Жанр: Драма
Дэнс Дэнс, Дэнс
...я, как осленок, - но в душе очень искренняя. Да и к Амэ, нужно
признаться, я отношусь тепло. Когда мы
разговаривали наедине, она превращалась в весьма привлекательную женщину.
Одаренную - и в то же время беззащитную.
В каких-то вещах она была даже бoльшим ребенком, чем Юки. И тем не менее - мать
и дочь, взятые вместе, сильно меня
напрягали. Теперь я понимал слова Хираку Макимуры о том, что жизнь под одной
крышей с ними отняла у него талант...
Да, конечно. Им постоянно нужна чья-то воля, которая бы их соединяла.
До сих пор между ними находился Дик Норт. Но теперь его нет. И теперь уже
я, в каком-то смысле, заставляю их
смотреть друг другу в глаза.
Вот такой "пример"...
Несколько раз я встречался с Готандой. И несколько раз звонил Юмиёси-сан.
Хотя в целом она держалась с
прежней невозмутимостью, - судя по голосу, ей все-таки было приятно, что я
звоню. По крайней мере, это ее не раздражало.
Она по-прежнему дважды в неделю исправно ходила в бассейн, а в выходные иногда
встречалась с бойфрендом. Однажды
она сообщила, что в прошлое воскресенье выезжала с ним на озера.
- Но ты не думай - у меня с ним ничего нет. Мы просто приятели. Последний
год школы вместе учились. В одном
городе работаем. Вот и все.
- Да ради бога. Ничего я такого не думаю, - сказал я. То есть, я и правда
воспринял это спокойно. По-настоящему
меня беспокоил только бассейн. На какие там озера вывозил ее бойфренд, на какие
горы затаскивал - мне было совершенно
неважно.
- Но лучше тебе об этом знать, - сказала Юмиёси-сан. - Я не люблю, когда
люди друг от друга что-то скрывают.
- Ради бога, - повторил я. - Мне все это безразлично. Я еще приеду в
Саппоро, мы встретимся и поговорим. Вот что
для меня по-настоящему важно. Встречайся с кем угодно и где угодно. К тому, что
происходит между нами, это никакого
отношения не имеет. Я все время думаю о тебе. Я тебе уже говорил - я чувствую,
что нас с тобой что-то связывает.
- Что, например?
- Например, отель, - ответил я. - Это место для тебя. Но там есть место и
для меня. Твой отель - особенное место
для нас обоих.
- Хм-м, - протянула она. Не одобрительно, но и не отрицательно.
Нейтрально хмыкнул себе человек, и все.
- С тех пор, как мы с тобой расстались, я много с кем повстречался. Очень
много чего случилось. Но все равно
постоянно думаю о нас с тобой как о самом главном. То и дело хочу с тобой
встретиться. Только приехать к тебе пока не
могу. Слишком много еще нужно до этого сделать.
Чистосердечное объяснение, начисто лишенное логики. Вполне в моем духе.
Между нами повисло молчание. Скажем так: средней длины. Молчание, за
которое, как мне показалось, ее
нейтральность слегка сдвинулась в сторону одобрения. Хотя, по большому счету,
молчание - всего лишь молчание.
Возможно, я просто принимал желаемое за действительное.
- Как твое дело? Движется? - спросила она.
- Думаю, да... Скорее да, чем нет. По крайней мере, я хотел бы так
думать, - ответил я.
- Хорошо, если закончишь до следующей весны, - сказала она.
- И не говори, - согласился я.
Готанда выглядел немного усталым. Сказывался плотный график работы, в
который он умудрялся вставлять еще и
встречи с бывшей женой. Так, чтобы никто не заметил.
- Естественно, до бесконечности это продолжаться не может, - сказал
Готанда, глубоко вздохнув. - Уж в этом-то я
уверен. Не лежит у меня душа к такой придуманной жизни. Все-таки я человек
семейного склада. Поэтому так устаю
каждый день. Нервы уже натянуты до предела...
Он развел ладони, словно растягивал воображаемую резинку.
- Взял бы отпуск, - посоветовал я. - И махнул с ней вдвоем на Гавайи.
