Жанр: Драма
Саквояжники
... комнату, там находились доктор и Элен. Я медленно поднес Рину к
кровати и осторожно уложил на нее. Выпрямившись, я посмотрел на них. Некоторое время я не
мог говорить, а когда заговорил, голос мой звучал хрипло.
- Она захотела умереть при солнечном свете, - сказал я.
7
Я посмотрел на священника. Его губы шевелились, когда он читал Библию в черном
нереплете. Потом он закрыл ее, поднял глаза к небу и медленно удалился. Спустя некоторое
время за ним последовали остальные, и у могилы остались только мы с Элен.
Элен стояла напротив меня - похудевшая, в черном платье и черной шляпке с вуалью.
- Вот и все, - сказала она усталым голосом.
Я кивнул и посмотрел на надпись на надгробии: "Рина Марлоу". Сейчас это было только
обычное имя.
- Думаю, что все было так, как она хотела.
- Я тоже так думаю.
Мы стояли и молчали - два человека, которых связывала лишь могила. Я тяжело
вздохнул, пора было уходить.
- Может быть, подвезти вас до отеля?
Элен покачала головой.
- Я хотела бы побыть здесь еще немного, мистер Корд.
- Как вы себя чувствуете?
Ее глаза сверкнули под вуалью.
- Все в порядке, мистер Корд. Со мной уже ничего не может случиться.
- Я пришлю вам машину. До свидания, мисс Гейлард.
- До свидания, мистер Корд, и ... и спасибо вам за все.
Я повернулся и пошел по тропинке, ведущей к центральной аллее. Толпа зевак все еще
стояла позади полицейского кордона. Когда я вышел из ворот кладбища, по толпе пробежал
шум. Я сделал все, что мог, но на такие похороны всегда собираются любопытные.
Шофер открыл дверцу, и я сел в машину.
- Куда, мистер Корд? - поинтересовался шофер. - В отель?
Я обернулся и посмотрел в заднее стекло. Машина как раз преодолевала подъем, и я
увидел Элен, сидящую возле могилы, закрывшую лицо руками, - жалкую, сгорбившуюся
фигурку в черном. Дорога пошла под уклон, и она исчезла из виду.
- В отель, мистер Корд? - снова спросил шофер.
Я выпрямился и достал сигарету.
- Нет, - ответил я, прикуривая. - В аэропорт.
Я глубоко затянулся. Внезапно мне захотелось побыстрее уехать отсюда. Бостон и смерть,
Рина и сны. Слишком много воспоминаний.
В уши ворвался грохот, и я начал карабкаться по длинной черной лестнице, ведущей в
темноту. Чем выше я забирался, тем сильнее становился грохот. Я открыл глаза.
За окном виднелась станция железной дороги на Третьей авеню. Я увидел людей,
толпящихся на узкой открытой платформе. Поезд прошел, и в комнате внезапно наступила
тишина. Я огляделся.
Это была маленькая темная комната с пожелтевшими обоями. Рядом с окном стоял
небольшой столик, над которым висело распятье. Я лежал на старой железной кровати.
Медленно опустив ноги на пол, я сел. Казалось, голова сейчас отвалится.
- Наконец-то ты проснулся.
Я начал поворачивать голову, но женщина сама подошла ко мне. В ее лице было что-то
знакомое, но я никак не мог вспомнить, где видел ее. Я потрогал рукой щеку, щетина была как
наждачная бумага.
- Сколько времени я здесь? - спросил я.
Она усмехнулась.
- Почти неделю. Я начала думать, что твоя жажда никогда не пройдет.
- Я много пил?
- Порядочно, - ответила она.
Я посмотрел на пол. Там стояло три коробки, заполненных пустыми бутылками из-под
виски. Я почесал затылок - немудрено, что голова так болела.
- А как я попал сюда?
- Ты что, не помнишь?
Я покачал головой.
- Ты подошел ко мне возле магазина на Шестой улице, взял за руку и сказал, что готов
брать у меня уроки. Потом мы пошли в "Белую розу", выпили, а затем ты затеял драку с
барменом и я утащила тебя к себе.
