Жанр: Драма
Саквояжники
...в голосе согласился Дэвид. - Когда
ты улетаешь?
- Думаю, что успею на двухчасовой рейс. Таким образом, завтра утром я буду в
Калифорнии.
- Позвони Розе, ладно, Джонас? Она будет рада услышать тебя.
- Позвоню, Дэвид. Кстати, как мне связаться с этой Дженни Дентон? Думаю, мне пора
познакомиться с девушкой, которая будет играть главную роль в "Грешнице".
- Она в Палм-Спрингс, в отеле "Тропический цветок", под именем Джуди Белден.
- Спасибо, Дэвид. До свидания.
- Счастливого полета, Джонас.
В половине двенадцатого утра по калифорнийскому времени я припарковал свою машину
у отеля "Тропический цветок" в Палм-Спрингс. Справившись у портье, я отправился к
коттеджу номер пять. Постучал в дверь, но ответа не последовало. Дверь оказалась не заперта,
и я прошел внутрь.
- Мисс Дентон? - позвал я.
Мне никто не ответил. Я услышал звук воды и открыл дверь в ванную. Я увидел ее силуэт
за матовой занавеской. Она что-то тихонько напевала низким хрипловатым голосом. Закрыв за
собой дверь, я уселся на топчан, закурил и стал наблюдать за ней сквозь занавеску. Долго ждать
мне не пришлось. Она закрыла воду, почуяв табачный дым, и из-за занавески раздался ее
спокойный голос:
- Если вы посыльный, то вам лучше выйти, иначе я пожалуюсь портье.
Я не ответил.
Прикрывшись полотенцем, она выглянула из-за занавески. Я потянулся и взял ее за руку.
Занавеска отодвинулась, и она посмотрела на меня. В ее темно-серых глазах совершенно не
было страха.
- В этом отеле отвратительные посыльные, - сказала она, - вечно являются в самое
неподходящее время.
- Могли бы и закрыть дверь.
Она вышла из ванны.
- Зачем? У них у всех есть запасные ключи.
Я поднялся.
- Дженни Дентон?
- В журнале регистрации написано - Джуди Белден. - В ее взгляде читался вопрос. -
Вы из полиции?
Я покачал головой.
- Нет, я Джонас Корд.
Она посмотрела на меня, и на ее лице появилась улыбка.
- Очень хорошо, я ждала этой встречи.
- Для чего? - улыбнулся я.
Дженни приблизилась ко мне и обняла руками за шею. Она наклонила мою голову, и,
когда, встав на цыпочки, поцеловала меня, полотенце слетело на пол. Потом она откинула
голову и посмотрела на меня озорными, смеющимися глазами.
- Босс, - прошептала она, - не пора ли подписать мой контракт?
6
Это был тот же самый офис, который я занимал десять лет назад во время съемок
"Предателя". Здесь ничего не изменилось, за исключением секретарш.
- Доброе утро, мистер Корд, - одновременно прощебетали они, когда я вошел в
приемную.
Ответив на их приветствие, я направился в кабинет. Там уже нервно расхаживал
взад-вперед Боннер. Дэн Пирс сидел на длинном диване у окна. Я на секунду задержал на нем
взгляд, потом уселся за свой стол.
- Я попросил Пирса придти сюда, чтобы он помог мне убедить вас, - сказал Боннер. -
Нельзя делать такую дорогостоящую картину, не имея в главной роли звезду.
- Если уж я решил, то и Дэн не сможет убедить меня.
- Минутку, Джонас, - быстро сказал Дэн. - Я тебя понимаю, но поверь мне, что я
желаю тебе только добра.
Я повернулся к нему.
- Точно так же, как, когда продал Шеффилду акции, не посоветовавшись со мной?
- Это были мои акции, - резко ответил он. - Я не обязан был с кем-либо советоваться.
А кроме того, как я мог с тобой связаться? Все знали, что тебе наплевать на компанию, потому
что ты тоже продал часть своих акций.
Достав сигарету, я кивнул.
- Ты прав, Дэн. Это были твои акции, и мне ты ничем не был обязан. Ты делал работу, а
я платил тебе за нее. Так продолжалось пять лет, и теперь твой контракт закончился. - Я
откинулся в кресле и затянулся сигаретой. - Я сделал ошибку. Когда я познакомился с тобой,
ты был хорошим агентом, но теперь я не нуждаюсь в агенте.
