Жанр: Драма
Грибной царь
...осоветовал перезвонить позже.
"Пока он там роет, меня тут уроют..." - подумал Михаил Дмитриевич и снова посмотрел
назад: "девятка" вроде отстала.
Он почувствовал, что сорочка под пиджаком намокла от пота, и разозлился на себя за
трусость. Как говорил замполит Агариков, советский офицер имеет право бояться только двух
"устрашилищ": жены и парткома!
Охранник открыл железную дверь не сразу. Судя по жуткому запаху из "дежурки", он
себе что-то разогревал в микроволновой печи.
"Неужели кипятит эту свою мочу?!" - поморщился директор "Сантехуюта".
- Вас там ждут! - доложил сторож.
- Кто?
- Не знаю. Но по важному делу.
- Как это "не знаю"? Хоть фамилию бы спросил! Так ведь кто угодно зайти может!
- Виноват!
- Кто из сотрудников на месте?
- Нонна.
- Ясно...
Шагая вдоль запертых кабинетов, Свирельников ощущал беспомощный гнев, знакомый
всякому начальнику, вернувшемуся в неурочное время в контору и не обнаружившему
подчиненных на рабочих местах. Видимо, сотрудники решили, что сегодня босс уже не
появится, и ровно в 18.00 разбежались. Ну какая, на хрен, разница - капитализм в стране или
социализм, если все об одном только и думают, как бы пораньше с работы смыться! А
охранника надо увольнять: мочу хлещет, пускает кого ни попадя! Михаил Дмитриевич
совершенно ясно вообразил, как он входит в приемную, а ему навстречу поднимается человек в
шинели без погон. Свирельников только успевает узнать это узкое, до уродливости бледное
лицо, а Эльвирин муж выхватывает из-за пазухи два "Макарова" и стреляет с обеих рук: бац,
бац, бац... (Как недавно по телевизору в фильме про покушение на Брежнева.) Он представил
это себе настолько натурально, что даже почувствовал боль в сердце - словно бы пробитом
пулей. И вдруг задумался, куда обманутый муж направит контрольный выстрел: в голову -
для надежности или в иное место - для назидательности? Сам он на его месте выстрелил бы
назидательно!
В приемной за столом сидела Нонна, а на гостевом диване развалился странного вида
мужичок: сандалеты на босу ногу, застиранные джинсы, двубортный коричневый пиджак,
мятая клетчатая рубашка и галстук, словно пошитый из куска старой гостиничной портьеры.
Кроме того, был он неопрятно лыс и носил большие очки с толстыми плюсовыми стеклами,
настолько увеличивавшими глаза, что ресницы толщиной напоминали спички.
- Вот, ждут вас! - обиженно доложила секретарша. - Давно ждут. Говорят: назначено.
А у меня ничего не записано.
- А я у тебя записан? - весело спросил он.
Директор "Сантехуюта" испытал настоящее облегчение, обнаружив в офисе не
нафантазированного убийцу с лицом Эльвириного рогоносца, а это странное неряшливое
существо.
- Вы у меня всегда записаны! - ответила Нонна и улыбнулась.
- Я разве вам назначал? - Свирельников повернулся к посетителю.
- Да, сегодня на пять часов. Я Чагин, изобретатель...
- Чагин? А где мы с вами встречались?
- Мы с вами еще не встречались. Обо мне вам вчера рассказывал Владимир Николаевич
Веселкин, и вы изъявили желание немедленно со мной повидаться. Поверьте, мне было не так
просто выкроить время для встречи! - объявил гость, нервно поигрывая пальцами ног.
- Да, кажется, рассказывал... - кивнул Михаил Дмитриевич.
Из вчерашней пьяной невнятицы всплыл какой-то странный, путаный и восторженный
разговор про гения, придумывающего разные потрясающие штуки. Точно! Вовико объявил, что
отказывается от борьбы за "Фили-палас", более того, навсегда уходит из сантехнического
бизнеса. А в знак примирения дарит бывшему компаньону и до последнего времени врагу
гениального чудика по фамилии Чагин.
"Завтра же купи у него идею! По-тря-са-ющая! А то уведут! Без всяких-яких..."
