Жанр: Драма
Моя вторая мама
...на от другого сна: бесшумно отворяется дверь и в палату
входит мужчина. Даниэла в испуге узнает в нем Альберто. Он быстро подходит к
Монике и выхватывает у нее ребенка.
Даниэла закричала и проснулась от этого крика. Она села на кровати и
посмотрела на дочь: та улыбалась во сне...
Утром Моника долго решалась, прежде чем заговорить с Даниэлой об отце,
и наконец, смущаясь, спросила:
- Ты сможешь когда-нибудь простить папу?
Даниэла не могла ответить коротко, за этим - "простить папу" стояла ее
жизнь, ее вера, ее достоинство. То, что он сделал - ужасно...
- Но ведь ты простила меня, - голос Моники звенел от волнения, - а я
вела себя ничем не лучше его.
Как объяснить дочери, что Хуан Антонио унизил ее женское достоинство.
Она верила, что чувство, связавшее их, живо. Не привычка, не удобство, а
именно чувство, страсть, желание... Уйдя к Летисии, он бесповоротно потерял
ее, Даниэлу. Всего и не расскажешь. Она только сказала:
- Перед отъездом он приходил ко мне. Хотел тоже ехать к тебе. Но мне,
поверь, спокойнее одной. Так что ты сможешь поговорить с ним дома.
После отъезда Даниэлы в Монтеррей, Хуан Антонио вконец затосковал,
остро почувствовав свое одиночество.
Чем больше отдалялась от него Даниэла, подчеркивая каждый раз их
отчуждение, тем явственнее ощущал он невозможность жизни с какой-либо другой
женщиной. Летисии он запретил искать встреч с ним под любым предлогом.
Последней каплей стала ее фраза: "Ты никудышный отец, даже Монику бросил на
произвол судьбы". Теперь он и деньги переводил по почте.
Он очень надеялся, что поездка в Монтеррей изменит его жизнь, - Моника
и внук помирят их, но Даниэла просила доверить Монику ей...
После работы он зашел к сестре и рассказал ей об отъезде Даниэлы.
- Даниэла правильно сделала, что полетела в Монтеррей одна, -
поддержала золовку Сония. - Она сейчас нужнее Монике, чем ты.
- Я ее отец и вдруг - посторонний, - недоумевал Хуан Антонио. - Мне
грустно и очень одиноко, Сония. Я самый глупый мужчина на всем белом свете.
Сония повторила вслух его мысли:
- Я надеюсь, что сын Моники поможет своим бабушке и дедушке
соединиться, наконец.
- Да, да, - ухватился за эту мысль Хуан Антонио. - А давно ли, ты
помнишь, - его глаза увлажнились, - помнишь, Сония, совсем недавно и мы с
тобою были детьми, играли вот в этом саду... А сегодня мы уже сами
дедушки... и бабушки.
Видя, что ее братец совсем загрустил, Сония, предложив ему кофе,
заговорила о другом. Последнее время она очень сблизилась с матерью Мануэля,
Долорес, и та со свойственной ей энергией и жизнелюбием, решила вывести
Сонию из транса, связанного с уходом Рамона.
- Когда я встречаюсь с Лолитой, мне всегда так хорошо. Она дарит мне
желание жить и радоваться жизни. Я забываю все свои проблемы...
Хуан Антонио мрачно пошутил:
- Главная твоя проблема, Сония, в том, что у тебя их нет. А, кстати,
Мануэль говорит, что Лолита мечтает тебя с ним... Понимаешь?
Сония густо покраснела.
- Нет, нет и нет. Это невозможно, Хуан Антонио. То, что было у нас с
Мануэлем, умерло много лет назад.
- Знаешь, мне это кажется замечательной идеей. Подумай!..
После ухода брата, Сония спустилась в сад, прошлась мимо ровных рядов
азалий. Их сажал и любовно возделывал Рамон. Он мужал вместе с этими цветами
и деревьями, которые теперь, набрав силу, радовали красками и ароматами.