- Я пытаюсь предостеречь тебя еще от одной ошибки, Джонас, - сказал Пирс. - Когда
был написан сценарий "Грешницы", он предназначался исключительно для звезды первой
величины - Рины Марлоу. Она тогда была лучше всех. Ты не должен брать на главную роль
неопытную девушку, о которой никто ничего не слышал. Тебя просто засмеют.
- И что же, по-твоему, я должен делать? - спросил я.
В глазах Пирса промелькнула уверенность.
- Пригласи актеров с именами, - сказал он. - Если хочешь, можешь использовать эту
девушку на вторых ролях, а на главную роль надо пригласить какую-нибудь знаменитость:
Богарт, Трейси, Коулман, Гейбл, Флинн. Любая из них принесет фильму успех.
- Предполагается, что ты сможешь с ними договориться?
- Пожалуй, я смог бы помочь, - задумчиво произнес Пирс.
- Ладно, успокой свое кровоточащее, маленькое десятипроцентное сердчишко. С твоей
стороны было очень любезно предложить мне содействие. - Я встал. - Убирайся, Дэн.
Убирайся, пока я не вышвырнул тебя. И чтобы я больше никогда не видел тебя на площадке.
Пирс уставился на меня, лицо его побелело.
- Ты не смеешь так говорить со мной, - крикнул он. - Я не твой лакей, которых ты
можешь покупать и продавать.
- Я купил тебя и я тебя продал, - холодно ответил я. - Ты остался таким, каким был,
когда пытался продать шоу Невады. Да если тебе будет выгодно, ты продашь и собственную
мать. Но меня продавать ты больше не будешь. Я не покупаюсь.
Я нажал кнопку звонка на столе, и в кабинет вошла секретарша.
- Слушаю, мистер Корд.
- Проводите мистера Пирса.
Лицо Дэна побагровело от ярости.
- Ты еще пожалеешь об этом, Джонас.
Дверь за ним захлопнулась, и я повернулся к Боннеру.
- Извините, Джонас, - смущенно произнес он, - я не знал...
- Ничего, все в порядке, - успокоил я его. - Вы ведь действительно ничего не знали.
- Но судя по смете фильма, затраты составят свыше трех миллионов, и я подумал, что
лучше пригласить знаменитостей.
Я покачал головой.
- Знаменитости - это хорошо, и я не возражаю против них. Но этот фильм совсем
другое дело. Мы собираемся рассказать историю из Библии, и когда люди будут видеть на
экране Иоанна или Петра, я хочу, чтобы они видели именно Иоанна или Петра, а не Гейбла,
Трейси или Богарта. А кроме того, у меня свои планы в отношении этой девушки.
- Но ведь никто даже не слышал о ней.
- Ну и что? - спросил я. - А для чего у нас существует отдел рекламы? К моменту
выхода картины в мире не останется мужчины, женщины и даже ребенка, которым не будет
известно ее имя. Ведь вы же думали о ней, когда устраивали кинопробу, не так ли? Хотя тогда
она для вас была просто девушка, с которой вы познакомились на вечеринке.
На лице Боннера появилось замешательство.
- Но это совсем другое дело, это была просто шутка, и я не думал, что кто-нибудь
воспримет ее всерьез.
- А Дэвид посмотрел пленку и воспринял ее всерьез. И я тоже.
- Но ведь проба это еще не фильм. Может, она не справится с ролью?
- Справится, - оборвал я его, - вы это знаете. Вы уже знали это, когда предложили ей
сняться в кинопробе.
Боннер повернул ко мне свое безобразное лошадиное лицо и нервно зачесался.
- А она... она рассказывала вам об этой вечеринке? - нерешительно спросил он.
Я кивнул.
- Она рассказала мне, что вы весь вечер не спускали с нее глаз, а потом подошли и
предложили приехать на студию для кинопробы. Вы, ребята, удивляете меня: то находите Лану
Тернер у прилавка с газированной водой, то Дженни Дентон на вечеринке. Как вам это
удается?
Боннер смутился. Он хотел что-то сказать, но в этот момент у меня на столе зазвонил
телефон. Я взял трубку, это была секретарша.
