Жанр: Драма
Повести
...тин. "Постараюсь",-
пообещал Мишка. "Постарайся! А на самом деле втюришься - убью",- пообещал
начальник отдела культуры и физкультуры.
Теперь все шло по видоизмененному плану, но специалистов немного беспокоила
агрессивная неадекватность сержанта Хузина по отношению к Курылеву.
Практикант-психолог, обработав на компьютере те прозвища, которые Ренат
постоянно давал Мишке, заявил, будто, по его мнению, террорист сам влюбился в
изолянтку № 55-Б и страдает из-за того, что вынужден в интересах своей
организации буквально подкладывать Лену дураковатому ассенизатору. Юного
психолога обозвали "молокососом" и пообещали поставить за практику "неуд"...
Для окончательного уточнения деталей операции "Принцесса и свинопас" в
Демгородок под видом помрежей и осветителей во время съемок "Всплытия"
приезжали совершенно заоблачные чины, перед которыми подполковник Юрятин
тянулся так, что его вызывающая полнота была почти незаметна. Никто не
сомневался, что Лже-Хузин готовит побег изолянтке № 55-Б и хочет использовать
с этой целью Курылева, которого благодаря умелой дезинформации считает
законченным болваном, понравившимся "принцессе" по странной игре женского
воображения. Но зачем же тогда Ренат подбросил через своих людей в окно
ЭКС-президенту угрожающую записку? На всякий случай было решено подыграть
террористу, и в Кунцеве спешно была воздвигнута караульная будка, якобы для
охраны, а на самом деле, чтобы вынужденными редкими встречами с возлюбленной
замотивировать Мишкину уступчивость.
Записка о беременности, разумеется, была воспринята как свидетельство скорого
побега. Но опять вставал вопрос: составлена она под диктовку Рената или же
Лена действовала самостоятельно? К тому же аналитики были крайне удивлены,
поняв, что Хузин решил отказаться от своего первоначального намерения
использовать для побега "дерьмовоз", из-за чего, собственно, он и вошел в
контакт с Курылевым. Его новый план выглядел гораздо сложнее и опаснее:
воспользоваться очередным сердечным приступом у изолянта № 55, а вместо него
вывезти на "санитарке" за пределы Демгородка Лену. В принципе это было
возможно, если только водитель и сопровождающий находятся в предварительном
сговоре. Вот для чего была устроена драка возле "Осинки", в результате чего
выбыл из строя штатный шофер санитарной машины!
"Ну, конечно! - заявил настырный психолог-практикант. - Это только
подтверждает мою версию о влюбленности сержанта Хузина. Он не решился
засовывать любимую женщину в мерзкую ассенизационную бочку и пошел на
корректировку первоначального плана!" Практиканту посоветовали меньше глядеть
по "видаку" запрещенные американские "мыльные оперы" и откомандировали в
областную больницу, где как раз засекли подпольную ячейку "Молодых львов
демократии".
И снова действительность мощно взломала сухую схему: изолянт № 55 вопреки
планам не заболел, а просто умер. Вскрытие показало, что ему вместо одной
требуемой инъекции было сделано две. Очевидно, террористы для своих гнусных
целей воспользовались тем же самым препаратом! "Плагиаторы недоделанные! -
возмутился начальник отдела культуры и физкультуры.- Передайте в Центр - побег
переносится..." Собственно, эта шифрограмма и стоила подполковнику Юрятину
обещанных генеральских золотых субмарин на погонах...
Разбуженный Ренатом в то памятное утро, Мишка совсем даже не прикидывался: он
действительно растерялся, ведь никаких дополнительных инструкций на этот счет
никто не давал. И, поразмышляв, Курылев решил руководствоваться предыдущими
установками: во всем следовать приказам сержанта Хузина. А увидав на 3-м КПП
своего экзаменатора Кротолова, виртуозно изображающего неопытного бестолкового
спецнацгвардейца, Мишка совсем повеселел, расслабился - и чуть не принял из-за
этого лютую смерть от руки трансплантатора.
