Жанр: Драма
Грибной царь
...вершить в стране переворот и
установить диктатуру. Народ, кстати, давно уже созрел для этого, ибо действующий президент
- косноязычное ничтожество и анонимный алкоголик, продавшийся арабским нефтемагнатам,
давно всем осточертел. Для Евы же, чьи бабушка с дедушкой бежали в свое время из страшного
Биробиджанского гетто, внезапная правда о фашиствующем муже стала подлым ударом, чуть
не приведшим ее на рельсы нью-йоркской подземки.
Но оказалось, у Машрума тоже имеются свои счеты с наци: от рук бритоголовых погиб
чернокожий друг боксера, неосторожно увлекшийся белой женщиной. И он, обнимая, убеждает
Еву, что их долг - разоблачить негодяев. Наутро, за завтраком, они окончательно влюбляются
друг в друга и начинают сообща следить за злоумышленным мужем. Постепенно подробности
заговора против американской демократии вырисовываются: диктатором после переворота
намечен сам Фредди Пильц - тайный отпрыск австрийской ветви рода бесноватого Адольфа.
А сигнал к началу выступления даст не кто иной, как Вонючка Тодстул, в тот самый момент,
когда к нему, победителю супербоя, будет приковано внимание всей Америки. Он должен в
прямом эфире сказать всего лишь одну фразу: "Я сделал это!" И начнется мятеж...
Тогда влюбленные решают опередить нацистов. Ева с помощью своих друзей,
прогрессивных журналистов, проникает в студию прямого эфира, но в ту минуту, когда она
садится перед камерой, чтобы предупредить Америку о грозящем перевороте, в телецентр
вламываются бритоголовые, устраивают жуткий погром аппаратуры и сотрудников, а саму Еву,
вколов ей снотворное, увозят в неведомом направлении. Тем временем Машрум, не
дождавшись в ночном эфире выступления своей отважной подруги, безрезультатно ищет ее и
отчетливо осознает: спасти всех - и Еву, и Америку, и человечество - может только он один,
одолев на ринге Вонючку Тодстула, а затем в прямом эфире перед сотнями камер рассказав
народу правду. Утром следующего дня он берет, чтобы не вызвать подозрений у врагов,
обещанные за поражение пятьдесят тысяч и под рев стадиона выходит на ринг. "Ты покойник!"
- гнусно усмехаясь, шепчет ему соперник - голубоглазый светловолосый мускулистый
монстр. "Если я покойник, то почему же воняешь ты?" - остроумно парирует отважный
боксер.
Когда начинается поединок и Тодстул гоняет Машрума по углам ринга, как Тайсон
дистрофика, Ева с трудом приходит в себя. Она лежит связанная в бункере, а перед ней стоит ее
муж, опершись на какой-то сатанинский алтарь со свечами, которые колеблющимся светом
озаряют огромный портрет Гитлера. Фредди Пильц в черной эсэсовской форме. Оказывается,
он давно уже обнаружил слежку и переиграл доверчивую супругу, поэтому у нее теперь только
один выход - покориться мужу, принять идеалы оккультного неофашизма и стать первой фрау
в новой империи под названием "Амерейх". Имя, кстати, у нее для этого подходящее, как у
Евы Браун. Иначе смерть!
Фредди всячески уговаривает жену, рисует фантастические перспективы, даже, пытаясь
купить, надевает ей на шею платиновую цепь с огромным рубином, который принадлежал
когда-то легендарной Брунгильде. В ответ она плюет ему в лицо. Но муж, перед тем как убить
упрямицу, решает садистски добиться от нее выполнения супружеских обязанностей, чем она
откровенно пренебрегала с тех пор, как полюбила Машрума. Это противоестественное желание
в результате стоило Пильцу жизни. В ходе отчаянной борьбы они крушат алтарь,
опрокидывают свечи, падают в какой-то ритуальный бассейн... Он уже заносит над Евой
неизвестно откуда взявшийся огромный кухонный нож, но случайно задевает оголенный шнур
от порушенного светильника в форме фашины и подыхает в страшных электрических
конвульсиях, охваченный буйным синим пламенем, словно наступил по меньшей мере на
высоковольтную ЛЭП.
