Жанр: Драма
Дэнс Дэнс, Дэнс
...чезал непонятно куда. Что говорить, в это время дня все
нормальные люди на работе. А все нормальные
дети - в школе...
- Что мать? - спросил я Юки. - С тобой приехала?
- Угу, - кивнула она. - Она сейчас в Хаконэ. Со своим одноруким.
Разбирает фотографии Гавайев и Катманду.
- А ты не поедешь в Хаконэ?
- Поеду как-нибудь. Когда настроение будет. Но пока здесь поживу. Все
равно в Хаконэ делать нечего.
- Вопрос из чистого любопытства, - сказал я. - Ты говоришь, в Хаконэ
делать нечего, поэтому ты в Токио. Ну, а что
ты делаешь в Токио?
Юки пожала плечами.
- С тобой встречаюсь.
Между нами повисла тишина. Тишина, подобная мертвой петле: чем дальше,
тем рискованнее.
- Замечательно, - сказал я. - Просто священная заповедь какая-то. Святая
и праведная. "Живите и встречайтесь до
гроба!.." Прямо не жизнь, а рай на земле. Мы с тобой каждый день собираем розы
всех цветов радуги, катаемся на лодочке
и плаваем в золотом пруду, а заодно купаем там нашу пушистую каштановую собачку.
Хотим есть - сверху папайя падает.
Хотим музыку слушать - только для нас прямо с неба поет Бой Джордж. Отлично. Не
придерешься. Вот только - какая
жалость! - я-то скоро опять за работу засяду. И развлекаться с тобой всю жизнь,
увы, не смогу. Тем более, за папины
денежки.
С полминуты Юки глядела на меня, закусив губу. И затем ее прорвало:
- То, что ты не хочешь маминых и папиных денег - это я понимаю, не
беспокойся! Только не надо из-за этого так
гадко со мной разговаривать. Мне ведь тоже не по себе от того, что я таскаю тебя
за собой туда-сюда. Получается, ты
живешь своей жизнью, а я тебя от нее отвлекаю и надоедаю все время. Так что, помоему,
было бы нормально, если б ты...
Ну...
- Что? Если бы я за это деньги получал?
- По крайней мере, мне так было бы спокойнее.
- Ты не понимаешь главного, - сказал я. - Что бы ни случилось - я не хочу
встречаться с тобой по обязанности. Я
хочу встречаться с тобой как друг. И не желаю, чтобы на твоей свадьбе я значился
как "личный гувернант невесты, когда ей
было тринадцать". А все вокруг зубоскалили: "интере-е-сно, из чего состояли его
обязанности". Нет уж, увольте. То ли дело
- "друг невесты, когда ей было тринадцать". Совсем другой разговор.
- Какая дикая чушь! - воскликнула Юки, покраснев до ушей. - Никогда в
жизни свадьбу не закажу!
- Ну, и слава богу. Я сам терпеть не могу свадьбы. Все эти нудные речи,
которые надо выслушивать с умным
видом. Все эти тортики, сырые и тяжелые, как кирпичи, которые тебе всучивают в
подарок на прощанье. Ненавижу.
Перевод времени на дерьмо. И сам женился без всякой свадьбы - еще чего не
хватало... А про гувернанта - это просто
пример, который не стоит понимать буквально. Все, что я хочу сказать, звучит
очень просто. За деньги друзей не купишь. И
уж тем более - за чьи-то представительские расходы...
- Ты еще сказочку об этом напиши. Для самых маленьких.
- Замечательно! - рассмеялся я. - Нет, я в самом деле очень рад. Похоже,
ты начинаешь понимать, зачем нужны
диалоги, и что в них самое важное. Еще немного - и мы с тобой сможем стряпать
отличные детские комиксы!
Юки пожала плечами.
- Послушай, - продолжал я, откашлявшись. - Давай серьезно. Хочешь
общаться со мной каждый день - общайся,
какие проблемы. Черт с ней, с моей работой. Толку от того, что я разгребаю
сугробы, все равно никакого. Я согласен на что
угодно. Но при одном условии. Я не общаюсь с тобой за деньги. Поездка на Гавайи
- исключение, первое и последнее.
