Жанр: Драма
Саквояжники
...е и он счастлив, благодаря вам, мистер Корд. Он не устает
рассказывать мне, как вы шантажировали Геринга, добиваясь его выезда из Германии. Он
считает вас очень храбрым человеком.
Я улыбнулся.
- Это ваш отец храбрец, доктор. Я же сделал самую малость.
- Для мамы и для меня это всегда будет самой грандиозной сделкой. - Роза слегка
замялась. - А сейчас мне действительно пора ехать.
- Останьтесь на обед, - предложил я. - Робер прекрасно готовит перепелок с рисом, я
думаю вам понравится.
Ее взгляд на секунду задержался на мне.
- Хорошо, я останусь, - согласилась она. - Но с одним условием - вы будете называть
меня Роза, а не доктор.
- Согласен. Садитесь, а я скажу Роберу, чтобы он принес вам что-нибудь выпить.
Я еще не договорил, а Робер уже стоял в дверях со стаканом мартини. Когда мы закончили
обедать, ехать Розе уже было поздно, и Робер приготовил ей комнату для гостей. Когда Роза
ушла спать, я посидел еще немного в гостиной, а потом отправился в свою комнату.
Впервые за долгое время я не мог уснуть и лежал с открытыми глазами, разглядывая на
потолке пляшущие тени. Дверь скрипнула, и я сел на кровати. В дверях молча стояла Роза,
потом она прошла в комнату, остановилась возле моей кровати и посмотрела на меня.
- Не надо бояться меня, одинокий человек, - тихо прошептала она. - Мне ничего не
надо от тебя, кроме этой ночи.
- Но, Роза...
Она прижала палец к моим губам и легла в кровать - такая теплая, женственная, все
понимающая и желеющая меня. Она нежно, словно мать, успокаивающая ребенка, прижала
мою голову к своей груди.
- Теперь я понимаю, почему Макаллистер прислал меня сюда, - прошептала она.
Моя рука прикоснулась к ее упругой молодой груди.
- Ты прекрасна, Роза, - прошептал я.
В темноте послышался ее мягкий смех.
- Я знаю, что не прекрасна, но очень рада, что ты сказал мне это.
Она положила голову на подушку и посмотрела на меня теплыми, ласковыми глазами.
- Иди ко мне, любимый, - тихо сказала Роза, обнимая меня. - Ты вернул моего отца в
его мир, так позволь мне вернуть тебя в твой.
Утром после завтрака она уехала, а я в задумчивости прошел в гостиную. Робер убирал со
стола тарелки. Он посмотрел на меня. И в этот момент нам стало ясно без слов, что отъезд из
хижины предрешен, что это лишь вопрос времени.
Теперь мир уже не был таким далеким для меня.
- Погоди минутку, Джонас, - быстро сказал Макаллистер. - Думаю, что тебе в любом
случае лучше встретиться с ним. Он может доставить нам массу неприятностей. В конце
концов, у него около тридцати процентов голосов.
- Ну и пусть, - рявкнул я. - Если он думает затеять войну голосов, то я ему повыщипаю
волосенки.
- Повидайся с ним, - настаивал Макаллистер. - У тебя хватит забот и без этой войны
голосов.
Как всегда, он был прав. Я не мог одновременно присутствовать в шести местах. Кроме
того, я хотел заняться съемками "Грешницы", и не хватало еще, чтобы кучка акционеров
попыталась помешать нам.
- Хорошо, позвони ему и скажи, чтобы приезжал прямо сейчас.
- Прямо сейчас? - спросил Макаллистер. - Боже мой! Но ведь сейчас четыре утра!
- Ну и что? Это же ему так необходима встреча.
Макаллистер направился к телефону.
- Когда закончишь с ним, - добавил я, - позвони Морони и спроси, даст ли банк мне
денег на покупку акций Шеффилда под закладную на кинотеатры.
Не было смысла больше тратить свои собственные деньга.
Когда я вошел в гостиную, Макаллистер спал на диване. Я подошел к нему и потряс за
плечо. Он открыл глаза и уставился на меня.
- Привет, Джонас, - сказал он, садясь и протирая глаза. Потом взял сигарету и
прикурил. Через минуту сон окончательно слетел с него. - Я ждал тебя, потому что Шеффилд
настаивает на собрании.
