Жанр: Драма
Двухместное купе
...ешкиным мужским
достоинством и с глазами, полными слез, в ужасе простонала:
— Всего цвёльф марк фюнф унд зибцих пфенниг?! Наин! .. Дас ист унмёглих!
.. Это невозможно!!! Двенадцать марк унд семьдесят пять пфенниг за хауптроль?!
Всего четыре пива в нашем буфете! За главную роль коллеги Карл Маркс!!! О,
бедный, бедный Льёша... — И Юта Кнаппе искренне зарыдала.
У ДОМА ОФИЦЕРОВ...
...сбоку от центральных входных дверей — афиша:
Сегодня спектакль
„СЕМЬЯ“. И в скобках пояснение — „Юные годы В. И. Ленина“. Начало в 12 часов.
Мимо афишного щита к дверям уже протаптывались свободные от службы
военные, вольнонаемные гражданские и — с утра разодетые — офицерские жены с
детьми...
А к Дому офицеров со стороны контрольно-пропускного пункта расположения
дивизии торопливо шагал Алексей Сергеевич Самошников...
Поглядывая на часы и низко опустив голову, измученный ночью международной
любви, невыспавшийся Лешка Самошников, ежесекундно извиняясь, пробирался сквозь
зрительский поток под восхищенный шепот и более чем любопытные взгляды местных
дам...
На контроле поздоровался с дежурным офицером и контролерами и оказался
внутри...
... ДОМА ОФИЦЕРОВ
Пробежал через еще пустое фойе, нырнул в полутемное закулисье...
...и тут же наткнулся на своего партнера по спектаклю Без вины виноватые
— актера, который вчера играл Шмыгу.
Тот увидел Лешку, взял его за руку, подвел к свету, вгляделся в Лешкину
физиономию, охнул и завистливо сказал:
— Укатали сивку крутые горки! Ты сейчас похож не на молоденького Володю
Ульянова, будущего вождя мировой революции, а на сильно потасканного
Раскольникова. Аккурат после того, как он тяпнул топором старуху процентщицу!
— Ладно тебе, . — отмахнулся Лешка. — Как в гримуборную пройти? Я чего-то
подзапутался...
— Не бойся, я покажу, — сказал Шмыга. — А вот то, что ты не ночевал
вместе со всеми в казарме — не есть хорошо. Кое-кого это может навести на не
очень приятные для тебя размышления...
— О ч-ч-черт! Да кому какое дело?! — И Лешка рванулся было искать
гримуборную.
Но Шмыга придержал его за рукав:
— Не спеши, время есть. У монтировщиков какие-то нелады с декорациями, и
начало перенесли на двенадцать тридцать.
— Слава Богу! — облегченно вздохнул Лешка и рассмеялся: — Старик, от тебя
таким перегаром несет, что я просто не знаю, как ты будешь играть папу вождя!
— За меня не волнуйся. Думай, малыш, о себе. Я тебе тут кое-что скажу, но
между нами... Когда мы выез-жали из Союза, один человечек... Ну, сам понимаешь —
ОТТУДА. Попросил меня вести дневничок наших гастролей за границей...
В это время мимо них протащили декорацию, и Шмыга моментально замолчал.
Дождался, когда они с Лешкой останутся одни, и продолжил:
—...то есть кто с кем куда ходил, что говорил... Ну и так далее. Сам
понимаешь. Как бы ты поступил на моем месте?
— Не знаю, — пожал плечами Лешка. — Вряд ли я мог оказаться на твоем
месте...
— Это никому не известно. А я ему сказал: извините меня, пожалуйста, я
очень уважаю вашу работу и очень хорошо понимаю, как она необходима для всего
нашего народа, но вы, дорогой товарищ, обратились не по адресу! Я — артист,
говорю, и я служу нашему советскому театру, искусству, наконец! .. И предложение
ваше принять не могу. Как говорится, Богу — Богово, кесарю — кесарево...
Видно было, что Лешка не верит ни одному слову Шмыги.
— А он что? — иронично спросил Лешка.
