Жанр: Драма
Дэнс Дэнс, Дэнс
...ько
пальцы - Готанды. Но трахаюсь я.
"Невероятно, - говорит Юки. - Просто невероятно!"
- Да нет же, все не так, - говорю я.
- Что происходит? - спрашивает Кики.
Сон наяву.
Дикий, заполошный, бессмысленный сон среди бела дня.
Всё не так, - говорю я себе. - На самом деле, я хочу переспать с Юмиёсисан!
Бесполезно. Всё слишком
перемешалось. Все контакты перепутались. Первым делом я должен распутать
контакты. Иначе не получится ни черта.
Я вышел из парка Мэйдзи, заглянул на Харадзюку в одну отличную кофейню и
выпил горячего крепкого кофе. А
затем не спеша вернулся домой.
Ближе к вечеру позвонил Готанда.
- Слушай, старик, сейчас совершенно нет времени, - сказал он. - Может,
попозже встретимся? Скажем, часиков в
девять?
- Давай в девять, - согласился я. - Мне-то все равно делать нечего.
- Ну и славно. Съедим чего-нибудь, выпьем. В общем, я за тобой заеду!
Я распаковал дорожную сумку, собрал все чеки, накопившиеся за
путешествие, и рассортировал их на те, которые
отправлю Хираку Макимуре, и те, что готов оплатить сам. Половину расходов на
питание, как и оплату джипа, пускай берет
на себя он. А также все, что Юки покупала себе сама (доска для сёрфинга,
магнитола, купальник, et cetera"И так далее
(лат.)"). Я составил список расходов, вложил в конверт вместе с деньгами
(обналиченные в банке остатки дорожных чеков)
и подписал конверт, чтобы отправить как можно скорее. Подобные канцелярские
формальности я всегда выполняю быстро
и скрупулезно. Не потому, что очень нравится, - на свете не бывает людей,
которым бы нравилось канцелярское дело.
Просто не люблю проволoчек с деньгами.
Покончив с бухгалтерией, я отварил шпинат, перемешал его с мелкой сушеной
рыбешкой, добавил немного сакэ - и
начал пить темный "Кирин""Марка японского пива", закусывая всем этим. Впервые за
долгое время решил не спеша
перечитать рассказы Харуо Сато"Харуо Сато (1872-1964) - писатель, поэтмодернист,
один из крупнейших литературных
деятелей Японии первой половины ХХ в.". Стоял ранний вечер, и на душе было легко
без особой на то причины. Синий закат
невидимой кистью закрашивал небо - слой за слоем, пока не стало совсем темно.
Устав от чтения, я поставил Сотый опус
Шуберта в исполнении трио Стерна-Роуза-Истомина. Вот уже много лет, когда
приходит весна, я слушаю эту пластинку. И
всегда поражаюсь, как точно подходит мелодия к тонкой, едва уловимой тоске
весенних ночей. Синей бархатной мглою
заливающая меня изнутри, Весенняя Ночь... Я закрыл глаза - и в этой синей мгле
увидел тусклые силуэты скелетов. Жизнь
растворилась в бездне, и только воспоминания оставались тверды, как кость.
32.
В восемь сорок приехал Готанда на своем "мазерати". При одном виде этой
махины у моего подъезда возникало
ощущение, будто кто-то ошибся адресом. Но винить в этом некого. Просто бывает,
что какие-то вещи фатальным образом
не подходят друг другу. Когда-то моему подъезду не подходил его "мерседес" - а
теперь и "мазерати" не лез ни в какие
ворота. Ничего не попишешь. Разные люди - разные жизни...
На Готанде были обычный серый пуловер, обычная мужская сорочка и очень
простые брюки. Но даже в такой
одежде он бросался в глаза. Будто какой-нибудь Элтон Джон в лиловом пиджаке и
оранжевой сорочке, выкидывающий на
сцене свои коленца. Готанда постучал, я открыл дверь, он увидел меня и радостно
хохотнул.
- Если хочешь, можно и у меня посидеть, - предложил я, уловив в его
взгляде странный интерес к моему жилищу.
- Буду только рад, - ответил он, застенчиво улыбнувшись. От такой улыбки
хозяева тут же предлагают гостям - да
оставайтесь хоть на неделю.