Я взял стул и поставил напротив него.
- Дэвид купил акции?
- Да.
- Шеффилд знает об этом?
- Не думаю. Судя по его манере разговора, он думает, что они у него в кармане. -
Макаллистер затушил сигарету в пепельнице. - Шеффилд сказал, что если ты встретишься с
ним до собрания, то можешь рассчитывать на определенную компенсацию с его стороны.
Я рассмеялся.
- Очень любезно, не правда ли? - Я бросил ботинки. - Пошли его к черту.
3
Я смотрел, как Шеффилд подносит к губам чашку с кофе. Волосы его слегка поседели,
стали реже, но на длинном тонком носу все еще хищно сверкали очки без оправы. Он перенес
поражение более стойко, чем перенес бы его я, окажись я на его месте.
- Где же я ошибся, Джонас? - спросил он таким тоном, словно он доктор, а я
пациент. - Ведь я платил достаточно.
Я откинулся на спинку кресла.
- Идея у тебя была правильная, но все дело в том, что ты использовал не ту валюту.
- Не понимаю тебя.
- Киношники совсем другой народ. Конечно, они, как и все, любят деньги. Но есть
кое-что, чего они добиваются больше, чем денег.
- Власть?
Я покачал головой.
- Только отчасти. Больше всего они хотят делать фильмы, и не просто фильмы, а такие,
которые принесут им признание. Они хотят прославиться как художники. Хорошо
обеспеченные, но все-таки художники.
- Значит, потому, что ты делал фильмы, они больше верят твоему слову, чем моему?
- Думаю, что именно так. - Я улыбнулся. - Когда я делаю фильм, они чувствуют, что я
так же рискую, как и они. И дело здесь не в деньгах. Я рискую репутацией, своими
способностями и творческой жилкой.
- Творческой жилкой?
- Это выражение я позаимствовал у Дэвида Вулфа. Он использует его при оценке
режиссеров. Те, у кого она есть, создают великие фильмы, а у кого нет - делают просто
фильмы. Короче говоря, они предпочли меня, потому что оценивали меня по собственным
критериям.
- Понятно, - задумчиво сказал Шеффилд. - Больше я такой ошибки не совершу.
- Уверен, что не совершишь.
У меня начало закрадываться подозрение. Уж больно легко он отступал. А ведь он был
боец, а бойцы так просто не сдаются. И вообще, он действовал как-то непоследовательно, не
так, как обычно. Шеффилд был финансистом и вел финансовые дела с бизнесменами. А в этом
случае обратился непосредственно к киношникам. По логике вещей, он должен был бы
связаться непосредственно со мной, и мы бы решили все вопросы к обоюдному согласию.
Здесь напрашивался только один ответ. То, что произошло во время моей поездки в
Англию, имело некоторый смысл. Когда мы с нашим английским коммерческим директором
пришли из проекционной, где мы просматривали кинопробу с Дженни Дентон, в его кабинет,
зазвонил телефон. Он поговорил несколько минут, положил трубку и посмотрел на меня.
- Это звонил торговый агент кинотеатров Энгла. Они в панике, им нужны фильмы. Их
студии были полностью разрушены во время первого налета, а с американскими компаниями, в
отличие от других, они никогда не имели дела.
- И что они собираются делать? - спросил я, все еще размышляя о кинопробе. Впервые
со времени смерти Рины я почувствовал тот прилив сил, который всегда предшествовал началу
съемок. Поэтому я почти не вслушивался в то, что он говорил.
- Не знаю, - ответил директор, - у них четыреста кинотеатров, и если в течение шести
месяцев они не найдут фильмы для проката, то половину кинотеатров придется закрыть.
- Очень жаль, - сказал я, хотя это меня совершенно не заботило. Энгл, как и Корд,
приехал в Англию из Центральной Европы и занялся кинобизнесом. Но в то время, как Корд
сосредоточил все усилия на производстве фильмов, Энгл занялся кинотеатрами и прокатом. В
производство фильмов он ввязался только в силу недостатка кинопродукции. Я даже слышал,
что его капиталовложения в Америке превышали двадцать миллионов долларов.