— А что он? — горделиво переспросил Шмыга. — А ничего. Я, говорит, очень
уважаю вашу принципиальную позицию. Тогда у меня будет к вам одна-единственная
просьба. Тут уж не в службу, а в дружбу. Причем, говорит, в дружбу с вашим же
товарищем — артистом Самошниковым. Который у вас молодого Ленина играет...
— Ну да? — перетрусил Лешка.
— Вот тебе и Ну да...
! А дальше, собака, заявляет следующее... Как нам
стало известно, говорит, Алексей Сергеевич Самошников наполовину... Леха, ты
извини, но это его слова. Вроде бы ты — наполовину еврей...
— Да, — сказал Лешка. — Я этого никогда и не скрывал. А что такого?
— А то... что здесь, в Германии, даже в ГэДээРе, очень сильная
антисоветская еврейская община, которая может попытаться выйти с тобой на
контакт...
— Я-то им зачем?! — удивился молодой Ленин
. — Как говорит мой дедушка
Натан Моисеевич Лифшиц: Я здесь вообще — при пизде кувшинчик
.
— Ты даже сам не понимаешь, насколько все это серьезно! — огорчился
Шмыга. — Вот, например, где ты пропадал всю эту ночь?
— Немецкую барышню трахал, — честно ответил Лешка.
— Еврейка? — деловито поинтересовался Шмыга.
— Не думаю. Не похоже. По-моему, нормальная хорошенькая давалка из нашего
же социал демократического лагеря. — Лешка сладостно зевнул, потянулся и с
удовольствием добавил: — Но как исполнитель она, скажу я тебе, — богиня! Я
таких еще в жизни не встречал! ..
— Ох, Леха, — сочувственно вздохнул Шмыга. — Напрасно ты это...
— Да ладно тебе причитать! — прервал его Лешка. — Хватит.
— Нет, не хватит! — неожиданно жестко проговорил Шмыга. — Ты находишься
за границей и изволь...
Но тут и Лешка перестал себя сдерживать:
— Пошел ты, знаешь куда?! Какая
заграница
? Где ты эту
заграницу
увидел? За бетонным забором? За колючей проволокой?! Что ты мелешь?! В
зрительном зале наше офицерье полупьяное, солдатики дрыхнут... Спим в казармах,
жрем в войсковых столовках... В военторговскую лавку зайти стыдно — пфеннига за
душой нету! Артисты приехали... Спектакли шефские! Кто их выдумал, блядь?! К
девке иду — на бутылку вина не наскрести, цветочков купить не на что! Артисты
называется... вашу в душу, в бога мать! Тебя самого не тошнит от всего этого?
— А ты не боишься, что тебя сейчас кто-нибудь услышит и...
— И что?! Вот в такую заграницу не пустят больше, да? Плевать мне! В гробу
я ее видел и в белых тапочках, такую
заграницу
... Вернешься в Союз, так и
передай своему человеку ОТТУДА! .. — крикнул Лешка.
Закулисная часть заполнялась людьми, декорациями, реквизитом...
Шмыга оттащил Лешку в темный угол, мягко сказал:
— Вот тогда все и начнется, Леха! Я слышал, тебя
Ленфильм
на пробы
вызвал? Так они тебе и
Ленфильм
прикроют... И по репертуару пройдутся.
Думаешь, тебя заменить некем? И концертики отберут, и халтурки на радио...
Квартирку ждешь? И квартирку тебе тормознут. Шепнут где надо —
несвоевременно
.
Или —
не рекомендуется
. И все. На кого будешь жаловаться, Леха? Кому? .. Не
гоношись, старичок. Ведь не только собой рискуешь. Родители у тебя в
Ленинграде... Бабушки там, дедушки. Братишка младшенький... Ты о них подумал? Им
что, не аукнется, что ли? Смотри, Леха, как бы твои неугомонные яйца не завели
тебя на опасную дорожку.
Лешка внимательно глянул на Шмыгу, недобро рассмеялся и сказал ленинским
голоском с легкой картавостью:
— А мы, старичок, пойдем другим путем!