- Мисс Дентон закончила гримироваться. Хотите, чтобы она зашла?
- Да. - Я положил трубку и повернулся к Боннеру. - Я отослал Дженни в гримерную, у
меня есть одна идея, которую я хочу проверить.
Распахнулась дверь, и в дверях показалась Дженни. Она медленно, нерешительно прошла
в центр комнаты и остановилась перед моим столом. Не спеша повернулась. Ее длинные
волосы были уже не светло-каштановые, а белокурые и блестящие. Локоны спускались на шею
и плечи, обрамляя загорелое лицо.
- Боже мой! - в изумлении прошептал Боннер. Я посмотрел на него. Глаза режиссера
были прикованы к Дженни, губы тихонько шевелились. - Как будто... как будто это стоит она.
- Да, - медленно произнес я, чувствуя, как сжимается сердце. - Рина... Я хочу, чтобы
костюмы для нее сделала Элен Гейлард.
- Не знаю, - ответил Боннер. - Она ведь уволилась, думаю, что вернулась на Восток, в
Бостон.
Я вспомнил одинокую, печальную коленопреклоненную фигурку на могиле Рины.
- Пошлите ей фотографию Дженни. Она приедет.
Боннер подошел к столу.
- Кстати, - сказал он, - я разговаривал с Остином Гилбертом. Сценарий ему подошел.
Завтра он приедет посмотреть пробу, и если актриса ему понравится, он возьмется за работу.
- Хорошо, - сказал я. Так всегда бывало с крупными директорами. Двести тысяч,
которые они получали, было для них не главное. Главное, чтобы им понравился сценарий и
актеры.
Боннер направился к двери, но остановился на полпути и оглянулся на Дженни.
- Пока, - сказал он на прощание.
- До свидания, мистер Боннер, - вежливо ответила Дженни.
Я кивнул, и он вышел.
- Могу я теперь сесть? - спросила Дженни.
- Пожалуйста.
Она села и стала смотреть, как я перебираю на столе бумаги: предварительная смета,
оценка стоимости декораций. Боннер был прав, этот фильм будет стоить больших денег.
- Я обязательно должна быть похожей на нее? - тихо спросила Дженни.
- Что? - я оторвал взгляд от бумаг.
- Я обязательно должна быть похожей на нее?
- Почему ты спрашиваешь?
- Не знаю, - Дженни покачала головой. - Просто чувствую себя как-то неуютно, вот и
все. Как будто это больше не я, а моя пустая оболочка. - Я промолчал. - Значит, все, что ты
увидел в пробе, это Рину Марлоу? - спросила она.
- Рина была величайшей актрисой, когда-либо появлявшейся на экране, - ответил я.
- Я знаю, - медленно сказала Дженни, - но я не она и никогда ей не стану.
Я посмотрел на нее.
- За две тысячи долларов в неделю ты будешь тем, чем я тебе прикажу быть. - Дженни
молча смотрела на меня, взгляд ее был мрачным, и я не мог понять, о чем она думает. -
Запомни это, - тихо сказал я. - Тысячи девушек, подобных тебе, ежегодно приезжают в
Голливуд. Я могу выбрать любую. И если тебе это не нравится, можешь возвращаться к тому,
чем занималась до встречи с Боннером на вечеринке.
Во взгляде Дженни появилась настороженность. Не помешает, если она будет слегка
побаиваться меня, а то она слишком самоуверенна.
- А Боннер рассказывал тебе обо мне? - спросила она.
- Он ничего не говорил, да я и не спрашивал. Все, что мне надо о тебе знать, ты
рассказала сама. Девушки вроде тебя всегда ищут режиссеров, в надежде произвести на них
впечатление. Тебе повезло, ты произвела нужное впечатление на одного из них. Смотри, как бы
это впечатление не испарилось.
Дженни облегченно вздохнула, настороженность в ее глазах пропала. Внезапно она
улыбнулась.
- Хорошо, босс, как скажешь.
Я вышел из-за стола, подошел к ней и обнял. Губы ее были мягкими и теплыми, глаза
закрыты. И в этот момент зазвонил проклятый телефон. Я взял трубку. Это звонил Макаллистер
из Нью-Йорка.
- Детективы разыскали Уинтропа, - сказал он.