До настоящего момента я даже и не вспоминал об этом разговоре, но теперь все
становилось на свои места. Это действительно был бы великолепный трюк, если бы Энглу
удалось стащить компанию прямо у меня из-под носа.
Я посмотрел на Шеффилда.
- Что теперь Энгл собирается делать с акциями? - небрежно поинтересовался я.
- Не знаю. - Он посмотрел на меня. - Теперь мне понятно, почему у нас ничего не
вышло. Ты с самого начала знал обо всем.
Я промолчал. За спиной Шеффилда Макаллистер сделал удивленное лицо, но я
притворился, что не заметил этого.
- А я уже начал было верить в ту чепуху, которую ты плел мне о людях искусства, -
сказал Шеффилд.
Я улыбнулся.
- Теперь, когда ваша затея провалилась, Энглу останется только прикрыть кинотеатры.
Ему негде брать фильмы.
Шеффилд молчал, настороженно поглядывая на меня.
- Ну хорошо, Джонас, - сказал он, - что ты задумал?
- А что если мистеру Энглу купить нашу английскую компанию? Это откроет ему доступ
к нашей кинопродукции, и ему не придется закрывать кинотеатры.
- Сколько это будет ему стоить? - спросил Шеффилд.
- Сколько у него акций?
- Около шестисот тысяч.
Вот это и будет стоимость сделки.
- Но это же пять миллионов долларов! Чистый доход "Бритиш Норман" составляет
только около трехсот тысяч в год. Ему понадобится почти двадцать лет, чтобы вернуть свои
деньги.
- Это с твоей точки зрения. А закрытие двухсот кинотеатров означает ежегодную
потерю миллиона фунтов стерлингов.
Шеффилд посмотрел на меня, потом поднялся.
- Можно я позвоню от тебя в Лондон? - спросил он. - Несмотря на разницу во
времени, я еще, пожалуй, застану мистера Энгла в офисе.
- Пожалуйста, - согласился я. Когда он подошел к телефону, я посмотрел на часы. Было
девять, и я понял, что он заставит Энгла, потому что никто, даже Джордж Энгл, не покидает
кабинет раньше двух. Тем более в старой доброй Англии, где офисы открыты до шести и где
клерки работают на высоких стульях за старомодными столами. Возможно, что Энгл как раз
сидит у телефона в ожидании звонка Шеффилда.
К полудню все было закончено. Мистер Энгл с адвокатами должны были на следующей
неделе прибыть в Нью-Йорк для подписания соглашения. Но здесь был один неприятный
момент - я должен был оставаться в Нью-Йорке. Я потянулся к телефону.
- Кому ты собираешься звонить? - спросил Макаллистер.
- Дэвиду Вулфу. Он ответственное лицо и должен присутствовать при подписании
бумаг.
- Оставь телефон в покое, - сказал Макаллистер. - Дэвид в Нью-Йорке, я прихватил
его с собой.
Я подошел к окну и посмотрел вниз. Полуденный Нью-Йорк. Я буквально ощутил
напряженное движение на Парк Авеню и почувствовал усталость.
Я повернулся к Макаллистеру.
- Пусть придет сюда. Через два месяца начинаются съемки, я хочу знать, что для этого
сделано.
- Дэвид прихватил с собой Боннера, чтобы обсудить с тобой производственные детали.
Я посмотрел на Макаллистера. Они все продумали. Я опустился в кресло и в этот момент
раздался дверной звонок. Робер открыл дверь и впустил Форрестера и Морриса.
- Я думал, что ты сегодня утром улетел в Калифорнию, - холодно сказал я Моррису. -
Когда, черт возьми, мы наконец запустим новую производственную линию?
- Не знаю, сможем ли мы, Джонас, - быстро возразил он.
- Что, черт побери, ты имеешь в виду? - заорал я. - Ты же сказал, что мы сможем. Ты
ведь присутствовал при подписании контракта.
- Успокойся, Джонас, - тихо сказал Форрестер. - У нас возникли проблемы.
- Что еще за проблемы?
- Только что мы получили заказ от армии на пять КЭ-200. Они хотят, чтобы первая
поставка была в июне, и мы попали в трудную ситуацию. Мы не сможем выпускать В-17 на
этой же производственной линии. Тебе надо решить, какой заказ выполнять в первую очередь.