Можно сказать, показательный эксперимент - как делать нельзя. Транспортные
расходы мне оплатили. Женщину мне
купили. И что в результате? Ты перестала мне доверять. И я стал противен сам
себе... Нет уж, хватит. Больше я в чужие
игры играть не намерен. Теперь я сам устанавливаю правила. И не надо меня жизни
учить, затыкая мне рот своими
деньгами. Я вам не Дик Норт, и уж тем более - не секретарь твоего папаши. Я -
это я, и пятки лизать никому не нанимался.
Я сам хочу с тобой дружить - потому и дружу. Ты сама хочешь со мной встречаться
- потому я с тобой и встречаюсь. И
забудь ты про все эти дурацкие деньги.
- И ты что - правда будешь со мной дружить? - спросила Юки, пристально
разглядывая накрашенные ногти на
ногах.
- Почему бы и нет? Так или иначе, мы с тобой - люди, которые выпали из
нормальной жизни. Ну и ладно,
подумаешь. Все равно можно расслабиться и неплохо повеселиться.
- С чего это ты такой добренький?
- Вовсе нет, - сказал я. - Просто я не могу бросать на полдороге однажды
начатое. Характер такой. Хочешь
общаться - общайся, пока само не иссякнет. Мы с тобой встретились в отеле в
Саппоро, между нами завязалась какая-то
нить. И я не буду рвать эту нить, пока она сама не оборвется.
Уже довольно долго Юки выводила носком сандалии рисунок на земле. Похоже
на водоворот, только квадратный.
Я молча разглядывал ее творение.
- А разве тебе не трудно со мной? - спросила Юки.
Я немного подумал.
- Может, и трудно, не знаю. Я как-то не думал об этом всерьез. В конце
концов, я бы тоже не общался с тобой, если
бы не хотел. Невозможно заставить людей быть вместе по обязанности... Почему,
например, мне с тобой нравится?
Казалось бы, и разница в возрасте - будь здоров, и общих тем для разговора почти
никаких... Может быть, потому, что ты
мне о чем-то напоминаешь? О каком-то чувстве, которое я хоронил в себе где-то
глубоко. О том, что я переживал в свои
тринадцать-пятнадцать. Будь мне пятнадцать - я бы, конечно, непременно в тебя
влюбился... Я тебе это говорил?
- Говорил, - кивнула она.
- Ну вот. Где-то примерно так, - продолжал я. - И когда я с тобой, эти
чувства из прошлого иногда ко мне
возвращаются. Вместе с тогдашним шумом дождя, тогдашним запахом ветра... И я
чувствую: вот он я, пятнадцатилетний,
- только руку протяни. Классное ощущение, должен тебе сказать! Когда-нибудь ты
это поймешь...
- Да я и сейчас неплохо понимаю.
- Что, серьезно?
- Я в жизни уже много чего потеряла, - сказала Юки.
- Ну, тогда тебе и объяснять ничего не нужно, - улыбнулся я.
После этого она молчала минут десять. А я все разглядывал посетителей
храма.
- Кроме тебя, мне совершенно не с кем нормально поговорить, - сказала
Юки. - Я не вру. Поэтому обычно, если я
не с тобой - я вообще ни с кем не разговариваю.
- А Дик Норт?
Она высунула язык и изобразила позыв рвоты.
- Уж-жасный тупица!
- В каком-то смысле - возможно. Но в каком-то не соглашусь. Он мужик
неплохой. Да ты и сама, по идее, должна
это видеть. Даром что однорукий - делает и больше, и лучше, чем все двурукие в
доме. И никого этим не попрекает. Таких
людей на свете очень немного. Возможно, он мыслит не так масштабно, как твоя
мать, и не настолько талантлив. Но к ней
относится очень серьезно. Возможно, даже любит ее по-настоящему. Надежный
человек. Добрый человек. И повар
прекрасный.
- Может, и так... Но все равно тупица!
Я не стал с ней спорить. В конце концов, у Юки - свои мозги и свои
ощущения...
Больше мы о Дике Норте не говорили. Повспоминали еще немного наивную и
первозданную гавайскую жизнь -
солнце, волны, ветер и "пинья-коладу". Потом Юки заявила, что немного
проголодалась, мы зашли в ближайшую
кондитерскую и съели по блинчику с фруктовым муссом.
На следующей неделе Дик Норт погиб.
34.