Вот когда наступила полная темнота... И тревожный, прерывающийся голос В.
В:
— Ангел! .. Ангел, послушайте... Мне никак не выбраться отсюда... Помогите
мне, пожалуйста! Вы меня слышите, Ангел? Мне что-то очень не по себе...
конец третьей серии
* Четвертая серия
КУПЕ АНГЕЛА И В.В.
В полной темноте слышится тревожный голос В.В.:
— Ангел! .. Ангел, послушайте! .. Мне никак не выбраться отсюда...
Помогите мне, пожалуйста! Вы меня слышите, Ангел? Мне что-то очень не по себе...
Из черноты экрана возникает слабо освещенная фигура В.В.
Он судорожно и нервно отодвигает руками невидимые кулисы, стараясь выйти
на свет, тревожно вглядывается в пугающую его черноту, пытаясь отыскать
спасительного Ангела...
В голос В.В. начинают вплетаться звуки идущего поезда, стуки колес на
рельсах, ритмичный скрип тамбурных межвагонных соединений...
— Где вы, Ангел? .. — задыхаясь, спрашивает В. В в черную пустоту...
...а оттуда неожиданно протягивается могучая рука Ангела и раздается его
спокойный голос:
— Владим Владимыч, что же вы там застряли? Давайте, давайте руку...
Мы видим, как рука Ангела выводит В.В. из черноты Прошлого...
...и В.В. оказывается в своем...
... КУПЕ ПОЕЗДА
КРАСНАЯ СТРЕЛА
— Владимир Владимирович, ну что же вы там застряли? — слышится голос
Ангела. — Я давно жду вас... Вот и сердчишко у вас что-то распрыгалось.
Открывайте, открывайте глаза... Сейчас мы все приведем в.норму. Ну нельзя же
так, Владим Владимыч...
Очертания деталей купе проступали в сознании В.В. томительно медленно...
Ангел держал В.В. за руку и приговаривал тоном доброго доктора Айболита:
— Вот мы немножко и успокоились... Правда?
— Да... — слабым голосом откликнулся В.В.
Ангел внимательно прислушался к пульсу В.В.:
— Вот и сердечко стучит помедленнее. И боль прошла, да?
— Да. Спасибо, Ангел.
Позвякивала в стакане чайная ложечка. Под вагоном стучали колеса.
В.В. приподнялся, опустил ноги на пол, сел за столик, обхватил руками
голову:
— Смерти боюсь. Часто стал о ней думать всерьез. Никак не могу настроиться
на иронично-героический лад. Так хочется под конец жизни выглядеть мужественно,
а не получается. Постоянно присутствует страх...
— Не пугайтесь. Эта штука вам грозит не скоро. Говорю это вам совершенно
ответственно. Судя по количеству джина, выпитого только на моих глазах, — вы
просто супермен. Чайку? — спросил Ангел.
— Нет, спасибо. Знаете, Ангел... Когда мы с вами только что познакомились
и вы сказали — кто вы... Нет, не так! Вот как: когда я БЕЗОГОВОРОЧНО поверил в
то, что вы — настоящий Ангел-Хранитель, я подумал, что вот ведь какой забавный
случай! .. Старый, ни во что не верующий человек вроде меня неожиданно
сталкивается с неким мифическим, извините, персонажем, реально существующим в
сегодняшнем мире... Какой симпатичный сюжет мог бы лечь в основу небольшой
смешной повестушки! А наше совместное путешествие ночью в одном купе
подсказывало очень милое название —
Ночь с Ангелом
. И для этакого
литературного кокетства — подзаголовочек:
Невероятная история
...
— А сейчас вы с разочарованием обнаружили, что история знакомства некого
мифического персонажа и пожилого неверующего господина на веселую повестушку не
тянет? — спросил Ангел.
— Точно, Ангел. Не тянет.
— Не огорчайтесь, Владим Владимыч, в этой истории было немало и забавных
моментов...
— Наверное, наверное... — задумчиво проговорил В.В. — А вы-то когда
появитесь там? Ваша поразительная осведомленность о мельчайших деталях жизни
Лифшицев-Самошниковых...