Остановившись в защищенном от солнца месте, под кроной дерева, Сония
вспоминала годы, проведенные с Рамоном. Сколько нежности подарил ей этот
мальчик, как был благодарен за ее заботу и любовь. Но как это дерево, он
вырос, окреп и перестал нуждаться в ее опеке. К нему пришла его любовь,
которая неизбежно настигает, открытые ее чарам сердца. И она с мукой и болью
вычеркнула из своего сердца Рамона. Наверное, прав был брат, говоря, что у
нее нет проблем... Это и есть одиночество, которое вряд ли теперь кто-нибудь
скрасит.
Из сада она услышала, как зазвонил в гостиной телефон.
- Сеньора, вас! - позвала горничная.
- Завтра вечером вы должны быть у меня, Сония! - голос Долорес дрожал
от веселого нетерпения. - Послушай! Мы отлично проведем время. Я знаю одно
местечко с хорошей музыкой, - и она пропела в трубку своим хрипловатым
контральто:
Веракрус - уголок на земле,
Где волны играют с душою...
- Сония! Не говори мне "нет", я этого не переживу! Слышишь, дарлинг?
- Нет, нет, Лолита, поверьте, это не для меня! - отказывалась Сония,
прикидывая в уме, что она сможет одеть, идя в "милое местечко". - Боюсь, мне
там не понравится, Лолита, - все еще сопротивлялась Сония.
- Ты будешь в восторге, я уверена!.. Давай лучше не ты ко мне, а я к
тебе. На мотоцикле. В десять вечера. Договорились? В этом местечке лучше
бывать ближе к двенадцати, - и она запела:
Между полуночью и рассветом
В чудесный час... Ля-ля-ля-ля-ля...
Мануэль с грустной улыбкой прислушивался к телефонному разговору
матери. С кем это она? Ах, ну, конечно же, с Сонией. Идея дружбы с Сонией
овладела ею слишком сильно. Ни о чем другом она уже и думать не могла. Но
Мануэля не провести, он знал, чего добивается мать. Схема была готовой и
испытанной. Только, увы, действующие лица иные... Да и он вряд ли способен
достойно подыграть Лолите. "Разве можно дважды войти в одну и ту же реку", -
грустно размышлял Мануэль. Между ним и Сонией ничего не может быть. Он
никогда не забудет Ракель.
- И не надо, не надо забывать ее, - уверяла мать. - Но пойми, тебе
нужна спутница жизни, а Тино необходима мать. Мужчине нужно, чтобы рядом
была женщина. Себя я не имею в виду. Ты знаешь, я уже больше на том свете,
чем на этом.
- Полно, мама! Тино хорошо с тобой... Зачем нам женщина!..
- Со мной хорошо, говоришь? Но... я собираюсь познакомиться с
кем-нибудь и выйти замуж. Я еще в состоянии создать собственную семью, -
обещала семидесятилетняя Долорес. - Ты что, не веришь мне, Мануэль? А Сония
именно та женщина, которая тебе нужна. Тебе придется со мной согласиться! Я
не оставлю тебя в покое, так что приготовься...
Нет, мать положительно невыносима, вздохнул Мануэль.
Она ведет себя с Сонией также, как когда-то с Ракель. Каждый день
открывает в сестре Хуана Антонио все новые достоинства. Вот, к примеру,
вчера объявила ему, что Сония очень веселая и любит развлекаться. Конечно,
надо только, как выразилась Долорес, "поскрести" ее немножко, чтобы
обнаружить это...
Что это, не раз задавался вопросом Мануэль, обсуждая проблему с Хуаном
Антонио - болезнь возраста, маразм, или неистощимое жизнелюбие, желание
доставлять людям радость? Скорее последнее, - соглашались оба, - память у
Лолиты великолепная, и в здравом уме ей не отказать. Тем не менее, Мануэль
болезненно переживал вспышки буйного, неукротимого веселья, поездки в ночи
на мотоцикле в увеселительные заведения, каким в Мехико не было числа. "Моя
старушка снова взялась за старое", - жаловался он Хуану Антонио. Поездки
совершались последние недели уже втроем - третьей в компании стала Джина. Ей
тоже было скучно. Вот и сегодня это дамское трио отправилось на очередное
увеселительное мероприятие. Когда-то они вернутся? - гадал Мануэль. Нет, в
один прекрасный день он все-таки поставит на дверь задвижку, чтобы мать не
смогла войти... Хуан Антонио, слушающий друга, рассмеялся: можно с
уверенностью сказать, что, найдя дверь запертой, она высадит замок. Вряд ли
ее что-нибудь остановит...