Я потер глаза. Теперь я начал кое-что припоминать. Я приехал из аэропорта и шел по
улице в направлении конторы Нормана, как вдруг мне захотелось выпить. Потом около
магазина радиотоваров я стал разыскивать проститутку, которая обещала научить меня вещам,
которых я не проходил в школе.
- Так это ты? - спросил я.
- Нет, не я, - рассмеялась она. - Тебе в то время нужна была не женщина, а
сочувствие.
Поднявшись, я обнаружил, что стою в трусах, и вопросительно посмотрел на женщину.
- Ты был мертвецки пьян, и я отнесла твою одежду вниз, чтобы ее почистили. Пока
будешь мыться, я принесу ее.
- А где ванная?
Она показала на дверь.
- Душа нет, но горячей воды достаточно. Бритва на полке.
Когда я вышел из ванной, она уже принесла вычищенную одежду.
- Твои деньги на столике, - сказала она, когда я закончил застегивать рубашку и надел
пиджак. Я подошел к столику и взял деньги.
- Здесь все, кроме того, что я брала на выпивку.
Зажав в руке банкноты, я посмотрел на нее. - Почему ты привела меня сюда?
Она пожала плечами.
- Из нас, ирландок, получаются плохие проститутки, мы слишком сентиментальны и
жалеем пьяных.
Я взглянул на пачку банкнот в руке, там было примерно двести долларов. Вынув бумажку
в пять долларов, я сунул ее в карман, а остальные положил обратно на столик.
Она молча взяла деньги и проводила меня до двери.
- Ты ведь знаешь, что она умерла, и все виски мира не смогут воскресить ее, - сказала
она.
Мы некоторое время смотрели друг на друга, потом я закрыл дверь, спустился по темной
лестнице и вышел на улицу. Зайдя в аптеку, я позвонил Макаллистеру.
- Где ты был, черт возьми? - спросил он.
- Пил, - коротко ответил я. - У тебя есть копия завещания Рины?
- Да, есть. Мы обшарили весь город в поисках тебя. Ты знаешь, что происходит с
компанией? Они тычутся в разные стороны, словно слепые котята.
- Где завещание?
- На столике в твоем номере, там, где ты и велел мне его оставить. Если мы в самое
ближайшее время не проведем собрание на студии, то тебе уже не придется беспокоиться о
своих деньгах. Их просто не будет.
- Хорошо, назначай собрание, - ответил я и повесил трубку, не дожидаясь ответа
Макаллистера.
Я расплатился с таксистом и подошел к группе играющих ребятишек.
- Кого вы ищете, мистер? - спросил один из них.
- Монику Уинтроп.
- У нее маленькая девочка лет пяти?
- Думаю, что так.
- Дом номер четыре.
Я поблагодарил мальчугана и двинулся вниз по улице. У входа в дом номер четыре я
увидел кнопку звонка и под ней табличку "Уинтроп". Я позвонил, но никто не открыл. Я
позвонил еще раз.
- Она еще не пришла с работы, - крикнул мне мужчина от соседнего дома. - Ей надо
зайти в детский сад за ребенком.
- А во сколько она обычно возвращается?
- Должна быть с минуты на минуту.
Я взглянул на часы, было четверть седьмого. Солнце уже начинало садиться, унося с
собой дневное тепло. Я присел на ступеньки и закурил. Во рту появился неприятный привкус,
начала болеть голова. Сигарета почти закончилась, когда из-за угла показалась Моника.
Впереди нее бежала маленькая девочка. Я поднялся. Девочка остановилась и засопела, с
прищуром глядя на меня.
- Мамочка, - крикнула она звонким голоском, - на наших ступеньках какой-то дядя.
Некоторое время мы с Моникой стояли молча, глядя друг на друга. Что-то в ней
изменилось. Может быть, из-за прически или простого делового костюма. Нет, изменились
глаза. В них появились спокойствие и уверенность, которых я не замечал раньше. Она взяла
девочку за руку и притянула к себе.
- Все в порядке, Джо-Энн, - сказала она, - это мамин друг.
Девочка улыбнулась.
- Здравствуйте, - улыбнулась девочка.
- Здравствуй, - ответил я и посмотрел на Монику. - Привет, Моника.
- Привет, Джонас. Как поживаешь?
- Все в порядке. Мне надо поговорить с тобой.
- Так все давно решено.