— Прошу прощения, сразу же перебью вас. Все рассказанное мной до того
момента, откуда вы только что выбрались, и о некоторых событиях, о которых я не
успел вам поведать, я узнал из материалов нашей школьной базы данных...
— Откуда? — удивленно переспросил В.В.
— Из нашей школьной базы данных, поступавших к нам непосредственно снизу,
с Земли, — повторил Ангел.
— Елочки точеные! Неужто вы там... — В.В. потыкал пальцем куда-то в
потолок, —...были так превосходно оснащены?! Но в те годы не было ни
компьютеров, ни всемирной сети Интернета! ..
— Это у вас на Земле не было, — с удовольствием заметил Ангел. — А у нас
все это было с незапамятных времен! Я насобачился играть с компьютером еще в
амуро-купидонском детском саду... Этот предмет у нас там был не менее важен, чем
стрельба из лука. А к моменту перехода из приготовительной амуро-купидонской
группы в Школу ангелов-хранителей я уже мог бы посоревноваться с любым
сегодняшним земным хакером!
— Боже! .. Как интересно! — воскликнул В.В.
— Хотите посмотреть?
— А это возможно?
— Нет ничего проще, — улыбнулся Ангел. — Вы в порядке? Я имею в виду —
голова не болит? Пульс в норме?
— Вашими молитвами, Ангел. Мне следует прилечь?
— Не обязательно. Просто прикройте глаза и расслабьтесь. Я покажу вам... Я
покажу вам кусочки немого кино из моего прошлого и прокомментирую их
сопроводительным текстом. Готовы?
В.В. облокотился о столик, закрыл глаза и глухо сказал:
— Готов...
И в ту же секунду В.В. увидел...
... НЕБО, ШКОЛУ АНГЕЛОВ, ИНОЕ ИЗМЕРЕНИЕ
Голос Ангела за кадром:
— Видите ли, Владим Владимыч, пока у нас тогда Наверху
Научно-Педагогический Совет Школы ангелов-хранителей томительно долго решал
вопрос о моей учебной практике и спуске Вниз, на Землю, для возможного
прикомандирования к Леше Самошникову...
В густых белоснежных облаках заседает Ученый Совет ачгелов-хранителей...
Спорят ангелы, нервничают! Кто-то —
за
, кто-то —
против
...
Кто-то от негодования даже воспарил над столом заседания!
И Главный ангел хватает мятежного Ангела за крыло, успокаивает, пытается
усадить на место, в его облачное кресло...
А вокруг — небо голубое, и стол для заседаний, и кресла для ангелов — всё
из плотного облачного материала, как и положено.
ГОЛОС АНГЕЛА:
—...я еще не знал — дадут ли мне разрешение на Наземную практику или нет,
но не терял времени даром...
И В.В. увидел крепенького двенадцатилетнего голубоглазого Ангела...
...сидящего за белым компьютером с небольшими ангельскими крылышками...
И мышка компьютерная была тоже с маленькими крылышками! ..
Шныряет двенадцатилетний Ангел с голубыми глазами по всему небесному
Интернету...
Но вот у парнишки Ангела — будущего Хранителя — что-то не заладилось. Он
сдвинул висящее сбоку облако, как обычную занавеску...
...и открылся белый-белый стеллаж с белыми-белыми книгами и папками.
ГОЛОС АНГЕЛА:
— На всякий случай я постарался вызубрить все, что касалось семьи
Лифшицев-Самошниковых! От момента отъезда родителей Фирочки в дом отдыха и
засорившегося унитаза, в результате чего Фирочка Лифшиц потеряла невинность и
стала Фирочкой Самошниковой...
... В поте лица своего трудится маленький Ангел.
Что-то выписывает из белых деловых папок, сверяется с компьютером, делает
заметки в белоснежной тетрадке...
Цитаты распечатывает на белом принтере с крылышками...