- Хорошо. Свяжись с ним и вели ему притащить сюда свою задницу.
- Агент сказал, что он никуда не поедет.
- Тогда позвони Монике и попроси ее поговорить с отцом, ее он послушает.
- Я звонил, - быстро сказал Макаллистер, - но она сегодня выехала в Калифорнию на
студию "Двадцатый век". Если тебе нужен Уинтроп, то лучше поговори с ним сам.
- Я слишком занят, чтобы ехать в Нью-Йорк.
- А этого делать и не надо, Эймос в Чикаго. В местном детективном агентстве тебе
объяснят, где его найти.
- В Чикаго? Тогда, пожалуй, я смогу съездить к нему.
Я положил трубку и посмотрел на Дженни.
- Наступает уик-энд, - тихо сказала она, - я ничем не занята. Чикаго великий город.
- Ты поедешь? - спросил я.
Она кивнула.
- Мы ведь полетим, правда?
- Обязательно, - ответил я.
Дженни посмотрела на меня.
- Вот как надо путешествовать, - сказала она, - в нашем распоряжении целый
самолет.
Я оглядел пустой салон самолета, который Баз выделил для нашего полета после моего
звонка. Было уже почти девять, и, взглянув на часы, я переставил их на два часа по чикагскому
времени. Стало слегка закладывать уши, значит, мы набирали высоту.
- Наверное, это здорово - владеть авиакомпанией? - с улыбкой спросила Дженни.
- Это очень удобно, особенно когда спешишь куда-нибудь.
- Я тебя не понимаю.
- Что ты не понимаешь, девочка?
- Тебя, ты меня просто удивляешь. Большинство мужчин я понимаю, они намечают себе
какую-нибудь цель и сосредотачиваются на ней. А ты совсем другое дело, у тебя уже все есть.
- Не все.
Она кивнула на огни Чикаго, сверкавшие под нами.
- Ты имеешь в виду, что вот это не принадлежит тебе?
- Это верно, но мне много и не надо, вполне хватает того, что я имею здесь.
Ее глаза затуманились.
- А что если самолет потерпит аварию?
Я щелкнул пальцами.
- Ну и черт с ним, легко пришел - легко уйдет.
- Именно так?
- Именно так.
Дженни глянула на секунду в окно и повернулась ко мне.
- Я думаю, что точно так ты относишься и ко мне.
- Я говорил не о тебе, - ответил я, - а о самолете.
- Знаю, но на самом деле это одно и тоже. Твоей собственностью является каждый, кто
работает на тебя, и если даже ты сам не стремишься к этому, то это за тебя делают деньги.
- Деньги делают многое для меня, - сказал я.
- Почему ты тогда не позволяешь им купить тебе ботинки?
Я посмотрел на свои ноги - я сидел в одних носках.
- Не волнуйся, у меня есть ботинки, они где-то здесь, в самолете.
Она засмеялась, потом снова стала серьезной.
- Деньги могут купить тебе время, они также позволяют тебе делать людей такими,
какими ты их хочешь видеть.
Я удивленно вскинул брови.
- А я и не знал, что ты не только актриса, но и философ.
- Ты еще не знаешь, актриса ли я.
- Лучше бы ты оказалась актрисой, иначе я буду выглядеть круглым дураком.
- А тебе бы этого не хотелось?
- Дураком выглядеть никому не хочется, и я не исключение.
- Тогда почему ты берешься за такое дело, Джонас? Тебе ведь это совсем не нужно. В
деньгах ты не нуждаешься, для чего тебе делать фильмы?
Я откинул голову на спинку кресла.
- Может быть, потому что хочу, чтобы обо мне вспоминали в связи с чем-нибудь еще,
кроме пороха, самолетов и пластмассовой посуды.
- Но тебя будут в основном вспоминать именно из-за них, а не из-за фильмов.
- Ты думаешь? - я повернулся к ней. - А почему ты вспоминаешь человека? Потому
что он заставил тебя переживать или потому, что построил самое высокое здание в мире?
- Из-за того и другого, - мягко сказала она, - ведь и то и другое сделал именно он.
- Ты философ, не думал, что ты так хорошо понимаешь мужчин.
Дженни рассмеялась.
- Я женщина, а мужчины - это первое, что стараются понять женщины.