"А что за идея!"
"Узна- аешь!"
Свирельников еще раз оглядел странный веселкинский подарок и хотел сразу же
выпроводить его вон, но вспомнил статью из "Караван-сарая", где доказывалось, будто Нильс
Бор, например, сделал для мировой науки гораздо больше, чем Эйнштейн. Однако скандинав
одевался вполне прилично и вел себя как нормальный человек. В результате гением назначили
путаника Альберта, беспрерывно валявшего дурочку и прикидывавшегося "чайником". А кому,
в самом деле, нужен нормальный гений? Скучно...
- Ну и что у вас за проект? - спросил он Чагина.
- Об этом я могу сообщить только наедине! Это частная интеллектуальная
собственность!
- Не волнуйтесь, здесь все свои.
- Хе! - усмехнулся изобретатель с такой скорбью, точно вся жизнь его прошла в
непрерывных умственных утратах.
- Проходите в кабинет! Нонночка, мне чаю, а вам? Простите, имя-отчество ваше?
- Платон Марксович, - с достоинством сообщил чудик. - Мне кофе, и покрепче!
- Нонна, Платону Марксовичу кофе, и покрепче! - очень серьезно, чтобы не захохотать,
повторил Свирельников и по глазам секретарши понял, что она тоже еле сдерживается.
Зайдя в кабинет, изобретатель начал опасливо озирать помещение, словно хотел
убедиться, что здесь, нет подслушивающих устройств и прочих средств хищения
интеллектуальной собственности.
- Выпьете? - спросил Свирельников, сам внезапно ощутивший в организме радостную
алкогольную потребность.
Платон Марксович испытующе посмотрел на искусителя грустными увеличенными
глазами, мигнул в пол-лица и, тяжело вздохнув, кивнул.
- Водка, коньяк, виски?
- Коньяк - не физиологично. Виски - не патриотично. Водку, пожалуй!
- А я коньячку... - Михаил Дмитриевич нажал кнопку селектора. - Нонночка, еще -
апельсин и огурчики соленые!
- Я за лимонами сбегала.
- Умница. Порежь!
- А разве уже можно резать? - ехидно спросила она.
- Можно. День, считай, кончился.
Он откинул половинку глобуса-бара, достал бутылки и налил себе "Хеннесси", а гостю -
"Стандарт", потом поставил рюмки на стол и в ожидании закуски спросил:
- А что, Платон Марксович, Веселкина вы давно знаете?
- Три года... - ответил Чагин, уставившись на рюмку с таким напряжением, точно
хотел силой взгляда подвинуть ее к себе поближе.
- Изобрели для него что-нибудь?
- Да так, кое-что...
- Секрет?
- От вас мне скрывать нечего. Владимир Николаевич сказал: вы его лучший друг с
юности...
- Да, мы давно знакомы. А вы где с ним познакомились?
- На выставке "Умелец-2001". Я показывал вибрационную стиральную машину
размером с утюг. Включил в сеть, опустил в емкость с бельем, засыпал порошок - и отдыхай.
- Погодите, по-моему, такая уже есть на рынке. "Тритон" называется.
- Украли идею, - мрачно объяснил Чагин. - Запатентовать не успел...
В этот момент вошла Нонна с подносом. Изобретатель посмотрел на нее так, будто ждал,
по меньшей мере, несколько дней. Наконец они чокнулись. Свирельников еще только коснулся
губами коньяка, а гость уже стукнул пустой рюмкой о стол.
- Хорошая водка, но без букета! - сообщил он, закусив огурчиком.
- А бывает с букетом?
- Конечно. Особенно в провинции. Ах, какую водку я пил в Касимове! Хлебной
корочкой пахнет. А в Москве в магазинах или химия, или вообще фальшак! Я тут недавно
коллегу похоронил. Погиб от водки. Купил к празднику бутылочку. На этикетке, как положено,
"Кристалл". А на самом деле... Я бы за подделку водки расстреливал, честное слово! За измену
Родине и фальшак - к стенке!
- Еще рюмочку?
- Не откажусь!