- Если б я мог, - сказал он и вымученно улыбнулся. - Если б я только мог
- как было бы здорово! Несколько дней ни
о чем не думать, валяться на песочке под пальмами. Хотя бы дней пять. Нет, пять
- это уже роскошь. Хоть три денечка.
Трех дней достаточно, чтобы расслабиться...
Этот вечер я провел у него на Адзабу - развалясь на шикарном диване,
потягивая виски и просматривая на видео
подборку телерекламы с его участием. Реклама таблеток от живота... Эту я видел
впервые. С лифтами какого-то офиса.
Четыре прозрачных лифта носятся то вверх, то вниз с ненормальной скоростью.
Готанда в темном костюме и черных
ботинках - настоящий элитный яппи - перебегает из лифта в лифт. То туда, то
сюда, прыг-скок - только воздух свистит. В
одном лифте разговаривает с начальством, в другом - назначает свидание красоткесекретарше,
в третьем - торопливо
дописывает какие-то документы. Из четвертого звонит по мобильному телефону комуто
в первом. Перескакивать из
одного лифта в другой с такой бешеной скоростью - занятие непростое. Но ни один
мускул не дрогнет на его благородном
лице. Готанда-яппи выкладывается на всю катушку, лифты носятся все быстрей.
Голос за кадром: "День за днем усталость растет. Стресс накапливается в
животе. Вечно занятому тебе -
супермягкое средство от живота..."
Я рассмеялся.
- Слушай, а это забавно!..
- Ага, мне тоже понравилось. Даром что реклама. Вся реклама, в принципе,
сплошное дерьмо. Но эта снята
отлично. Можешь смеяться - один этот ролик качественнее, чем большинство моих
фильмов. Денег на него угрохали - будь
здоров! Все эти дубли, спецэффекты, комбинированные съемки... На рекламу денег
не жалеют. В каждую деталь миллионы
вбухивают, пока до совершенства не доведут. Да и монтаж интересный.
- Прямо вся твоя жизнь в разрезе.
- Это уж точно! - засмеялся он. - Тут ты прав. Просто вылитый я. Так и
стараюсь везде поспеть - то туда, то сюда...
Всю жизнь на это кладу. Стресс накапливается в животе. И даже эти таблетки не
помогают ни черта. Мне целую пачку
бесплатно выдали. Заглотил целый десяток - никакого эффекта.
- Но двигаешься ты хорошо, - сказал я, перематывая ролик в начало. -
Комичный, как Бастер Китон"Бастер Китон
(1895-1966) - голливудский комик начала ХХ века". Наверное, это у тебя душевная
склонность - в комедиях играть.
Пряча улыбку, Готанда кивнул.
- Это точно. Комедии люблю. И с удовольствием бы попробовал. Чувствую, у
меня получилось бы. Это ж какую
комедию можно закатать с таким простодушием, как у меня! В этом сложном и
запутанном мире главный герой наивен и
прям. Сам такой способ жизни - сплошная комедия, понимаешь, о чем я?
- Еще бы, - ответил я.
- Даже не нужно выделывать каких-то особых трюков. Просто будь сам собой.
Уже от этого все животы надорвут.
Да, было бы здорово так играть. Так сейчас никто в Японии не играет. Большинство
комедийных актеров переигрывает так,
что челюсть сводит. А я хотел бы сыграть наоборот. То есть, вообще не играть. -
Он отхлебнул виски и задумчиво посмотрел
в потолок. - Только мне такую роль все равно никто не даст. У них воображения
для этого не хватит. Все мои роли за меня
давно решены. С утра до вечера требуют играть только врача, учителя, адвоката.
Сил моих больше нет. Давно отказался бы,
да не могу - руки связаны. Только стресс накапливаю в животе...
Ролик с лифтами пользовался успехом, и его отсняли в нескольких
вариантах. Но сюжет везде был один. Готанда с
благообразной физиономией в деловом костюме носится с бешеной скоростью,
перепрыгивая как белка с поезда на автобус,
с автобуса на самолет - и всегда везде успевает вовремя. Или, например: с
пакетом документов под мышкой взбирается по
веревке на небоскреб и запрыгивает во все открытые окна попеременно. Один
вариант лучше другого. Лик Готанды все так
же невозмутим.