Вечером в понедельник Дик Норт отправился в Хаконэ за покупками. Когда он
вышел из супермаркета с пакетами
в руке, его сбил грузовик. Банальный несчастный случай. Водитель грузовика и сам
не понял, как вышло, что при такой
отвратительной видимости на спуске с холма он даже не снизил скорость. "Бес
попутал", - только и повторял он на
дознании. Впрочем, и сам Дик Норт допустил роковую промашку. Пытаясь перейти
улицу, он по привычке посмотрел
налево - и только потом направо, опоздав на какие-то две-три секунды. Обычная
ошибка для тех, кто вернулся в Японию,
долго прожив за границей. К тому, что все движется наоборот, привыкаешь не
сразу"В отличие от большинства стран
Европы и США, движение транспорта в Японии - левостороннее". Повезет -
отделаешься легким испугом. Нет - все может
закончиться большой трагедией. Дику Норту не повезло. От столкновения с
грузовиком его тело подбросило, вынесло на
встречную полосу и еще раз ударило микроавтобусом. Мгновенная смерть.
Узнав об этом, я сразу вспомнил, как мы с ним ходили в поход по магазинам
в Макаха. Как тщательно он выбирал
покупки, как придирчиво изучал каждый фрукт, с какой деловитой невозмутимостью
бросал в магазинную тележку пачки
"тампаксов". Бедняга, подумал я. От начала и до конца мужику не везло. Потерял
руку из-за того, что кто-то другой
наступил на мину. Посвятил остаток жизни тому, чтобы с утра до вечера гасить за
любимой женщиной окурки. И погиб от
случайного грузовика, с пакетом из супермаркета в единственной руке.
Прощание с телом состоялось в доме его жены и детей. Стоит ли говорить -
ни Амэ, ни Юки, ни я на похороны не
пришли.
Я забрал у Готанды свою "субару" и в субботу после обеда отвез Юки в
Хаконэ. "Маме сейчас нельзя оставаться
одной", - сказала она.
- Она же сама, в одиночку, не может вообще ничего. Бабка-домработница уже
совсем старенькая, толку от нее
мало. К тому же на ночь домой уходит. А маме одной нельзя.
- Значит, в ближайшее время тебе лучше пожить с матерью? - уточнил я.
Юки кивнула. И безучастно полистала дорожный атлас.
- Слушай... В последнее время я говорила о нем что-нибудь гадкое?
- О Дике Норте?
- Да.
- Ты назвала его безнадежным тупицей, - сказал я.
Юки сунула атлас в карман на дверце и, выставив локоть в открытое окно,
принялась разглядывать горный пейзаж
впереди.
- Ну, если сейчас подумать, он все-таки был совсем не плохой... Добрый,
все время показывал что-нибудь.
Сёрфингу учил. И с одной рукой был поживее, чем многие двурукие... И о маме
очень заботился.
- Я знаю. Совсем не плохой человек, - кивнул я.
- А мне все время хотелось говорить о нем гадости.
- Знаю, - повторил я. - Но ты не виновата. Ты просто не могла удержаться.
Она продолжала смотреть вперед. Так ни разу и не повернулась в мою
сторону. Ветер из открытого окна теребил ее
челку, словно траву на летнем лугу.
- Как ни печально - такая натура. Неплохой человек. За какие-то качества
достоен всяческого уважения. Но
слишком часто позволяет себя использовать как мусорное ведро. Все кому не лень
проходят мимо и бросают всякую дрянь.
В него удобно бросать. Почему - не знаю. Может, свойство такое с рождения.
Примерно как у твоей матери свойство даже
молча притягивать к себе внимание окружающих... Вообще, посредственность - нечто
вроде пятна на белой сорочке. Раз
пристанет - всю жизнь не отмоешься.
- Это несправедливо!
- Жизнь - в принципе несправедливая штука.
- Но я-то сама чувствую, что делала ему плохо!..
- Дику Норту?
- Ну да.
Глубоко вздохнув, я прижал машину к обочине, остановился, выключил
двигатель. Снял руки с руля и посмотрел
на Юки в упор.
- По-моему, так рассуждать очень глупо, - сказал я. - Чем теперь каяться
- лучше бы с самого начала обращалась с
ним по-человечески. И хотя бы старалась быть справедливой. Но ты этого не
делала. Поэтому у тебя нет никакого права ни
раскаиваться, ни о чем-либо сожалеть.