Блестяще продуманная операция "Принцесса и свинопас" в результате неожиданного
вмешательства "почечных баронов" и недальновидности подполковника Юрятина дала
сбой: Ренат вместе с Леной скрылся в неведомом направлении. Обнаружить их
нигде не удавалось, хотя в течение нескольких дней было разгромлено более
двухсот явок и арестовано свыше 6 тысяч "молодых львов", включая председателя
исполкома этой тайной организации, режиссера Куросавова. Последний факт,
правда, пришлось скрыть от широкой публики, учитывая чрезвычайную популярность
его телеспектакля "Всплытие". Но про то, где в настоящую минуту находятся
Ренат и Лена, он ничего не знал...
Нашли их совершенно случайно: сухумский милиционер на базаре приметил
широкоплечего парня, покупавшего огромный букет совершенно изумительных и
безумно дорогих роз. Воротившись после дежурства в отделение, он глянул на
присланную из Москвы ориентировку и понял, что повстречал на базаре
легендарного "льва" Хузина-Белляутдинова-Сидорова-Кауфмана. Остальное было
делом техники: очень быстро установили, что преступная парочка скрывается на
вилле "Глория". Фелюгу, на которой они намеревались уйти в Турцию, удалось
перехватить.
Похудевший от переживаний подполковник Юрятин буквально вбежал в палату, где
лежал почти уже оправившийся Курылев: "Хузин взял принцессу заложницей. Без
тебя ни с кем разговаривать не хочет. Обещает застрелить сначала ее, а потом и
себя, скотина... Выручай, свинопасик ты наш голубоглазенький!"
13
Мишка стоял возле мандаринового деревца и с изумлением разглядывал
малюсенькие, величиной с крыжовник, плоды. Он никогда раньше не видел, как
растут мандарины, и у него вдруг мелькнула странная мысль: если Ренат его
здесь все-таки убьет, то по крайней мере перед смертью ему удалось посмотреть
на этих зеленокожих детенышей, а это не так уж и мало...
Вилла "Глория" выглядела заброшенной: ее счастливого обладателя,
предприимчивого генерала, приторговывавшего ядерными боеголовками, два года
назад расстреляли по личному приказу Избавителя Отечества.
Но тишина и запустение были на редкость обманчивы, потому что за каждым
деревом, за каждым выступом, за каждым камнем притаились лучшие россомоновские
снайперы, да еще три группы захвата, прятавшиеся за забором, в гараже и в
бане-сауне, только и ждали сигнала, чтобы штурмом взять дом. Сигналом должны
были стать слова Курылева: "Ренат, не делай этого!" А для надежности, чтобы
сигнал услышали наверняка, в верхнюю пуговку Мишкиной сорочки был вмонтирован
микрофон. Но стрелять на поражение россомоновцы могли только в Хузина, за
жизнь Лены все участники операции отвечали головой, потому-то был предусмотрен
еще один условный знак, сообщавший, что с террористом дело удается уладить
миром. В этом случае Мишка должен был просто произнести: "Ренат, ты не прав!"
- Здорово, Макиавелли! - сказал Ренат, кривясь своей невыносимой восточной
улыбочкой.
Курылев даже не заметил, как он появился на пороге виллы. Точнее, как они
появились, потому что Хузин, словно щитом, заслонялся Леной, выставив из-под
ее локтя ствол автомата.
- Я без оружия! - приветливо отозвался Мишка и похлопал себя по бокам.
- А зачем тебе оружие? Ты и стрелять-то толком не научился... Свинопас...
- Нет, ты меня не понял... Я просто хочу, чтобы ты ничего не боялся и говорил
спокойно!
- Я? Ты, Лоринстон, какую-то хреновину городишь!
И Мишка понял, что глупее и неудачнее начать переговоры было просто
невозможно. С боков Хузина прикрывали мощные мавританские колонны, какие
только и могли родиться в забродившем мозгу внезапно разбогатевшего хапуги,
сверху - козырек крыши, выложенной андерсеновской черепицей, а спереди -
Лена... Она стояла, закрыв глаза в каком-то расслабленном оцепенении.
- Можно, я с ней поговорю? - попросил Мишка, кивнув на безучастную Лену.
