Жанр: Драма
Какое надувательство
...ревушка милях в пяти, по ту сторону холма. Вроде бы это все.
- Зачем кому-то понадобилось селиться в таком заброшенном месте?
- Бог знает. Говорят, главный корпус построили в 1625 году. Мое семейство
завладело им только лет через
пятьдесят. Поместье купил один из моих предков, Александр, из каких-то своих
соображений, а потом начал достраивать.
Потому от первоначальной кладки мало что сохранилось. Теперь вот этот якобы
утиный пруд, - Родди ткнул в окно, ибо
дорога шла параллельно урезу воды, - известен под именем "ледниковое озеро
Кавендиш". Никакое оно, конечно, не
ледниковое, потому что его выкопали. А Кавендиш Уиншоу был моим прапрадядей, онто
и приказал его вырыть и
наполнить водой лет сто двадцать назад. Наверное, хотел проводить долгие
счастливые часы, катаясь на лодке и вылавливая
форель. И вот теперь - посмотрите только на него. Тут на берегу пять минут
постоишь - и уже можно от пневмонии
умереть. Я всегда подозревал, что Кавендиш - да и сам Александр, если вдуматься,
- должно быть, принадлежали к.., в
общем, к эксцентричной ветви семейства.
- А что это означает?
- О, вы разве не слышали? У семейства Уиншоу - долгая и почетная история
душевных заболеваний. Длится и
поныне.
- Поразительно. Обо всех вас книгу бы написать.
В этом замечании прозвучало всепонимающее лукавство, которое слушатель
более искушенный, нежели Родди,
засек бы немедленно.
- Так о нас и писали, раз уж об этом зашла речь, - в блаженном неведении
отозвался Родди. - Я даже встречался с
автором - несколько лет назад давал ему интервью. Настырный такой малый, должен
сказать. Но тогда все прошло тихомирно.
Он хорошо поработал.
Они подъехали к главной аллее. Родди свернул, и машина нырнула в темный
тоннель под кронами деревьев. Во дни
давно прошедшие аллея, должно быть, еще могла пропустить приличных размеров
экипаж, но теперь крыша и ветровое
стекло встретили упорное сопротивление лоз, плюща, лиан, низких ветвей и
всевозможных сучьев. Когда машина все же
вырвалась на свет угасавшего дня, со всех сторон предстало точно такое же
запустение: лужайки сплошь заросли
сорняками, о клумбах и дорожках можно было лишь догадываться, надворные
постройки, казалось, готовы развалиться -
окна выбиты, кирпич осыпается, двери висят на ржавых петлях. На Родди, судя по
всему, впечатления это не произвело - с
несгибаемой решимостью он подогнал машину по гравию к самой парадной двери.
Они вышли, и Фиби огляделась. Немую робость ей внушало не столько
благоговение, сколько странное и
непривычное дурное предчувствие. Теперь она поняла, что Родди удалось заманить
ее в такое место, где она будет себя
чувствовать особенно одиноко и уязвимо. Ее охватила дрожь. А пока он вытаскивал
из багажника вещи, она окинула
взглядом второй этаж поместья и за средником одного окна уловила какое-то
движение. Мимолетное: бледное,
изможденное и перекошенное лицо глянуло из дикой путаницы седых волос на
прибывших с такой безумной злобой, что от
одного этого взгляда в жилах застыла кровь.
Родди рухнул на кровать и шелковым платком промокнул лицо, цветом теперь
напоминавшее свеклу.
- Фу... Должен признаться, я этого не ожидал.
- Я же предлагала помочь, - сказала Фиби, подходя к эркерному окну.
