Жанр: Драма
Саквояжники
...обычных парусиновых шезлонгов.
Большой белый ковер покрывал почти весь пол.
Из-за ширмы вышла Элен Гейлард. На ней была белая рубашка с закатанными до локтя
рукавами и черные, мужского покроя, брюки, плотно облегавшие узкие бедра, белые волосы
зачесаны назад на прямой пробор.
- Привет, Дэвид, давай помогу.
- Спасибо, Элен.
- Сделайте мне тоже мартини, - сказала Рина из-за ширмы.
Элен не ответила.
- А тебе что? - обернулась она к Дэвиду.
- Виски с содовой и немного льда.
Элен проворно приготовила напитки и протянула стакан Дэвиду.
- Ну как?
Дэвид пригубил.
- Прекрасно.
- А мой мартини готов? - прозвучал у него за спиной голос Рины.
Дэвид обернулся. Рина выходила из-за ширмы, запахивая белый махровый халат. Одного
быстрого взгляда на ее загорелое бедро хватило, чтобы понять, что под халатом у нее ничего
нет.
- Привет, Рина.
- Привет, Дэвид. А где моя выпивка? - спросила Рина у Элен.
- Дэвид пришел по делу, - ответила та, - почему бы тебе не выпить после разговора?
- Не командуй, - резко возразила Рина, - и приготовь мартини. - Она повернулась к
Дэвиду. - Мой отец дал мне мартини, когда я была еще ребенком, и я могу пить его, как воду.
Похоже, Элен не понимает этого.
- На, - коротко бросила Элен.
Рина взяла стакан.
- Будь.
- Будь, - ответил Дэвид.
Рина отпила половину и подвела его к шезлонгу.
- Садись, - сказала она, усаживаясь в соседний шезлонг.
- Отличный у тебя дом, - вежливо произнес Дэвид.
- Хорош, - согласилась Рина, - мы с Элен испытали много приятных минут, обставляя
его. - Она подошла к Элен и погладила ее по щеке. - У Элен просто потрясающее чувство
цвета. Тебе надо сказать дяде, чтобы он привлек ее к-работе, я уверена, он будет в восторге.
- Рина, - в голосе Элен прозвучали счастливые нотки, - я уверена, что Дэвид пришел
говорить не обо мне.
- Я поговорю с дядей, - вежливо сказал Дэвид, - думаю, Элен великолепно справится.
- Вот видишь? - Рина посмотрела на Элен, а затем снова обратилась к Дэвиду: - Вся
беда ее в том, что она слишком скромна. А ведь она одна из самых талантливых людей,
которых я когда-либо встречала.
С этими словами Рина протянула Элен пустой стакан.
- Налей.
Дэвид бросил быстрый взгляд на пышную грудь Рины. Если она так пьет, то для
поддержания формы одного массажа мало. Рина оборвала его размышления.
- Что, старый ублюдок решил предложить мне роль в "Веснушках"?
Дэвид посмотрел на нее.
- Ты должна понять точку зрения моего дяди, Рина, - быстро сказал он. - Ты самое
ценное, что есть у компании, и не должна обижаться на дядю за то, что он не предлагает тебе
сниматься в ерундовых картинах.
Рина взяла из рук Элен полный стакан.
- Все дело в том, что он подумал, будто я не смогу сыграть. Он думает, что я годна лишь
на то, чтобы ходить полуголой по его указке.
- Он считает, что ты великолепная актриса, Рина, таких, как ты, одна на миллион. Он
просто заботится о тебе, вот и все.
- Я сама о себе позабочусь, - сердито возразила Рина. - Так буду я играть или нет?
- Будешь.
- Хорошо, - сказала Рина, отхлебнув из стакана, и поднялась с шезлонга; Дэвид понял,
что она уже пьяна. - Передай своему дяде, что в следующий раз я приду к нему без лифчика.
- Он будет счастлив, - усмехнулся Дэвид, отставил стакан и тоже поднялся.
- Думаю, он хочет трахнуть меня, - сказала Рина, покачнувшись.
- А кто не хочет? - рассмеялся Дэвид. - Я не ошибусь, если скажу, что, по крайней
мере, шестьдесят миллионов мужчин мечтают об этом.