- Сначала мне говорили: делай усталое лицо. Режиссер просил. Такое, мол,
чтобы все чувствовали: вот-вот подохну
на боевом посту. Но я отказался. Сами подумайте, говорю, куда интереснее, если
все делается с невозмутимым лицом.
Только эти ослы даже слушать меня не хотели. Но я не сдавался. Не то чтобы
воспылал любовью к рекламе. Там я снимаюсь
исключительно ради денег. Просто чувствовал, что именно в этом ролике что-то
есть... В общем, они настаивали - я
возражал. В итоге смонтировали две версии и дали всем посмотреть. Само собой -
то, что я предлагал, понравилось куда
больше. Стали расхваливать режиссера и его братию. Даже какую-то премию дали, я
слышал. Мне, конечно, на это плевать.
Я - актер. Кто бы и как меня ни оценивал, ко мне настоящему это отношения не
имеет. Но их-то распирало от гордости, как
будто они и правда сами всё придумали! Готов спорить, они теперь абсолютно
уверены, что идея всего ролика - от начала до
конца - принадлежит им и никому больше. Такие вот кретины. Люди, лишенные
воображения, вообще очень быстро
подстраивают все вокруг под себя. А меня считают просто обаятельным ослом,
который упирается по любому поводу...
- Не сочти за комплимент - но мне кажется, ты человек по-своему
необычный, - сказал я. - Вот только до того, как
мы разговорились по-настоящему, я этой необычности не ощущал. Я посмотрел с
десяток твоих картин. Если честно - одна
другой паршивее. И даже ты в них смотрелся ужасно.
Готанда выключил видео, подлил нам обоим виски, поставил пластинку Билла
Эванса. Присел на диван, взял
стакан, отпил глоток. В каждом движении - неизменное благородство.
- Это точно. Ты совершенно прав. Я ведь знаю: чем больше снимаюсь в таком
дерьме, тем дерьмовее становлюсь.
Сам чувствую, что превращаюсь в нечто жалкое и невзрачное. Но я же говорю - у
меня нет выхода. Я ничего не могу
выбирать себе сам. Даже галстук на мою личную шею подбирают они. Кретины,
которые считают себя умней всех на свете,
и обыватели, убежденные, что их вкус безупречен, вертят мной как хотят. Поди
туда, встань сюда, делай то, не делай это,
езди на том-то, трахайся с такой-то... Сколько еще это будет твориться со мной,
до каких пор? Сам не знаю. Мне уже
тридцать четыре. Еще месяц - и тридцать пять...
- А может, просто бросить всю эту бодягу - и начать с нуля? У тебя бы
получилось, я уверен. Уходи из конторы,
живи своей жизнью да понемногу долги возвращай...
- Именно так, ты прав. Я об этом уже много думал. И, будь я один, давно
бы уже так поступил. Бросил все к
чертовой матери, устроился в какой-нибудь театрик задрипанный да играл бы то,
что нравится. Как вариант - очень даже
неплохо. С деньгами как-нибудь разобрался бы... Но штука в том, что, окажись я
на нуле - она меня моментально бросит,
гарантирую. Такая женщина. Ни в каком другом мире, кроме своего, дышать не
сможет. И на нуле со мной сразу
задыхаться начнет. Тут дело не в том, хорошая она или плохая. Просто - из такого
теста сделана, и все. Живет в системе
ценностей суперзвезд, дышит воздухом этой системы - и от партнера требует того
же атмосферного давления. А я ее люблю.
И оставить ее не способен. В этом вся и беда.
"Всего одна дверь, - пронеслось у меня в голове. - Вход есть, а выхода
нет..."
- В общем, этот пасьянс не сходится, как ни раскладывай, - подытожил
Готанда с улыбкой. - Давай лучше сменим
тему. Об этом хоть до утра рассуждай - все без толку.
Мы заговорили о Кики. Он спросил, что у меня с ней были за отношения.
- Странно, - добавил он. - Она нас с тобой, считай, заново познакомила -
а ты о ней почти ничего не говоришь.
Может, тебе тяжело вспоминать? Тогда, конечно, не стоит...
Я рассказал ему, как встретился с Кики. Как мы пересеклись, совершенно
случайно, и стали жить вместе.