- Еще наговоритесь. Мне нужен вертолет!
- Я уполномочен предложить...- Курылев начал выдавать заранее выученный текст.
- Кем?
- В каком смысле? - растерялся Мишка.
- Если ты пришел тянуть время, то я тебя сейчас просто шлепну! - Ренат
шевельнул автоматным стволом.
Лена, точно внезапно очнувшись от оцепенения, широко открыла глаза и без
всякого выражения посмотрела на Курылева.
- Ренат... не де... - начал было Курылев.
- Он уполномочен мной! Мной - подполковником Юрятиным! - Из-за кустов раздался
усиленный мегафоном торопливый голос начальника отдела культуры и физкультуры.
- А-а-а! И ты, свинья в фуражке, тоже здесь! - громко крикнул Хузин.- А я
думал, тебя выперли за провал операции! Сам-то ты кем уполномочен?
- Помощником по национальной безопасности! - раздался торжественный ответ.
- Ага, помнацбесом... Так вот, передай ему, что если с нами хоть что-нибудь
случится, то мисс Синеусофф до вашего морского кобеля не долетит! Люди у нас
еще остались!
Повисла пауза. Было только слышно, как в мегафон сипло и тяжело дышит
схоронившийся в кустах подполковник Юрятин. В Лениных глазах появилась боль:
она узнала Мишку.
- Ну, что ты, боров в портупее, сопишь? - крикнул Хузин. - Запрашивай Центр -
мне нужен вертолет! Через пятнадцать минут.
- Это невозможно... Вертолетный полк в ста километрах отсюда!
- Юрятин, не надо лгать по мегафону! Вертолет у тебя за ближайшей горой
спрятан. Кому ты врешь?
Снова повисла пауза. Было слышно, как потрескивает включенный
громкоговоритель. Казалось, это трещат от напряжения подполковничьи мозги.
Мишка снова поглядел на Лену, и они встретились глазами. Курылев вдруг
по-настоящему понял всю чудовищность происходящего. Он и она стоят друг против
друга. Она прикрывает своим телом Рената вместе с его дружками-потрошителями,
а он - толстого лгуна Юрятина вместе с его оравой россомоновцев. Но самое
страшное в том, что все эти чужие люди всегда клубились за их спинами, даже
тогда, когда Мишка и Лена, сжав друг друга в объятиях, были счастливы общим
сокровенным счастьем и чувствовали себя бессмертными.
- Ми-ишка...- прошептала Лена. - Неужели ты все это делал только ради тех
денег?
- А ты?
- Я?.. Сначала - да, а потом - нет...
- И я тоже: сначала - да, а потом - нет...- отозвался Курылев.
- Ми-ишка, послушай Рената... Он не обманет...
- Я не верю. Он уже один раз мою печень заказывал!
- Я передумал! - захохотал Хузин. - Твоя печень испорчена гарнизонными щами.
Но кое-что из твоих органов...
- Ренат! - взмолилась Лена. - Не надо... Ты же обещал!
- Ладно, поворкуй со своим Абеляром...- желчно разрешил Хузин и стал
внимательно озираться по сторонам.
Мишка вдруг подумал о том, что сержант и Лена сейчас, когда они стоят, плотно
прижавшись друг к другу, чем-то напоминают сиамских близнецов, для которых
разделение означает смерть. И, наверное, если к одному из близнецов приходит
на свидание возлюбленный, то второй, чтобы создать им интимную обстановку,
просто отворачивается или, как Хузин, делает вид, будто озирается по
сторонам...
- Мы согласны! - послышался металлизированный мегафоном голос подполковника
Юрятина.
- А куда ж ты денешься, хряк с околышем! - крикнул в ответ Ренат. - Снайперов
только убери! Пусть ребята перекурят и оправятся... А то ведь у меня нервная
система подорвана экзистенциализмом. Могу запсиховать и шлепнуть твоего
свинопаса с принцессой вместе...
- Ренат, ты не прав! - громко сказал Мишка. Снова стало тихо. Потом, как по
команде, отовсюду, точно материализуясь в пространстве, начали появляться
парни в пятнистых комбинезонах и с оптическими винтовками в руках. Все они
смотрели на Хузина с ненавистью, точно он не дал им довести до конца любимое
дело.