Свирельников разлил, изобретатель тут же заплеснул водку в рот, шумно отхлебнул кофе
и отнесся к Михаилу Дмитриевичу с почти уже приятельской прямотой:
- Володя объяснил вам суть открытия?
- В самых общих чертах...
- Тогда для начала немного теории. Я надеюсь, вы знакомы со Статистикой сексуальной
несовместимости брачных пар? -
- Читал, что много...
- Большинство!
- Так уж и большинство?
- Да! В противном случае я бы тут не сидел! А что такое сексуальная несовместимость?
Это - неврозы, психозы и даже онкологические заболевания. Виагра опасна и ненадежна. Вы
знаете статистику инфарктов из-за злоупотребления виагрой? Нет? Она удручает. Кое-кто
пытается решить проблему сексуальной несовместимости при помощи постоянной смены
половых партнеров, опускается даже до интим-услуг и продажной любви. Безнравственное и
крайне опасное занятие! Ведь мы живем в эпоху эпидемии венерических инфекций...
- Я бы даже сказал: пандемии, - скорбно заметил осведомленный Свирельников.
- Согласен, пандемии! - кивнул Чагин, глянув на него с профессиональным
уважением. - Про Амелу Андерсон читали?
- А что с ней?
- Как - что? Искала идеального любовника, а получила гепатит "С"... Который не
лечится! Про СПИД я даже не говорю. Любовь стала минным полем: в любой момент можешь
погибнуть. Тупик! Понимаете, цивилизация зашла в сексуальный тупик. И выход из этого
тупика один: БМГУ!
- Что?
- Разрешите? - Платон Марксович кивнул на бутылку.
- Да, конечно...
- Я, знаете ли, убежденный трехрюмочник! Это принцип.
Он махнул еще водочки и полез в портфель, когда-то имитировавший крокодиловую
кожу, а теперь вытершийся до тюленьего блеска, достал оттуда папку с чертежами, на ней
каллиграфическими буквами было выведено:
Биде массажно-гигиеническое усовершенствованное (БМГУ)
Из предъявленных чертежей и страстных объяснений изобретателя стал понемногу
вырисовываться путь избавления рода людского от кошмара сексуальной дисгармонии.
Оказалось, Платон Марксович изобрел биде с электронным управлением, которое с помощью
строго научно целенаправленных струй осуществляло эротический массаж гениталий
пользователя. Агрегат работал в двух основных режимах, "М" и "Ж", каждый из них имел по
семь подрежимов, соответствующих различным анатомическим и эрогенным спецификациям.
Как уверял Чагин, мужчина, прибегнув к БМГУ, обретал невероятную эрекцию, какую никогда
не обеспечит даже пригоршня виагры. Что же касается женщины, то массирующие водотоки,
согласно проекту, должны приводить ее в такое возбуждение, что остается лишь добежать до
брачного ложа, причем сексуальные кондиции партнера, ожидающего на этом самом ложе,
значения уже не имеют. Закончив речь, изобретатель уставился на Свирельникова своими
огромными глазами, словно специально увеличенными для того, чтобы лучше видеть тот
восторг, который непременно должен охватить человека, узнавшего о принципах работы
БМГУ.
- Ну, вы поняли?
- Понял!
Проще всего было рассмеяться и вытолкать изобретателя взашей. Но Свирельников
занимался бизнесом не первый год и помнил случаи, когда безумная, даже дурацкая на первый
взгляд идея приносила потом большие деньги. Гигантские! В конце концов, чем он рискует?
Несколькими тысячами долларов?
Тут как раз зазвонил "золотой" мобильник. Это был долгожданный Жолтиков.
- Ну, ты готов соответствовать? - спросил он голосом профессионального
Санта-Клауса.
- Готов! - похолодел от радости Михаил Дмитриевич. - Когда?
- Через час.
- На Маяковке. В "Сушке".
- Отлично!
Михаил Дмитриевич убрал телефон и повернулся к изобретателю:
- Значит, будем выводить человечество из сексуального тупика? Опытный образец-то у
вас есть?
- Для опытного образца необходимы средства! - обидчиво отозвался Чагин.