Я посмотрел на Форрестера.
- Вот и решай, ты же президент компании.
- Но владельцем этой чертовой компании являешься ты, - крикнул он. - Какой
контракт ты предпочитаешь?
- Оба. Мы не занимаемся разбазариванием денег.
- Тогда надо прямо сейчас запускать канадский завод, чтобы у нас изготавливать детали,
а собирать В-17 в Канаде.
- Так запускайте, - сказал я.
- Хорошо, но для этого нужен Эймос Уинтроп.
- Я же говорил тебе - нет!
- Не будет Уинтропа, не будет и канадского завода. Я не собираюсь посылать людей на
смерть в самолетах собранных дилетантами, только потому, что у тебя ослиное упрямство и ты
не слушаешь разумных доводов.
- Потише, герой-пилот, - ухмыльнулся я. - Какая тебе разница, кто собирает
самолеты? Ты ведь на них не летаешь.
Форрестер прошел через комнату и остановился перед моим креслом, сжав кулаки.
- Пока ты шлялся по Лондону, силясь перетрахать всех шлюх, я побывал на аэродромах и
видел, как эти бедняги вкалывают, чтобы немецкие бомбы не свалились на твою задницу.
Именно тогда я решил для себя, что если нам посчастливится заключить этот контракт, то я
лично прослежу, чтобы наши самолеты были такими, на которых я и сам бы не побоялся
летать.
- Слышал, слышал, - саркастически заметил я.
- Когда же ты сообразил, что тебя устроит, если твое имя будет красоваться на самолетах
второго сорта? Когда получил достаточно много денег?
Я посмотрел на него. Он был прав. Однажды отец, правда несколько по-другому, выразил
ту же мысль. Мы шли по фабрике, и к отцу подошел управляющий Джейк Платт и пожаловался
на плохое качество партии пороха. Он предложил смешать ее с другими партиями, дабы
недостаток качества был скрыт. Отец в ярости повернулся к нему.
- А кто скроет недостаток качества моей репутации? - закричал он. - Мое имя
написано на каждой коробке с порохом. Сожги его!
- Хорошо, Роджер, - медленно проговорил я, - ты получить Уинтропа.
Он посмотрел мне прямо в глаза, потом заговорил спокойным голосом:
- Ты должен разыскать его. Я посылаю Морриса в Канаду запускать завод, а сам лечу на
побережье начинать производство.
- А где он?
- Не знаю, - ответил Форрестер. - Я слышал, что последний раз Уинтропа видели в
Нью-Йорке, но когда я попытался разыскать его сегодня утром, выяснилось, что никто не знает,
где он. Похоже, он исчез.
Когда мы проезжали Куинсборо Бридж, лимузин тряхнуло и меня отбросило в угол. Я уже
пожалел о своем решении ехать сюда. В районе Куинз было что-то такое, что угнетало. Робер
умело вел машину в потоке транспорта, а я смотрел в окно. Внезапно я почувствовал
раздражение к Монике за то, что она живет здесь.
Автомобиль свернул на стоянку, и я узнал дома. Они совсем не изменились, разве что
поблекли и потемнели газоны, которые были зелеными, когда я приезжал сюда летом.
- Подожди меня, - сказал я Роберу, поднялся на три ступеньки и нажал звонок.
Дверь открылась, в дверях стояла маленькая девочка и смотрела на меня. Ее темные глаза
были серьезными.
- Джо-Энн? - неуверенно спросил я.
Она молча кивнула. Я посмотрел на нее. Да, дети напоминают вам, что годы проходят.
Они растут и тем самым отсчитывают ваши годы более точно, чем часы. Когда я видел ее
последний раз, она была еще крошка.
- Я Джонас Корд, - сказал я. - Твоя мама дома?
- Входите, - произнесла девочка звонким голоском. Я прошел за ней в гостиную. -
Садитесь, мама одевается, она сказала, что это недолго.
Я сел, а Джо-Энн, устроившись в кресле напротив, посмотрела на меня своими большими
серьезными глазами, но ничего не сказала. Я почувствовал себя неловко под этим взглядом и
закурил. Она посмотрела на мою руку, держащую потухшую спичку, которую я не знал, куда
деть, и указала на столик справа от меня.