А измолоченный до полной потери общевидовых человеческих признаков Машрум лежит
тем временем на ринге в очередном глубоком нокдауне и в забытьи видит мир под властью
коричневых недоносков, бомбящих мирные города и устанавливающих повсюду свой
чудовищный новый порядок, именуемый страшным словом "С1ЛАС". Он видит, как Еву в
числе других заставляют зубными щетками подметать Манхэттен и слизывать птичий помет со
статуи Свободы... Из последних сил Машрум поднимается и, охваченный благородным
бешенством, проводит наконец коронный джеб. Вонючка Тодстул под улюлюканье стадиона
падает замертво на ринг и оглушительно испускает мерзкий свой дух. К победителю бросаются
сотни корреспондентов с микрофонами, десятки камер направляют на него свои переливчатые
объективы, и он рассказывает им все, все, все...
А Ева, избитая, но не изнасилованная, добравшись до телевизора, смотрит и плачет от
радости за себя и за человечество. На ее груди тихо мерцает бесценный рубин Брунгильды...
- Полная амерехня! - констатировал Свирельников, когда пошли юркие и мелкие, как
блохи, титры. - Соцреализм отдыхает.
- Кто отдыхает?
- Ты не поймешь.
- А сколько ему лет? - спросила Светка.
- Кому?
- Машруму... Микки Чурку...
- Наверное, столько же, сколько и мне, - прикинув, ответил Михаил Дмитриевич.
Светка так и подскочила на кровати:
- Ты будешь Микки, Микки, Микки! Согласен?
- Согласен...
...Светка все еще продолжала говорить с матерью по телефону о какой-то чепухе, и
Свирельников раздраженно постучал ногтем по циферблату. Тогда она, быстренько
простившись, протянула ему трубку. Он посмотрел на нее с неудовольствием, но взял и
произнес с утробной вежливостью:
- Здравствуйте, Татьяна Витальевна!
- Добрый вечер, Михаил Дмитриевич, я вас очень прошу: проследите, чтобы Светка не
застыла! Ночи уже холодные. Сейчас этого никак нельзя! Понимаете?
- Понимаю...
- Я на вас надеюсь, как на взрослого и серьезного человека!
- Не волнуйтесь! Все будет хорошо!
- А там нет змей?
- Змей? - вздрогнул он.
- Да, я читала, в этом году змей особенно много, и у них очень концентрированный яд.
Это из-за жары...
- Нет, там, насколько я помню, только ужи.
- Но вы все равно поосторожнее! В грибах-то вы разбираетесь?
- Конечно.
- Хорошо. Но когда вы вернетесь, нам надо серьезно поговорить. О Свете.
- Обязательно. До свидания!
Он положил трубку, взял корзину и потащил Светку, снова устроившуюся у зеркала, к
выходу. Пока они ждали лифт, Свирельников спросил раздраженно:
- Зачем ты ей рассказала?
- Нельзя, да?
- Можно, но зачем?
- Ну, ты спросил! У тебя мамы никогда не было?
- Ну и что она?
- Ничего. Как и ты, заверещала, что я еще сама ребенок и что к врачу надо идти как
можно быстрее. Она в свое время тянула до последнего, а потом были жуткие осложнения
после аборта. Я ей сказала про вакуум. Она обещала узнать. У нее одна знакомая недавно так
сделала и вроде довольна!
- Не жалела потом?
- Кто?
- Татьяна Витальевна.
- Жалела, конечно! Брату сейчас было бы двенадцать...
- А если мы не пойдем к врачу? Точнее, пойдем, но к другому...
- К какому?
- К такому, который будет наблюдать за развитием зародыша...
- Не зародыша, а плода.
- Ладно - плода. Будет наблюдать и давать советы, какие пить витамины, какие
упражнения делать и так далее...
- Ты серьезно?
- Абсолютно!
- Папочка! - Она бросилась ему на шею.
- Ты только мамочке пока ничего не говори!
- Почему?
- Скажем сразу про все.
- Про все?
- Про все.
- Я тебя правильно поняла?
- А что ты поняла?
- Ну, это когда девушка вся в белом и с цветами. Да?
- Ответ правильный!
- Ура-а-а!