- А в клумбе у тебя дежурный остался? - полюбопытствовал Ренат.
Из георгиновых зарослей вылез еще один снайпер. Он поплелся вслед за
остальными с таким понурым видом, что Лена сочувственно улыбнулась.
- С ним все в порядке? - спросил Мишка, и по тому, как он это спросил, стало
ясно - речь идет о ребенке.
- А что с ним может случиться, если его вообще никогда не было! - вместо
потупившейся Лены ответил Ренат.
- Как не было! - оторопел Мишка.- Лена! Как это так не было? Ты же все
медосмотры пропускала!
- Для того и пропускала, - усмехнулся сержант.
- Ты врешь, гад! Лена, он врет? Ведь правда?
- Нет, он не врет...- отозвалась она, с трудом разомкнув запекшиеся губы.
- Зачем же ты меня обманывала? - закричал Мишка.
- Ты меня тоже обманывал...
- Но я же тебя не так обманывал, совсем по-другому...
- Какая разница - как...
- Меня заставили! - сказал Курылев.
- И меня тоже...
В небе послышался стрекот, и вертолет на большой высоте прошел над виллой.
Ренат проследил за ним глазами, потом сочувственно глянул на Мишку и спросил:
- Обидно быть свинопасом?
- Обидно...- кивнул тот.
- Не тоскуй! Это еще не самая большая фрустрация в твоей жизни...
- Чего? - не понял Мишка.
- Тварь ты неначитанная! Фрустрация - это когда хочешь, а хрен получишь...
Запоминай, пока я жив!
- А ты... Ты, начитанная тварь, - взорвался Мишка. - Где это ты вычитал, что
можно вот так прикрыться девчонкой и обзываться?! Где? У Сен Жон Перса?..
- Ух ты! - обрадовался Ренат. - Значит, в тебе все-таки что-то есть! Значит,
не хреном единым... А еще?
Мишка молчал. Вертолет прошел над лужайкой еще раз, теперь уже так низко, что
на миг стало сумеречно от его тени.
- Отчего люди не летают! - вздохнул сержант, провожая вертолет взглядом.
- Слушай, Хузин, - дерзко спросил Мишка. - У тебя цитаты в башке на ходу не
стучат?
- Тоже ничего, - кивнул Хузин. - Но словесная магия уже не та. Как ты, Лен,
думаешь? Может, он все-таки небезнадежен и ты воспитаешь из него джентльмена,
с которым не стыдно будет показаться в Уайльдовском обществе?
- Ренат, - взмолилась Лена. - Ты же обещал. Вертолет тем временем завис над
лужайкой, и вниз, разворачиваясь на лету, упала лестница.
- Послушай, Аконтий, - раздумчиво проговорил сержант. - Может, тебе со своей
дамой в Турцию проветриться? Как думаешь?
- В каком смысле?..- опешил Курылев.
- В прямом! - оскалился Ренат. - Лезь в кабину, а то пристрелю!
И Мишка полез. Сверху он увидел распластавшегося за кустами подполковника
Юрятина - тот с кем-то нервно разговаривал по рации. Чуть дальше стояло
несколько машин, включая санитарную, а вокруг топтались праздные россомоновцы.
В ветвях росшего на отшибе эвкалипта Курылев подметил одинокого снайпера, но
оставшихся внизу Лену и Рената закрывала мавританская колонна, и он был не
опасен...
Хузин дождался, пока Мишка забрался в кабину, потом, резко повернув Лену к
себе лицом, крепко поцеловал в губы и довольно грубо толкнул ее по направлению
к раскачивающейся лестнице. Поток воздуха подхватил подол платья и обнажил
стройные, молочно-белые ноги принцессы... Ренат захохотал, показал большой
палец и с вызывающей беспечностью начал медленно спускаться по ступенькам
крыльца.
- Ренат, ты не прав! - заорал Мишка.