Несмотря на тесноту, моя квартирка, похоже, произвела на него
впечатление.
- Ностальгия! - произнес он мечтательно. - Было время, сам такую снимал.
Пока меня не раскрутили, то есть...
В устах любого другого человека эти слова прозвучали бы чистым снобизмом.
Но не в устах Готанды. У него это
звучало как искренний комплимент - и не более.
Квартирка моя состояла из четырех помещений: кухня, ванная, гостиная,
спальня. Все очень тесные. Причем кухня
скорее напоминала расширенный коридор. Я втиснул туда узенький буфет с кухонным
столиком - и больше уже ничего не
влезало. Точно так же в спальне: кровать, платяной шкаф и письменный стол
сожрали все свободное место. Лишь гостиная
худо-бедно сохраняла немного пространства для жизни - просто туда я почти ничего
не ставил. Всей мебели - этажерка с
книгами, полка с пластинками да стереосистема. Ни стола, ни стульев. Только две
огромные подушки
"маримекко"""Marimekko" - финская фирма, производитель "модерновой" домашней
мебели и предметов интерьера":
одну на пол, другую к стене, и получается довольно комфортно. А понадобился
письменный столик - достаешь раскладной
из шкафа, и все дела.
Я показал Готанде, как обращаться с подушками, разложил столик, принес из
кухни темного пива с соленым
шпинатом. И поставил еще раз Шуберта.
- Высший класс! - одобрил Готанда. И не то чтобы комплимента ради -
похоже, действительно оценил.
- Давай, еще что-нибудь приготовлю? - предложил я.
- А тебе не лень?
- Да нет... Чего там, раз - и готово. Я, конечно, не лучший повар на
свете - но уж закуску-то к пиву всегда
приготовить смогу.
- А можно посмотреть?
- Конечно, - разрешил я.
Я смешал зеленый лук и телятину, жаренную с солеными сливами, добавил
сушеного тунца, смеси из морской
капусты с креветками в уксусе, приправил хреном васаби с тертой редькой
вперемешку, все это нашинковал, залил
подсолнечным маслом и потушил с картошкой, добавив чеснока и мелко резанного
салями. Соорудил салат из подсоленных
огурцов. Со вчерашнего ужина оставались тушеные водоросли и соленые бобы. Их я
тоже отправил в салат, и для пущей
пряности не пожалел имбиря.
- Здорово... - вздохнул Готанда. - Да у тебя талант!
- Ерунда. Проще простого. Я же ничего тут сам не готовил. Руку набил - и
стряпаешь такое за пять минут. Вся
премудрость - сколько чего смешивать.
- Гениально! У меня никогда не получится, - не унимался Готанда.
- Ну, а у меня никогда не получится изображать дантиста. У каждого свой
способ жизни. Different strokes for
different folks...
- И то правда, - согласился он. - Слушай, а ничего, если я сегодня уже не
пойду на улицу, а заночую прямо у тебя?
Ты как, не против?
- Да ради бога, - сказал я.
И мы стали пить темное пиво, закусывая моей стряпней. Закончилось пиво -
перешли на "Катти Сарк". И
поставили "Слай энд зэ Фэмили Стоун". Потом - "Дорз", "Роллинг Стоунз" и "Пинк
Флойд". Потом - "Surf's Up" из "Бич
Бойз". Это была ночь шестидесятых. Мы слушали "Лавин Спунфул" и "Три Дог Найт".
Загляни к нам на огонек
инопланетяне - наверняка подумали бы: "Так вот где искривляется Время!"
Но инопланетяне не заглянули. Зато после десяти за окном зашелестел
мелкий дождик - очень легкий, мирный, от
которого наконец-то осознаешь, что вообще живешь на свете, под звуки бегущей с
крыши воды. Дождь, безобидный и
тихий, как покойник.
Ближе к ночи я выключил музыку. Все-таки стены у меня - не то что у
Готанды. На рок-н-ролл после одиннадцати
соседи жаловаться начнут. Музыка смолкла - и под шелест дождя мы заговорили о
мертвых.
- Расследование убийства Мэй, похоже, с тех пор никуда не продвинулось, -
сообщил я.
- Знаю, - кивнул он. Видно, тоже проверял газеты с журналами в поисках
любых упоминаний о ее гибели.
Я откупорил вторую "Катти Сарк", налил обоим и поднял стакан за Мэй.