В этот момент двери лифта наконец разъехались. Внутри стоял пенсионер и держал на
руках, точно ребенка, маленького серебристого пуделя с темными и грустными, как у
правозащитника, глазами. Когда они со своими корзинами втиснулись в узкое полированное
пространство, сосед спросил удивленно:
- А что, разве пошли опята?
- Обсыпные! - улыбнулся Свирельников.
Леша, увидев шефа с корзиной, из которой торчали голенища сапог, все понял и, открывая
багажник, спросил с плаксивой покорностью:
- Михаил Дмитриевич, я, значит, домой опять не попадаю? Вторую ночь...
- Тсс! - Свирельников приложил палец к губам и кивнул на Светку, уже устроившуюся
на переднем сиденье.
- Нет... я хотел... - Водитель даже побледнел от своей оплошности. - Я не в том
смысле... Что мне жене сказать?
- Скажи: срочная командировка. Оплата в тройном размере. Если она у тебя такая
ревнивая, Нонна выпишет командировочное удостоверение. С печатью.
- Да? Можно? Спасибо! А домой я успею заскочить?
- Зачем?
- Ну, там... зубная щетка...
- Купим. Давай в "Продмаг". Знаешь?
- Знаю...
"Продмагом" назывался новый гипермаркет, построенный возле самой Окружной на
месте свалки. Над центральным входом на фоне темного неба сиял составленный из тысяч
разноцветных неоновых огоньков гигантский бородатый маг в звездном колпаке и мантии. В
руках он держал волшебную палочку, которой через равные промежутки времени взмахивал,
создавая из ничего то огромную перетянутую колбасу, то ломоть дырчатого сыра, то
остроносого осетра, то курицу, то вазу фруктов, а то множество разнокалиберных бутылок...
- Девочки покупают еду, мальчики - выпивку! - скомандовал Свирельников.
- Есть!
Миновав автоматические стеклянные двери, Светка схватила большую тележку и
скрылась меж полок, ломившихся от ярко упакованной жратвы. Михаил Дмитриевич тоже взял
продуктовую тачку и покатил ее туда, где располагалось, как ехидно говорила Тоня, "логово
зеленого змия". Кстати, то, что тележки напоминают груженые тачки, а покупатели
прикованных к ним каторжников, тоже однажды заметила она. Ей часто приходили в голову
необычные сравнения, и она спешила поделиться ими со Свирельниковым. Он вдруг
представил себе, как Тоня докладывает очередную свою "придумку" Вовико, а тот важно
кивает: "Без всяких-яких!"
Тьфу!
Проезжая мимо бескрайнего молочного отдела, Михаил Дмитриевич обратил внимание на
старушку, которая держала в руках, разглядывая (и, видимо, уже довольно давно) два почти
одинаковых пакета молока - "Веселая Буренка" и "Моя деревня". Ее лицо выражало
нерешительность, переходящую в отчаянье.
- "Буренку" берите! - на ходу посоветовал Свирельников, хотя понятия не имел, чем
один продукт отличается от другого.
Бабушка в ответ благодарно закивала и взяла сразу несколько "буренок". Жизнь, подумал
директор "Сантехуюта", идет, кажется, к тому, что у людей вся энергия сомнений будет
уходить не на выбор между добром и злом, между Богом и дьяволом, а на такие вот
буридановы терзания между разными упаковками одного и того же съедобного дерьма.
"Надо обязательно с Трубой про это поговорить!" - решил он, подъезжая к "логову
зеленого змия", заставленному таким неестественным количеством разнообразных бутылок,
что только на одно чтение наклеек ушло бы, наверное, не меньше суток. Бред, если задуматься!
Ну в самом деле, зачем пожизненно льющему или спорадически выпивающему человеку сто
сортов водки? Зачем?! Разумеется, один-единственный сорт на все про все - это подло и
унизительно: мол, лопай, что дают! Но сто - это же какое-то истязание изобилием!
Околоприлавочный блуд! А может, это специально делается? Ведь в таких этикеточных
джунглях легче затаить подделку, "фальшак", от которого недавно погиб соратник смешного
изобретателя Чагина?