- Сколько?
- Двадцать тысяч.
- Долларов?
- Ну, какие доллары! - укоризненно покачал головой изобретатель. - Мы же не в
Америке. Евро, конечно.
- Допустим. А за идею сколько хотите?
- Пятьдесят.
- Тысяч?
- Естественно.
- Евро?
- Разумеется.
- Кэш или кэрри?
- Кэш предпочтительнее.
- Договорились!
Свирельников сел в кресло, выдвинул нижний, самый вместительный ящик стола и вынул
оттуда небольшой черный чемоданчик из хорошего кожзаменителя. Шесть таких "дипломатов"
он купил в прошлом году в Турции, в Кемере, сторговавшись за полцены. Хозяин магазинчика,
лопотавший, наверное, на всех мыслимых языках, сначала уступал только тридцать процентов
и очень интересовался, зачем русскому сразу полдюжины одинаковых чемоданчиков, а когда
услышал ответ: "Взятки давать!" - расхохотался остроумной шутке и скостил еще двадцать
процентов. Но это была не шутка. Не понесешь же, в самом деле, нужному человеку деньги в
газете - неприлично, а в настоящем фирменном кожаном "дипломате" - жалко. Жаба
задушит! Ведь никогда еще никто, как говорится, "тару" назад не возвращал. А эти дешевые,
но приличные подделки "под фирму" в самый раз. Два "дипломата" Свирельников уже
израсходовал: один Григорий Маркович определил в арбитражный суд, а второй сам Михаил
Дмитриевич занес в префектуру.
Директор "Сантехуюта" подошел к сейфу, набрал шифр, открыл дверцу и, заслонив
содержимое от гостя спиной, переложил в чемоданчик пачки долларов. Затем, закрыв
"дипломат" на ключ и поставив рядом с сейфом, он взял банковскую упаковку тысячерублевок,
надорвал, отсчитал пятнадцать бумажек, а остальное сунул в боковой карман пиджака.
- Вот, пожалуйста! - сказал Свирельников, возвратившись к изобретателю и
выкладывая на стол деньги.
- Это что? - с тихим ужасом спросил Платон Марксович и посмотрел на глумливца
огромными оскорбленными глазами.
- Это аванс. На период изготовления пробного образца я беру вас в штат. Получать
будете пятьсот долларов, простите, евро в месяц. Расходы на комплектующие материалы - за
мной. Когда ваше биде будет готово и я пойму, что оно может если не спасти мир, то хотя бы
развлечь несколько сотен озабоченных идиотов, поговорим о цене изобретения. Идет?
- Я ухожу! - истерично объявил Чагин, не отрывая взгляда от денег.
- До свидания!
- Это насмешка!
- Это, надо полагать, единственное серьезное предложение в вашей жизни.
Соглашайтесь! У меня мало времени.
- Нет!
- Учтите, когда завтра вы приползете сдаваться, вас даже ко мне в кабинет не пустят! -
Говоря это, Свирельников медленно, по одной начал брать купюры со стола и прятать в карман.
- Подождите! - взмолился Платон Марксович. - Мне надо подумать...
- Думайте скорее! Человечество гибнет в сексуальном тупике!
- Издеваетесь?
- Нет, просто тороплюсь!
- Хорошо! Согласен! - махнул рукой Чагин и потянулся не к деньгам, а к бутылке.
- А как же принцип? Вы же трехрюмочник!
- Какие принципы, когда такая фрустрация! - воскликнул изобретатель и молниеносно
выпил.
- Пишите расписку! - распорядился Михаил Дмитриевич. - На работу выйдете в
понедельник. Устроим совещание со специалистами...
- Это надежные люди?
- Абсолютно!
Проводив Чагина, успевшего перед уходом махануть еще и пятую - "за взаимовыгодное
сотрудничество", Свирельников позвал Нонну и со смехом рассказал ей про пикантное
изобретение, которое только что купил. Секретарша смущенно поулыбалась, села к нему на
колени и вздохнула:
- Крови пришли. В обед.
- Нон, я, наверное, женюсь! - сообщил Михаил Дмитриевич, целуя ее в шею.