Юки слушала, не сводя с меня прищуренных глаз.
- Может быть, я скажу сейчас слишком жёстко. Уж извини. Пускай другие
ведут себя как угодно - но именно от
тебя я не хотел бы выслушивать подобную дрянь. Есть вещи, о которых вслух не
говорят. Если их высказать, они не решат
никаких проблем, но потеряют всякую силу. И никого не зацепят за душу. Ты
раскаиваешься в том, что была несправедлива
к Дику Норту. Ты говоришь, что раскаиваешься. И наверняка оно так и есть. Только
я бы на месте Дика Норта не нуждался
в таком легком раскаянии с твоей стороны. Вряд ли он хотел, чтобы после его
смерти люди ходили и причитали: "Ах, как
мы были жестоки!" Дело тут не в воспитанности. Дело в честности перед собой. И
тебе еще предстоит этому научиться.
Юки не отвечала ни слова. Она сидела, стиснув пальцами виски и закрыв
глаза. Можно было подумать, она мирно
спит. Лишь иногда чуть приподнимались и вновь опускались ресницы, а по губам
пробегала еле заметная дрожь. Да она же
плачет, подумал я. Плачет внутри - без рыданий, без слез. Не слишком ли многого
я ожидаю от тринадцатилетней
девчонки? И кто я ей, чтобы с таким важным видом устраивать выволочки? Но ничего
не поделаешь. В каких-то вопросах я
не могу делать скидку на возраст и дистанцию в отношениях. Глупость есть
глупость, и терпеть ее я не вижу смысла.
Юки долго просидела в той же позе. Я протянул руку и коснулся ее плеча.
- Не бойся, ты ни в чем не виновата, - сказал я. - Возможно, я мыслю
слишком узко. С точки зрения
справедливости, ты действуешь верно. Не бери в голову.
Единственная слезинка прокатилась по ее щеке и упала на колено. И на этом
все кончилось. Больше - ни всхлипа,
ни стона.
- И что же мне делать? - спросила Юки чуть погодя.
- А ничего, - ответил я. - Береги в себе то, чего не сказать словами.
Например, уважение к мертвым. Со временем
поймешь, о чем я. Что должно остаться - останется, что уйдет - то уйдет. Время
многое расставит по своим местам. А чего
не рассудит время - то решишь сама. Я не слишком сложно с тобой говорю?
- Есть немного, - ответила Юки, чуть улыбнувшись.
- Действительно, сложновато. Ты права, - рассмеялся я. - В принципе, все,
что я говорю, очень мало кто понимает.
Потому что большинство людей вокруг меня думает как-то совсем иначе. Но я для
себя все равно считаю свою точку зрения
самой правильной, поэтому вечно приходится всем все разжевывать. Люди умирают то
и дело; человеческая жизнь гораздо
опаснее, чем ты думаешь. Поэтому нужно обращаться с людьми так, чтобы потом не о
чем было жалеть. Справедливо - и
как можно искреннее. Тех, кто не старается, тех, кому нужно, чтобы человек умер,
прежде чем начать о нем плакать и
раскаиваться, - таких людей я не люблю. Вопрос личного вкуса, если хочешь.
Оперевшись о дверцу, Юки глядела на меня в упор.
- Но ведь это, наверное, очень трудно, - сказала она.
- Да, очень, - согласился я. - Но пытаться стоит. Вон, даже толстый педик
Бой Джордж, которому в детстве слон на
ухо наступил, - и тот выбился в суперзвезды. Надо просто очень сильно стараться.
И все.
Она улыбнулась едва заметно. И потом кивнула.
- По-моему, я очень хорошо тебя понимаю, - сказала она.
- А ты вообще понятливая, - сказал я и повернул ключ зажигания.
- Только чего ты все время тычешь мне Боя Джорджа?
- И правда. Чего это я?
- Может, на самом деле он тебе нравится?
- Я подумаю об этом. Самым серьезным образом, - пообещал я.