Продолжительные звонки и стук кулаками в парадную дверь не вызвали
никакой реакции, поэтому Родди
пришлось воспользоваться собственными ключами. Затем он настоял на том, чтобы
единолично втащить наверх чемоданы,
а папку Фиби осторожно придерживал локтем под мышкой. Сама Фиби молча шла за ним
- ее потряс дух мрака и тления,
пропитавший дом. Гобелены на стенах обтрепались и истерлись до самой основы;
тяжелые бархатные шторы на площадках
уже кто-то задернул, и умиравший солнечный свет внутрь не проникал; два
комплекта рыцарских лат, шатко стоявшие в
нишах друг против друга, казалось, проржавели насквозь; и даже головы
разнообразных охотничьих трофеев, закончивших
свою жизнь украшениями на стенах поместья, смотрели с выражением крайнего
уныния.
- Гимор где-то здесь, но он уже наверняка в стельку пьян, - объяснил
Родди, отдуваясь. - О, давайте-ка проверим,
получится или нет.
Он уцепился за шнурок колокольчика, свисавший над кроватью, и шесть или
семь раз неистово дернул. Из утробы
здания донеслось треньканье.
- Должно получиться, - задышливо произнес Родди, растягиваясь на кровати.
Минут через пять в коридоре раздались шаги - нестойкие и невероятно
медленные, причем поступь одной ноги
звучала гораздо тяжелее другой. По мере приближения можно было расслышать, что
их сопровождает кошмарный хрип.
Шаги резко замерли, хрип не умолкал, а через несколько секунд в дверь громко
постучали.
- Войдите! - крикнул Родди, и дверь со скрипом приоткрылась.
В щели обозначилась потрепанная фигура, сильно смахивающая на покойника;
глаза, мерцая из-под нависающих
бровей, подозрительно заметались по всей комнате, пока не остановились на Фиби,
которая сидела в эркере и в изумлении
разглядывала; это явление. Запах алкоголя сшибал с ног. Фиби подумала, что
опьянеть можно от одного вдоха.
- Молодой хозяин Уиншоу, - просипел дворецкий голосом хриплым и лишенным
всякого выражения; взгляд его
не отрывался от гостьи. - Какое удовольствие видеть вас с нами снова.
- Насколько я понимаю, вы получили мое сообщение?
- Так точно, сэр. Комнату вам приготовили еще утром. Однако я не был
осведомлен... то есть я не припоминаю,
чтобы меня информировали... что с вами прибудет... - Он сухо откашлялся и
облизал губы, - ...спутница.
Родди сел на кровати.
- Это мисс Бартон, Гимор, молодая художница, которую, как я надеюсь, в
ближайшем будущем мне выпадет честь
профессионально представлять. Она останется на день или два. Я подумал, что в
этой комнате ей будет удобнее всего.
- Как пожелаете, сэр. Я спущусь и отдам распоряжения кухарке, чтобы ужин
подавали на четыре персоны.
- Четыре? Почему - кто еще приезжает?
- Сегодня днем я получил телефонограмму, сэр, от мисс Хилари. Судя по
всему, она прилетает вечером и также
намеревается прибыть в сопровождении... - Он снова прочистил горло и облизал
морщинистые уголки рта, - ...спутника.
- Понятно. - Казалось, Родди не очень доволен известием. - Ну, в таком
случае нас, разумеется, будет пятеро. Я
полагаю, отец отужинает с нами?
- Боюсь, что нет, сэр. Днем ваш отец перенес легкий несчастный случай и
уже отправился на покой. Врач
порекомендовал ему сегодня больше не утомлять себя.
- Несчастный случай? Что за несчастный случай?
- Весьма прискорбное происшествие, сэр. Целиком и полностью по моей вине.
Я вывозил его на дневной моцион и
- самым непростительным образом - потерял управление его креслом, отчего оно
понеслось до самого подножия холма, где
и разбилось. О курятник.
- Господи, а... травмы?..
- Одной курице снесло голову, сэр.
Родди пристально посмотрел на него, словно желая удостовериться, что это
не шутка.
- Хорошо, Гимор, - наконец произнес он. - Я уверен, что мисс Бартон
захочется немного отдохнуть с дороги.