- Ну и правильно - нечего шляться!
Она медленно, пуговку за пуговкой, расстегнула ему сорочку, некоторое время
внимательно рассматривала крестик и, вздохнув, перекинула его Свирельникову за спину.
Потом Нонна строго поглядела боссу в глаза, вытерла накрашенные губы платочком и
распустила ему брючный ремень...
30
Михаил Дмитриевич часто назначал деловые встречи в "Суши-баре" на Маяковке, и
курносая голубоглазая блондиночка в кимоно, встретив у входа, кивнула ему как старому
знакомому. Пристрастился он к этому местечку во время своего недолгого романа с довольно
популярной актрисой - ждал ее здесь после спектаклей. Познакомились они на одной из
презентаций, куда в первый год вольной, безбрачной жизни Свирельников таскался часто.
Женщина она была красивая, неглупая и в постельном смысле даже увлекательная, но за три
месяца бурного романа ему стало совершенно очевидно, что, женившись, он получит в придачу
весь ее театральный дурдом. А сам, скорее всего, станет для нее чем-то средним между
бездарным худруком и подлым коммерческим директором, о которых любовница с
неиссякаемой ненавистью рассказывала ему, отдыхая от объятий. К их разрыву актриса
отнеслась с огорчением, но без истерики: словно после обнадеживающих кинопроб ее просто
не утвердили на роль жены "нового русского". Расставшись, они потом время от времени
случайно сталкивались в "Сушке", равнодушно чмокались, и у Свирельникова всякий раз
возникало странное чувство, будто какая-то совершенно чужая женщина одолжила у его
бывшей возлюбленной "на выход" это знакомое тело - красивое, соблазнительное, но
выведанное до полного охлаждения.
Он поднялся на второй этаж, сел за угловой столик и раскрыл меню с цветными
фотографиями блюд и ценами, помещенными в желтых "взрывных" звездочках. Заказав себе
суши с тунцом и зеленый чай, Михаил Дмитриевич посмотрел на часы, определил, что
примчался чуть раньше, достал телефон и набрал номер Алипанова.
- Аллеу! - после долгих гудков отозвался тот.
- Это я. Ну что?
- Есть очень интересная информация. Я бы даже сказал, леденящая! Но сейчас говорить
не могу. Через полчаса.
- У меня тоже есть для тебя информация.
- Какая?
- Кажется, теперь за мной ездит другая машина.
- Неужели?
- "Девятка". Я записал номер.
- Не потеряй! Я тебе позвоню... - весело пообещал бывший муровец и отключил связь.
"Тьфу, черт! Мучайся теперь целых полчаса! - осерчал Свирельников. - Может, этот
идиот из ревности убил Эльвиру?"
Чтобы отвлечься, он стал рассматривать парочку за соседним столиком. По виду
старшеклассники, они со взрослой обстоятельностью расспрашивали официантку, из чего
готовится суп "семь весенних ароматов моря", который, видимо, собирались заказать, а она
отвечала им серьезно и даже с удовольствием.
"Ага, спросили бы они лет пятнадцать назад в диетической столовой возле метро
"Бауманская", из чего сварено харчо, им бы ответили! На всю жизнь запомнили бы!" - зло
подумал Михаил Дмитриевич.
И ведь как все быстро переменилось! Совсем теперь не то, что во времена молодости,
когда приходилось с Тоней отстаивать двухчасовую очередь в кафе-мороженое на улице
Горького или с Петькой Синякиным хитростью пробираться в пивной подвал на Пушкинской.
Потом, приезжая в отпуск из Германии, Свирельников был уже при деньгах и наловчился
всовывать пятерку, а то и десятку швейцару, чтобы без всякой очереди оказаться в полупустом
"Арагви" или в шумных "Жигулях", пахнущих разбавленным пивом л разваренными
креветками.
А теперь в Москве рестораны на каждом шагу. Хочешь китайскую кухню? На! Японскую?
Пожалуйста! Итальянскую? Без вопросов. Желаешь в настоящем ирландском баре испить
"Гиннесса" цвета крепкого черного кофе? Запросто. Замечтал об айсбайне величиной с
капустный кочан и литровой кружке холодного упругопенного баварского пива? Обожрись!