Хуан Антонио искренне, по-сыновьи любил Долорес и в тайне от Мануэля
восхищался ею.
Глава 56
Тень Альберто преследовала Монику. Вернувшись в Мехико и поселившись
вместе с Даниэлой в доме своего отца, девушка все время думала о ребенке.
Страх не оставлял ее ни днем, ни ночью, поселившись однажды в ее душе.
Ничего не существовало вокруг, кроме малыша и страха за его жизнь. Ему пока
не дали имени. Джина предлагала назвать ребенка Хансом - Ханс Мендес
Давила - это звучало, но почему-то никого не вдохновляло.
Отец постоянно навещал ее и внука. Моника видела, как он страдал при
виде Даниэлы, при каждом удобном случае напоминая ей о своей любви и
смирении. Вся надежда по-прежнему была на Монику. И она нередко заговаривала
с Даниэлой об отце:
- Бедный папочка! Ему так одиноко. Кстати, он по-прежнему очень
красивый. Может быть, ты все-таки попробуешь его простить? Ведь простила же
Дора Марсело... Уверяю тебя, он никогда больше не будет изменять тебе.
Узнав, что Моника боится за ребенка, Хуан Антонио предложил нанять
специального шофера и дополнительную охрану, чтобы ни единая тень не могла
проскользнуть в дом. Моника не выходила почти никуда, все время находясь
рядом с ребенком, не оставляя его и на минуту.
На следующий день после возвращения из Монтеррея, Даниэла в нетерпении
отправилась в Дом моделей. Все сотрудники радостно встретили ее. Среди них
была и Роса.
Джина встретила Даниэлу сообщением о том, что дом моды Ирене Монтенегро
открывается буквально через несколько дней. Обещают нечто необыкновенное.
Ходят слухи, что соберется весь свет: якобы ей и Альберто удалось убедить
всех в грандиозности своего дела.
- Надеюсь, - забеспокоилась Даниэла, - они не смогут причинить нам
особого вреда. Понятно, что они добиваются именно этого.
- Нет, конечно, - Джина пожала плечами. - Хотя некоторые наши заказы
повисли в воздухе. И кое-кто сообщил мне, что Ирене предложила нашим
клиентам более низкие цены...
Даниэла хлопнула ладонью по столу.
- Я не допущу, чтобы Ирене отбила у нас клиентуру. Она напрасно
полагает, что я буду сидеть сложа руки...
- Да брось ты! У нее нет ни твоего таланта, ни престижа, ни имени. Все
умрут от смеха, увидя тот кошмар, который она собирается демонстрировать. И
даром ее платья никто не возьмет. Попомни мои слова, Даниэла.
Не раз Ирене в душе пожалела, что затеяла это дорогостоящее дело. Но
каждый раз в минуты сомнения Альберто поддерживал ее, ободрял, вселял
уверенность. Откуда могут быть миллионные прибыли, о которых толковал
Альберто?
Ведь на одну аренду дома и оборудования истрачено Бог знает сколько. "Я
окажусь на улице, если мы не добьемся успеха", - твердила она.
- Нет, дорогая, ты не из тех, кого можно уничтожить. А со мной ты
можешь вообще ничего не бояться. У тебя ведь прекрасный вкус. И
доказательство - вот оно: ты влюбилась в меня...
Совершенно неожиданно вышел конфликт с верной Матильдой. Девушка, верой
и правдой служившая Ирене Монтенегро вот уже немало лет, не советовала
покупать дом под офис, убеждая хозяйку дождаться результатов презентации.
Ирене не придавала значения словам служанки, предписывая их зависти. И тем
не менее вопрос: "А вдруг провал?" - пронзал Ирене, словно молния.