Ступайте скажите кухарке, что к ужину нас будет четверо.
- Будет исполнено, сэр, - ответил дворецкий, шаркая к двери.
- А что на ужин, кстати?
- Курица, - не оборачиваясь, ответил он. Фиби и Родди снова остались
одни. Повисла неловкая пауза, затем со
смущенным хохотком Родди выдавил:
- Его в самом деле уже давно пора выгнать на вольные хлеба. Я вот только
не знаю, кого еще они найдут
приглядывать за таким местом.
- Мне стоит осмотреть вашего отца, как вы считаете? Я, наверное, смогу
что-то сделать.
- Нет-нет, об этом врач наверняка уже позаботился. Лучше не вмешиваться.
- Ваш дворецкий, кажется, сильно хромает.
- Да, бедолага. - Родди поднялся с кровати и принялся бесцельно
расхаживать по комнате. - Уже лет десять -
пятнадцать, здесь тогда еще жил мой дядя Лоренс. В то время им не давали покоя
браконьеры, поэтому повсюду
установили капканы. И похоже, старина Гимор сам в один попался, - насколько я
понимаю, поздно вечером. А нашли
беднягу только утром, - должно быть, от боли он потерял сознание. После того
случая, видать, и стал прикладываться к
бутылке. Говорят даже, от этого... понимаете, да? он немного повредился. Умом, я
имею в виду. Стал таким странноватым.
Фиби ничего не ответила.
- Я ведь предупреждал вас, что это за место.
- К ужину я должна переодеться? - спросила она.
- Да боже упаси. Только не ради меня и уж точно - не ради моей дорогой
сестрицы и ее так называемого спутника.
Хорошо, что вспомнил, кстати, - надо бы спуститься и выставить им посадочные
огни. Гимор наверняка забыл. Давайте я
зайду за вами минут через десять и покажу усадьбу, пока совсем не стемнело?
- А как же ваш отец?
В улыбке Родди не отразилось ничего.
- А что мой отец?
Спустились сумерки. Родди и Фиби стояли на террасе, выходящей на
ледниковое озеро Кавендиш, и пили "шатолатиф"
1970 года, только что поднятое из винного погреба. Они бегло осмотрели
дом, во время экскурсии Родди
пресыщенно блистал познаниями об ионических колоннах и трехцентровых арках, а
Фиби должным образом восторгалась
кирпичными ромбовидными орнаментами, ключами сводов и прихотливой резьбой пазух.
Теперь же у Родди на уме,
казалось, было что-то иное. Пока Фиби не отрываясь смотрела на параллельные
цепочки посадочных огней, протянувшиеся
через все озеро и сходившиеся, судя по всему, только на противоположном берегу,
Родди не сводил глаз с ее профиля. Фиби
предвидела: сейчас он скажет что-то неприятное, и мысленно готовилась.
- Вы очень красивы, - наконец произнес он.
- Я не совсем понимаю, - ответила она - медленно и не без легкой улыбки,
- какое это имеет значение.
- Именно поэтому вы здесь, и сами это знаете. - Родди придвинулся к ней
на несколько дюймов. - У меня есть
двоюродный брат, его зовут Томас. Намного меня старше - ему уже под семьдесят,
наверное. Довольно влиятелен в городе.
Так вот, когда он был моложе - в конце пятидесятых, начале шестидесятых, - он
финансировал некоторые кинокомпании и
так познакомился со многими людьми в этом бизнесе. Постоянно отирался на студиях
и так далее.
- К чему вы мне это рассказываете?
- Погодите, я еще не договорил. Видите ли, мне в то время было лет
восемь-девять, и Томас... понимаете, Томас
был... ну, тем еще парнем. Изрядным повесой, в общем. И он приносил мне
фотографии.
- Фотографии?
- Обычное дело, по большей части. Кадры из фильмов с обнаженкой, которые
он финансировал, - такие вот снимки.