Никаких проблем! Иногда Свирельников ощущал даже некую закономерную
противоестественность того, что страна с разогнанной армией, пустыми заводами и заросшими
сорняком полями, страна, растерявшая половину своих земель и неумолимо вымирающая,
впала в эту обжираловку. Наверное, с полным желудком муки совести не так ощутимы. К тому
же переедание ставит перед человеком проблему личного, а не общего выживания.
Странно... Очень странно, но, сравнивая свою советскую, скудную, боязливую жизнь с
нынешней, Михаил Дмитриевич, почти не сознаваясь себе в этом, приходил к выводу, что та,
прежняя, была лучше, во всяком случае - справедливее и честнее. Бога не помнили, со
свечками по храмам не стояли, а жили-то праведнее! (Вот о чем надо спросить Трубу!) Нет, это,
конечно, не значит, что никто не лгал, не обманывал, не воровал. Еще как! Но все это делалось
словно бы вопреки и скрывалось, как дурная болезнь, от других и даже от себя. А теперь не
жизнь, а какой-то публичный общенациональный конкурс на самый твердый шанкр!
- М-и-иша, ты где? М-и-иша!
Свирельников очнулся и увидел перед собой улыбающегося Болеслава Брониславовича
Жолтикова, еще больше похудевшего со времени их последней встречи. Года полтора назад он
был почти так же толст, как незабвенный Валентин Петрович, но потом серьезно занялся собой
и уменьшился в два раза, хотя сохранил манеру двигаться осторожно, словно боясь не
уместиться в предлагаемом пространстве, что при его нынешней комплекции выглядело как
жеманство. Садился он тоже с опаской, все еще не надеясь на крепость мебели.
- Здравствуй, Болик!
- Привет! Ну и лицо у тебя сейчас было! - заметил Жолтиков, все еще продолжая
пробовать телом прочность стула.
- Какое?
- А такое, точно ты мне бомбу принес! - Он с усмешкой кивнул на чемоданчик.
- Так, задумался о жизни...
- Миша, мой тебе совет: никогда не думай о жизни. Она же о нас, сука, не думает!
- Это точно!
- И огорчаться так не нужно. Главное, что решение принято. Не без моей помощи. Шеф
колебался до последнего. Что-то ему там твой Веселкин напел. Поэтому про меня не забудь!
- Не забыл... - подтвердил Свирельников и, показав глазами на чемоданчик, добавил:
- Отдельно, в конверте...
В это время официантка принесла ему на деревянной досточке суши и маленький чайник,
а Жолтикову дала меню, и тот углубился в него с той основательной серьезностью, с какой
обычно изучают объявления о продаже недвижимости. Он даже выложил из кармана
крошечный калькулятор, чтобы подсчитывать калории.
В недавнем прошлом Болеслав Брониславович являлся народным депутатом, но потом
провалился, потому что его соперник из блока "Справедливость" разбросал в почтовые ящики
избирателям ксероксы интервью Жолтикова из малоизвестного журнала "Гей-славяне!", в
котором кандидат радостно и подробно рассказывал сочувствующим читателям о своей
нетрадиционной сексуальной ориентации. Интервью было старое, начала 90-х, когда,
настрадавшись под гнетом тупых советских гомофобов, отечественные геи, опьяненные
счастьем свободного самоопределения, принялись взахлеб рассказывать в печати, на радио и
телевидении о своей трудной личной жизни, протекавшей долгие годы в лучшем случае в
андерграунде, а то и в самом настоящем подполье. Болеслав, в частности, гордо сообщал о том,
что он первый в российской истории открытый гомосексуалист, ставший депутатом.
Конечно же, это было нескромным преувеличением, ибо тогда ходил даже анекдот о
новом российском флаге: красный цвет символизирует кровь, пролитую за свободу, белый -
чистоту помыслов реформаторов, синий - количество "голубых" в Думе, правительстве и
администрации президента, а все вместе повторяет торговый триколор "Пепси-колы". Однако
времена менялись, хвастать гейством сначала стало не модным, а потом и просто опасным для
общественной жизни. Даже президент Ельцин в нетрезвом раздражении посоветовал одному из
своих нетрадиционных помощников засунуть нетипичную ориентацию куда следует и столкнул
его за борт с прогулочного парохода. Сообразив, что невольно скаламбурил, он смягчился и
приказал выловить тонущего. Но тенденция обозначилась...