"Сволочи! Подрывают генофонд! Вымрем, а нефть с газом им останутся!" - думая так
или примерно так, Михаил Дмитриевич привычными, почти автоматическими движениями
загрузил тележку водкой, вином, пивом и даже водой.
Он был содрогательно зол! Чудовищное известие о том, что небожительница Тоня спит
теперь с этой тварью - Вовико, потрясло Михаила Дмитриевича, придав его мыслям и
чувствам некое отчаянно-циническое направление. Время от времени перед глазами возникали
смутные картины изощренного соития бывшей жены и Веселкина. Он даже вспомнил фильм
про античного царя, который, застав благоверную под любовником, нанизал их обоих на копье,
как на шампур. И хотя его с Тоней история не имела ничего общего с той, изображенной в
кино, жестокость древнего рогоносца вызвала в сердце директора "Сантехуюта" сочувственный
отклик...
Но не только мстительное омерзение царило в свирельниковской душе. Буквально в
соседних фибрах уже затеплилось предвкушение грядущего, нежного, тщательного отцовства.
Он воображал, как будет с цветами и шампанским встречать юную жену возле роддома и
трепетно возьмет на руки живой сверточек. Надо сознаться, к Тоне, рожавшей в Москве во
время отпуска, он опоздал, потому что сначала отмечал возникновение Аленки с друзьями, а
потом долго искал по зимнему, бесцветному городу какой-нибудь самый завалящий букет, но
так и не нашел, а приехал с тремя пластмассовыми тюльпанами, подхваченными в магазине
"Синтетика". Когда он явился, потный, хмельной и запыхавшийся, Тоня уже одиноко садилась
с "конвертом" в такси под сочувственными взорами медперсонала, словно мать-одиночка,
забытая родителями и даже трудовым коллективом.
Эти две разноприродные стихии: гнев и нежность - сталкивались и переплетались в
сознании Свирельникова, создавая во всем его существе некую нарастающую вибрацию
наподобие той, от которой в воздухе рассыпаются самолеты. Не зная других быстрых и
эффективных способов борьбы с такой напастью, Михаил Дмитриевич на всякий случай
добавил в тележку пару пузырей водки.
Светку он нашел в колбасном отделе. Она говорила по телефону с матерью, докладывая
самые последние, свадьбоносные новости. Слушая этот радостный писк, Свирельников заметил
некую характерную перемену: раньше, когда они изредка вместе оказывались в супермаркете,
еду выбирал он, а юная подружка только разные сладости - шоколадки, орешки, джемы,
компоты... Теперь же тележка была наполовину заполнена разумно подобранными (Тоня,
помнится, брала такие же) упаковками разных мясных съедобностей.
- Ну ладно, пока, а то он сейчас вернется!... - Светка стала прощаться. - Да не
промочу я ноги - успокойся!... Нет, я не ору! Я не догоняю: все СПИДа боятся, а ты
сырости...
Она наконец заметила жениха, спрятала телефон, виновато нахмурилась и строго
спросила:
- Микки, а зачем столько водки?
- Для аборигенов! - с женатой покорностью объяснил Михаил Дмитриевич.
37
Апипановский БМВ, как и договаривались, стоял рядом с дорожным щитом, на котором
проносящиеся мимо фары зажигали холодным огнем надпись: д. ГРИБКИ 0,3
Свирельников приказал Леше остановиться. Водитель резко затормозил и по-каскадерски
съехал на обочину: по днищу часто застучал гравий. В присутствии Светки он явно лихачил.
- Я пошел, - сообщил Михаил Дмитриевич.
- Ты куда? - спросила она.
- Надо.
- На стрелку?
- Почему - на стрелку? - удивился директор "Сантехуюта". - Я похож на бандита?
- Нет, скорее уж на шпиона!
- Ты меня разоблачила, но никому больше про это не говори. Даже Леше!
- А на кого ты работаешь?
- На Россию - и это очень опасно.
- Береги себя! - засмеялась Светка.
БМВ стоял с потушенными огнями. Тонированные стекла были наглухо закрыты.
Автомобиль казался зловеще пустым и в самом деле вызывал ощущение шпионской
таинственности. Подойдя ближе, Михаил Дмитриевич уловил мягкие, но мощные звуковые
удары, исходившие от машины. Он открыл дверцу - и наружу с грохотом вывалилась какая-то
тяжелая попса.