Естественно и бесшумно, словно воздух заполнил пустующее пространство, она вошла
в мою жизнь.
- Понимаешь, все случилось как-то само по себе, - сказал я. - Даже
объяснить как следует не получается. Всё вдруг
слилось воедино - и, как река, само вперед потекло. Так что первое время я даже
ничему особо не удивлялся. И только
позже стал замечать, что слишком многое... не стыкуется с обычной реальностью. Я
понимаю, что по-идиотски звучит, но
это так. Почему и не разговаривал о ней ни с кем до сих пор.
Я хлебнул виски и погонял по дну стакана кубики льда.
- Кики в то время подрабатывала моделью для рекламы женских ушей. Я
увидел фото с ее ушами и
заинтересовался. Это были, как бы тебе сказать... абсолютные уши. Уши на все сто
процентов. А мне как раз нужно было
сделать макет рекламы на заказ. И я попросил, чтобы мне прислали копии
фотографий с ее ушами. Что там за реклама была,
уже и не помню... В общем, прислали мне копии. Уши Кики, увеличенные раз в сто.
Огромные - каждый волосок на коже
видно. Я повесил эти снимки на стену в конторе и разглядывал каждый день.
Сначала для пущего вдохновения. А потом
привык к ним так, словно это часть моей жизни. И когда заказ выполнил, оставил
их висеть на стене, настолько они были
классные. Жаль, тебе сейчас показать не могу. Пока сам не увидишь - не поймешь,
что я имею в виду. Уши, чье
совершенство оправдывает сам факт их существования.
- Да, я помню, ты что-то говорил о ее ушах, - сказал Готанда.
- Ну да... В общем, я захотел встретиться с их хозяйкой. Казалось, не
увижу ее - жизнь остановится. С чего я это
взял - не знаю. Но мне действительно так казалось. Я позвонил ей. Она
согласилась встретиться. И в первый же день нашей
встречи открыла свои уши лично мне. Лично мне, понимаешь? Не по работе! Это было
гораздо круче, чем на фотографии.
На работе - ну, то есть, перед камерами - она сознательно их блокировала. "Уши
для работы" - совсем не то, что "уши для
себя", понимаешь? Когда она открывала их для меня, даже воздух вокруг менялся.
Все менялось - весь мир, вселенная... Я
понимаю, как по-дурацки это звучит. Но по-другому сказать не получается.
Готанда надолго задумался.
- Блокировала уши? Это как?
- Отключала их от сознания. Если совсем просто.
- Хм-м, - протянул он.
- Как штепсель из розетки.
- Хм-м.
- Ну... Дурацкое сравнение, конечно. Но именно так, я не вру.
- Да верить-то я тебе верю. Просто пытаюсь понять. И в мыслях не было
тебя как-то поддеть.
Я откинулся на спинку дивана и уперся взглядом в картину на стене.
- Но главное - ее уши обладали сверхъестественной способностью, -
продолжал я. - Она могла слышать то, что не
слышат другие, - и приводить людей туда, куда им нужно.
Готанда снова надолго умолк.
- Значит, Кики куда-то тебя привела? - спросил он наконец. - Туда, куда
тебе было нужно?
Я кивнул. Но ничего не сказал. Слишком уж долгой была та история, да и
рассказывать ее особо не хотелось.
- И вот теперь она снова хочет куда-то меня привести, - сказал я. - Я это
чувствую, и очень сильно. Вот уже
несколько месяцев. Все это время как будто иду вслед за нитью, которую она мне
бросила. Ужасно тонкая нить; сколько раз
уже думал - ну, все, сейчас оборвется. А она все тянется и не кончается. Так
худо-бедно добрался до сегодняшнего дня.
Разных людей встретил, пока шел. Тебя, например. Я бы даже сказал, среди этих
людей ты - центральный. А я все иду - и
никак не могу уловить, к чему она клонит. Уже два человека погибло на моем пути.
Сначала Мэй, потом однорукий поэт...
То есть, двигаться-то я двигаюсь. Но ни к чему в итоге не прихожу...
Лед в стаканах совсем растаял. Готанда принес из кухни очередное ведерко,
наполнил стаканы льдом, налил еще
виски. Изысканные жесты. Благородная осанка. Приятный стук льда о стенки
стаканов. "Как в кино", - машинально
подумал я.