- Полиция вышла на организацию, которая поставляет девчонок по вызову, -
сказал я. - Наверное, что-то
пронюхали. Не исключено, что до тебя попробуют дотянуться с той стороны.
- Возможно. - Готанда чуть нахмурился. - Но, думаю, все обойдется. Я ведь
тоже между делом порасспрашивал
людей у себя в конторе. Дескать, а что, эта Организация и правда сохраняет
полную конфиденциальность? И представь себе
- похоже, они с политиками связаны. Сразу несколько крупных чиновников получают
куски от их пирога. То есть, если
даже полиция их накроет, - до клиентов ей добраться не дадут. Руки коротки. Да и
у моей конторы в политике тоже влияние
есть. Многие звезды дружат с дядями в высоких кабинетах. Даже на якудзу выход
имеется, если понадобится. Так что от
таких нападок защита всегда найдется. Я ведь для своей фирмы - золотая рыбка.
Разразись вокруг меня скандал - упадет в
цене мой экранный имидж, и пострадает, в первую очередь, сама контора. Они же на
мне столько денег делают -
закачаешься! Конечно, если б ты выдал мое имя полиции - меня бы взяли за жабры
всерьез. Ведь ты - единственное звено,
которое связывает меня с убийством напрямую. Тогда никакая защита сработать бы
не успела. Но теперь беспокоиться не о
чем - проблема лишь в том, какая политическая система сильнее.
- Ну и дерьмо этот мир, - сказал я.
- Ты прав... - согласился он. - Дерьмовее не придумаешь.
- Два голоса за "дерьмо".
- Что? - не понял Готанда.
- Два голоса за "дерьмо". Предложение принято.
Он кивнул. И затем улыбнулся:
- Вот-вот! Два голоса за "дерьмо". До какой-то девчонки задушенной никому
и дела нет. Все спасают лишь
собственные задницы. Включая меня самого...
Я сходил на кухню и вернулся с ведерком льда, галетами и сыром.
- У меня к тебе просьба, - сказал я. - Не мог бы ты позвонить в эту самую
Организацию и задать им пару вопросов?
Он подергал себя за мочку уха.
- А что ты хочешь узнать? Если насчет убийства - бесполезно. Никто ничего
не скажет.
- Да нет, с убийством - никакой связи. Хочу кое-что узнать об одной
шлюшке из Гонолулу. Просто я слышал, что
через некую организацию можно заказать себе девочку даже за границей.
- От кого слышал?
- Да так... От одного человека без имени. Подозреваю, что организация, о
которой рассказывал он, и твой ночной
клуб - одна контора. Потому что без высокого положения, денег и сверхдоверия
туда тоже никому не попасть. Таким, как я,
например, лучше вообще не соваться.
Готанда улыбнулся.
- Да, я от наших тоже слышал, что можно купить девочку за границей. Сам,
правда, никогда не пробовал. Наверное,
та же организация... И что ты хочешь спросить про шлюшку из Гонолулу?
- Работает ли у них в Гонолулу южноазиатская девочка по имени Джун.
Готанда немного подумал, но больше ничего не спросил. Только достал из
кармана блокнот и записал имя.
- Джун... Фамилия?
- Перестань. Обычная девчонка по вызову, - сказал я. - Просто Джун - и
всё. Как "июнь" по-английски.
- Ну, ясно. Завтра позвоню, - пообещал он.
- Очень меня обяжешь, - сказал я.
- Брось. По сравнению с тем, что для меня сделал ты, - такой пустяк, что
и говорить не стоит, - сказал он задумчиво
и, оттянув пальцами кожу на висках, сузил глаза. - Кстати, как твои Гавайи? Один
ездил?
- Кто же на Гавайи один ездит? С девочкой, понятное дело. С просто
пугающе красивой девочкой. Которой всего
тринадцать.
- Ты что, спал с тринадцатилетней?
- Иди к черту! Ребенку и лифчик-то не на что пока надевать...
- Тогда чем же ты на Гавайях с ней занимался?
- Обучал светским манерам. Рассказывал, что такое секс. Ругал Боя
Джорджа. Ходил на "Инопланетянина". В
общем, скучать не пришлось...
С полминуты Готанда изучал меня взглядом. И только потом засмеялся,
разомкнув губы на какую-то пару
миллиметров.