Особняк Амэ располагался в особом районе, застроенном по спецпроекту
крутой фирмой недвижимости. При
въезде в зону стояли огромные ворота, сразу за ними - бассейн и маленькая
кофейня. Рядом с кофейней - что-то вроде
мини-супермаркета, заваленного мусорной жратвой всех мастей и оттенков. Людям
вроде Дика Норта лучше вообще в
такие места не ходить. Даже я потащился бы туда с большой неохотой. Дорога пошла
в гору, и у моей старушки "субару"
началась одышка. Дом Амэ стоял прямо на середине склона - слишком огромный для
семьи из двух человек. Я остановил
машину и подтащил вещи Юки к парадной двери. Аллея криптомерий наискосок уходила
от угла дома, и меж деревьев
далеко внизу виднелось море. В легкой весенней дымке вода блестела и
переливалась всеми цветами радуги.
Амэ расхаживала по просторной, залитой солнцем гостиной с зажженной
сигаретой в руке. Гигантская хрустальная
пепельница была до отказа набита недокуренными останками "сэлема" - все окурки
перекручены и изуродованы. Весь стол
был усеян пеплом так, словно в пепельницу с силой дунули несколько раз.
Похоронив в хрустале очередной окурок, мать
подошла к дочери и взъерошила ей волосы. На Амэ были огромная оранжевая майка в
белых пятнах от проявителя и
старенькие застиранные "ливайсы". Волосы растрепаны, глаза воспалены. Похоже,
она не спала всю ночь, куря сигарету за
сигаретой.
- Это было ужасно! - сказала Амэ. - Настоящий кошмар. Почему все время
происходят какие-то кошмары?
Я выразил ей соболезнования. Она подробно рассказала о случившемся. Все
произошло так неожиданно, что теперь
у нее полный хаос. Как в душе, так и во всем, за что бы ни взялась.
- А тут, представьте, еще и домработница с температурой свалилась, прийти
не может. Именно сегодня. Угораздило
же в такой день заболеть! Кажется, я скоро сойду с ума. Полиция приходит, жена
Дика звонит... Не знаю. Просто не знаю,
что делать!
- А что вам сказала жена Дика? - спросил я.
- Чего-то хотела. Я ничего не поняла, - вздохнула Амэ. - Просто ревела в
трубку все время. Да иногда шептала чтото
сквозь слезы. Почти совсем неразборчиво. В общем, я не нашла, что сказать...
Ну, согласитесь, что тут скажешь?
Я молча кивнул.
- Так что я просто сообщила, что все вещи Дика отошлю ей как можно
скорее. А она все рыдала да всхлипывала.
Совершенно невменяемая...
Амэ тяжело вздохнула и опустилась на диван.
- Что-нибудь выпьете? - предложил я.
- Если можно, горячий кофе.
Первым делом я вытряхнул пепельницу, смахнул тряпкой пепел со стола и
отнес на кухню чашку с подтеками от
какао. Затем навел на кухне порядок, вскипятил чайник и заварил кофе покрепче.
На кухне и в самом деле все было
устроено так, чтобы Дик Норт без проблем занимался хозяйством. Но не прошло и
дня с его смерти, как все оказалось вверх
дном. Посуда свалена в раковину как попало, сахарница без крышки. На газовой
плите - огромные лужи какао. По всему
столу разбросаны ножи вперемежку с недорезанным сыром и черт знает чем еще.
Бедолага. Сколько жизни вложил сюда, чтобы создать свой порядок! И
хватило одного дня, чтобы все пошло
прахом. Кто бы мог подумать? Уходя, люди оставляют себя больше всего в тех
местах, которые были на них похожи. Для
Дика Норта таким местом была его кухня. Но даже из этой кухни его зыбкая, и без
того малозаметная тень исчезла, не
оставив следа.
Вот же бедолага, повторял я про себя.
Никаких других слов в голове не всплывало.
Когда я принес в гостиную кофе, Амэ и Юки сидели на диване, обнявшись.
Мать, положив голову дочери на плечо,
потухшим взглядом смотрела в пространство. Точно наглоталась транквилизаторов.
Юки казалась бесстрастной, но,
похоже, вовсе не чувствовала себя плохо или неуютно из-за того, что мать в
прострации опирается на нее. Совершенно
фантастическая парочка. Всякий раз, когда они оказывались вместе, вокруг каждой
появлялась какая-то загадочная,
непостижимая аура. Какой не ощущалось ни у Амэ, ни у Юки по отдельности. Что-то
мешало им сблизиться до конца. Но
что?