- Пепельница вон там.
- Спасибо.
Она продолжала молча разглядывать меня. Я затянулся, немного помолчал и спросил:
- Ты меня помнишь, Джо-Энн?
Она внезапно смутилась и чисто женским жестом поправила юбку на коленях.
- Да.
- Когда я видел тебя прошлый раз, ты была, примерно, такая, - сказал я, подняв ладонь
от пола на уровень своего колена.
- Я знаю, - прошептала она, отведя взгляд. - Вы стояли на ступеньках и ждали, когда
мы придем домой.
Я протянул ей сверток, который держал подмышкой.
- Я принес тебе подарок. Это кукла.
Она взяла сверток, уселась прямо на пол и развернула его. В ее глазах заиграла улыбка.
Она подняла куклу и посмотрела на меня.
- Какая хорошенькая!
- Я так и думал, что тебе понравится.
- Очень нравится, - глаза ее снова стали серьезными. - Спасибо.
В этот момент в комнату вошла Моника. Джо-Энн вскочила и подбежала к ней.
- Мама! Посмотри, что мне принес мистер Корд.
- Очень любезно с твоей стороны, Джонас, - сказала Моника.
Я поднялся. Мы стояли друг против друга. Моника демонстрировала поистине
королевское самообладание. На ней было вечернее черное платье, темные волосы спускались
до плеч.
Раздался дверной звонок. Это пришла няня, и Джо-Энн сразу принялась показывать ей
куклу, забыв даже попрощаться с нами, когда мы уходили из дома.
Робер стоял возле автомобиля, ожидая нас.
- Робер! - воскликнула Моника, протягивая руку. - Рада видеть тебя.
- Я тоже рад видеть вас, мисс Моника, - ответил он, наклоняясь к ее руке.
Мы поехали назад в Манхэттен, и я разглядывал в окно унылый пейзаж Куинз.
- Почему ты живешь здесь? - спросил я.
Моника достала сигарету и подождала, пока я зажег спичку.
- Когда погода хорошая, Джо-Энн может играть на улице, и я не боюсь, что с ней что-то
случится. А кроме того, проживание здесь недорогое, мне по карману.
- Насколько я слышал, дела у тебя идут хорошо. Если ты хочешь жить в пригороде, то
почему бы не переехать в Вестчестер? Там очень хорошо.
- Это слишком дорого, таких денег я не зарабатываю. Я ведь не редактор, а только
заведую канцелярией в журнале.
- Зато выглядишь как редактор.
Моника улыбнулась.
- Не знаю, расценивать ли твои слова как комплимент, но сотрудники журнала "Стиль"
стараются выглядеть так, как их представляют себе читатели.
Я посмотрел на Монику. "Стиль" был одним из наиболее преуспевающих журналов мод,
рассчитанных на молодых женщин.
- А почему ты до сих пор не редактор?
- До этого мне остался один лишь шаг, - рассмеялась Моника. - Мистер Хардин
бизнесмен старой закалки. Он считает, что каждый редактор должен прежде хорошо изучить
техническую сторону дела. Но он пообещал, что следующая вакансия будет моя.
Я знал старого Хардина. Обычно он расплачивался обещаниями, а не долларами.
- И как давно он тебе это обещает?
- Уже три года, но я надеюсь, что ждать осталось недолго. Он собирается выпускать
киножурнал, но пока нас сдерживает проблема финансирования.
- И чем ты там будешь заниматься?
- Буду редактором светской хроники. Ну ты знаешь, пикантные истории из жизни звезд
и тому подобное.
- Но тебе для этого нужно находиться в Голливуде.
- Я тоже так думаю, - кивнула Моника, - но у Хардина еще нет денег, так что всему
свое время.
Моника опустила чашку с кофе и улыбнулась мне.
- Это был чудесный обед, Джонас, и тебе удалась роль обаятельного хозяина. Теперь
скажи, почему ты пригласил меня?
- Разве обязательно должна быть какая-то причина?
Моника покачала головой.
- Не обязательно, но я тебя знаю. Когда ты обаятелен, значит, тебе что-то надо.