- А ты странный, - сказал он. - Все, что ты делаешь, - какое-то странное,
ей-богу. Почему так?
- И действительно - почему? - переспросил я. - Я ведь не специально так
делаю. Сама ситуация направляет меня в
какое-то странное русло. Как и тогда, с Мэй. Вроде никто ни в чем не виноват. А
вон как все повернулось...
- Хм-м! - протянул он. - Ну, хоть понравилось, на Гавайях-то?
- Еще бы!
- Загорел ты отлично.
- А то...
Готанда отхлебнул виски и захрустел галетами.
- А я тут, пока тебя не было, с женой встречался несколько раз, - сказал
он. - Так здорово. Наверное, странно звучит,
но... спать с бывшей женой - отдельное удовольствие.
- Понимаю, - кивнул я.
- А ты бы не хотел со своей бывшей повидаться?
- Бесполезно. Она скоро замуж выходит. Я разве не говорил?
Он покачал головой.
- Нет. Ну, что ж... Жаль, конечно.
- Да нет! Лучше уж так. Мне - не жаль, - сказал я. И сам с собой
согласился: а ведь правда, так будет лучше всего. -
Ну, и что у вас двоих будет дальше?
Он опять покачал головой.
- Безнадега... Полная безнадега. Другого слова не подберу. С какой
стороны ни смотри - просто нет будущего. Так,
как сейчас, - вроде все отлично. Украдкой встречаемся, едем в какой-нибудь
мотель, где даже на лица никто никогда не
смотрит... Мы так здорово успокаиваемся, когда вместе. И в постели она - просто
чудо, я тебе, кажется, уже говорил. Ничего
объяснять не приходится, чувствуем друг друга без слов. Настоящее понимание.
Гораздо глубже, чем когда женаты были.
Ну, то есть - я люблю ее, если уж говорить прямо. Но до бесконечности все это,
конечно, продолжаться не может. Тайные
свидания в мотелях изматывают. Репортеры, того и гляди, разнюхают - не сегодня,
так завтра. Камерой щелк - и готово:
скандал на весь свет. Случись такое - нам все кости перемоют. А может, и костей
не оставят. Мы с ней на очень шаткий
мостик ступили - вот в чем вся ерунда. Идти по нему тяжело, устаешь страшно. Чем
так мучиться, вылезли бы из подполья
на свет - да и жили бы вдвоем, как нормальные люди. Просто мечта! Еду готовить
вместе, гулять где-нибудь каждый вечер.
Даже ребенка родить... Только с ней это даже обсуждать бесполезно. Мне с ее
семейством не помириться никогда. Слишком
они мне в жизни нагадили, и слишком прямо я высказал им все, что о них думаю.
Обратно дороги нет. Если б я мог решать
это с ней один на один, отдельно от семейства - как бы все было просто! Но как
раз на это она не способна. Эта чертова
шайка использует ее холодно и расчетливо, как инструмент. Она и сама это
понимает. А порвать с ними - не в состоянии.
Они с предками - все равно что сиамские близнецы. Слишком сильная зависимость.
Не разойтись никак. И выхода нет.
Готанда поболтал стаканом, перекатывая льдинки на донышке.
- Чертовщина какая-то, а? - усмехнулся он. - Могу позволить себе, в
принципе, что угодно. Только не то, чего на
самом деле хочу!
- Похоже на то, - согласился я. - Даже не знаю, что посоветовать. В моей
жизни было слишком мало того, что я мог
бы себе позволить.
- Да брось ты, ей-богу! - не согласился он. - Хочешь сказать, что тебе не
очень-то и хотелось? Ну, вот, "мазерати"
или апартаменты на Адзабу - неужели не хочешь?
- Не настолько сильно, - поправил я. - Сейчас у меня в этом нет никакой
потребности. Сегодня подержанная
"субару" и эта каморка удовлетворяют меня на все сто. Ну, может, "удовлетворяют"
- слишком сильное слово... Но у меня с
ними душевная совместимость. Я в них расслабляюсь. Никакого напряжения. Хотя,
конечно, если со временем другое
потребуется - может, чего-нибудь и захочу.