- Может, на первый раз вы, сеньора, чего-нибудь и добьетесь, я мало в
этом понимаю. Но что потом? Сеньора Лоренте быстро поймет, что вы с сеньором
Альберто и Росой украли ее модели. Какие коллекции вы сможете представить
потом?..
Все это тоже немало смущало Ирене, но отказаться от дома мод, значило
отказаться от Альберто, а этого Ирене делать не собиралась. На следующий
день, сидя за директорским столом в своем офисе, Ирене приняла решение:
- Раз ты так считаешь, Альберто, я куплю этот дом. Сейчас все
подготовлю и дам тебе эти деньги.
- Нет, нет! - запротестовал Альберто. - Я не хочу брать на себя такую
ответственность. Но... если ты хочешь, если настаиваешь... Я выполню твою
просьбу.
- А, может быть, я лично должна все оформить?
- Нет, - Альберто укладывал деньги в сумку, - это ни к чему. Ты
подпишешь договор купли-продажи, когда документ будет готов, мы пойдем к
нотариусу.
И все же он колебалась. Неуверенность даже отразилась на красивом,
холодном лице Ирене, всегда таком непроницаемом.
- Я... я все же не совсем уверена, что мы правильно поступаем! - ее
взгляд с мольбой обратился к Альберто. - По правде сказать, я чего-то
боюсь... Хорошо, если будет все, как мы предполагаем. Я готова на коленях
ползти к храму Пресвятой Девы Гуадалупской... Как подумаю, что могут
повториться времена, которые я пережила до замужества с Леопольдо, так мороз
по коже...
- Этого не будет, милая. Ты ведь мне веришь? - с неподдельной
искренностью обнял женщину Альберто. - Ты должна меня любить, дорогая,
вместо того, чтобы обижать меня своим недоверием... - Альберто замолчал,
будто думая над тем, чем еще можно развеять сомнения Ирене. - Знаешь,
дорогая, - его голос дрогнул, - эти... негодяи, Давид и Херман,
разыскали-таки меня! Они наведывались в мой дом не один раз, но не застали -
ведь я теперь все время у тебя...
Альберто поднялся.
- Мне пора к владельцу дома. До вечера!
Он вышел из офиса, сел в машину и через десять минут вошел в банк:
- Будьте добры, - обратился он к служащему, - оформите эти деньги на
счет в Нью-Йоркском отделении.
- Что случилось? На тебе просто лица нет, Альберто, - испугалась
Ирене.
- Ошибаешься, у меня нормальное лицо...
- Можно подумать, что ты увидел дьявола, - засмеялась нервно Ирене,
продолжая изумляться его виду.
- Примерно, так! Ты недалека от истины...
- Что, столкнулся с кем-нибудь, кого не хотел видеть, да?
Альберто молчал. Потом тихо ее спросил:
- Ирене, ты веришь в привидения?
- Господи! - рассмеялась женщина. - Не хватало только, чтобы ты мне
рассказывал сказки о привидениях.
- Я говорю серьезно!.. Я говорю серьезно!.. - бессвязно бормотал
Альберто. - Так ты веришь в привидения?..
Что она могла ответить ему: нет, ей не приходилось видеть их.
Звонки в доме Ирене раздавались в последнее время все чаще. Иногда
подходила она, сама, и вздрагивала, услышав в трубке чей-то незнакомый
голос.
- Вы, наверное, голубки, совсем забыли про нас? А мы тут, близко.
Передай это своему возлюбленному, блондинчику. Око за око, зуб за зуб, - вот
как мы будем теперь жить с Альберто.
Почти накануне открытия дома мод Альберто вбежал к Ирене, запыхавшись с
бегающими глазами.
- Черт... он жив, а я-то думал... Он угрожает мне. Требует денег.
Похоже, он хорошо спелся с Давидом и Херманом. Выследил меня... Я обложен со
всех сторон! Со всех! Восемь лет я был уверен, что его нет в живых, и вдруг
такой сюрприз!..
Ирене сидела бледная, ни жива, ни мертва.