- Не о нас, - быстро сказал я, - о ребенке.
Моника инстинктивно прижала девочку к себе, в глазах ее промелькнул страх.
- А в чем дело?
- Пожалуйста, не беспокойся.
- Тогда лучше пройти в дом.
Она открыла дверь, и я оказался в небольшой гостиной.
- Иди к себе поиграй с куклами, - сказала Моника дочери.
Девочка радостно убежала. Моника обернулась ко мне.
- Ты выглядишь усталым. Долго ждал?
- Не очень.
- Садись, сейчас приготовлю кофе.
- Не беспокойся, я не надолго.
- Я быстро, у нас нечасто бывают гости.
Она ушла на кухню, а я сел в кресло и огляделся. Даже не представлял, что она живет в
такой обстановке. В квартире царила чистота, но мебель была дешевая.
Моника вернулась с дымящейся чашкой кофе, которую поставила на стол передо мной.
- Два кусочка сахара?
- Да.
Она положила в чашку сахар и размешала. Я отхлебнул кофе и почувствовал себя лучше.
- Отличный кофе, - похвалил я.
- Растворимый. Он и вправду неплох. Может, тебе дать таблетку аспирина? Похоже, что
у тебя болит голова.
- Как ты догадалась?
Моника улыбнулась.
- Ты забыл, что мы когда-то были женаты? Когда у тебя оолит голова, то на лбу
появляются морщинки.
- Тогда дай парочку.
Она уселась в кресло напротив и внимательно посмотрела на меня.
- Удивлен, что я живу в таком месте?
- Немного. Я только недавно узнал, что ты отдала отцу все деньги, которые получила от
меня. Почему?
- Мне они были не нужны, - просто ответила она, - а отцу нужны. Поэтому я и отдала
их ему. Они понадобились ему для бизнеса.
- А что надо было тебе?
Моника немного помедлила с ответом.
- То, что у меня есть - Джо-Энн, и чтобы меня оставили в покое. У меня было
достаточно денег, чтобы уехать на Восток и воспитывать ребенка. Когда она подросла, я пошла
работать. Для тебя это, конечно, смешно, но я работаю ответственным секретарем и получаю
семьдесят долларов в неделю.
Я молча допил кофе.
- Как Эймос?
Она пожала плечами.
- Не знаю, уже четыре года не слышала о нем. Как ты узнал, где я живу?
- Рина сказала.
Моника помолчала, потом тяжело вздохнула.
- Ох, Джонас, - ее глаза светились неподдельным сочувствием, - Ты можешь не
верить, но мне действительно очень жаль. Я прочитала в газетах. Это ужасно, достичь всего и
так умереть.
- У Рины не было родственников, поэтому я приехал к тебе.
- Не понимаю, - Моника удивленно посмотрела на меня.
- Она завещала все свое имущество твоей дочери. Не знаю точно сколько, но после
выплаты долгов и налогов, наверное, останется тысяч тридцать - сорок. Она назначила меня
душеприказчиком, и я пообещал проследить, чтобы твоя дочь получила эти деньги.
Моника побледнела, и на глаза у нее навернулись слезы.
- Почему она так поступила? Ведь она мне ничего не должна.
- Она винила себя в том, что произошло между нами.
- В том, что произошло между нами, только наша с тобой вина. Глупо ворошить
прошлое.
Я посмотрел на нее и поднялся.
- Правильно, Моника, глупо. - Я направился к двери. - Свяжись с Макаллистером, он
подготовит все необходимые бумаги.
Она заглянула мне в лицо.
- Почему бы тебе не поужинать с нами, ты выглядишь ужасно усталым.
Не было смысла объяснять ей, что я выглядел так с похмелья.
- Спасибо, - сказал я. - Но мне надо возвращаться, у меня еще несколько деловых
встреч.
Взгляд ее стал печальным.
- Ах, да, конечно, я и забыла. Твои дела...
- Вот именно.
- Наверное, я должна поблагодарить тебя за то, что ты выбрал время приехать. - Не
дожидаясь моего ответа, она крикнула: - Джо-Энн, иди попрощайся с хорошим дядей.
Девочка вбежала в комнату с маленькой куклой в руках. Она улыбнулась мне.