- Да нет же! "Потребность" - это не то. Наши потребности не рождаются
сами по себе. Их нам изготавливают и
подносят на блюдечке. Вот, например, мне всегда было до лампочки, где и в какой
квартире жить. Небоскребы на Итабаси,
спальные районы в Камэдо или элитные кварталы в Тюо-ку - все равно. Крыша над
головой да покой в доме - больше
ничего не нужно. Вот только моя контора так не считает. Говорят, если ты звезда
- изволь жить в Минато-ку. И, даже не
спрашивая, подбирают мне жилье на Адзабу. Кретины. Ну, что там есть, на этом
Адзабу? Дорогие паршивые рестораны,
которыми заправляют салоны мод, уродина-телебашня, да толпы всяких дур
шарахаются с визгом по улицам до утра. И
все!.. И с "мазерати" - та же история. Я бы сам на "субару" ездил. Отличная
машина, как раз по мне. И бегает здорово. И
вообще, скажи ты мне - что делать такому гробу, как "мазерати", на улицах Токио?
Это же дерьмо в чистом виде!.. Но
контора и тут за меня решила. Не пристало, мол, звезде разъезжать на "субару",
"блюбёрде", или "короне". И вот -
пожалуйста, "мазерати". Хоть и не новая, денег стоила будь здоров. До меня на
ней разъезжала крутая певица энка"Энка -
традиционная японская эстрадная песня. Имеет свои каноны (восточная пентатоника,
определенные мелодические ходы) и
правила исполнения (гортанный, чуть вибрирующий вокал). Пользуется такой же
популярностью, как шансон во Франции
или романс в России"...
Он плеснул виски в стакан с растаявшим льдом, сделал глоток. И просидел с
минуту, нахмурившись.
- Вот в каком мире жить приходится. Обеспечил себе жильё в центре,
западную иномарку да "ролекс" - и ты уже
"высший класс". Дерьмо. Никакого же смысла! Вот я о чем говорю. Наши
"потребности" - это то, что нам подсовывают, а
вовсе не то, чего мы сами хотим. Подсовывают на блюдечке, понимаешь? То, чего
люди в жизни никогда не хотели, им
впаривают как иллюзию жизненной необходимости. Делать это - проще простого.
Зомбируй их своей "массовой
информацией", и все дела. Если жилье - то в центре, если машина - то "БМВ", если
часы - то "ролекс", и так далее. Повторяй
почаще - одно и то же, разными способами, по триста раз на дню. Очень скоро они
и сами в это поверят - и зачастят за
тобой, как мантру: жильё - в центре, тачка - "БМВ", часы - "ролекс"... И каждый
будет стремится все это приобрести -
только чтобы почувствовать свою исключительность. Чтобы наконец стать не таким,
как все. И не сможет понять одного:
само стремление как раз и делает его таким, как все! Но на подобные премудрости
у него уже воображения не хватает. Для
него эта мантра - всего лишь информация. Милая сердцу иллюзия. Для всеобщего
пользования - и, конечно же, для
всеобщего блага. Как мне все это осточертело! Веришь, нет? Осточертела
собственная жизнь. Хотелось бы жить по-другому
- лучше, честнее. Но не получается. Слишком крепко контора за горло взяла. И
рядит меня, точно куклу, в те наряды, какие
ей хочется. Я задолжал им столько, что и пикнуть не смею. Попробуй заговорить с
ними о том, чего сам хочу, - и слушать
никто не станет! Только скажут - очнись, парень. Живешь в шикарной квартире,
ездишь на "мазерати", носишь часы
"патек-филипп", спишь с самыми дорогими шлюхами города. Да куча народу
обзавидовалась бы такой жизни, чего тебе
еще надо?.. Но, понимаешь, ведь это - совсем не то, чего я в жизни хочу! А то,
чего я действительно хочу, мне недоступно,
пока я живу такой жизнью...
- Что, например? Любовь? - спросил я.
- Да - например, любовь. Душевный покой. Крепкая семья. Жизнь простая и
искренняя... - тихо сказал Готанда. И
показал мне ладони. - Вот, смотри. В эти руки, если захочу, я теперь могу
получить сколько угодно чужого дерьма. Вот чего
я добился. И кичиться мне этим, поверь, совсем неохота.
- Я знаю. Ты и не выглядишь кичливым, не бойся. Ты абсолютно прав.