- Я только что вернулся из Англии, - тихо сказал я. - Там я встретился с твоей
матерью.
Глаза Моники потухли.
- Встретился?
- Да, и она мне очень понравилась.
- Такое вполне возможно, насколько я ее помню, - в голосе Моники прозвучали нотки
раздражения.
- У тебя, должно быть, замечательная память, ведь тебе было столько же лет, сколько
сейчас Джо-Энн.
- Некоторые вещи не забываются. Например, когда мама все время говорит тебе, что она
тебя любит, а потом в один прекрасный день исчезает и больше не возвращается.
- А что если она ничего не могла поделать, если у нее были для этого серьезные
причины?
- Какие причины? - презрительно бросила Моника. - Я бы не смогла бросить
Джо-Энн.
- Если ты напишешь матери, она сумеет тебе все объяснить.
- А что именно? - холодно спросила Моника. - Что она влюбилась в мужчину и
сбежала с ним? Это я могу понять. Но я не могу понять другого. Почему она не взяла меня с
собой? По-моему, здесь только одна причина - я ей была не нужна.
- Ты можешь не знать своей матери, но ты должна знать своего отца. Ты знаешь, как он
может ненавидеть, когда кто-то становится на его пути.
Глаза Моники смотрели на меня в упор.
- Например ты?
- Например я. Когда той ночью вы оба пришли в отель в Лос-Анджелесе, он думал о тебе
или о том, как бы содрать с меня побольше денег?
Некоторое время она молчала, потом глаза ее подобрели.
- И что-то похожее произошло с моей матерью?
- Да, что-то похожее, - тихо сказал я.
Моника опустила взгляд на скатерть. Когда она подняла голову и снова посмотрела на
меня, глаза ее уже были ясными.
- Спасибо, Джонас, что ты рассказал мне об этом. Как бы то ни было, мне стало легче.
Подошедший официант снова наполнил наши чашки кофе.
- Ну вот и хорошо, - сказал я. - А кстати, ты не видела отца в последнее время?
Она покачала головой.
- Около двух лет назад он приехал ко мне на обед и взял взаймы тысячу долларов. Вот
тогда я и видела его в последний раз.
- А ты не представляешь, где его можно найти?
- Зачем?
- У меня есть для него хорошая работа в Канаде, но похоже, он пропал.
Моника удивленно посмотрела на меня.
- Ты хочешь сказать, что дашь ему работу после всего, что он тебе сделал?
- У меня нет выбора, - твердо ответил я. - Мне самому не очень нравится эта идея, но
сейчас идет война, и мне нужен такой человек, как он.
- Около года назад я получила от него письмо. Он писал что-то о работе в аэропорту
Тетерборо.
- Спасибо, - сказал я, - я поищу его там.
Внезапно она протянула через стол руку и пожала мою. Я удивленно посмотрел на нее.
Моника улыбалась.
- Знаешь, Джонас, у меня такое странное чувство, что ты будешь мне гораздо лучшим
другом, чем был мужем.
Когда на следующий день я вернулся в отель, меня там ждал Макаллистер.
- Ты нашел его? - спросил он.
Я покачал головой.
- Он задержался в Тетерборо, только чтобы получить деньги по фальшивому чеку,
пятьсот долларов.
- Низко же он опустился. Куда он мог дальше отправиться?
- Не знаю, - я снял пальто, повесил его на кресло и сел. - Насколько мне известно, он
сидит в тюрьме в каком-то заштатном городишке, о котором мы даже и не слышали. Боже мой!
Фальшивый чек!
- Что я должен сделать? - спросил Макаллистер.
- Ничего. Но я обещал Роджеру, что постараюсь найти его. Лучше подключить к этому
делу детективное агентство. Если и они его не отыщут, то Роджер, по крайней мере, будет
знать, что я сделал все, что мог. Ты звонил Хардину?
- Да. Он будет здесь с минуты на минуту. Но зачем он тебе понадобился? -
Макаллистер удивленно посмотрел на меня.
- Мы займемся издательским бизнесом.
- Зачем? - спросил Макаллистер. - Ты ведь даже газет не читаешь.
Я рассмеялся.