Но тот ничего не услышал из-за шума вращающихся винтов. Лена уже почти
докарабкалась до кабины, и Мишка протянул ей руку. Снайпер в ветвях эвкалипта
прилежно прицелился.
- Ренат, ты не прав! - снова закричал Курылев. Но снайпер, совершенно не
реагируя на эти сигнальные вопли, наверняка звучащие в его наушниках,
продолжал держать Рената на мушке. И тогда Мишка, одной рукой втаскивая в
кабину Лену, другой нашарил и отстегнул спрятанный на щиколотке под брючиной
пистолет...
Услышав выстрел, Ренат посмотрел вверх. Заметив в Мишкиной руке ствол, сержант
улыбнулся с каким-то болезненным удовлетворением и вскинул автомат...
- Ренат, не делай этого! - срываясь на хрип, закричала Лена и рванулась к
Курылеву, закрывая его собой. Снайпер в ветвях чуть отшатнулся - сержант Хузин
упал навзничь...
Мишка приказал пилоту посадить машину, вынес Лену из кабины и положил на
землю. Она лежала, крепко прижав руку к левой груди, а из-под пальцев,
пульсируя, бил кровавый родничок.
- Ми-ишка...- шептала она.
- Я здесь... Здесь...
- Ми-ишка... Там везде травка и газоны... Ми-ишка... Эдинбург. VCCA. 123007...
Ми-ишка, не исчезай!
- Я здесь...
Подбежал бледный и потный подполковник Юрятин.
- Жива?
Курылев кивнул.
- Скорее! Если умрет - все пропало! Где врач? Вертолет, взвихрив с земли
мелкий сор, поднялся в воздух и улетел, унося Лену. Проводив его взглядом,
Юрятин повернулся к Мишке, который в это время тупо рассматривал свои руки,
перепачканные в подсыхающей Лениной крови.
- Сказала?
- Да...
- Запомнил?
- Как учили...
- Диктуй!
- Эдинбург. VCCA. 123007...
Юрятин записал в блокнотик и побежал к рации - докладывать в Центр. А Курылев
медленно подошел к Ренату: сержант лежал на спине, раскинув руки, во лбу у
него чернело пятнышко, как у индусок, а затылка вообще не было, отчего лицо
его напоминало гипсовую маску, наподобие тех, что вешают на стену в
рисовальном зале...
Воротился лиловый от огорчения начальник отдела культуры и физкультуры.
- Ты, Мишель, ничего не перепутал? - спросил он.
- Обижаете, начальник... А в чем дело?
- Значит, пустышку тянули...- промолвил Юрятин, и его подбородок предательски
задрожал. - Это ведь счет, с которого брал 62-й... Там ничего не осталось... И
от 62-го только ползадницы осталось - не спросишь...
- М-да, фрустрация...- покачал головой Курылев.
Спустившийся с эвкалипта щуплый снайперишко приблизился к мертвому Ренату и,
как живописец удачный мазок, с пытливым удовлетворением разглядывал пулевое
отверстие...
Когда Избавителю Отечества доложили подробности операции "Принцесса и
свинопас", он смеялся до слез.
- Значит, говорите, этот ваш педолюб весь тайный счет в "Осинке" профинтил?
Ой, не могу!.. Ну, прощелыги, ну, демокрады...
Но особенно ему приглянулось, что простой русский офицер сумел влюбить в себя
выпускницу Кембриджа, настоящую принцессу.
- Покажите мне как-нибудь этого "свинопаса"! - распорядился адмирал.
- Слушаюсь! - вытянулся докладывавший "помнацбес".- А как быть с арестованными
"львами"?
- На запчасти! - махнул рукой Избавитель Отечества. - Почку за почку! И потом
стране нужна валюта. У этих-то, изолянтов, ведь ничего не осталось?
- Ничего, господарищ адмирал, одни убытки...
- Ну и пошли они к чертовой матери!
- Понял, Иван Петрович!
На самом деле "помнацбес" ничегошеньки не понял и за разъяснениями обратился к
осведомленному Николаю Шорохову. Тот объяснил, что, оказывается, каждый вечер
адмиралу звонит очаровательная Джессика и ведет с ним долгие разговоры о любви
к ближнему и христианской морали, а также советуется, стоит ли ей в своем
ресторанчике готовить котлеты по-киевски и не будет ли это восприниматься как
намек на знаменитую субмарину "Золотая рыбка".