- Но не ты, - сказала Рина, внезапно посмотрев Дэвиду прямо в глаза.
- Кто это сказал?
- Я, - ответила Рина серьезно, - во всяком случае, ты никогда не набивался.
- Напомни мне как-нибудь об этом.
- А почему не сейчас? - спросила Рина, развязывая пояс. Халат распахнулся, и она
предстала перед Дэвидом в полной наготе. Он не мог вымолвить ни слова.
- Иди вниз, Элен, - сказала Рина, не сводя взгляда с Дэвида, - и проследи, чтобы обед
был готов вовремя.
Когда Элен проходила мимо Дэвида к двери, он поймал ее взгляд. Проживи он даже до
ста лет, он не смог бы забыть этот взгляд, полный боли и страдания.
18
Пока Клод Данбар не встретил Рину Марлоу, у него были лишь три привязанности на
свете: его мать, он сам и театр - и именно в такой последовательности. Его "Гамлет" в
современных декорациях был самой нашумевшей постановкой Шекспира, когда-либо
осуществленной на сцене в Нью-Йорке. Но лишь постановка заурядной пьесы "Веснушки"
вознесла его на вершину истинной славы.
В спектакле были заняты три актера - два старателя, живших одиноко на краю
громадной пустыни, и молодая девушка, потерявшая память и забредшая к ним в лагерь. Жизнь
мужчин превратилась в борьбу: младший пытался защитить девушку от посягательств старшего,
а когда ему это удалось, не выдержал и сам согрешил с ней.
В пьесе было много диалогов и совсем мало действия, но тем не менее она уже несколько
лет шла на Бродвее. Когда Норман позвонил Данбару и сказал о покупке пьесы и о том, что
хочет создать по ней кинофильм с его режиссурой, Данбар был настолько удивлен, что
согласился без колебаний. И только по прибытии в Калифорнию он услышал, кто будет играть
главную роль.
- Рина Марлоу! - воскликнул он. - Но я полагал, что играть будет Дэвис.
Норман ласково посмотрел на него.
- Уорнер надул меня, - сказал он, понижая голос и переходя на доверительный
шепот, - и я подумал о Рине.
- Но ведь есть и другие актрисы, мистер Норман? - спросил Клод, слегка заикаясь, как
это было всегда, когда он расстраивался. - К примеру, та, что исполняет эту роль на сцене?
- У нее нет имени, - быстро ответил Норман, - а это очень важно. У Рины не было ни
одной картины, которая не принесла бы большие доходы.
- Возможно, - заметил Данбар, - но сможет ли она сыграть эту роль?
- В Голливуде нет лучшей актрисы. Вы режиссер. Поезжайте сегодня к ней домой и сами
увидите.
- Мистер Норман...
Но Норман уже взял Данбара за руку и подвел к двери.
- Давайте начистоту, мистер Данбар. Дайте девушке шанс, поработайте с ней немного, и
если после этого вы все же будете думать, что она не справится, мы посмотрим, что можно
сделать.
Норман был так убедителен, что Клод не сумел возразить и опомнился уже в приемной
позади закрытой двери под пристальным взглядом трех секретарш. Он покраснел и, чтобы
скрыть замешательство, подошел к секретарше, сидящей у самой двери в кабинет Нормана.
- Будьте добры, - сказал он, - сообщите мне адрес мисс Марлоу.
Секретарша улыбнулась.
- Я могу сделать лучше, мистер Данбар, - эффектно сказала секретарша, снимая
телефонную трубку. - Я закажу машину, и она отвезет вас.
Перед тем как поехать к Рине, Клод пошел в кинотеатр и посмотрел последний фильм с
ее участием. Он смотрел на экран, и его охватывали одновременно и восторг и ужас. Без
сомнения, мисс Марлоу была прекрасна, в ней даже было что-то животное, что так импонирует
определенному типу аудитории. Но в ней не было того, что ему нужно было для фильма.
Героиня пьесы была подавлена, углублена в себя, напугана. Когда она пыталась
воскресить былое, чувствовалось, как она измучена и иссушена жаром пустыни. Желание в
мужчинах вызывал только ее пол, а никак не внешность.