Колеса коснулись земли. Инстинктивно я подался вперед, словно хотел выровнять
машину на полосе. Потом расслабился. Замечательная все-таки вещь привычка - всегда
пытаешься получше посадить самолет, независимо от того, управляешь им сам или нет.
Когда в открытую дверь ворвался порыв холодного ветра, Дженни поежилась и накинула
тонкое пальто. От посадочной полосы к зданию аэропорта нам пришлось идти по снегу.
Ко мне подошел шофер и приподнял фуражку.
- Машина ждет вас, мистер Корд.
Дженни и в машине продолжала дрожать от холода.
- Я уже и забыла, какой холодной может быть зима, - сказала она.
Через сорок пять минут мы были в отеле. Возле дверей нас встретил помощник
управляющего Картер.
- Рад снова видеть вас, мистер Корд, ваш номер приготовлен. Звонили из вашего офиса в
Калифорнии.
Он щелкнул пальцами. Словно по мановению волшебной палочки, подошел лифт, и мы
вместе с Картером поднялись наверх.
- Я взял на себя смелость заказать для вас горячий ужин, мистер Корд, - сказал
помощник управляющего.
- Благодарю вас, Картер, вы проявили похвальную сообразительность.
Картер открыл перед нами дверь номера. В гостиной стоял небольшой обеденный столик,
бар сверкал разнообразными бутылками.
- Позвоните, когда будете готовы, мистер Корд, и вам немедленно подадут ужин.
- Нам надо несколько минут, чтобы умыться и привести себя в порядок.
- Очень хорошо, сэр.
Я посмотрел на Дженни, которая все еще не согрелась.
- Картер!
- Да, мистер Корд.
- Мисс Дентон явно не готова к такому снегу. Как вы думаете, мы сможем достать ей
теплое пальто?
Картер позволил себе бросить быстрый взгляд на Дженни.
- Я думаю, мы все устроим, сэр. Конечно, норковое?
- Конечно, - ответил я.
- Хорошо, сэр, мы подберем мадмуазель то, что ей требуется.
- Спасибо, Картер.
Он удалился, закрыв за собой дверь. Дженни посмотрела на меня широко раскрытыми
глазами.
- Вот это да! А я-то думала, что меня уже ничем не удивишь. Ты знаешь, сколько сейчас
времени?
Я посмотрел на часы.
- Десять минут первого.
- Но ведь никто не покупает норку после полуночи.
- А мы и не пойдем ее покупать, они принесут ее прямо сюда.
Дженни долго смотрела на меня, потом кивнула.
- Понятно, а в этом есть какая-нибудь разница?
- Конечно.
- Послушай, а почему к тебе здесь такое почтение?
- Потому что я плачу за аренду номера.
- Ты хочешь сказать, что этот номер всегда за тобой?
- Конечно, - ответил я, - ведь я не знаю, в какой момент придется очутиться в Чикаго.
- А когда ты здесь был последний раз?
Я почесал щеку.
- Примерно года полтора назад.
Зазвонил телефон, я взял трубку, потом протянул ее Дженни.
- Меня? Но ведь никто не знает, что я здесь, - удивилась она.
Я ушел в ванную и закрыл дверь. Когда через несколько минут я вернулся, изумленная
Дженни сказал мне:
- Звонил меховщик. Он хотел знать, какую норку я предпочитаю: светлую или темную. И
еще размер.
- И какой размер ты заказала?
- Десятый.
Я покачал головой.
- Думаю, что тебе надо было заказать двенадцатый, никто не покупает норковое манто
десятого размера.
- Я же говорила, что ты сумасшедший, - сказала Дженни, кидаясь в мои объятия, - но
ты отличный сумасшедший.
Я громко рассмеялся. Норка всегда срабатывала подобным образом.
Детектив из агентства пришел, когда мы ужинали. Его звали Сэм Вайтал, и если ему и
показалось странным, что Дженни сидит за столом в норковом манто, он не подал виду.
- В Чикаго очень холодно, - объяснила Дженни.
- Да, мадам, - вежливо ответил он.
- У вас были затруднения с розыском этого человека? - спросил я.