Воротившись в Торонто, мисс Синеусофф сразу сделалась любимицей западной
прессы: редкий день обходился без статьи типа "Ее выбрал русский монстр" или
"Самая сексуальная русская царица со времен Екатерины Великой". А ее
ресторанчик "Russian blin" просто ломился от посетителей: посмотреть на
невесту "кровожадного морского волка" приезжали со всего мира, а одно
предприимчивое туристическое агентство даже организовало спецтур "На крыльях
любви - к Джессике". Кроме того, к ней нескончаемым потоком шли делегации от
различных гуманитарных фондов и религиозных обществ с просьбами повлиять на
крутой нрав адмирала и таким образом смягчить тяжкую долю жертв
демократического выбора, томящихся в застенках. Один из этих пилигримов
человеколюбия, активный член общины "Юго-восточного храма", так тронул доброе
сердце Джессики, что она оставила этого рослого молодого симпатягу у себя. Он
подсказывал ей темы вечерних бесед с адмиралом, даже набрасывал конспекты, а
потом они репетировали разговор с русским монстром, причем для достоверности
симпатяга привязывал Джессику специальными ремешками к кровати.
А ведь Ивану Петровичу и без этого жилось несладко: супруга Галина и
сын-нахимовец, прознав про матримониально-монархические планы своего мужа и
отца, были удивлены до крайности. Мало того, знаменитая Ксения Кокошникова
тоже подбавила масла в огонь, спев на телевидении в прямом эфире частушку:
Я надену кофту рябу,
Рябую-разрябую...
Кто полюбит мово Ваньку -
Морду раскорябую...
Именно из-за этого, а не по какой-нибудь политической причине-о чем вопят
западные масс-медиа,- теперь все передачи идут в эфир только в записи и только
после тщательного отбора. И в последнем вечернем разговоре Джессика очень
расстроила Избавителя Отечества, заявив, что никогда не выйдет замуж за
человека, попирающего свободу слова! Именно в этот день помнацбес повторно
завел с адмиралом речь о судьбе изолянтов.
- А пошли они все! - закричал Избавитель Отечества и хватил своей знаменитой
подзорочкой о наборный кремлевский паркет.
Демгородковская общественность бьша очень удивлена, когда киномеханик Второв,
присланный вместо исчезнувшего Курылева и поселенный в домике № 984, вместо
очередной некроманской жути показал "Белое солнце пустыни". Поселенцы пришли к
выводу, что это - недосмотр, недоразумение или провокация, последнее вероятнее
всего. Но в следующий раз, открыв металлическую коробку, Второв обнаружил там
"Я шагаю по Москве", а это было уже совершенно подозрительно. Более того, в
один прекрасный день, проснувшись, изолянты увидели страшную и необъяснимую
картину: вся охрана исчезла, вышки опустели, комендатура и котельная
обезлюдели, даже бронированные ворота непроходимого 3-го КПП оказались
распахнутыми настежь.
Однако в течение нескольких дней, опасаясь смертоносного подвоха, никто не
решался выйти за пределы Демгородка. Прошелестел даже слушок, будто видимое
освобождение на самом-то деле всего лишь новое бесчеловечное изобретение
опричников адмирала Рыка и все подступы к поселку заминированы теми самыми
адскими машинами, одной из которых была взорвана "Осинка" вместе с
человеком-кротом, но его-то как раз не жалко!
Споры о том, как поступить в этой ситуации вызывающей бесхозности и коварной
безнадзорности, разделили всех изолянтов на две большие враждующие партии -
"оставанцев" и "покиданцев". Первые считали, что надежней остаться за забором
и ждать социальных гарантий, вторые же кричали, что ждать никак нельзя, а
нужно срочно покинуть Демгородок, иначе в Москве спохватятся и будет поздно.
"Оставанцев" возглавил ЭКС-президент, а "покиданцев" - экс-президент.