Но была там фотография - простой портрет, голова и плечи - одной актрисы. Ее
звали Ширли Итон. И меня этот снимок
буквально заворожил. Я даже на ночь клал его под подушку, можете в это поверить?
Я, конечно, тогда был очень
маленький. Но самое смешное...
- ...что я на нее похожа?
- Вообще-то, да. - Родди нахмурился. - А что, вам уже кто-то об этом
говорил?
- Нет, но я предвидела. И теперь, полагаю, мне выпала честь воссоздать
ваши детские фантазии. - Родди не ответил,
и Фиби продолжала смотреть вперед, наслаждаясь молчанием, пока не заметила в
ночном небе красный огонек - Смотрите,
что-то летит.
- Дорогая сестричка, я полагаю. - Он поставил бокал на перила. - Пойдемте
на мол и встретим ее как полагается.
По пути к озеру им пришлось пересечь три лужайки, заросшие спутанной
травой и между собой соединенные
дорожками, идти по которым приходилось очень осторожно: некоторые плиты
подавались под ногой, а в трещины можно
было провалиться по самую лодыжку. Наконец полусгнившие деревянные ступени
вывели их к воде. Подошли они как раз
вовремя: самолетик проскользил по лунной поверхности озера, подрулил к ним,
вздымая пенистые волны, и замер изящно,
хоть и шумно, у самого конца мола. Через секунду открылся люк и наружу
вытряхнулись пепельные волосы самой
высокооплачиваемой обозревательницы Британии.
- Родди? - произнесла она, вглядываясь в полутьму. - Лапочка, ты не мог
бы вытащить этот чемодан?
Хилари передала ему багаж, а следом сама протиснулась в дверцу. За ней
показалась крутоплечая, забронзовелая и
мускулистая фигура парня с квадратным подбородком. Выпрыгнув наружу, он
захлопнул дверцу одним грациозным
атлетическим движением.
- Вы знакомы с Конрадом? Мой пилот.
- Приятно. - Родди опрометчиво принял протянутую руку - пожатием чуть не
сплющило ему пальцы.
- А мы, кажется, не?.. - напомнила Хилари, заметив державшуюся в тени
Фиби.
- Фиби Бартон, - представил Родди, когда она робко шагнула вперед. - Фиби
- моя гостья. Очень одаренная молодая
художница.
- Разумеется. - Хилари хладнокровно окинула ее взглядом. - Обычно они все
такие. Вы впервые в этом доме
ужасов, дорогуша?
Фиби чувствовала, что от нее ожидают какого-то умного ответа, но
произнести удалось только:
- Да.
- В таком случае добро пожаловать, - Хилари первой начала подниматься по
ступенькам, - в Баскервиль-холл.
Пойдемте, публика, я жутко проголодалась. Полет прошел отвратительно.
3
За столом легко могли разместиться человек двадцать. Четверка же
сгрудилась на одном конце, и под сводами этого
непропорционально огромного, похожего на пещеру зала голоса звучали хило и
зыбко. Фиби и Конраду вообще было
нечего сказать, а брат с сестрой на первые двадцать минут погрузились в
интенсивную и (несмотря на все презрительные
замечания, которые Родди отпускал по поводу Хилари до ее прилета) нежную беседу,
состоявшую исключительно из
непристойных сплетен об их общих знакомых. Фиби случалось читать рецензии в
национальных газетах и смотреть
телевизионные программы об искусстве, поэтому имена по большей части были ей
знакомы: то был узкий самозваный круг
тесно связанных друг с другом людей, который, хорошо это или плохо, казался
самым центром того, что в Лондоне
считается культурной жизнью. Не могла понять она другого - странной настойчивой
ноты почитания, подспудно
мелькавшей даже в самых похабных или незначительных анекдотах: у нее было такое
чувство, будто Родди и Хилари
действительно придают огромное значение всему, что говорят и делают эти люди,
будто в душе они и впрямь считают их
чем-то вроде гигантов национальной сцены, хотя Фиби легко могла перечислить всех
своих друзей, коллег, соседей и
пациентов и не найти среди них ни одного, кому имена эти были бы хоть отдаленно
знакомы. Тем не менее поток
конфиденциальной информации и шуток, понятных им одним, не иссякал, пока Родди
не перевел разговор в еще более
личную плоскость, осведомившись о здоровье своего зятя.