Амэ взяла чашку обеими руками, медленно поднесла к губам, отхлебнула
кофе. С таким видом, будто принимала
панацею.
- Вкусно, - сказала она.
От кофе она, похоже, немного пришла в себя. В глазах затеплилась жизнь.
- А ты что-нибудь выпьешь? - спросил я Юки.
Та все так же бесстрастно покачала головой.
- Все ли сделано, что было нужно? - спросил я Амэ. - Я имею в виду - с
нотариусом, с полицией? Какие-то еще
формальности?
- Да, все закончилось. С полицией особых сложностей не возникло. Обычный
несчастный случай. Участковый в
дверь позвонил и сообщил. Я попросила его позвонить жене Дика. Она, похоже,
сразу в полицию и поехала. И все мелкие
вопросы с бумагами сама утрясла. Понятное дело - мы ведь с Диком и по закону, и
по документам друг другу никто. Ну а
потом и мне позвонила. Не говорила почти ничего, просто плакала в трубку. Ни
упреков, ничего...
Я кивнул. "Обычный несчастный случай"...
Не удивлюсь, если через какие-то три недели Амэ напрочь забудет, что в ее
жизни существовал Дик Норт.
Слишком легко все забывает эта женщина - да и такого мужчину, в принципе,
слишком легко забыть.
- Могу ли я вам чем-нибудь помочь? - спросил я ее.
Амэ скользнула взглядом по моему лицу и уставилась в пол. Ее взгляд был
пустым, как у рыбы - без желания
проникнуть куда-либо. Она задумалась. И думала довольно долго. Глаза ее оживали
все больше - и наконец в них
забрезжила мысль. Так, забывшись, человек уходит куда-нибудь, но на полпути
вспоминает о чем-то - и поворачивает
обратно.
- Вещи Дика, - сказала она с трудом, словно откашливаясь. - Которые я
обещала вернуть жене. Я вам, кажется, уже
говорила?
- Да, говорили.
- Я вчера вечером собрала это все. Рукописи, печатную машинку, книги,
одежду. Сложила в его чемодан. Там не
очень много. Он вообще не из тех, у кого в жизни много вещей. Небольшой чемодан
- и все. Может, вам будет несложно
отвезти это к нему домой?
- Конечно, отвезу. Где это?
- Готокудзи, - сказала она. - Я не знаю, где именно. Вы сами не
проверите? Там, в чемодане, были какие-то
документы...
Чемодан дожидался меня на втором этаже, в тесной комнатке прямо напротив
лестницы. На бирке значилось имя -
"Дик Норт" - и адрес дома в Готокудзи, написанный необычайно аккуратно, как и
все, что делал этот человек. В комнату
меня привела Юки. Узкая и длинная каморка под самой крышей - но, несмотря на
тесноту, очень приятная. Когда-то давно
здесь ночевала прислуга, а потом поселился Дик Норт, сообщила Юки. Однорукий
поэт поддерживал в комнате
безупречный порядок. Стаканчик с пятью идеально заточенными карандашами и пара
стирательных резинок под лампой на
деревянной столешнице напоминали неоклассический натюрморт. Календарь на стене -
весь испещрен пометками.
Опершись о дверной косяк, Юки молча разглядывала комнату. Воздух был тих и
недвижен - лишь за окном щебетали
птицы. Я вспомнил коттедж Макаха. Там стояла такая же тишина. И точно так же -
ни звука, кроме пения птиц.
С чемоданом в обнимку я спустился вниз. Книги и рукописи, похоже,
составляли бoльшую часть его содержимого,
и на деле он оказался куда тяжелей, чем я думал. Мне пришла в голову странная
мысль: может быть, столько и весит смерть
Дика Норта?
- Прямо сейчас и отвезу, - сказал я Амэ. - Такие дела лучше заканчивать
как можно скорее. Что еще я могу для вас
сделать?
Амэ озадаченно посмотрела на Юки. Та пожала плечами.
- На самом деле, у нас еды совсем не осталось, - тихо сказала Амэ. - Как
он ушел за продуктами, так и...
- Нет проблем. Я куплю все, что нужно, - сказал я.
Я исследовал нутро холодильника и составил список покупок. Затем сел в
машину, спустился с холма и в
супермаркете, на выходе из которого погиб Дик Норт, купил все, что требовалось.