- Это моя дочка, - сказала она, улыбнувшись.
- Очень хорошая, - улыбнулся я в ответ.
- Скажи до свидания, Джо-Энн.
- До свидания, дядя, - серьезно сказала Джо-Энн и протянула мне руку. - Приходи к
нам еще, когда-нибудь, скоро.
Я пожал ей руку.
- До свидания, Джо-Энн, приду.
Она рассмеялась, быстро выдернула руку и выбежала из комнаты.
- До свидания, Моника, - сказал я. - Если что-то будет нужно, позвони.
- У меня все в порядке, Джонас, - ответила Моника, протягивая руку. Я пожал ее. -
Спасибо, Джонас. Я уверена, что если бы Джо-Энн понимала, то тоже поблагодарила тебя.
- Очень хорошая девочка.
- До свидания, Джонас, - сказала Моника, стоя в дверях. И вдруг крикнула: - Джонас!
Я повернулся.
- Да, Моника?
Она помолчала в нерешительности, потом засмеялась.
- Да нет, ничего. Не работай так много.
- Постараюсь.
Она закрыла дверь, и я пошел вдоль по улице. Форест-Хиллз, Куинз - как можно жить в
этом чертовом месте. Мне пришлось миновать шесть кварталов, прежде чем я поймал такси.
- Так что мы будем делать с компанией? - спросил Вулф.
Я посмотрел на него через стол, взял бутылку виски и наполнил стакан. Подойдя к окну, я
бросил взгляд на Нью-Йорк.
- Как насчет "Грешницы"? - спросил Дэн. - Мы должны решить, что делать с
фильмом. Я уже говорил с "Метро" о Джин Харлоу.
Я раздраженно повернулся к нему.
- Мне не нужна Харлоу, - крикнул я. - Это фильм Рины.
- Боже мой, Джонас, - воскликнул Дэн. - Ты же не можешь выбросить сценарий, да и
увольнение Де Молля обойдется тебе в пятьсот тысяч.
- Меня не волнует, во сколько это обойдется. И сценарий я уничтожу.
В комнате наступила тишина, и я снова отвернулся к окну. Слева сверкали огни Бродвея,
справа виднелась Ист-Ривер. За рекой находился Куинз. Я сморщился и быстро допил виски. В
одном Моника, безусловно, права - я слишком много работаю. И от меня зависят слишком
много людей и компаний: "Корд Эксплоузивз", "Корд Пластике", "КордЭркрафт",
"Интеркон-тинентал Эркрафт". А теперь появилась еще и студия, в которой я совершенно не
нуждался.
- Ну хорошо, Джонас, - спокойно сказал Макаллистер. - Что ты собираешься делать?
Я вернулся к столу и снова наполнил стакан. Мысли постепенно приходили в порядок. Я
понял, что мне просто надо на время отойти от дел. Пусть работают сами, а я посмотрю, как
это у них получится.
Я повернулся к Пирсу.
- Ты говорил, что можешь лучше всех управляться в кинобизнесе. Так что назначаю тебя
ответственным за производство. - Не успел он ответить, как я уже повернулся к Вулфу. - Вас
очень беспокоит судьба компании. Теперь вы реально можете заботиться о ней. Вы будете
отвечать за сбыт, кинотеатры, администрацию.
Я подошел к окну.
- Прекрасно, Джонас, - сказал Макаллистер, - но ты не сказал, какие мы будем
занимать должности.
- Ты - председатель совета директоров, Дэн - президент, Дэвид - вице-президент. -
Я глотнул виски. - Есть еще вопросы?
Они переглянулись, и Макаллистер снова обратился ко мне:
- Пока тебя не было, Дэвид сделал кое-какие расчеты. Если мы собираемся
поддерживать имеющийся уровень производства, то компании необходим возобновляемый
кредит на три миллиона.
- Вы получите миллион, - сказал я, - и будете обходиться этими деньгами.
- Но Джонас, - запротестовал Дэн. - Как можно ожидать, что я буду делать хорошие
картины, не имея денег?