Рина на экране манила, она была дерзкой, ее сексуальность выставлялась напоказ. В игре
ее не было искусства. И одновременно в ней чувствовалась огромная жизненная сила. Когда
она появлялась на экране, его глаза была прикованы только к ней.
Покинув кинотеатр, Клод вернулся в отель, где его должен был ждать автомобиль. Как
всегда в тех случаях, когда его одолевали сомнения, он позвонил матери.
- Мама, ты знаешь, кто будет играть главную роль в картине?
- Кто же? - в голосе матери не было обычного спокойствия.
- Рина Марлоу.
- Нет! - резко воскликнула она.
- Да, мама. Мистер Норман сказал, что ему не дали Бетти Дэвис.
- Тогда немедленно возвращайся домой, - твердо сказала мать. - Скажи мистеру
Норману, что дорожишь своей репутацией, что тебе была обещана Дэвис и что ты не
соглашаешься на эту блондиночку.
- Но я уже пообещал мистеру Норману, что поговорю с мисс Марлоу. Он сказал, что если
после разговора с ней я останусь неудовлетворенным, то он подыщет кого-нибудь еще.
- Хорошо. Но помни, что твое честное имя превыше всего. Если она тебя полностью не
устроит, немедленно возвращайся домой.
- Да, мама, целую.
- Целую и береги себя, - ответила мать, как всегда при прощании.
Рина вошла в комнату, где он ожидал ее, с головы до пят затянутая в черное трико.
Белокурые волосы зачесаны назад и собраны в пучок, никакой косметики.
- Мистер Данбар, - сказала она без всякой улыбки и протянула руку.
- Мисс Марлоу, - ответил он, пожимая протянутую руку, и удивился силе ее пальцев.
- Давно искала случая познакомиться с вами, слышала о вас много хорошего.
Он вежливо улыбнулся.
- Я тоже много слышал о вас.
Впервые Рина улыбнулась.
- Надеюсь, что слышали, поэтому и приехали сюда в первый же день своего пребывания
в Голливуде. Наверное, вам интересно, какого черта я хочу сыграть эту роль в "Веснушках"?
Данбар слегка опешил от ее откровенности.
- Ну что вы, мисс Марлоу, думаю, что вы справитесь, у вас всегда такой успех.
- Да бросьте вы, - Рина опустилась в кресло. - Считается, что я актриса, но теперь я
сама хочу это проверить. И только вы, единственный в своем роде режиссер, можете помочь
мне понять это.
Клод внимательно посмотрел на нее.
- Вы читали сценарий?
Рина кивнула.
- Вы помните первые слова девушки, когда она является в лагерь?
- Да.
- Прочтите мне их, - сказал Клод, протягивая ей сценарий.
Рина взяла сценарий, но не раскрыла его.
- Меня зовут Мэри. Да, точно. Я думаю, что меня зовут Мэри.
- Вы произносите слова, мисс Марлоу, но вы не задумываетесь над ними. Не
чувствуется, что вы делаете большие усилия, чтобы вспомнить свое имя.
Рина молча посмотрела на режиссера, затем встала и подошла к камину. Повернувшись к
Клоду спиной, она положила руки на каминную доску. Рина развязала пучок, и белокурые
волосы рассыпались по плечам. Она резко повернулась. Когда она заговорила, ее лицо казалось
изможденным.
- Меня зовут Мэри, - хрипло прошептала она. - Да, точно. Я думаю, что меня зовут
Мэри.
Клод почувствовал, как его руки начали покрываться гусиной кожей. Это происходило с
ним всегда, когда он испытывал восторг, глядя на сцену.
Берни Норман появился лишь в последний день съемок. Он помотал головой, толкнул
дверь и вышел на большую сценическую площадку. Ему надо было все тщательно выяснить,
прежде чем приглашать этого пижона. Хуже того, перед тем как покупать пьесу, надо было
проверить, все ли у этого парня в порядке с головой.
Прежде всего, сроки съемок растянулись еще на месяц. Режиссеру, видите ли,
понадобилось еще тридцать дней, чтобы отрепетировать с Риной роль. Норман попытался
возразить, но Рина решительно заявила, что не выйдет на съемочную площадку прежде, чем
Данбар не скажет, что она готова. Это обошлось в лишних сто пятьдесят тысяч только на
заработную плату.