Дней на пять-шесть им хватит.
Вернувшись обратно, рассортировал продукты, завернул в целлофан и засунул в
холодильник.
- Я вам очень благодарна, - сказала Амэ.
- Не за что, - сказал я. - Пустяки.
То есть, мне и правда это было нетрудно - закончить за Дика Норта то,
чему помешала смерть.
Они вышли на крыльцо проводить меня. Как и тогда, в Макахе. Правда, на
этот раз никто не махал рукой. Махать
рукой было заботой Дика Норта. Мать и дочь стояли на каменных ступеньках и, не
двигаясь, смотрели на меня. Прямо
немая сцена из мифов Эллады. Я пристроил серый пластиковый чемодан на заднее
сиденье "субару" и сел за руль. Всю
дорогу, пока я не свернул за поворот, они стояли и смотрели мне вслед. Солнце
садилось, море на западе выкрасилось в
оранжевый цвет. Я подумал о том, какую, должно быть, нелегкую ночь им предстоит
провести вдвоем в этом доме.
Затем я вспомнил об одноруком скелете в темной комнате на окраине
Гонолулу. Так, значит, это и был Дик Норт?
Выходит, в этой комнате собраны чьи-то смерти? Шесть скелетов - стало быть,
шесть смертей. Но кто остальные пятеро?
Один - вероятно, Крыса. Мой погибший друг. Еще одна - видимо, Мэй. Осталось
трое...
Осталось трое.
Но зачем, черт возьми, Кики привела меня в эту странную комнату? Чего она
хотела, показывая мне эти шесть
смертей?
Я добрался до Одавары, выехал на скоростное шоссе. Свернул на обычную
дорогу у Сангэндзяя. Сверяясь с картой,
отыскал дорогу на Сэтагая, и, проехав еще немного по прямой, добрался до дома
Дика Норта. Унылое типовое двухэтажное
строение без особых изысков. Двери, окна, почтовый ящик, ворота во двор - все
выглядело до обидного маленьким и
неказистым. У ворот я увидел собачью конуру. Невнятной породы псина вяло, не
веря в себя, патрулировала пространство у
входа во двор, насколько ей позволяла длина цепи. В окнах горел свет. Слышались
голоса. На пороге были выстроены в
аккуратный ряд пять или шесть пар черных туфель. Рядом примостилась пустая
пластиковая коробка с надписью "Доставка
суси на дом". Во дворике стоял гроб с телом Дика Норта и проводилось всенощное
бдение. Ну вот, подумал я. И для него
нашлось место, куда вернуться. Хотя бы после смерти.
Я достал из машины чемодан, донес до дверей и позвонил. Дверь открыл
мужчина средних лет.
- Меня попросили привезти это к вам, - сказал я, сделав вид, что
совершенно не в курсе происходящего. Мужчина
оглядел чемодан, прочитал надпись на бирке и, похоже, сразу все понял.
- Огромное вам спасибо, - искренне сказал он.
В очень смешанных чувствах я вернулся домой на Сибуя. Осталось трое, -
только и думал я.
"Зачем нужна была смерть Дика Норта?" - гадал я, потягивая в одиночку
виски. И сколько ни думал - не находил в
его неожиданной гибели ни малейшего смысла. В проклятой головоломке пустовало
сразу несколько ячеек, но оставшиеся
фрагменты никак не вписывались в картинку. Хоть ты их изнанкой переворачивай,
хоть втискивай ребром. Может, сюда
затесались фрагменты какой-то другой головоломки?
И все же, несмотря на бессмысленность, эта смерть очень сильно меняет
ситуацию в целом. В какую-то очень
плохую сторону. Не знаю, почему, но где-то в глубине подсознания я в этом почти
уверен. Дик Норт был хорошим
человеком. И как мог, по-своему, замыкал на себя некие контакты в общей цепи. А
теперь исчез - и эти контакты
разладились.Что-то изменится. Теперь все станет еще запутаннее и тяжелее.
Пример?
Пример. Мне очень не нравятся безжизненные глаза Юки, когда она с Амэ.
Еще не нравится пустой, как у рыбы,
взгляд Амэ, когда она с Юки. Так и чудится, будто где-то здесь и зарыт корень
зла. Мне нравится Юки. Светлая голова.
Иногда упряма
...Закладка в соц.сетях