- Если не можешь, - заорал я, - то убирайся к чертовой матери. Я найду того, кто
может. - Дэн побледнел, стиснул зубы, но промолчал. Я повернулся к остальным. - Это
касается всех вас. С этого момента я перестаю играть роль няньки, кто не сможет работать,
пусть уходит. С сегодняшнего дня никто не имеет права беспокоить меня, если понадобится, я
сам свяжусь с вами. Письменные отчеты будете посылать по почте в контору. У меня все,
джентльмены, спокойной ночи.
Когда дверь за ними закрылась, я почувствовал, как комок подступил к горлу. Я
посмотрел в окно. Куинз, интересно, какие там у них школы? Где будет учиться Джо-Энн?
Я отхлебнул из стакана, комок не отступил. Внезапно мне захотелось женщину.
Сняв телефонную трубку, я позвонил Хосе - старшему официанту "Рио-клуба".
- Да, мистер Корд.
- Хосе, - сказал я, - у вас там есть певичка, исполняющая румбу, ну такая, с
большими...
- Глазами, - оборвал он меня, смеясь, - да, мистер Корд, я знаю. Она будет у вас через
полчаса.
Я положил трубку, взял со стола бутылку, подошел к окну и наполнил стакан. Сегодня
вечером я кое-чему научился.
Люди платят любую цену за то, чего им действительно хочется. Моника согласна жить в
Куинз, чтобы содержать дочь. Дэн будет терпеть мои выходки, потому что хочет делать
фильмы. Вулф будет из кожи вон лезть, чтобы доказать, что может управлять компанией лучше
своего дяди Берни. Макаллистер - платить за гарантии, которые я ему предоставляю.
Каждый человек имеет свою цену, но выражается она по-разному. Это могут быть деньги,
власть, слава, секс - все, что угодно. Просто необходимо знать, чего хочется каждому.
Раздался стук в дверь.
- Войдите, - крикнул я.
Она вошла в комнату: темные блестящие глаза, длинные черные волосы, доходящие почти
до бедер, вырез на черном платье, едва прикрывающий пупок. Она улыбнулась.
- Здравствуйте, мистер Корд, - сказала она без обычного акцента, с которым исполняла
песни. - С вашей стороны было очень мило пригласить меня.
- Снимай платье и выпей чего-нибудь, - сказал я.
- Я не из этих девиц! - рассерженно воскликнула она, направляясь к двери.
- Я дам тебе пятьсот долларов, чтобы услышать, что ты именно из них.
Она мгновенно обернулась с улыбкой на губах, а пальцы уже расстегивали молнию на
платье. Я отвернулся и смотрел в окно, пока она раздевалась.
В Куинз светилось гораздо меньше огней, чем в Манхэттене, да и были они не такие
яркие. Внезапно я разозлился и дернул шнур, опустив жалюзи. Они закрыли от меня город со
всей его суетой и шумом. Я повернулся к девушке.
Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами. На ней были только черные
прозрачные трусики, руками она прикрывала соски...
- Зачем ты опустил жалюзи? - спросила она. - Нас ведь никто не видит.
- Я устал смотреть на Куинз, - ответил я и шагнул к ней.
Книга шестая
История Дэвида Вулфа
Дэвид Вулф вошел в свою комнату в отеле, не раздеваясь плюхнулся на кровать и
уставился в темный потолок. Казалось, что эта ночь длиной по крайней мере в тысячу лет, хотя
он точно знал, что всего лишь начало второго. Он устал и в то же время не устал, был в
приподнятом настроении и в то же время подавлен, чувствовал себя победителем и в то же
время ощущал горечь поражения.
Появилась возможность для осуществления его тайных надежд и планов. Но почему же
тогда им овладевали такие противоречивые чувства? Раньше этого никогда не было, раньше он
твердо знал, чего хочет. Значение имел только наикратчайший путь от идеи до результата.
Наверное, все дело в Корде, да, именно в нем. Иных причин для сомнений не было.
Интересно, с другими он обращался в такой же манере? Дэвид все еще был под впечатлением,
которое произвел на него Корд, когда вернулся с побережья.
С собрания директоров прошло пятнадцать дней, две недели, в течение которых компания
находилась в панике и буквально разваливалась у Дэвида на глазах. В его ушах еще слышались
перешептывания нью-йоркского отделения, он помнил их испуганные, полные тревоги взгляды,
которые они бросали на него, когда он проходил по коридору. Но он ничего не мог поделать с
этим, ему нечего было им сказать. Компания находилась в подвешенном состоянии и
нуждалась в инъекции, которая бы вдохнула в нее новые жизненные силы.