Потом режиссер настоял, чтобы в фильме все было в точности, как в спектакле. Бюджет
опять полетел к черту, вылетело еще пятьдесят тысяч. В довершение ко всему Данбар
потребовал, чтобы каждое слово в фильме звучало так же отчетливо, как на сцене. Его
абсолютно не интересовало, сколько для этого понадобится дублей. Да и почему, собственно,
это должно было его интересовать? Ведь он тратил не свои денежки.
Съемки продолжались три месяца и потребовали полутора миллионов. Войдя на
площадку, Берни Норман зажмурился от яркого света.
Слава Богу, это была последняя сцена. Девушка утром открыла дверь и обнаружила обоих
мужчин мертвыми - младший убил старшего, а затем покончил с собой, когда осознал всю
меру своего падения. Единственно, что предстояло сделать девушке - посмотреть на мужчин,
немного всплакнуть и удалиться в пустыню. Казалось бы, ничего сложного! Десять минут - и
делу конец.
- Все по местам!
Оба актера растянулись на песке перед входом в хижину. Помощник режиссера сверил их
позы с фотографиями и внес небольшие изменения: у одного неправильно лежала рука, у
другого запачкалась щека.
Норман увидел Данбара и кивнул ему. В наступившей тишине раздались звук хлопушки и
голос режиссера:
- Начали!
Норман порадовался. Все в порядке. Дверь хижины медленно отворилась, и на пороге
показалась Рина. Взор ее остановился на лежащих у порога мужчинах.
Норман выругался про себя. Неужели у этого шельмеца не хватило ума сделать ей наряд
более открытым? Ведь в конце концов действие происходит в пустыне. Так ведь нет. Платье
закрывало ее по самую шею, словно стояла зима. Прекрасная грудь, с которой и следовало
работать Данбару, была совершенно скрыта.
Камера начала наезжать на Рину, она медленно подняла голову и посмотрела в нее.
Прошла минута, еще одна.
- Плачь, черт возьми! - раздался крик Данбара. - Плачь!
Но глаза Рины были пусты.
- Стоп! - заорал Данбар. Переступив через одного из лежащих мужчин, он подошел к
Рине. - В этой сцене тебе надо плакать, забыла, что ли? - с сарказмом спросил он. Рина
молча кивнула.
Данбар вернулся на свое место у камеры. Рина зашла в хижину и закрыла за собой дверь.
Помощник режиссера снова проверил позы актеров и покинул площадку.
- Сцена триста семнадцать, дубль два! - провозгласил ассистент и отскочил от камеры.
Все повторилось, как и в прошлый раз. Глаза Рины были абсолютно сухи. Она резко
отошла в сторону.
- Стоп! - закричал Данбар и снова выбежал на площадку.
- Прости, Клод, - сказала Рина. - Я не могу, лучше сделать макияж.
- Макияж! - завопил ассистент. - Принесите слезы!
Норман согласно кивнул. Не было смысла зря тратить деньги. На экране все равно никто
не разберет - настоящие слезы или нет, а кроме того, искусственные скатываются по щекам
даже более эффектно.
- Не надо макияжа! - крикнул Данбар.
- Не надо макияжа! - повторил его ассистент.
- Это последняя сцена, - обратился Данбар к Рине. - Двое мужчин мертвы из-за тебя,
и от тебя требуется всего лишь немного слез. Даже не потому, что тебе жалко их или себя,
просто я хочу, чтобы ты дала мне понять, что у тебя есть душа. Совсем немного, только для
того, чтобы показать, что ты женщина, а не животное. Поняла? - Рина кивнула. - Хорошо, -
взял себя в руки Данбар. - Начнем с начала.
Он вернулся на свое место и наклонился вперед, наблюдая за Риной, выходящей из дверей
хижины.
- Ну, вот сейчас, - почти прошептал он, - плачь!
Рина уставилась в камеру. И снова ничего не произошло.
- Стоп! - завопил Данбар. - Да что ты за женщина!
- Ну пожалуйста, Клод, - взмолилась Рина.
Он холодно посмотрел на нее.