- Небольшие. Нам пришлось проверить агентства кредитной информации, он ведь
наследил фальшивыми чеками, так что это был просто вопрос времени. Когда поиски сузились
до Чикаго, мы обратились в управление социального обеспечения. Люди меняют имена, но
обычно не порывают связи с управлением социального обеспечения. Он проживает под именем
Эймоса Джордана.
- Где он работает? - озабоченно спросил я.
- Механиком в гараже. Заработка ему вполне хватает на выпивку, он частенько
прикладывается к бутылке.
- А где он живет?
- В меблированных комнатах, но приходит туда только переночевать, а все свободное
время проводит с девицами в притоне под названием "Париж". Ну, вы знаете подобные
притоны: на сцене стриптиз, а остальные девочки выставляют посетителей на выпивку.
Итак, Эймос остался верен себе, он ошивался там, где девочки. Я поставил чашку с кофе
на стол.
- Хорошо, поедем туда.
- Я готова, - сказала Дженни.
Вайтал посмотрел на нее.
- Может быть, вам лучше остаться здесь, мадам? Это довольно грязный притон.
- Что? - быстро спросила Дженни, - остаться здесь и упустить шанс
продемонстрировать мое новое пальто?
"Париж" походил на остальные двадцать клубов, расположенных на той же улице. Его
окна были заклеены плакатами с полуобнаженными девушками, служившими в клубе
танцовщицами. Когда наш большой лимузин остановился перед дверями клуба, рот швейцара
расплылся в улыбке до ушей. Он церемонно распахнул дверь.
- Добро пожаловать, в наш "Париж" собираются гости со всего света.
Перед нами, словно из-под земли, возник маленький мужчина в темном костюме;
гардеробщица в колготках взяла у нас с Вайталом пальто. Дженни покачала головой и осталась
в мехах. Мы прошли за маленьким человеком в темный, узкий, прокуренный зал и уселись за
небольшой столик прямо перед сценой. Исполнительница стриптиза работала почти над
нашими головами, барабаны звучали в медленном ритме, и она старательно трудилась,
демонстрируя свои прелести.
- Две бутылки вашего лучшего шампанского, - сказал я. Это было не то место, где
следовало заказывать виски, разве что если у вас был оцинкованный желудок.
При слове "шампанское" танцовщица замедлила свой танец и посмотрела вниз. Я ощутил
на себе ее оценивающий взгляд, а затем она одарила меня своей самой соблазнительной
улыбкой.
Дженни скинула манто на спинку стула и сняла шляпку. Ее длинные белокурые волосы
рассыпались по плечам и засверкали. Улыбка моментально исчезла с лица танцовщицы.
Я посмотрел на Дженни, она улыбалась.
- Ты играешь с огнем, - сказала она. Я рассмеялся.
Официант в белой рубашке принес в ведерке две бутылки шампанского. Он быстро
расставил бокалы и откупорил первую бутылку. Вино зашипело и полилось в бокалы. Не
дожидаясь, пока я попробую вино, официант удалился.
Шампанское было теплым, но неплохим. Этикетка была помечена тридцать седьмым
годом. Даже если это и была бутафория, вино было вполне приличным. Рядом со мной на столе
я заметил счет: восемьдесят долларов.
- Если бы вы приехали на такси, - сказал Вайтал, - каждая бутылка стоила бы вам
двадцать долларов.
- А если бы пришел пешком?
- Пятнадцать, - улыбнулся он.
- Ваше здоровье, - сказал я, поднимая бокал.
Как только мы поставили бокалы, подскочивший официант снова наполнил их. Он сильно
суетился, переливал вино через край, потом опрокинул бутылку и сунул ее в ведерко. Я взял его
за руку.
- Не спеши так, приятель. Если я не возражаю по поводу цены, то по крайней мере мы
имеем право допить бутылку до конца.
Он посмотрел на меня, кивнул и испарился. Барабаны замолкли, и танцовщица удалилась
под жидкие аплодисменты.
- Он здесь, в конце бара, у стойки, - сказал Вайтал.
Я повернулся и посмотрел в указанную сторону. Там было довольно темно, и я смог
только различить фигуру со стаканом в руке, облокотившуюся на стойку.
- Пойду к нему.
- Вам понадобится помощь? - спросил Вайтал.
- Нет. Вы останетесь с мисс Дентон.