- Они сегодня побывали и здесь, Альберто! - дрожащим голосом вымолвила
она. - Если бы я знала, кто звонит в дверь, не пустила бы их сюда ни за что!
Они рыскали по дому, заглядывали во все закоулки, спрашивали, где ты,
Альберто... Какое вам дело? - кричала я. Вон из моего дома! Тогда они... -
зарыдала Ирене, - пригрозили, что тебе не удастся отсидеться под моей юбкой.
Я говорила, что тебе незачем отсиживаться и прятаться... Ты ничего не сделал
такого... Такого. У нас нет времени... у меня масса дел, говорила я, мне
некогда тут с вами!... Будьте добры, немедленно покиньте мой дом!... Они
ушли, но у меня такое ощущение, что эти... которые были, лица их были
закрыты... Я не знаю их, наверное, это и естьЧерт и... Может быть, нам
нанять тебе телохранителя? Эти типы не оставят тебя в покое, милый! - придя
в себя, Ирене попудрила нос, посмотрелась в зеркало. - Во всяком случае, нам
станет спокойней.
- Ладно, поживем, увидим! - Альберто проявил выдержку.
- К сожалению, сейчас мы не можем отложить открытие дома моды. Но
потом мы могли бы отправиться с тобой попутешествовать.
- Потом? Хорошо, потом!.. - усмехнувшись, согласился Альберто.
- Самое главное, дорогой, - нежно поглядела на возлюбленного совсем
успокоившаяся Ирене. - Самое главное, что мы любим друг друга. Правда,
милый? И никакой Черт не может расстроить наши планы и помешать нашему
счастью...
Привыкнув к неожиданным выходкам и не совсем обычным манерам поведения
своего возлюбленного, Ирене и теперь не удивлялась Альберто: весь этот
разговор он прохаживался по широкой спинке дивана, время от времени
балансируя руками, чтоб не сорваться на ее голову. В ухе, по обыкновению,
дрожала серьга, а черная рубашка оттеняла нездоровый цвет его лица, на
котором лихорадочно бегали налитые кровью бешеные глаза.
- Успокойся, любимый! - Ирене протянула к нему руки. - Завтра я надену
лучшее из своих новых платьев и приму участие в параде моделей.
- Своей красотой ты затмишь всех манекенщиц! - Альберто легко спрыгнул
со спинки дивана и склонился в шутовском поклоне. - Открытие дома станет,
сенсацией. В Мехико, да и по всей стране только и будут говорить, что о
тебе.
- Ну, уж не преувеличивай, дорогой! - кокетничала женщина, но
чувствовалось, что Ирене было приятно слышать расточаемые им комплементы.
- Я знаю, что говорю! - Альберто извлек из кармана рубашки громадного
черного паука и теперь тот вольно расхаживал по его протянутой к Ирене -
руке. Вот увидишь. И я буду очень гордиться тобой. Редко можно встретить
такую умную женщину, как ты.
- Серьезно? - в глазах ее загорелся недобрый огонек, голос по-прежнему
был мягок и приветлив. - Но я тебе не верю, Альберто... Не верю!
Она все чаще задумывалась над словами Матильды и нервничала по мере
приближения дня презентации все больше и больше. Ее не оставляла мысль, что
она сможет представить на суд публики потом, месяцы спустя? Ведь дом мод
будет процветать и давать солидный доход лишь в том случае, если его
коллекции будут постоянно обновляться. Ирене не переставала думать о
предостережении Матильды, которую грубо отругала, когда та попыталась ей
нарисовать будущее ее предприятия. Не смогут же они с помощью той же Росы
снова и снова получать копии эскизов Даниэлы? Естественно, не смогут...
Кстати, эта Роса известила их с Альберто, что Даниэла вернулась из Монтеррея
с Моникой и внуком.
Ирене передернула плечами и вспомнила выражение лица Альберто при этой
новости: неужели он опять будет пытаться вернуть дочь Даниэлы?! Сколько раз
просила она развестись с Моникой и сочетаться, наконец, браком с нею, Ирене!