- Здесь продается славянский шкаф? - крикнул Свирельников, усаживаясь.
- Здесь! Привет! - Опер выключил бухающую музыку.
Вместо рукопожатия Свирельников достал из "барсетки" и отдал конверт с долларами -
аванс. Алипанов нагнулся, открыл "бардачок", небрежно бросил туда деньги. Некоторое время
они сидели в тишине и молчали. Мимо с ревом, расталкивая черный воздух, промахивали
машины - и БМВ слегка пошатывало.
- Ну и что ты выяснил? - спросил наконец Михаил Дмитриевич.
- Во-первых, что хвоста за тобой сейчас нет. Мои люди от самого дома тебя вели. Не
заметил?
- Нет.
- Хорошо.
- А во-вторых?
- Во-вторых, проследили и установили хозяина "Жигулей". Машина не в угоне. Пробили
адресок обитания. Там сейчас мои ребята караулят, указаний ждут. Зовут его - обхохочешься
- Никон. Как фотоаппарат.
- Почему фотоаппарат? Может, у него родители верующие.
- Ну не знаю, мне еще ни разу Никоны не попадались!
- Ну и кто он, этот Никон?
- Бывший студент. Теперь, видимо, начинающий киллер.
- Почему начинающий?
- Потому что ничего такого за ним, кроме глупостей, раньше не водилось. Я проверил.
- Так быстро? Как это?
- Когда узнаешь, сколько это стоит, поймешь! Один раз его прихватывали за наркоту, но
отпустили. Законы у нас сам знаешь какие: обкурись и обколись. Ничего не будет. Страна
Раздолбания!
- А может, он просто не попадался на серьезном?
- Вряд ли: опытный не будет следить за тобой на собственной машине. Он для такого
дела угонит тачку, а потом, после работы, бросит. Точно: начинающий. Жадные заказчики
попались. Сэкономили на тебе. Не уважают! Или тоже начинающие...
- Значит, ты все-таки думаешь...
- И думать нечего!
- Кто?
- Вопрос, конечно, интересный! Тряхнем Никона - выйдем на заказчиков. Но, думаю,
ты и сам догадываешься...
- Мне интересно, о чем ты догадываешься!
- Тогда следи за полетом мысли! Будем рассуждать. Кому ты мешал? ФСБ, Фетюгина,
майора Белого и прочее мы исключили. Остался только твой Мурзилкин. Вы с ним из-за
"Филей" сколько бодались?
- Долго.
- Кому в результате "Фили" отдают? Тебе! Ему обидно? Обидно. Вот и первый мотив:
конфликт на почве бизнеса.
- Но он же сам отказался от "Филей"!
- А почему? Он что - благородный ковбой? Нет. Значит, отказался с умыслом. А до
этого вы были компаньонами, и ты его прихватил на воровстве. Так?
- Да. Я его выгнал.
- Во-от! Выгнал. А как умеют мстить братья по бизнесу, я знаю. Погуляй как-нибудь по
Востряковскому! Мраморные джунгли! Значит, мы имеем целых два мотива: личную неприязнь
и деловой конфликт. В принципе, мой скромный опыт подсказывает, что одного такого мотива
достаточно, чтобы человека в землю закопать и надпись не писать. Я внятен?
- А почему именно сейчас, после того как "Фили" мне отдали? - спросил Михаил
Дмитриевич, которому весь этот разговор стал напоминать глупейший детективный сериал.
- Какие ты сегодня вопросы хорошие задаешь! А если бы он грохнул тебя до того, у него
была бы стопроцентная гарантия, что "Фили" достанутся именно ему?
- Нет. Вряд ли...
- А гарантия, что подумают именно на него?
- Да. На него бы и подумали. Все знали, что мы в тендере схлестнулись.
- М-да, хорошее дело тендером не назовут. Зато теперь он все может спокойно получить
по наследству!
- Тоня? - после некоторого молчания спросил Свирельников.
- Извини... Поэтому твой Мочилкин и прибежал к тебе на цирлах...
- Мириться-то зачем?