- О, Питер задарма умотал на Барбадос. Вернется только во вторник
- А тебе не хотелось с ним поехать?
- Меня не приглашали, дорогой мой. Он отправился с этой сучкой -
редактором отдела очерков.
Родди улыбнулся:
- Ты же сама всегда говорила, что хочешь гражданского брака?
- Интересный оборот, а? "Гражданский брак". Звучит как сточная труба или
канализация. В нашем случае, кстати,
довольно уместно. - Хилари рассеянно стерла следы помады с ободка бокала. - А в
целом он парнишка ничего. Подарил мне
Матисса на день рождения.
Фиби не сдержала своего изумления:
- Вы владеете Матиссом?
Хилари резко подняла голову.
- Боже милостивый, она умеет разговаривать. - Затем повернулась к брату:
- Беда в том, что он кошмарно не
сочетается с зеленью музыкального салона. Всю эту чертову комнату теперь
придется перекрашивать.
- Кстати, о подарках, - сказал Родди. - Ты же помнишь, что две недели
назад у отца был день рождения?
- Ох черт. Совсем забыла. А ты?
- Совершенно вылетело из головы.
- А почему вообще его нет за столом?
- Он, кажется, попал сегодня в аварию. Инвалидное кресло вырвалось из-под
контроля.
- Снова Гимор?
- Естественно.
- Ну что ж, - хмыкнула она. - Наверное, нужно тихонько сунуть ему
несколько фунтов, чтобы в следующий раз
закончил дело как положено. Видимо, завтра мне придется найти время, чтобы
подняться и проведать страдальца. - Хилари
отодвинула тарелку с недоеденной порцией и тут заметила, что Конрад со своей еще
сражается. - Вовсе не обязательно это
доедать, милый. Ты нас не обидишь.
- Очень вкусно, - ответил Конрад.
- Нет, это совсем не вкусно, - произнесла Хилари тоном, каким взрослые
разговаривают с умственно отсталыми
детьми. - Это дерьмо.
- А-а, - произнес тот и отложил вилку. - Я не очень смыслю в еде, -
признался он всей компании.
- Конрад - американец, - сказала Хилари, точно это все объясняло.
- А у вас много картин знаменитых художников? - спросила Фиби.
- Какие-то одномерные у нее мозги, не так ли? - Это свое замечание Хилари
никому в особенности не адресовала, а
потом поднесла палец к подбородку, делая вид, что старается припомнить. - Так,
давайте посмотрим... Тот Клее, один или
два Пикассо, какие-то рисунки Тернера... Плюс несколько отвратительных клякс
разных протеже моего брата...
- Зачем же вы их покупали, - перебила Фиби, - если считаете
отвратительными?
- Ну, я же ни черта не понимаю в таких вещах. Родди говорит мне, что они
хорошие, и я покупаю. Мы все на его
милости. - На секунду она задумалась над сказанным, затем подалась вперед. - За
исключением вас, разумеется. Вы же
профессионал, в конце концов. У вас должно быть собственное мнение о художниках,
которых он представляет.
- Я знаю только то, что видела на той неделе в галерее.
- И?
- И... - Фиби бросила на Родди взгляд и решила рискнуть. - Мне
показалось, что это ужас. Настолько элементарно,
что с такими работами даже не взяли бы в приличную школу искусств. Чахлые
пастельки и эти жуткие недоразвитонаивные
пейзажики - да только они даже... недостаточно непорочны, чтобы
называться наивными. Как будто их малевала
какая-то избалованная дочка большой шишки, чтобы чем-то заполнить время между
приемами гостей в саду. Хотя
фотография самой художницы очень симпатичная. Я уверена, что на закрытом показе
она имела ошеломительный успех.