Пора забыть Даниэлу и ее дочь - они достаточно уже получили от них. Но нет,
по-прежнему в сумасшедших глазах Альберто горел неистовый огонь, а губы едва
слышно шептали: "Нет, я еще не отомщен, Ирене!.."
Между тем зловещая тень Альберто по-прежнему витала над семьей Даниэлы
Лоренте. Каждый из них вздрагивал при одном упоминании проклятого имени -
Альберто Сауседо, - с тревогой ожидая, чем будет ознаменовано, какой бедой
обернется следующее появление на горизонте этого негодяя...
Оставшись с Джиной наедине, Даниэла попросила ее рассказать о всех
событиях, произошедших в ее отсутствие. Джина грустно посмотрела на подругу:
- Невеселые у нас новости, дорогая. У Каролины погиб Рубен...
- Боже мой, какой кошмар! Я сама пережила смерть ребенка и
представляю, каково бедной Каролине терять взрослого сына. А что же
произошло? Из-за чего он погиб?
- Пока неизвестно. Даниэла поднялась:
- Я хочу поехать к Каролине.
Пистолет, полученный от родного отца, жег Рубену руки. Он то и дело
вынимал его и внимательно разглядывал, ощупывая каждый выступ. Пистолет был
его последней надеждой, - деньги Аманды кончились, а без денег Лорны ему не
кидать. Теперь он часто заходил в магазины, внимательно присматривался к
работе кассиров, выбирая наиболее подходящий объект для своего замысла.
В один из дней он зашел в Торговый центр перед самым его закрытием.
Держа руки в карманах куртки, не снимая солнцезащитных очков, он поднялся на
четвертый этаж, где располагался небольшой ювелирный отдел, пустующий в эти
часы.
Толкнув ногой дверь, он наставил пистолет на продавцов и подошел к
кассе. Быстро собрав деньги, он, пятясь назад, вышел из магазина и бросился
наутек. Вся операция заняла минуту.
Вечером он звонил в дверь Лорны. Увидев его, проститутка скорчила
недовольную гримасу, - опять пришел клянчить. Но, к удивлению, Рубен,
отстранив ее, прошел в комнату.
- Тебе хватит на первое время, - он вынул пачку денег и положил на
стол, - потом принесу еще.
Лорна нежно улыбнулась.
- Ах, дорогой, я так соскучилась по тебе.
Первая победа окрылила Рубена. Теперь он понял, о чем говорил отец,
давая ему пистолет: "Он поможет тебе".
Через неделю он повторил операцию - и опять успешно. Лишь одно
обстоятельство тревожило его: Аманда видела в его руках деньги. Он, конечно,
нашел, чем отговориться, но разве ее успокоишь. Тут же она доложила обо всем
дочери, и Каролина попыталась в очередной раз добиться правды у сына, но он
только махнул рукой: бабушке опять мерещатся ее деньги. Каролина вернулась к
матери ни с чем...
- Рубен говорит, что тебе показалось, мама, что ты все выдумываешь...
- Чудесно, - выйдя из себя, повысила голос Аманда. - Значит, выходит,
я лгунья?..
Наступило неловкое молчание, дочери нечего было возразить, но и верить
матери она решительно отказывалась, считая все это плодом ее воображения.
Аманда сама пыталась вызвать Рубена на откровенный разговор, но каждый
раз юноше удавалось ускользнуть от ее назойливых расспросов. Она даже
пригрозила однажды, что будет следить за каждым его шагом, на что Рубен
грубо ответил:
- Делай, что хочешь. Я не собираюсь слушать, что ты тут болтаешь. Мне
на тебя наплевать.
И когда Аманда выразила опасение, что Рубен и есть тот самый подросток,
грабящий магазины, - о нем вот уже который день вещают в городских новостях
по телевидению, - Каролина снова отмахнулась от ее "бредовых" предположений.
- Ну, что ты несешь, мама? Как это может быть? Чтобы мой сын оказался
преступником?..
Но очень скоро предчувствия Аманды обернулись жестокой печальной
реальностью.