- Так что у меня своя безнадега, - подытожил я. - Ничем не веселее твоей.
- Э, нет, старина, - возразил Готанда. - Я бы наши безнадеги не
сравнивал. Я люблю женщину. Это любовь, у
которой не может быть выхода. С тобой - совсем другая история. Тебя, по крайней
мере, что-то куда-то ведет - пусть даже и
мотая из стороны в сторону. Никакого сравнения с лабиринтом страстей, в котором
блуждаю я. У тебя есть чего желать, на
что надеяться. Есть хотя бы шанс на то, что выход найдется. У меня нет вообще
ничего. Между нашими ситуациями - такая
пропасть, что и говорить не о чем.
- Может быть... - вроде как согласился я. - Так или иначе, мне остался
лишь путь, который предлагает Кики. Других
путей нет. Она все время старается мне что-то передать - то ли знак какой-то, то
ли послание. И я напрягаю слух, пытаясь
его разобрать...
- Послушай, - сказал вдруг Готанда. - А ты никогда не думал, что Кики
могли убить?
- Так же, как Мэй?
- Ну да. Сам подумай. Так же внезапно исчезла. Я когда узнал о смерти Мэй
- тут же о Кики вспомнил. А вдруг с
ней то же самое произошло? Об этом даже вслух говорить страшно. Вот я и не
говорил. Но ведь это возможно, не так ли?
Я ничего не ответил. Как бы то ни было - я видел ее, вертелось у меня в
голове. Там, в пепельных сумерках на
окраине Гонолулу. Я видел ее. Даже Юки об этом знает.
- Просто как вероятность. Без фактов, - сказал Готанда.
- Вероятность, конечно, есть. Но послания мне шлет именно она. Я чувствую
это совершенно отчетливо. У нее свой
стиль, я не мог обознаться.
Готанда долго молчал, скрестив руки на груди. Можно было подумать, что он
устал и заснул. Но он, конечно, не
спал. Время от времени его пальцы оживали и вновь успокаивались. Кроме пальцев,
не двигалось ничего. Ночная мгла
просачивалась в комнату и обнимала его ладную фигуру, как родильные воды -
младенца в утробе. По крайней мере, мне
так казалось.
Я поболтал льдом в стакане и хлебнул еще виски.
И тут я ощутил присутствие кого-то третьего. Будто кроме нас с Готандой в
комнате есть кто-то еще. Я чуял тепло
его тела, дыхание, запах. Но по всем признакам это был не человек. Воздух вокруг
заметался так, словно разбудили дикого
зверя. Зверя? У меня одеревенела спина. Я судорожно огляделся. Но, само собой,
никого не увидел. В воздухе посреди
комнаты скрывался лишь сгусток признаков чего-то нечеловеческого. Но видно
ничего не было.
35.
В конце мая случайно - то есть, надеюсь, случайно - я встретился с
Гимназистом. С одним из той парочки
инспекторов, что допрашивали меня после гибели Мэй. Я зашел в универмаг "Токю
Хэндз", купил паяльник и уже
направлялся к выходу, когда столкнулся с ним лицом к лицу. Невзирая на совсем
летнюю погоду, он был в толстом
твидовом пиджаке - но, судя по лицу, это его ничуть не смущало. Возможно, служба
в полиции развивает в человеческом
организме особую жаростойкость. Кто его знает. В руке он держал фирменный пакет
универмага - такой же, как у меня. Я
сделал вид, что не заметил его, и собирался пройти мимо, но Гимназист не дал мне
улизнуть.
- Экий вы неприветливый! - натянуто пошутил он. - Мы ведь не совсем чужие
люди. Зачем притворяться, что мы
незнакомы?
- Я спешу, - только и сказал я.
- Что вы говорите? - напирал Гимназист, совершенно не веря в то, что я
могу куда-то спешить.
- Нужно к работе готовиться. Плюс целая куча других важных дел, - не
сдавался я.
- Понимаю, - закивал он. - Но, может, хоть минут десять выкроите? Как
насчет чая? Уж очень хотелось с вами вне
работы поговорить. Десяти минут хватит, уверяю вас.