- Ты, Дмитрии, наивный человек! Чтобы ты совсем расслабился и бдительность потерял,
пока он свое черное дело готовит. И еще по одной причине. Но об этом позже. Теперь -
никаких догадок, только факты. Ты случайно застаешь своего бывшего бизнес-брата у своей
бывшей жены и выясняешь, что они решили пожениться. Так?
- Так...
- Далее: мой человек замечает эти самые "Жигули" с Никоном на Плющихе.
- Ты думаешь, он к Тоне ехал?
- А ты думаешь, он в пятнадцатимиллионном городе случайно к дому твоей
экс-половины заехал?
- Экс-половины? Сам придумал?
- Сам. А что?
- Ей бы понравилось.
- Кому?
- Неважно. Давай дальше!
- Даю дальше. Значит, киллер с нежным именем Никон приехал на Плющиху. Зачем?
Надо полагать, доложить о том, как идет операция, поделиться проблемами, получить
дальнейшие инструкции или деньги. Может, оговорить время "чик-чик". А время "чик-чик" у
нас когда наступает? Правильно: после подписания контракта на "Фили". Но такие вещи по
телефону лучше не обсуждать, ибо Родина слышит, Родина знает, что ее сын-распиздяй
затевает!
- А чего ты так веселишься? - вдруг разозлился Свирельников.
- Прости! Я не нарочно. У меня, когда мозги работают, адреналин выделяется. Ничего не
поделаешь.
- А почему ты все-таки решил, что киллер ехал к Тоне? Может, он просто следил за
мной, довел до Плющихи и там засветился?
- Нет, контрнаблюдение показало, уже не следил. Это, во-первых. А во-вторых, почему
он дал деру, когда увидел твой "ровер"? Значит, не ожидал! Ты ведь не позвонил своей
бывшей, что едешь?
- Нет.
- Правильно. Тогда бы она его предупредила.
- Почему она? Может, ему Вовико там встречу назначил!
- И снова хороший вопрос! Помнишь, когда ты сказал, что собираешься с
дружественным визитом к Антонине, я попросил | тебя присмотреться к ней?
- Помню.
- Теперь объясню почему. Опять вынужден обратиться к моей скорбной практике. Жены
заказывают мужей не реже, чем мужья жен. И даже чаще. В каждой женщине тихо спит леди
Макбет. Главная задача мужчины - ее не будить. Чаше всего леди просыпается от обиды и от
жадности. Жену ты бросил и деньгами, как я понимаю, не забрасывал. При этом забыл
развестись, а фирма осталась оформленной на нее. Так?
- Так.
- Ты о чем думал, человек с голубой звезды?
- Она никогда бизнесом не интересовалась... Она в этом вообще ничего не понимает...
Она даже не соображала, зачем доверенности подписывает... - изумляясь своей прежней
недальновидности, промямлил директор "Сантехуюта".
- А теперь сообразила. Есть мотив?
- Есть, - вздохнул Михаил Дмитриевич.
- Правильно вздыхаешь! Но эту версию я держал в самом дальнем кармане. Когда
знаешь кого-то не один год, примерно догадываешься, на что он способен, а на что нет. Твоя
жена казалась не способна. Но как только ты мне сказал, что застукал у нее Женилкина...
- Веселкина, - раздраженно поправил Свирельников.
- Да, конечно. Так вот, как только я услышал про Веселкина, все сразу объяснилось.
- Что объяснилось?
- Все! Зачем он с тобой помирился. Зачем к девкам потащил.
- Зачем?
- А, мол, вот какие мы, гражданин следователь, с покойным друганы были - вместе
оттягивались. Девочек ведь он вызывал?
- Он.
- При них за вечную дружбу пил?
- Пил.
- Вот видишь! Все продумал. Они бы потом подтвердили. Оставалось вовлечь в
преступный союз твою бывшую жену. Именно в союз, а не сговор. Ведь в противном случае
убивать тебя нет никакого смысла...
- А если она ничего не знала? - спросил Свирельников и, к своему изумлению, понял,
что ему очень хочется убедиться в Тониной страшной вине.
- Давай рассмотрим и такой вариант. Он охмуряет твою бывшую жену, получает
согласие на брак, мирится с тобой (возможно, это было ее условие), а потом втайне от нее
нанимает Никона. Затем искренне возмущается подлым убийством, прилюдно целует тебя на
кладбище в хладный лобик и скорбно помогает ни о чем не подозревающей вдове
распорядиться неслабым наследством, включая "Фили". Так?