- Мы работаем над фильмом уже несколько месяцев. Я тружусь день и ночь только для
того, чтобы доказать, что ты актриса. Я сделал все, что мог, и не могу испортить всю картину
из-за последней сцены. Ты хотела быть актрисой - пожалуйста, доказывай это. Играй!
Он повернулся к ней спиной и отошел. Норман закрыл лицо руками. И это стоит ему
десять тысяч в день! Надо было предвидеть.
- Начали!
Норман раздвинул пальцы рук и посмотрел на площадку. До него донесся тихий голос
Данбара, обращенный к Рине:
- Так, так, теперь выходишь, смотришь вниз, на них. Сначала на Пола, потом на
Джозефа. Ты видишь в руке Джозефа револьвер и понимаешь, что произошло. Теперь
осматриваешься. Да, они мертвы. Может быть, ты и не любила их, но ты жила вместе с ними.
Возможно, что на какой-то момент один из них помог тебе вернуть хотя бы кусочек памяти -
той памяти, которую ты утратила. И это твой отец, или брат, или, может быть, ребенок,
которого ты никогда не имела - это кто-нибудь из них лежит на песке у твоих ног. Ты
начинаешь плакать. - Норман постепенно отнимал руки от лица, тяжело дыша и отступая от
камеры. Рина плакала. На глазах у нее были слезы. Данбар продолжал шептать: - Ты еще
плачешь, но на тебя снова нашло затмение, ты уже не помнишь, почему плачешь. Все! Слезы
останавливаются, и твои глаза сухие, теперь ты поворачиваешься и смотришь в пустыню.
Где-то там, в этом безбрежном песке, тебя ждет кто-то, кто-то с твоей памятью. Ты найдешь
его и снова узнаешь, кто ты. Ты начинаешь медленно уходить в пустыню... медленно...
медленно... медленно.
Голос Данбара становился тише по мере того, как Рина удалялась. Это было потрясающее
зрелище, даже ее прямая спина взывала к жалости. Норман огляделся. Вся съемочная группа
смотрела на Рину, забыв обо всем. Он почувствовал, как на глаза начали наворачиваться слезы.
Эта дьявольская сцена проняла даже его.
- Стоп! - раздался хриплый торжествующий голос Данбара. - Снято! - он бессильно
откинулся в кресле.
Съемочная площадка превратилась в бедлам, все кричали, аплодировали. Улыбались даже
ветераны, многое повидавшие на своем веку. Норман выбежал на площадку и в возбуждении
схватил Рину за руку.
- Ты была прекрасна, детка, - сказал он. - Потрясающе.
Рина посмотрела на него. Вид у нее был отсутствующий, но вскоре ее глаза приняли
осмысленное выражение. Она посмотрела на Данбара, сидящего в своем кресле в окружении
оператора, ассистента и другой публики, потом перевела взгляд на Нормана.
- Ты действительно так думаешь?
- Неужели я сказал бы это, если бы думал иначе, детка? Ты же хорошо меня знаешь.
Теперь ты несколько недель отдохнешь, и мы приступим к съемкам "Шахерезады".
Но Рина уже отвернулась от него и смотрела на приближающегося Данбара.
- Спасибо, - сказала она, взяв Клода за руку.
На лице его появилась легкая улыбка.
- Вы великая актриса, мисс Марлоу, - Данбар перешел на официальный тон, так как их
совместная работа была закончена. - Было большим удовольствием работать с вами.
- Вы еле держитесь на ногах, - заботливо сказала Рина.
- Немного отдыха и все пройдет, - быстро ответил режиссер. - Пока шла работа над
картиной, я толком не спал ни одной ночи.
- Это мы исправим, - дружески успокоила его Рина и позвала: - Элен!
Откуда-то из толпы возникла Элен.
- Позвони Джеймсу и прикажи приготовить гостевую комнату для мистера Данбара.
- Но, мисс Марлоу, - запростестовал режиссер, - я не хочу доставлять вам
беспокойство.
- Неужели вы думаете, что я отпущу вас в таком состоянии в неуютный отель?
- И я обещал маме, что позвоню ей сразу по завершении работы.
- Вы сможете позвонить от меня, - рассмеялась Рина, - у меня тоже есть телефон.