И я зашел вслед за ним в битком набитый кафетерий. Зачем - сам не знаю.
Запросто ведь мог отказаться и пойти
своей дорогой. Нет же - поплелся, как миленький, в кафетерий и стал пить кофе с
полицейской ищейкой. Нас окружали
влюбленные парочки и студенты. Кофе был дрянным, воздух спертым. Гимназист
достал сигареты и закурил.
- Давно хочу бросить - увы! - сказал он. - Пока я на этой работе - даже
пробовать бесполезно. Без курева просто не
выжить. Слишком нервы стираются.
Я молчал.
- Нервы стираются, - повторил он. - Все вокруг тебя ненавидят. Чем дольше
работаешь уголовным инспектором -
тем неприятнее ты окружающим. Глаза мутнеют. Дряхлеет кожа лица. Почему дряхлеет
лицо - не знаю, но это так. Очень
скоро начинаешь выглядеть вдвое старше своего возраста. Манера речи - и та
меняется. И ничего светлого в жизни не
остается.
Он положил в кофе три ложки сахара, добавил сливок, тщательно размешал и
неторопливым движением поднес
чашку ко рту.
Я посмотрел на часы.
- Ах, да! Время, - вспомнил он. - Минут пять еще есть, не так ли? Не
волнуйтесь, надолго не задержу. Я по поводу
той убитой девчонки, Мэй.
- Мэй? - переспросил я как можно тупее. Не на того напал, дядя. Так
просто ты меня не поймаешь.
Он слегка скривил губы и рассмеялся.
- Ах, да, конечно!.. Так звали убитую - Мэй. Выяснилось в ходе
расследования. Имя, понятно, не настоящее.
Кличка для работы. Проститутка, как мы и предполагали. Я это чувствовал с самого
начала. На вид - приличная девушка, на
деле - все наоборот. В наши дни все сложнее на глаз отличить. Раньше как было?
Посмотришь - и с первого взгляда ясно:
шлюха. Одежда соответствующая, косметика, мимика, жесты... А в последнее время
так просто уже не понять. Женщины, о
которых и не подумаешь никогда, занимаются этим на всю катушку. Кто ради денег,
кто просто из любопытства. Все это
никуда не годится. Это очень опасно, вам не кажется? То и дело встречаться с
незнакомыми мужчинами и полностью
доверяться им один на один. А в этом обществе кого только не встретишь.
Извращенцы, садисты. Что угодно может
произойти. Вы согласны со мной?
Я поневоле кивнул.
- Но молодые девушки этого не понимают. Им кажется, что в мире удача
всегда на их стороне. Ну, здесь ничего не
поделаешь. На то она и молодость, чтобы на это рассчитывать. Они искренне верят,
что все будет хорошо. И понимают, что
это не так, когда уже слишком поздно. Когда им, беднягам, уже на горле чулок
затягивают. Финиш...
- Так вы поняли, кто убийца? - спросил я.
Он покачал головой и нахмурился.
- К сожалению, пока нет. Много деталей выплыло. Но газеты ничего не
узнают, пока следствие не закончится. В
частности, стало ясно, что ее звали Мэй. Что работала проституткой. Настоящее
имя... впрочем, это уже несущественно.
Родилась в Кумамото. Отец - государственный служащий. Пускай и в небольшом
городе, но в начальники выбился. Дом -
полная чаша, семья обеспеченная. Деньги регулярно ей посылали. Мать по два раза
в месяц к ней в Токио приезжала -
приодеть, обеспечить всем, что для жизни нужно. Она родителям говорила, что
работает в модельном бизнесе. Старшая
сестра замужем за хирургом. Младший брат учится на юриста в университете Кюсю.
Не семья - загляденье! Какого черта
дочери из такой семьи выходить на панель? После того, что случилось, дома все в
шоке. Поэтому мы пока не сообщаем
семье, чем она занималась на самом деле. Из сострадания. От известия, что дочь
задушили в отеле чулком, мать и так на
грани самоубийства. Слишком страшная новость для такой идеальной семьи.
Я молчал. Пускай уж выговорится до конца.
- Мы вышли на организацию, которая поставляет проституток по вызову. Не
буду говорить, чего это нам стоило.