- Примерно.
- Ладно. А почему ты не допускаешь, что Антонина могла влюбиться в него и пойти с
ним дальше по жизни самыми кривыми дорожками?
- Он ей никогда не нравился. Он ее раздражал...
- Понимаете, гражданин Свирельников, замужние женщины смотрят на чужих мужчин,
как сытые домашние кошки на мышей. Поиграть - да. Но питаться - фи! У нас же есть
"Вискас"! А бесхозная голодная кошка первую зазевавшуюся мышь сожрет вместе с хвостом и
кариесом. Я знаю вдову посла, которая вышла за сторожа дачного кооператива. Я внятен?
- Достаточно.
- А теперь моя версия. Если твое подлое смертоубийство готовилось в тайне от
Антонины Игоревны, то почему же наймит Никон ехал с докладом не к Веселкину домой, а к
ней? Объяснение одно: твой бывший компаньон не только не скрывал от нее планов, а,
напротив, активно вовлек ее в свой преступный замысел. Она, конечно, могла гневно отказаться
и заявить куда следует. Но, во-первых, сообщников связывают близкие отношения. А
во-вторых, каждая брошенная женщина в какой-то момент хочет убить сбежавшего мужа. В
фигуральном, конечно, смысле. А если вдруг появляется возможность не в фигуральном?
Теперь спроси, зачем Веселкину нужно, чтобы Антонина знала все!
- Не спрошу, - буркнул Михаил Дмитриевич.
От сознания того, что Алипанов абсолютно прав, его охватила какая-то сердечная
тошнота. И чем дольше он оспаривал Тонину вину, тем сильнее в пещерной глубине души ему
хотелось, чтобы она была именно вот так, подло и непростительно, виновата перед ним...
- Ну спроси! Не ломай дедуктивный кайф! Спроси: зачем?
- Зачем? - покорно повторил Свирельников.
- Отвечаю: а затем, чтобы, когда отгремит погребальная медь, она уже не могла бы
найти себе другого, с кем приятнее разделить скорбное вдовье благосостояние. Общее
преступление связывает мужчину и женщину гораздо крепче, чем самый множественный
оргазм. Твой Веселкин - умная, последовательная и коварная сволочь! Но он не предусмотрел,
что ты завалишься к жене выяснять отношения.
- Допустим. Тогда зачем она стала права качать, если они уже все про меня решили?
Угрожала зачем? Адвоката пришлю!...
- Ты-то ей угрожал?
- Ну угрожал...
- Во-от. А она бы в ответ: "Да, милый, конечно, дорогой!" Ты бы насторожился?
- Возможно.
- Обязательно! А так получился нормальный скандал бывших супругов. Из-за денег. Она
же тебе адвоката обещала прислать, не убийцу. А может, просто вспылила. Женщина
все-таки...
- Но могла хотя бы не говорить, что замуж собирается...
- А что она должна была тебе сказать? Что встречается с Пистонкиным из-за
бескорыстной любви к сексу? Нет, Дмитрич, ты не психолог! Ох, не психолог...
- Зато ты психолог. Дальше-то что?
- А теперь, когда все всплыло, он постарается убрать тебя как можно быстрей, пока ты
не подал на развод. Почему - можно не объяснять?
Свирельников не ответил. Он наблюдал за тем, как маленькие автомобильчики,
переваливая холм, словно насекомые своими усиками, ощупывают черное небо лучиками
дальнего света.
- Э-э-й! - Алипанов пощелкал пальцами у него перед глазами. - Кто виноват - мы
выяснили. Теперь надо решать, что делать!
- Ну и что делать?
- Ты меня об этом спрашиваешь?
- Тебя.
- Нет, дорогой мой человек, решать будешь ты! Но порассуждать можем вместе.
Допустим, мы сейчас разворачиваемся и мчимся в РУБОП. Караул - убивают! Что мы
докажем? Ничего. Антонина скажет, что попросила знакомого мальчика последить за тобой,
потому что ты
...Закладка в соц.сетях