И вот, наконец, Корд снова сидел в своем кабинете. На столе перед ним стояла
наполовину пустая бутылка виски. Но это был не прежний Корд, а лишь его пустая оболочка.
Он похудел, осунулся, на щеках появились морщины. И только взглянув в его глаза, можно было
понять, что это не просто физическая перемена, это перемена сути.
Сначала Дэвид не мог понять, в чем дело, но вдруг почувствовал, как одинок этот человек.
Он казался пришельцем с другой планеты. Все они - Дэвид, Пирс и Макаллистер были для
него чужеземцами, с которыми он будет общаться до тех пор, пока не достигнет своей цели.
Когда же цель будет достигнута, он снова вернется в свой мир, в котором живет в одиночестве.
Покидая кабинет Корда и спускаясь в лифте, они все трое молчали, и это молчание
длилось до тех пор, пока внизу в вестибюле они не смешались с толпой людей, спешащих на
ночное шоу. Молчание нарушил Макаллистер.
- Думаю, что нам надо найти спокойный уголок и поговорить.
- Внизу есть мужской бар, он еще открыт, - предложил Пирс. Бар действительно был
открыт, официант принес выпивку.
Макаллистер поднял свой стакан.
- За удачу. - Они повторили его тост и, выпив, поставили стаканы на стол.
Макаллистер оглядел своих собеседников. - Итак, с этой минуты все ложится на наши
плечи, - сказал он в своей обычной официальной манере. - Надеюсь, что сумею внести свой
вклад в дело, но я адвокат и почти ничего не знаю о том, как делаются фильмы. Пока я хочу
предложить вам план реорганизации компании, который Джонас одобрил буквально перед
заключением сделки.
До этого момента Дэвид даже не представлял, насколько дальновидными оказались
планы Джонаса: изъятие из обращения старых акций, выпуск новых, выпуск
привилегированных акций с целью погашения долгов и долговых обязательств, обеспеченных
закладной на имущество компании, включая студию, кинотеатры; и плюс к этому - рабочий
капитал в миллион долларов.
Следующий вопрос, который осветил Макаллистер, касался их заработной платы. Дэвиду
и Дэну Пирсу предлагался семилетний контракт с начальным жалованием в шестьдесят пять
тысяч долларов в год и ежегодным повышением на тринадцать тысяч на весь срок действия
контракта. Кроме этого, возмещение всех расходов и премиальные в размере двух с половиной
процентов от дохода, выдаваемые в акциях либо наличными.
- Ну вот и все об этом, - сказал Макаллистер. - Есть вопросы.
- Звучит заманчиво, - сказал Дэн Пирс. - Но какие гарантии, что Джонас не уволит
нас, когда миллион кончится? У нас таких гарантий нет, а у него есть акции и облигации.
- Ты прав, - согласился Макаллистер, - у вас нет таких гарантий, но и у него нет
гарантий, что его акции будут что-нибудь стоить, если вы разорите компанию. Как мне
представляется, все будет зависеть от вас самих.
- Но если расчеты Дэвида верны, - продолжил Дэн, - то уже в середине съемок
фильма у нас не будет денег на заработную плату. Не знаю, какой бес вселился в Джонаса.
Нельзя делать миллионные фильмы, не имея денег.
- А кто сказал, что нам надо делать миллионные фильмы? - тихо спросил Дэвид.
Внезапно ему все стало ясно. Он понял, что сделал Джонас. Вначале Дэвид расстроился,
что его не назначили руководить студией. Но Корд рассек весь бизнес, как нож масло. На
самом деле, студия была просто фабрикой, выпускающей продукцию компании. В руках Вулфа
были хозяйственные вопросы, торговля, кинотеатры, а именно отсюда и приходили деньги.
Деньги всегда определяли политику студии, а он как раз будет управлять финансами.
- За миллион мы можем сделать десять фильмов и получим от первого доход, когда в
производстве будет только пятый.
- Только не я, - быстро сказал Дэн. - Я не опущусь до того, чтобы гнать халтуру. Пусть
этим занимается "Репаблик" или "Монограм".