- Я слышал, что он собирается выпускать киножурнал, а я делаю фильмы. Я знаю, что
лучший способ стать хозяином положения - это купить журнал, но если мы поможем ему с
киножурналом, то он будет рекламировать нас в своих изданиях, а это двенадцать миллионов
экземпляров в месяц.
Макаллистер промолчал. Раздался звонок в дверь, и Робер пошел встретить посетителя.
Это был Хардин собственной персоной. Он вошел в комнату, раскинув руки.
- Джонас, мальчик мой, - прохрипел он, - я рад тебя видеть.
Мы пожали друг другу руки.
- Вы знакомы с моим адвокатом Макаллистером? - спросил я.
Хардин одарил Макаллистера радостным взглядом.
- Очень приятно, сэр, - сказал он, с энтузиазмом пожимая его руку. Потом повернулся
ко мне. - Я удивился, получив твое послание. Что ты задумал, мальчик?
- Я слышал, что вы собираетесь выпускать киножурнал? сказал я.
- Да, я подумываю об этом, - кивнул Хардин.
- Я также слышал, что у вас некоторые затруднения с деньгами, чтобы начать дело.
- Ты же знаешь издательское дело, мой мальчик, - Хардин всплеснул руками. - У нас
всегда затруднения с деньгами.
Я улыбнулся. Послушать его, так он нищий, у которого нет даже ночного горшка. Он все
время плакался, хотя у него была куча денег. Он так грабил свою собственную компанию, что
Берни Норман был бойскаутом по сравнению с ним.
- Я собираюсь снять фильм после восьмилетнего перерыва, - сказал я.
- Поздравляю, Джонас, - воскликнул Хардин. - Это лучшая из новостей, которые я
слышал за последние годы. В кино должны работать именно такие люди, как ты. Напомни мне,
чтобы я дал задание брокеру приобрести акции твоей компании.
- Хорошо, напомню.
- И можешь быть уверен, что наш журнал прорекламирует тебя. Мы понимаем толк в
хорошей рекламе.
- Вот об этом я и хотел поговорить. При вашем размахе стыдно не иметь киножурнала.
Хардин бросил на меня пронзительный взгляд.
- Я тоже так думаю, Джонас.
- Сколько понадобится денег для его создания?
- О, двести-триста тысяч. И можешь быть уверен, что он окупится за год.
- Успех подобного журнала, однако, зависит от редактора, не так ли? Удачный подбор
редактора решает все дело.
- Абсолютно верно, - сердечно произнес Хардин. - Моя редакторская группа - самая
лучшая в журнальном бизнесе. Я вижу, что ты разбираешься в издательском деле, Джонас.
Меня всегда интересовал свежий взгляд на вещи.
- Кого вы собираетесь назначить редактором светской хроники?
- Как, Джонас? - Хардин в изумлении раскрыл глаза. - Я думал, ты знаешь. Конечно,
ту маленькую леди, с которой ты вчера обедал.
Я рассмеялся. Тут уж я ничего не мог поделать. Старый ублюдок оказался хитрее, чем я
думал. У него повсюду были соглядатаи.
После ухода Хардина я обратился к Макаллистеру:
- Мне ведь нет необходимости присутствовать при подписании контракта с Энглом, не
так ли?
Адвокат сердито посмотрел на меня.
- Лично я так не считаю. А в чем дело?
- Я хочу улететь в Калифорнию и приступить к фильму. Зачем мне торчать в Нью-Йорке
без дела?
- Но здесь Дэвид и Боннер. Они ждут звонка от тебя.
- Соедини меня с Дэвидом, - сказал я, и через минуту Маккалистер протянул мне
телефонную трубку. - Привет, Дэвид. Как Роза?
- Отлично, Джонас. Счастлива.
- Хорошо. Я хотел поблагодарить тебя за великолепную работу с акциями. Послушай, я
не хочу торчать в Нью-Йорке, я хочу заняться подготовкой съемок "Грешницы" и поэтому
собираюсь улететь в Калифорнию.
- Но Джонас, я ведь привез с собой Боннера.
- Прекрасно, - сказал я, - переправь его обратно на студию и скажи, что я встречусь с
ним там. Это единственное место, где можно заниматься фильмами.
- Хорошо, Джонас, - с некоторым разочарованием
...Закладка в соц.сетях