- То есть, я могу позволить себе все, что в голову взбредет. Бездна
возможностей. У меня был свой шанс, и
способности были. А кем я в итоге стал? Куклой! Захочу - почти любая из этих
девчонок на улице будет в моей постели. Я
не преувеличиваю, это действительно так. Но с тем, кого на самом деле хочу,
вместе быть не могу...
Готанда, похоже, крепко набрался. Выражение лица совершенно не
изменилось, но болтал он явно больше
обычного. Впрочем, не скажу, что я не понимал его желания набраться. Перевалило
за полночь, и я спросил, готов ли он
сидеть дальше.
- Давай! Завтра мне до обеда на работу не надо. Или, может, тебе вставать
рано?
- За меня не волнуйся. Я по-прежнему не знаю, чем бы заняться, - сказал
я.
- Уж прости, что навязался на твою голову... Но, кроме тебя, мне
совершенно не с кем поговорить. Это правда. Ни с
кем не могу об этом. Скажи я кому-нибудь - мол, на "субару" мне в сто раз лучше,
чем на "мазерати", так меня просто за
сумасшедшего примут! И заведут мне психоаналитика. Сейчас это модно. Дерьмо
высшей пробы. Личный психиатр
кинозвезды. Все равно что профессиональный ассенизатор... - Он прикрыл глаза. -
Что-то опять я сегодня... всё жалуюсь да
чушь болтаю, да?
- Ну, слово "дерьмо" ты уже произнес раз двадцать.
- Серьезно?
- Но если хочешь еще - валяй, выговаривайся.
- Да нет... хватит, пожалуй. Спасибо тебе. Извини - плачусь тебе в
жилетку все время. Но все, все, все, кто меня
окружает - не люди, а какое-то засохшее дерьмо. Меня от них физически тошнит.
Просто блевота к горлу подкатывает, я не
шучу...
- Ну, и блевал бы.
- Настоящее дерьмо, так и кишит вокруг! - добавил он, и правда борясь с
позывом. - Сборище вампиров -
отсасывают страстишки большого города и тем живут. Не все, конечно. Порядочные
люди редко, но встречаются. Только
дерьма все равно в тысячу раз больше. Вурдалаки, у которых все по-человечески
только на словах. Упыри, которые
пользуются властью, чтобы загрести побольше денег и баб. Высасывают человеческие
иллюзии и жиреют, раздуваясь от
гордости. И во всем этом я живу каждый день. Ты просто не представляешь, сколько
таких ублюдков вокруг! А мне с ними
то и дело, хочешь не хочешь, выпивать приходится. И каждую минуту повторять
себе: "Только не придуши никого! Не
трать энергию на эту дрянь!.."
- А может, лучше сразу бейсбольной битой по черепу? Душить - это долго.
- Верно, - кивнул он. - Но, по-возможности, я бы все-таки душил.
Мгновенная смерть для них - слишком большая
роскошь.
- Согласен, - кивнул я. - Наши мнения полностью совпадают.
- На самом деле... - начал было Готанда, но умолк. Затем глубоко вздохнул
и снова поднес ладони к лицу. - Ну, все.
Вроде легче стало...
- Вот и хорошо, - сказал я. - Прямо как в сказке про царя и ослиные уши.
Вырыл ямку, покричал в нее - и сразу
полегчало"Древнегреческий миф о царе Мидасе, которого боги за глупость наградили
ослиными ушами. Тайну царя знал
лишь его брадобрей, который, изнывая от желания проболтаться, выкопал ямку,
прошептал в нее: "У царя Мидаса
ослиные уши!" - и забросал ямку землей. Вскоре на этом месте вырос тростник и
зашелестел человеческими словами,
разнося тайну по всей округе".
- И не говори, - согласился он.
- Как насчет отядзукэ"Отядзукэ (яп.) - традиционное блюдо: рис, залитый
чаем. Считается антипохмельным
средством, отчего часто подается последним, символизируя окончание застолья"? -
предложил я.
- С удовольствием.
Я вскипятил воды и заварил простенькое отядзукэ с морской капустой,
солеными сливами и хреном васаби.
Каждый съел свою порцию, не говоря ни слова.
- На мой взгляд, ты похож на человека, который радуется жизни, - сказал
наконец Готанда. - Это так?