Норман схватил Данбара за плечо.
- Тебе лучше послушать Рину, ты нуждаешься в отдыхе. Впереди еще десять недель
монтажа. Хотя беспокоиться нечего - это будет великий фильм. Не удивлюсь, если вы оба
получите премию Академии.
Конечно, Норман не верил в то, что говорил, но на деле все именно так и случилось.
Нелли Данбар, шестидесятитрехлетняя, твердая, как библейская скала, женщина,
пересекла комнату и посмотрела на сына.
- Ужасное существо, - тихо сказала она.
Нелли уселась рядом с сыном и положила его голову себе на плечо, машинально
прикоснувшись рукой к его лбу.
- Интересно, сколько же надо времени, чтобы разглядеть ее истинное лицо? Не женись
на ней - так ведь я тебе говорила.
Клод ничего не ответил, да и не было нужды отвечать. Он ощутил тепло материнских рук.
Как всегда, в детстве, когда он, обиженный, прибегал из школы домой. Мать знала его. Ему
незачем было рассказывать ей о своих неприятностях. Вот и теперь материнский инстинкт
заставил ее приехать в Калифорнию после его женитьбы на Рине.
Хрупкий и худощавый, он никогда не был сильным. Интенсивная творческая работа еще
больше истощала и утомляла его. В такие моменты мать укладывала его на несколько недель в
постель, сама ухаживала за ним: кормила, приносила газеты, читала вслух любимые книги.
Иногда Клод чувствовал, что это самые счастливые дни его жизни - в комнате, которую
мать обставила для него в мягких пастельных тонах, он ощущал тепло и уют. Все необходимое
было у него под руками, за этими стенами он был надежно укрыт от грязи и подлости мира.
Отца Клод помнил очень смутно, он умер, когда ему было всего пять лет. Смерть отца
значительно изменила их образ жизни, их семья не была богатой, но и не испытывала нужды.
- Ты вернешься домой и соберешь необходимые вещи, - сказала мать. - Ночь ты
можешь провести здесь, а утром мы подумаем о разводе.
Он поднял голову с плеча матери и посмотрел на нее.
- Но, мама, я даже не знаю, что говорить адвокату.
- Не беспокойся, - просто сказала мать, - я обо всем позабочусь.
Клод почувствовал, что с плеч у него свалился огромный груз. Опять его мама произнесла
волшебные слова. Но когда, остановившись перед домом, он увидел автомобиль Рины, то
побоялся войти. Его приход мог закончиться очередной сценой, а у него уже больше не было
сил. Он взглянул на часы, было почти одиннадцать. Скоро Рина должна была уехать, так как во
время ланча у нее было свидание на студии. Клод спустился к подножию холма и зашел в бар.
Здесь он мог подождать, пока ее автомобиль проедет мимо.
Он вошел в бар, и хотя в помещении было еще темно и стулья не сняты со столов, в
заведении уже сидели несколько посетителей. Клд занял место у окна, через которое ему была
видна улица.
Его слегка знобило, но он надеялся, что это не простуда.
- Виски с горячей водой, - сказал он бармену, вспомнив, что именно такое снадобье
давала ему мать при первых признаках простуды.
- С горячей водой? - удивился бармен.
- Да, пожалуйста, - кивнул Клод. - Он поднял голову и увидел, что за ним наблюдает
одинокий посетитель - молодой человек в желтом приталенном пиджаке. - Да, и
пожалуйста, если у вас есть, ломтик лимона, - крикнул Клод вслед бармену.
Он отхлебнул дымящийся напиток и через мгновение почувствовал тепло в желудке. За
окном шел дождь. Клод поднес стакан к губам и, к своему удивлению, обнаружил, что он пуст.
Вполне можно было заказать еще одну порцию - время у него было. Он точно знал, чем в этот
момент занимается Рина. Сидит перед туалетным столиком и делает макияж, добиваясь
нужного эффекта. Потом начнет расчесывать волосы.
Рина никогда не приходила вовремя, всегда опаздывала по крайней мере на час, а то и
больше. Иногда он злился, ожидая ее. Других, похоже, ее опоздания не трогали - к ним
привыкли.