Но и выудить кое-что удалось. А знаете, как? Отловили трёх шлюх в фойе большого
отеля. Показали им те же фотографии,
что и вам, и допросили с пристрастием. Одна раскололась. Не у всех такие
железные нервы, как у вас. Да и в ней слабину
нащупали сразу. В итоге мы узнали об Организации. Бордель экстра-класса. С
членской системой и расценками для ходячих
мешков с деньгами. Нам с вами - увы! - в такие места ход заказан. Или вы готовы
за один раз с девчонкой выложить
семьдесят тысяч"На момент действия романа 70.000 иен - около 500 долларов США"?
Я не готов. Благодарю покорно. Чем
такие деньги тратить, я лучше в постели с женой сэкономлю, да сыну новый
велосипед куплю. В общем, что говорить - не
для нас, голодранцев, развлечение! - Он рассмеялся и посмотрел на меня. - Но
даже захоти я им выложить эти семьдесят
тысяч - никто со мной говорить не станет. Сразу выяснят, что я за птица. Всю мою
подноготную вмиг разузнают.
Безопасность - прежде всего. Сомнительных клиентов не обслуживают. А уж
уголовных следователей и подавно - но не
потому, что с полицией, в принципе, связываться не хотят. Будь я какой-нибудь
шишкой из полицейского управления -
дело другое. Но только оч-чень большой шишкой. Чтобы пригодился в случае чего. А
с такого пугала огородного, как я, все
равно никакого толку.
Он допил кофе и опять закурил.
- В итоге мы попросили ордер на обыск всей этой лавочки. Через три дня
получили его. И когда ворвались с
ордером в контору клуба - нас встретила пустота. Космическая пустота. Ни бумаг,
ни улик, ни свидетелей. Ни-че-го. Иначе
говоря, утекла секретная информация. Вопрос - откуда утекла? Как вы думаете?
- Не знаю, - сказал я.
- Из полиции, откуда ж еще! Кого-то из начальства это зацепило. И нас
попросту сдали. Доказать невозможно. Но
нам в отделении всё ясно и без доказательств. Кто-то позвонил в клуб и
предупредил: скоро, мол, гости нагрянут,
смывайтесь, пока время есть... Подло. Низко и недостойно. А клубу, как видно, к
срочным переездам не привыкать.
Свернулись за какой-нибудь час - и ищи ветра в поле. Снимут другую контору,
другие телефоны поставят - и опять за
старое. Это же так просто. Пока есть список клиентов, и девочки как надо
построены - они могут продолжать этот бизнес где
угодно. И нам уже ни до чего не докопаться. Нас вышвырнули из игры. Оборвали все
ниточки одним махом. Узнай мы, кто
заказывал ее в ночь убийства, все сдвинулось бы с мертвой точки. Но теперь,
когда все вот так, наши руки опять пусты. Как
дальше действовать - сам черт не поймет.
- Непонятно, - сказал я.
- Что непонятно?
- Если, как вы говорите, она работала в клубе с членской системой - зачем
члену клуба ее убивать? Его же сразу
вычислить можно будет, разве не так?
- Именно, - кивнул Гимназист. - Имя убийцы не должно было отражаться в
бумагах клуба. Значит, это либо ее
приятель-любовник - либо член клуба, который вызвал ее частным образом,
напрямую. Ни для первой, ни для второй
версии у нас никаких зацепок нет. Мы ничего не нашли. Тупик.
- Я не убивал, - сказал я.
- Разумеется. И мы это знаем, - сказал он. - Я вам сразу сказал. У вас не
тот тип характера. Вы не способны убить
человека, это сразу видно. Люди вашего типа не убивают других людей. Но вам чтото
известно. Я это чувствую.
Профессиональным чутьем. Может, расскажете? Все останется между нами. Я не
полезу вам в душу, и ни в чем вас не
упрекну. Обещаю. Серьезно.
- Даже не знаю, о чем вы, - сказал я.
- Ч-черт, - нахмурился Гимназист. - Значит, все зря... Вся штука в том,
что наше начальство не хочет давать делу
ход. Ну, шлепнули в отеле проститутку - и черт с ней, так ей и надо. У наших
начальников логика проста
...Закладка в соц.сетях