ГОЛОС АНГЕЛА:
— Понятия не имею, как теперь обстоят дела Наверху с информатикой, но
тогда даже наша Школа ангелов-хранителей обладала превосходной картотекой и
удивительно полными досье! Что позволяло с легкостью заглянуть в историю предков
наблюдаемого Человека... или, вернее, опекаемого, на несколько поколений назад.
... Но вот маленькому голубоглазому Ангелу потребовались дополнительные
сведения, и он отдернул в сторону еще одно облако — с другой стороны своего
компьютера...
Открылся еще один стеллаж с толстенными серебристо-белыми фолиантами...
Маленький Ангел взмахнул крыльями, взлетел к верхней полке и пытается
снять фолиант. Но сил не хватило — фолиант был слишком тяжел! ..
После нескольких неудачных попыток ученик Школы ангелов в сердцах сплюнул,
замахнулся кулаком на стеллаж, кажется, даже выругался и резко взмахнул рукой,
пристально глядя на корешок серебристой книги...
И — о чудо! ..
Тяжеленный небесный фолиант сам выплыл из белых библиотечных полок,
расправил прижатые к обложке крылья и мягко спланировал на облачный стол
маленького Ангела...
ГОЛОС АНГЕЛА:
— Причем, учтите, Владим Владимыч, я показал вам всего лишь ничтожную
часть нашей школьной библиотеки! А представьте себе, какими гигантскими архивами
обладало Главное Управление нашей службы, подчиненное непосредственно Ему?!
Открывайте, открывайте глаза...
— М-да... Поразительное зрелище! .. — где-то хрипло проговорил В.В.
— Открывайте, открывайте глаза! Кина больше не будет, — сказал Ангел.
КУПЕ АНГЕЛА И В.В.
Сидя за столиком, В.В. открыл глаза и потряс головой, словно хотел прийти
в себя после всего увиденного.
— Послушайте, Ангел... Но насколько я понял, вам в ту пору было всего
двенадцать лет?
— Да. Почти тринадцать. Я же говорил вам, что мы с Толиком-Натанчиком
появились на свет одновременно. Но как родился Толик Самошников, было предельно
ясно, а вот как возник я сам... Почему-то последние годы меня это очень
занимает. — В голосе Ангела неожиданно прозвучали горькие нотки. — Я ведь,
Владим Владимыч, смешно сказать, за всю свою жизнь так ни разу и не ощутил ни
материнского всепрощения, ни ласковой поддержки отца... Ну да ладно. Простите...
Было слышно, как кто-то прошлепал по вагонному коридору.
Потом щелкнула дверь туалета, затем — пауза, характерная для
кратковременного посещения горшка, а уже потом яростный шум низвергающейся
воды...
И опять щелчок двери, и снова шлепанье сонных шагов по коридору.
А потом — только стук колес и грохот несущегося в ночи поезда.
— Я заговорил о вашем возрасте того времени лишь потому, что потрясен тем
объемом самостоятельной работы, которую произвели вы — мальчик двенадцати...
пусть даже тринадцати лет!
Ангел подумал и сказал:
— Ну, во-первых, я очень неплохо учился. Отсюда и возникла моя кандидатура
для почти взрослой командировки на Землю. А во-вторых, не забывайте, Владим
Владимыч, я все-таки был не
мальчиком двенадцати лет
, а
двенадцатилетним
Ангелом
. А это вовсе не одно и то же!
— Да-да... Конечно. Наверное... — быстро согласился В.В. — Одно в голове
не укладывается, Ангел, — как Лешка Самошников мог стать невозвращенцем, зная о
том, что Толик-Натанчик сидит в колонии, что на суде погиб его дедушка Натан
Моисеевич, что застрелился старейший друг семьи Ваня Лепехин! .. Как это могло
произойти?!
Ангел вскочил и заметался по узенькому купе, как раненый тигр.
— Да не знал он ничего этого, Владим Владимыч! В том-то и трагедия, что
Лешка стал невозвращенцем ровно за месяц до всех этих печальных событий! ..
— Вы думаете, что если бы Лешка был в курсе ленинградских дел...
