
необходимое и спустилась в холл, ее руку перехватила железная рука мужа,
неожиданно оказавшегося тут. Куда она? Собрав всю свою волю в кулак и
понимая, что сплоховать на сей раз равносильно смерти, она, показав на свой
живот, объяснила, что хочет раздать вещи, которые ей малы... а после
родов... после родов они купят новые, ведь так, милый? Да?
- Не стоит быть такой расточительной, дорогая, - Альберто взял чемодан
и подвел Монику к лестнице, ведущей в спальню. - Тебе надо отдохнуть,
любимая.
Моника безропотно повиновалась. Оставшись
...Закладка в соц.сетях