Свет снова погас, и на сцену вышла очередная танцовщица. Как только я тронулся к бару,
передо мной из темноты появилась девица.
- Ищешь кого-нибудь, малыш? - прошептала она. Это была танцовщица, исполнявшая
предыдущий номер. Я проигнорировал ее и, пройдя в бар, подошел к Эймосу. Он даже не
поднял головы, когда я забрался на соседний с ним стул.
- Бутылку пива, - сказал я бармену.
Передо мной появилась бутылка пива, а мой доллар моментально исчез в кармане
бармена, пока я поудобнее устраивался на стуле.
Я повернулся к Эймосу, который смотрел на сцену, и меня буквально потряс его вид. Это
был старик, невероятно дряхлый и седой. Редкие волосы, обвисшая на щеках и подбородке
кожа. Он поднял стакан к губам, и я заметил, как дрожат его руки в красных прожилках. Я
попытался осмыслить увиденное. Ведь ему было самое большее пятьдесят пять. Но увидев его
глаза, я понял ответ. Жизнь здорово потрепала его, и у него ничего не оставалось, кроме
прошлого. Все мечты его рухнули, потому что его преследовали сплошные неудачи. И ему
ничего не оставалось, как опускаться все ниже и ниже, пока не придет смерть.
- Привет, Эймос, - тихо сказал я.
Он поставил стакан и, медленно повернув голову, посмотрел на меня налитыми кровью,
влажными глазами.
- Убирайся, - прошептал он хриплым, пьяным голосом, - это моя девушка сейчас
танцует.
Я бросил взгляд на сцену. Там танцевала рыжеволосая девушка, еще сохранившая
кое-какие остатки былой привлекательности. Они оба составляли хорошую пару, оба прошли
долгий путь крушения надежд. Я подождал последних аккордов музыки и снова обратился к
нему:
- У меня есть к тебе предложение, Эймос.
Он повернулся ко мне.
- Я уже говорил твоим посланцам, что меня оно не интересует.
Мне захотелось встать и уйти. Уйти на свежий ночной воздух, от этого вонючего кислого
пива, от этой тошноты и гнили. Но я не мог этого сделать. И не только потому, что дал слово
Форрестеру, а еще потому, что это был отец Моники.
Подошел бармен. Я сделал заказ на двоих, он схватил пятерку и исчез.
- Я сказал Монике о ее новой работе. Она очень обрадовалась, - начал я.
- Моника всегда была дурой, - хрипло сказал он и рассмеялся. - Ты знаешь, ведь она
не хотела разводиться с тобой. Она буквально сходила с ума и все-таки не хотела, разводиться с
тобой. Говорила, что любит тебя. - Я промолчал, а он снова рассмеялся. - Но я заставил
ее, - продолжал Эймос. - Я сказал ей, что ты такой же, как и я, что никто из нас не может
устоять, когда почует запах сучки.
- Ну хватит об этом, - сказал я, - это все уже в прошлом. Эймос дрожащей рукой
опустил стакан на стойку.
- Нет, не хватит, - закричал он. - Думаешь, я забыл, как ты вышиб меня из моей
собственной компании? Думаешь, я забыл, как ты перехватывал у меня все контракты, не давая
начать новое дело? - Он хитро засмеялся. - Я не дурак, думаешь, не знаю, что ты приставил
ко мне человека, чтобы он следил за мной по всей стране?
Я внимательно посмотрел на него. Он был болен, и гораздо серьезнее, чем я предполагал.
- А сейчас ты приходишь ко мне с каким-то липовым предложением, - продолжал
кричать Эймос. - Думаешь, я не раскусил тебя? Думаешь, не понимаю, что ты пытаешься
убрать меня с дороги, потому что знаешь, что стоит им только увидеть мой самолет, и тебе
тогда конец? - Он сполз со стула и подкатился ко мне, в бешенстве сжав кулаки. - Убирайся,
Джонас, - заорал он. - Слышишь? Убирайся!
Я повернулся на стуле и схватил его за руки, за тонкие, хрупкие старческие кости
запястий. Так я и держал его некоторое время, но потом он внезапно рухнул на меня,
уткнувшись головой в мою грудь. Я взглянул в его глаза, полные слез бессилия.
- Я так устал, Джонас, - прошептал он. - Пожал
...Закладка в соц.сетях