— Естественно!!! Никуда бы он не сорвался! — нервно и горячо проговорил
Ангел. — Помня его достаточно хорошо, могу поручиться, что, узнав обо всех этих
несчастьях, он послал бы свой театр ко всем матерям, поставил бы на уши всю
Западную группу войск и заставил бы немедленно отправить его в Ленинград! ..
Ведь какое-то время спустя, уже там, на Западе, когда Лешка все узнал про деда и
Толика, он через пол-Германии помчался в Бонн, в советское посольство и...
— Стоп, стоп, стоп, Ангел! — прервал его В.В. — Вы так раздергались, что
стали перескакивать через какие-то наверняка очень важные события... Я рискую
многого не понять в дальнейшем. Так что уж будьте любезны... Помните, как у
Галича:
...а из зала кричат — „Давай подробности! ..“
— Простите меня, пожалуйста... Столько лет прошло, а я все никак не могу
совладать с собой, когда речь заходит о Лешке Самошникове... Тогда — по порядку.
— Но сначала, пожалуйста, о себе, — напомнил В.В. Ангелу.
— Нет, — возразил Ангел. — Сначала все-таки про Лешку. Потому что из-за
нашей высшей чудовищной и постыдной ангельско-чиновничьей бюрократии,
одновременно с их трусливой безответственностью, я вошел в жизнь Лешки
Самошникова, к несчастью, слишком поздно... Вы хотите это услышать вот так, сидя
за столиком? Или хотели бы сами заглянуть в то Время?
— Ну, наверное, лучше один раз увидеть, чем...
— Нет вопросов! Ложитесь, так вам будет удобнее.
В.В. послушно лег на постель, прикрыл глаза...
...и услышал голос Ангела:
— Вот как мы сделаем, Владим Владимыч. Я начну вам рассказывать, а если вы
вдруг чего-то не поймете или что-то захотите разглядеть поотчетливее — вам стоит
только проявить это желание или позвать меня...
— Вас понял. — В.В. зажмурился и тихо произнес: — Перехожу на прием.
Тает в ночи колесный перестук на рельсах...
Уплывают в Прошлое звуки несущегося во тьме поезда...
Остается лишь затухающий голос Ангела: — Обычно после каждого спектакля,
отбирающего у исполнителя главной роли все силы — вроде сегодняшнего шефского
Гамлета
, сыгранного для личного состава энской пехотной дивизии, —
обессиленный Лешка предпочитал активный отдых...
ГДР. НОЧЬ. КВАРТИРКА ЮТЫ КНАППЕ
Ах, какая это была прекрасная и жгучая ночь! ..
То, что не удалось когда-то Гамлету с Офелией, сейчас русский артист Лешка
Самошников вытворял с очень демократической немочкой Ютой Кнаппе.
А чего только не делала Юта Кнаппе с Лешкой Самошниковым?!
Их тела переплетались в страстных объятиях...
Громко, бесстыдно и ритмично скрипела кровать.
В такт призывным звукам этого поистине боевого плацдарма любви в маленькой
комнатке Юты вся мебель ходуном ходила!!!
Хрипло, как лев в брачный период, рычал Лешка...
...сладострастно стонала и в экстазе что-то несвязно выкрикивала девушка
Юта.
А на пике максимального и завершающего момента этого любовного сражения
просто перешла на чистейший поросячий визг, в котором с трудом можно было
разобрать:
—...их либе! .. ихлибе! .. их либе дих, Льёша!!! О Готт! .. Майн Готт...
... Потом лежали голые в кровати и Юта кормила Лешку с ложечки невиданным
в Советском Союзе того времени — йогуртом.
Лешка с удовольствием облизывал ложечку и с интересом разглядывал
пластмассовый стаканчик из-под йогурта.
Не прекращая своего ответственного занятия, Юта спросила:
— Льёша, можно я буду тебя называть Алекс?
— Нет, — ответил Лешка. — Нельзя.
— Но здесь, на Западе, все русские Алексеи и Александры сразу становятся
Алексами. Курцнаме — это очень удобно. Короткий имя...