Однажды вечером Рубен не вернулся домой. Шли часы, медленно тянулись
минуты, а его все не было и не было. Кому описать тревогу в сердце матери,
когда она, тщетно вглядываясь в пустоту темной ночной улицы, все ждет и
ждет, когда появится, наконец, одинокая фигурка ее непутевого сына. Около
двенадцати Каролина и Херардо вышли на улицу, освещенную фонарем, и тотчас
обрадовались: к ним навстречу шел Рубен... Но нет, в темноте различить было
трудно, это оказался Хавьер, живший по соседству.
- Если знаешь, где наш сын, скажи нам! - Херардо обеспокоенно смотрел
на парнишку.
- Клянусь, сеньор, у меня нет ни малейшего представления, где он может
быть. Я его не видел, но думаю он скоро должен появиться.
- Ты уверен, Хавьер? - с тревогой заглянул ему в глаза Херардо.
- Да зачем мне вас обманывать, сеньор?.. Но... мне пора идти. Мои
родители, наверное, тоже беспокоятся. Извините.
- Где же он может быть? Где, где? - Каролина уже не находила от
волнения себе места.
- Вот что, - внезапно решил Херардо. - Я сейчас позвоню в полицию и
сообщу, что пропал наш сын. Может быть, там что-нибудь известно...
Полиции ничего не было известно о Рубене Сауседо, но ночью в
полицейский морг был доставлен труп юного налетчика, погибшего при попытке к
бегству после ограбления магазина. По описанию он походил на Рубена.
Херардо, Каролина и Лало отправились в морг. До последней минуты они
надеялись, что сейчас им покажут другого. Но на носилках лежал Рубен.
- Не могу поверить, - рыдала Каролина. - Не могу поверить, что мой
маленький Рубен мог сделать такое! Нет, нет, нет...
- Отвези мать домой, так будет лучше, - попросил Херардо сына. - И
позвони врачу, чтобы он сделал ей укол. Вот, возьми ключи от машины.
- Мой сынок, мой маленький! - осипшим от слез и отчаяния голосом
повторяла Каролина. - Не могу поверить...
- Не изводи себя так, дорогая, прошу тебя! - успокаивал Херардо. -
Подумай о ребенке, которого ты ждешь.
- Не могу ни о чем другом думать, как ты не понимаешь?
- Ну ладно, постарайся все же успокоиться хоть немного, я сейчас
позвоню Филипе, попрошу его помочь.
Когда они вошли в дом, их встретила встревоженная Аманда.
- Ты опять в слезах? Только и знаешь, что плакать. А негодник Рубен
так и не пришел! Не переживай так, он этого не заслуживает.
- Ох, мама! - горестный вздох вырвался из груди Каролины. - Рубен...
никогда больше не придет! Тот юноша... который в полиции... который убит при
ограблении магазина... ты оказалась права... - Она не в силах была более
договорить, с трудом закончила: - Мы были в морге, он там, бабушка...
- Мой Рубенчик! Я так любила его и не успела ему сказать об этом...
У Филипе не укладывалось в голове, как все это могло произойти. И он
твердил одно: все ужасно, ужасно! И если бы такое произошло с его детьми, он
бы не вынес, не смог пережить подобного.
Увы, сколько тягот и горя выпадает на долю иного человека, что трудно
представить, как он может со всем этим справиться и продолжать жить дальше.
Как жалел Херардо, что не прислушался к тревожным словам Аманды, а ведь она
предупреждала. Но что теперь? Бесполезно терзать себя запоздалыми
раскаяниями, Рубена не вернуть. Но понять, что заставило благополучного
мальчика из благополучной семьи встать на путь грабежа, - Херардо хотел. У
него было все, что ему нужно в его возрасте, об этом Херардо всегда
заботился. Зачем же ему понадобилось грабить магазины? Деньги? Но зачем они
четырнадцатилетнему мальчику? У полиции есть сведения не об одном, а о
нескольких налетах юноши, по описанию очевидцев как две капли воды похожего
на него. И потом - откуда у Рубена пистолет? Где он достал его? Увы, на этот
вопрос ответа пока не было...
"Как груст
...Закладка в соц.сетях