Клод посмотрел на стакан - он снова был пуст. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше
и заказал еще одну порцию.
Рина будет удивлена, когда вернется домой и не обнаружит его вещей. Больше его никто
не назовет "бабой". Она поймет, каков он на самом деле, когда адвокат представит ей бумаги о
разводе. Она поймет, что с ним нельзя так обращаться. И не осмеет посмотреть на него так, как
посмотрела в первую брачную ночь - с жалостью и презрением. Но самым страшным было то,
что он увидел тогда в ее глазах понимание самых сокровенных секретов своей души, которые
он скрывал даже от самого себя.
Он вошел в темную спальню, держа в руках поднос, на котором стояла охлажденная
бутылка шампанского и два бокала.
- Вино для моей любимой, - сказал он.
Они начали заниматься любовью, все было нежно и прекрасно. Будучи девственником, он
так всегда и представлял себе эти мгновения. Перед ним было прекрасное женское тело -
равнодушное и загадочное. Он даже начал сочинять стихи во славу красоты, как вдруг
почувствовал, что рука Рины коснулась его плоти.
На какой-то момент Клод буквально похолодел от ее прикосновения, а потом вдруг
расслабился. Он почувствовал, как ее тело вздрогнуло, потом еще и еще раз, и его охватило
тепло, исходившее от него. Раздался глубокий стон, и Рина потянула его на себя, лихорадочно
расстегивая куртку его пижамы. Она уже больше не была нежной, ее больше не заботили его
чувства и желания - она была неистовой. Теперь ее пальцы причиняли ему боль, когда она
пыталась направить его и буквально вдавить в себя.
Внезапно его охватил ужас, страх перед ее требовательной плотью, жаждущей поглотить
его плоть. Почти в панике он вскочил и встал возле кровати, весь дрожа.
Пытаясь закутаться в пижаму, Клод услышал, что ее дыхание стало спокойнее. Раздался
шорох простыни, и он посмотрел на Рину. Она лежала на боку, обернув бедра простыней, и
смотрела на него. Грудь ее тяжело вздымалась, соски набухли, взгляд, испепелял.
- Так это правда, что о тебе говорят?
Клод почувствовал, как запылали щеки. Конечно, он знал о разговорах, ведущихся за его
спиной, но эти люди не могли понять, что он целиком поглощен работой.
- Нет, - быстро ответил он.
- Так что же ты за мужчина?
Он рухнул на колени перед кроватью.
- Пожалуйста, - сказал он, глядя на нее глазами, полными слез, - пожалуйста, ты
должна понять. Я женился на тебе, потому что люблю тебя, но я не такой, как все. Мама
говорит, что я слишком нервный и легко возбудимый.
Рина не ответила, и он прочел в ее взгляде ужасающее сочетание жалости и презрения.
- Не смотри так на меня, - взмолился он. - В следующий раз все будет в порядке, я
успокоюсь. Я люблю тебя, люблю. - Клод почувствовал, как ее рука стала нежно гладить его
по голове. Он перестал плакать, схватил гладившую его руку и осыпал ее благодарными
поцелуями. - Со мной все будет в порядке, дорогая, - пообещал он.
Но все кончилось, не успев начаться. Вызывающая женственность Рины, ее пугающая
сексуальность превратили Клода в импотента.
- Что вы сказали? - услышал Клод обращенные к нему слова молодого человека в
желтом пиджаке. - Извините, я подумал, что вы обратились ко мне.
Клод почувствовал неловкость. Наверное, он заговорил вслух, что часто бывало с ним,
когда он задумывался.
- Да, - быстро ответил он, пытаясь скрыть смущение. - День обещает быть
пасмурным, не правда ли?
Молодой человек посмотрел в окно, затем снова на Клода.
- Да, - согласился он, - похоже.
Молодой человек имел приятную наружность, возможно, он был актер и зашел сюда
выпить пива и переждать дождь. Данбар заглянул в свой стакан - он опять был пуст.
- Разрешите угостить вас, - обратился он к юноше.
- Спасибо, - кивнул тот, - я бы выпил еще пива.
- Бармен! Пиво для молодого джентльмена, а мне повторить, - крикнул Клод.
Они повторяли по тре
...Закладка в соц.сетях