Страна явно поворачивалась от гееполитики к геополитике. И вот отксеренные
недоброжелателями давние голубые восторги Жолтикова стоили ему депутатского мандата.
Далекие от сексуальной терпимости избиратели города Охлотырска, где он, будучи исконным
арбатским обитателем, почему-то решил баллотироваться, не только не отдали свои голоса
столичному извращенцу, но даже в иных бюллетенях понаписали напротив его фамилии такое,
из-за чего Россию, попади эти оскорбительные гадости на Запад, навсегда исключили бы из
числа цивилизованных и политкорректных государств.
На некоторое время огорченный Жолтиков исчез из общественного зрения, а потом вновь
всплыл, сильно похудевший, помолодевший и женатый на манекенщице, которая во всех
модных журналах сообщала, что, мол, раньше она была закоренелой лесбиянкой, но, встретив
такого потрясающего мужчину, как Болеслав, натурализовалась буквально за одну ночь. Сам
Жолтиков в многочисленных интервью рассказывал о том, что на самом деле никогда не был
гомосексуалистом, а объявил себя таковым в знак протеста против гонений на геев в мрачные
советские времена. Это его принцип: например, если завтра начнутся еврейские погромы, он
тут же провозгласит себя евреем, хотя происхождения самого непредосудительного.
Все это было, конечно, не случайно. Как раз в ту пору нежданно-негаданно освободилось
в Думе одно место. Депутат от Москвы повез в обыкновенной спортивной сумке кучу денег для
финансирования демократического движения Сибири. Последний раз его видели в омском
аэропорту торгующимся с таксистом, но до местного отделения партии "Сибирское
самоопределение вплоть до отделения" он не доехал. Удрал вместе с деньгами за границу или
пал жертвой коварных чалдонов - никто так и не узнал. На освободившееся место и
прицелился Болеслав Брониславович. Но его соперник от "Союза левых правозащитников",
матерый адвокатище, построил предвыборную борьбу, убедительно доказывая, что человек,
однажды предавший голубые идеалы своей молодости, вполне способен точно так же предать
интересы электората. Продвинутые москвичи с ним согласились и отдали мандат
телевизионной дикторше, сделавшей накануне очень неудачную подтяжку лица и тем самым
завоевавшей всеобщее сочувствие.
Жолтиков снова пропал и возник года через полтора - совсем похудевший, разведенный
и работающий помощником главы Департамента, которому понадобился надежный сотрудник
для деликатных поручений, а именно получения и передачи взяток. Более подходящего
человека для этого, чем Болеслав Брониславович, просидевший два депутатских срока, найти
было просто невозможно.
Досконально изучив меню, Жолтиков выбрал ананасный сок и суши с лососем, подсчитал
на калькуляторе калорийность, остался доволен и сделал заказ.
- Очень полезно, - объяснил он. - Ананас расщепляет жир, а мне еще на банкет к
шефу.
- Банкет сегодня? - мнительно спросил Свирельников.
- Да. Но ты не жалей! Нажрутся мяса и водки. Ничего хорошего.
- Трупоносцы!
- Вот именно!
- А почему меня все-таки не пригласили? - стараясь скрыть обиду, полюбопытствовал
Михаил Дмитриевич.
- Честно?
- Честно.
- Сначала в списке ты был. Это точно. Я же сам план рассадки гостей готовил. Ну и
работка! Теперь понимаю, почему раньше бояре из-за того, кому где сидеть, дрались. Большой
смысл! Сел человек на свой стул согласно табличке, и всем сразу без всяких объяснений
понятно: кто таков. Твое место было за пятнадцатым столом.
- А сколько всего столов?
- Шестнадцать.
- Ясно, - скуксился С
...Закладка в соц.сетях