- Гермиона, кстати сказать, очень талантлива, - негодующе возразил Родди.
- Да, это правда - мы были знакомы с ее
братом в Тринити, но не все, кого я представляю, - из этих кругов и не всем
нужны чьи-то личные рекомендации. Я, знаете
ли, тоже езжу по школам искусств и смотрю новые работы. Только что взял,
например, этого паренька, а он живет в
Брикстоне. Абсолютно рабочего происхождения. И пишет довольно опасно; я бы
сказал, революционно. Берет такие
огромные холсты, наклоняет их как бы под таким углом и переворачивает на них
сверху эти свои банки с краской, чтобы все
как бы стекало...
Фиби нетерпеливо фыркнула:
- Такие трюки были интересны минут пять в шестидесятые годы. Вас, народ,
так легко водить за нос.
- Какая прямолинейная штучка, не правда ли? - произнесла Хилари.
- Видите, значит, это играет какую-то роль. Потому что именно так
раздуваются репутации, так пропагандируются
посредственности, и даже если сквозь сети случайно проскользнет хороший
художник, вы задерете цены так, что галереям
поменьше будет не по карману покупать его работы, и они окажутся в частных
коллекциях. Поэтому, в сущности, вы
воруете культуру. Вот так вот. - Фиби отхлебнула вина, несколько смешавшись.
- И сколько вы репетировали свою речь? - спросила Хилари.
- Ну, это же точка зрения, - сказал Родди. - И она имеет на нее право. -
Он повернулся к Конраду, надеясь разрядить
атмосферу: - А вы что по этому поводу думаете?
- Я не очень смыслю в искусстве.
- Лучше выпей еще, дорогуша. - Хилари наполнила его бокал. - У тебя очень
неплохо получается.
- Я же не пытаюсь спорить, отнюдь. - Фиби с каждой минутой смотрела на
Хилари все с большей опаской. - Но у
меня сложилось впечатление, что вы со мной согласны. Мне показалось, что вы
отвергаете любое собирательство
современного искусства как этакий снобизм.
Глаза Хилари расширились, и несколько секунд она не отвечала. Левая рука
ее подползла к вазе с фруктами,
стоявшей между двумя серебряными подсвечниками, и отломила кисточку винограда.
Затем отщипнула одну виноградину
и начала чистить, вспарывая длинным ногтем кожицу и отделяя ее от лиловой
мякоти.
- Мы раньше не встречались? - внезапно спросила она.
- Нет, - ответила Фиби. - Нет, не думаю. А что?
- Мне просто хочется выяснить... - Хилари покончила с одной виноградиной
и начала препарировать следующую, -
с какой это стати вы считаете себя в курсе моего мнения.
- Я вам вот что скажу, - произнес Родди, пристально наблюдая за пальцами
сестры, - давайте-ка лучше все перейдем
в курительный салон и устроимся там поудобнее, раз у нас такие разговоры
завязались.
- Я сужу лишь по тому, что однажды прочла в вашей колонке, - ответила
Фиби. - Когда кто-то - какой-то бизнесмен
или вроде того - заплатил сотни тысяч фунтов за Ротко"Марк Ротко (1903-1970) -
американский абстрактный
экспрессионист русского происхождения." для своей коллекции, вы вполне
определенно высказались, что это, мол,
выброшенная на ветер куча денег и уж лучше бы он их пустил на строительство школ
и больниц.
Повисла пауза, затем Хилари слегка придушенно произнесла:
- Она действительно говорит замечательнейшие вещи. - И посмотрела на
Фиби: - Видите ли, это просто газетный
мусор. Я не высекаю этого на каменных скрижалях. Кроме того, у колонки -
миллионы читателей. Вы же не думаете, что я
стану делиться своими убеждениями - тем, что поистине мое, - со всеми этими
людьми, правда?