Поначалу политическое противостояние ограничивалось альтернативными митингами,
а ставшая ежедневной газета "Голос" печатала репортажи, "круглые столы",
полемические статьи и памфлеты, даже сообщила, будто на общественном
картофельном поле собралось более полутора тысяч человек, чего, конечно, быть
не могло, ибо все население Демгородка чуть больше тысячи... Потом борьба
обострилась. Началось битье окон и вытаптывание грядок у политических
противников. В довершение всего был зверски избит любимый пресс-секретарь и
наперсник экс-президента, после чего глава партии "покиданцев" принял
неожиданное и радикальное решение - покинуть поселок навсегда. Однако в
последний момент за ним последовала лишь небольшая группа смельчаков...
И вот около полусотни "ультра-покиданцев", опасливо маршируя, вышли за ворота
Демгородка, готовые в любое мгновение за свои идеалы взлететь на воздух или
пасть, срезанные пулеметной очередью. Они все дальше уходили в лес, но никто
не напоролся на мину и не наскочил на кинжальный огонь замаскированных
россомоновцев. Пели птички, летали бабочки, замечательно пахло утренним
дождем... Миновав вросший в землю немецкий дот, "покиданцы" поняли, что
адмирал Рык пренебрег дешевым политическим убийством и приготовил для них
более изощренную месть!
Когда колонна во главе с экс-президентом шла через Алешкино, сельчане по
неискоренимой русской традиции выносили острожникам хлебушек, сальце, молочко,
яйца, купленные в магазинчике с неистребимым названием "Товары первой
необходимости", а экс-президенту на расписном подносе поднесли стакан
самогонки и домашний соленый огурчик. В ответ "ультра-покиданцы" устроили
стихийный митинг, который вел киномеханик Второв, набравший к тому времени
большой политический вес. Рубя рукой воздух, он призвал своих
земляков-алешкинцев крепиться и терпеливо ждать неизбежного торжества
общечеловеческих ценностей!
- Стало быть, объявился кинокрут-то! - качали головой деревенские.
- Кругом один обман и дезинформация! - вздохнула уважаемая вдова
председателя.- Обещали академгородок построить... А что выстроили?
По окончании митинга колонна двинулась к станции и загрузилась в полупустую
дневную электричку. Изголодавшиеся по впечатлениям демгородковцы прилипли к
окнам и жадно ловили проносящиеся мимо пейзажи новой жизни. Подъезжая к
очередной платформе, они заприметили развалины гигантского особняка, а среди
обломков зимнего сада резвился отряд юных адмиральчат, одетых в форменные
тельняшки.
- Боже мой, что они сделали с Россией! - сквозь слезы пробормотал
экс-президент.
На Ярославском вокзале "покиданцы" обнялись и простились. Через неделю все они
снова встретились в Демгородке. А куда деваться? Квартиры их оказались заняты
новыми жильцами - в основном бравыми морскими отставниками, назначенными
адмиралом Рыком на самые трудные и ответственные посты. Родственники
шарахались от изолянтов, словно они прибыли из какого-нибудь эпидемического
края и представляют серьезную угрозу для здоровья. А те, что посмелей, егозя
глазами, тихо советовали не светиться, потому что сейчас И. О. шибко не в духе
и всех проходивших по делу "молодых львов" пустил "на запчасти", т. е.
запродал западным трансплантаторам за валюту, о чем, естественно,
молчок-волчок как в российской, так и в зарубежной прессе...
Некоторых, наиболее известных изолянтов, признали на улице и маленько
потрепали. Но больше всего не повезло экс-президенту: большой любитель спорта,
он забрался на Центральный стадион имени Александра II Освободителя, чтобы
поглазеть на соревнования по демгородкам. И там один участник по ошибке,
обознавшись, запустил биту не в фигуру "президентский совет", а точно в голову
бывшего главы государства. Вследствие черепно-мозговой травмы тот утратил
большую часть своих воспоминаний и с тех пор стал ощущать себя секретарем
первичной комсомольской организации арматурного цеха, с чего, собственно, и
начиналась его политическая карьера. Выписа
...Закладка в соц.сетях