- "Колумбия", "Уорнерз" и "РКО" не так щепетильны, как ты, - в голосе Дэвида вдруг
появились твердые нотки.
- Это их дело, - огрызнулся Дэн. - Я обязан заботиться о своей репутации.
- Не мели чепуху, - взорвался Дэвид. - В этом бизнесе имеет значение только успех. И
если в кассе появились деньги, то никого не волнует, как ты этого добился. Все киношники
знают, что ты подбил Корда купить компанию, чтобы стать режиссером. И если ты уйдешь,
тебе с репутацией вообще придется распроститься.
- А кто говорит об уходе?
Дэвид расслабился в кресле, его охватило доселе неведомое ему чувство власти. Теперь он
понял, почему дядя Берни так упорно не хотел уходить со своего поста. Он пожал плечами.
- Ты слышал, что сказал Корд? Если не сможешь ты, то сможет кто-нибудь другой.
Некоторое время Пирс смотрел на Дэвида, потом перевел взгляд на Макаллистера. Лицо
адвоката было бесстрастным.
- Спасибо за напоминание, - проворчал Дэн, - но мне ведь надо время, а что вы пока
будете делать?
- Думаю, что компания продержится до того времени, когда ты развернешь свою
производственную программу, - ответил Дэвид.
- Каким образом? - с интересом спросил Макаллистер.
- Завтра я сокращу персонал на сорок процентов.
- Довольно круто, - сказал Макаллистер. - Но сможете ли вы тогда работать?
Дэвид посмотрел адвокату прямо в лицо и понял, что это еще одна проверка.
- Сможем, - тихо ответил он.
- Таким путем не приобретешь друзей, - вставил Пирс.
- Это меня меньше всего волнует, - твердо сказал Дэвид. - Мне нет необходимости
завоевывать популярность. И это только начало. Пусть я причиню неприятности многим
людям, но компания выживет.
Некоторое время адвокат внимательно смотрел на него, затем в его глазах промелькнула
улыбка. Макаллистер повернулся к Дэну.
- Ну, что ты думаешь?
Дэн улыбался.
- Похоже, что все в порядке, иначе зачем бы Джонас оставлял его?
Макаллистер полез в портфель.
- Вот ваш контракт, - сказал он Дэвиду. - Джонас хотел, чтобы вы подписали его
сегодня.
Дэвид посмотрел на адвоката.
- А Дэн?
Макаллистер улыбнулся.
- Дэн подписал свой в день собрания директоров.
На какое-то мгновение Дэвида охватила злость. Это все было игрой, они пропустили его
через пресс, чтобы посмотреть, что произойдет. Он перевел дыхание. А какая, собственно,
разница? Он взял протянутую адвокатом ручку.
Это было только начало. Они все еще были посторонними, и пройдет много времени,
прежде чем они узнают компанию так, как знал ее он. Но тогда уже нынешние подробности не
будут иметь значения.
Дэвид подписал контракт и с этого момента вступил в должность.
Дверь между его комнатой и дядиной отворилась, и темноту прорезал свет.
- Ты здесь, Дэвид?
Он сел на кровати, опустил ноги на пол и включил лампу рядом с кроватью.
- Да, дядя Берни.
Норман вошел.
- Ну, ты видел его? - спросил он.
Дэвид кивнул, достал сигарету, закурил.
- Видел. Он выглядит ужасно, смерть Рины потрясла его.
Старик засмеялся.
- После того, что он сделал со мной, жалости к нему я не испытываю. - Он вынул
сигарету и сунул ее в рот незажженную. - Он предложил тебе работу, нет?
Дэвид кивнул.
- Что за работа?
- Вице-президент.
Дядя удивленно поднял брови.
- Действительно? - с интересом спросил он. - А кто президент?
- Дэн Пирс. Он будет делать фильмы, а я заниматься хозяйством, торговлей,
кинотеатрами.
- Мой мальчик, я горжусь тобой, - широко улыбнувшись, старик положил руку Дэвиду
на плечо. - Я всегда говорил, что твой день настанет.
Дэвид удивленно посмотрел на дядю. Такой реакции он не ожидал. Скорее можно б
...Закладка в соц.сетях