— Хочешь короткое имя — продолжай называть меня
Льёша
. Короче могут быть
только — Том, Ким или Пит. Но это не русские имена. А я стопроцентно русский.
Хотя наполовину и еврей... — рассмеялся Лешка.
— О! .. — удивленно воскликнула Юта. — А кто
юде
? Мама одер... Мама или
фатер?
— Мама, — с великой нежностью сказал Лешка.
— Зе-е-ер гут! .. Эс ист зеер практиш! Это очень практично, — восхитилась
Юта.
Она отдала Лешке стаканчик с йогуртом и ложечку и через простынку стала
поглаживать его первичные мужские половые признаки.
— Вот они — щупальца международного сионизма! — заржал Лешка и чуть не
подавился йогуртом. — Перестань шуровать у меня между ног! Ему тоже отдых
требуется. Совсем заездили беднягу... А почему ты считаешь, что мама
юде
— это
практично?
Однако юная фрау Кнаппе и не собиралась выпускать из рук такую
замечательную добычу. Но ослабила хватку. Сказала трезво и расчетливо:
— Это практично потому, что твой еврейский националитет ты сможешь
подтвердить, только если
юде
— твоя мама. Папа — нет.
— А мне-то это на кой хрен? У нас с этим
националитетом
— одни
заморочки, — отмахнулся Лешка.
— Но ты можешь немножко ездить в федеративные земли. Там везде есть
юдише
гемайнд
— еврейские общины. Они помогают русским. Таким, как ты. Хочешь на два
дня в ФээРГэ? Завтра тебе не надо играть театр. А послезавтра генералы делают
для вас парти. Шашлык и баня, — сказала Юта презрительно. — А мы поедем туда —
в федеративную землю.
— Мы? ..
Лешка уселся на постели, закурил сигарету.
— Да, — сказала Юта. — Ты и я. И еще один поляк. Он меня туда возит. Ты
будешь гулять и смотреть, а я немножко работать. А потом едем обратно... Хочешь?
Лешка глубоко затянулся, поразмыслил и наконец сказал:
— А-а... Чем черт не шутит?! Когда еще такой случай представится? — Но на
всякий случай переспросил: — А назад, ты сказала, когда? А то в понедельник у
меня утренник для детей —
Аленький цветочек
.
— Замстаг унд зонтаг — там... Субботу и воскресенье делаем маленький
урлауп — отпуск в ФээРГэ, а в понедельник утром — здесь. Не бойся. Я туда езжу
два раза в месяц. Я там немножко работаю, потому что западные марки здесь у нас,
в Дойче Демократише Републик, — это очень хорошо!
— А поляк при чем здесь? — спросил Лешка.
— О! У нас с ним есть бизнес. Его зовут Марек.
— Что еще за бизнес? — чуточку ревниво спросил Лешка.
— Льёша! У тебя шванц больше, чем наш бизнес! — Юта весело рассмеялась и
поцеловала Лешку через простыню в самое причинное место. — Но на Западе каждый
бизнес есть коммерческая тайна. У нас бизнес такой маленький, что ты можешь об
этом не думать...
Но тут изображение Ютиной квартирки, Лешки и самой Юты стало расплываться,
таять, застилаться туманом...
А потом и вовсе исчезло.
Остался лишь тихий голос старого В.В.:
— Ангел! Ангел, послушайте...
— Да, да, Владимир Владимирович, я здесь. Не волнуйтесь!
— Я и не волнуюсь, — прозвучал голос В.В. — Я просто хочу кое-что
уточнить. А для этого я должен ненадолго вас повидать.
— Без проблем, — сказал Ангел и......звуковым фоном их диалога начали
возникать и усиливаться железнодорожные звуки несущегося в ночи поезда, а...
...сквозь плотный молочный туман, закрывавший предыдущее изображение, —
проступать очертания...
... КУПЕ АНГЕЛА И В.В.
Лежавший на спине В.В. повернулся на бок, лицом к Ангелу, и приподнялся на
локте.
...Поділитися у соцмережах