Я оперся о стену и какое-то время молчал, слушая шум дождя.
- Чему-то в своей жизни - наверное, радуюсь. Просто радуюсь, не
рассуждая. Хотя это вовсе не значит, что я
счастлив. Для этого во мне тоже кое-чего не хватает - как и в тебе. Оттого
нормальной жизнью и не живу. Просто
передвигаю ноги шаг за шагом, как в танце, и все. Тело помнит, как ноги ставить,
поэтому вперед еще двигаюсь. Даже
зрители есть, которым интересно, что получается. Но с житейской точки зрения я -
полный ноль. В тридцать четыре года -
ни семьи, ни работы достойной. Так и живу день за днем. В жилищный кооператив не
вступил, долгосрочных займов
банкам не выплачиваю. В последнее время даже не сплю ни с кем... Как ты думаешь,
что со мной будет еще через тридцать
лет?
- Ну, что-нибудь обязательно будет...
- Точнее сказать, "или - или", - поправил я. - Или что-то будет - или не
будет ничего. Никто не знает. В этом мы все
едины.
- А вот в моей жизни нет ничего, что бы меня радовало.
- Может, и так. Но у тебя все равно хорошо получается.
Готанда покачал головой.
- Разве те, у кого хорошо получается, плачутся в жилетку при каждой
встрече? Разве они вываливают на тебя свои
проблемы?
- Всякое бывает, - пожал я плечами. - Все-таки мы про людей говорим. А не
про общие знаменатели.
В половине второго Готанда засобирался домой.
- Чего ты? Оставался бы уже, - сказал я. - Запасной футон"Футон (яп.) -
комплект из матраса и толстого одеяла
для спанья на полу или на земле" найдется, а утром я тебе еще и завтрак
гарантирую.
- Да нет. - Он покачал головой. - Спасибо, конечно, за приглашение. Да у
меня уж и хмель прошел... Пойду домой.
Он и правда больше не выглядел пьяным.
- Кстати, хотел тебя попросить. Немного странная просьба, конечно...
- Давай, какие проблемы?
- Извини за наглость, но... Ты не одолжишь мне "субару" на несколько
дней? А я тебе "мазерати" взамен оставлю.
Просто, понимаешь, слишком уж "мазерати" приметный, чтобы с женой втихомолку
встречаться. Куда ни приедешь - всем
сразу понятно, что это я...
- Забирай и катайся сколько влезет, - сказал я. - Считай, "субару" в
твоем распоряжении. Я ведь сейчас не работаю,
машина так сильно не нужна. Бери, конечно, мне все равно. Хотя, если честно,
получать взамен такой шикарный
автомобиль не хотелось бы. Сам подумай - стоянка у меня общая, без охраны, ночью
шпана что угодно вытворить может.
Да и за рулем всякое случается. Помну, поцарапаю такую красоту - век с тобой не
расплачусь... Слишком большая
ответственность.
- Да мне-то что? Все эти расходы - дело моей конторы. Страхование на что,
по-твоему? Против любой царапины
сразу страховка сработает. Не бери в голову. Захочется - можешь на ней хоть с
пирса в море сигать. Серьезно! А я тогда
взамен другую куплю. Как раз недавно один знакомый писатель-порнушник свой
"феррари" предлагал...
- "Феррари"? - тупо повторил я.
- Я понимаю, - рассмеялся он. - Но лучше смирись. Тебе, конечно, трудно
такое представить - но в том мире, где
вращаюсь я, с хорошим вкусом не выживают. "Человек с хорошим вкусом" - все равно
что "извращенец с дырой в
кармане". Возможно, его будут жалеть. Но уважать - никогда.
В конце концов, он сел-таки в мою "субару" и уехал. Я переставил его
"мазерати" к себе на стоянку. Очень чуткий и
до ужаса агрессивный автомобиль. Мгновенная реакция, сверхмощный двигатель.
Нажал на газ - и словно улетел на Луну.
- Ну, милый. Не стоит так напрягаться, - ласково приговаривал я,
похлопывая по приборной доске. - Полегче, не
торопись...
Но он будто не слышал. Как ни крути - автомобиль тоже видит, кто им
управляет. Ну и подарочек, подумал я.
"Мазерати"...
33.
Утром я сходил на стоянку - проверить, как
...Закладка в соц.сетях