- Мне казалось, что как раз в этом все и дело.
- Есть такая штука - реальный мир. Вы о нем слыхали? - Хилари не стала
дожидаться ответа. - Понимаете, мы же
все не можем вдруг решить, что хотим быть художниками, сидеть в какой-нибудь
башне из слоновой кости и выпекать
картинки, когда на нас стих найдет. Некоторым приходится работать на заказ,
сдавать работы в срок и заниматься другими
подобными мелочами и пустяками. Вероятно, вам просто нужен урок, каково сидеть
перед клавиатурой, когда требуется
написать пятьсот слов, а редакторы ждут их через полчаса.
- Я не зарабатываю живописью на жизнь. Я патронажная сестра. Спросите у
любого, кто занимается этой работой,
и они вам расскажут о трудностях все.
- Не вам говорить о настоящих трудностях. - Хилари уже добралась до
четвертой виноградины. - Трудности - это
когда вас загнали в какой-нибудь отель посреди Кента с тремя сотрудниками и
факсом и вы должны к утру четверга сдать
план публикаций на всю осень.
- Возможно. Но с таким же успехом, трудности - это когда в кошельке
двадцать фунтов, которые нужно как-то
растянуть до конца недели. Или когда понимаешь, что беременна, через два дня
после того, как муж потерял работу. С
подобными проблемами я сталкиваюсь каждый день, и этих людей даже не утешит
мысль о том, что решения, которые им
следует принять, попадут в колонки светской хроники или как-то повлияют на чьюнибудь
еще жизнь.
Улыбка расплылась по лицу Хилари, и она повернулась к брату:
- Дорогой мой, она просто бесценна. Я в самом деле должна тебя
поздравить. Как ты ее нашел? Ты ведь понимаешь,
что заполучил, правда? Тебе удалось отыскать, я полагаю, подлинную, старомодную,
закоренелую социалистку в розовых
очках. Такие сейчас - ужасная редкость. И ты большой умница, раз тебе удалось
поймать это существо и привезти сюда. В
смысле - что же дальше будет? Ты действительно надеешься, что они размножаются в
неволе?
Родди вскочил на ноги:
- Так, Хилари, довольно. Оставь ее в покое.
- Поздновато рыцаря из себя строить.
- Ты ведешь себя мерзко.
- Она ведь не ляжет с тобой в постель, знаешь? Мне кажется, это довольно
очевидно.
Родди повернулся к гостям:
- Я должен попросить прощения за свою сестру. Очевидно, у нее выдалась
трудная неделя, но дурных манер это не
извиняет. Мне кажется, все согласны с тем, что они отвратительны.
- Я не очень смыслю в манерах, - сказал Конрад. Хилари обхватила его
рукой и поцеловала в щеку.
- Конрад ни в чем очень не смыслит, кроме самолетов и траха. - Она встала
и, взяв его за руку, легонько потянула за
собой. - Мне кажется, пора проверить его умения во второй области. А вам -
спокойной ночи. - И добавила, обращаясь к
Фиби: - Для меня это был полезный урок, дорогуша. Я бы не отказалась от него ни
за что в жизни.
Они вышли. Родди и Фиби какое-то время сидели молча.
- С вашей стороны это было мило, - наконец сказала она. - Спасибо.
Родди взглянул на нее, видимо стараясь отыскать в ее словах скрытую
иронию.
- Простите?
- Защищать меня. Можно было этого и не делать.
- Ну, знаете ли... Она переступила все границы.
- Похоже, она не очень высокого мнения о том, зачем вы меня сюда
пригласили.
Родди смущенно пожал плечами:
- Возможно, она права.
- Так каков план?
- План?
- Я с вами сплю и получаю - что? Участие в коллективной выставке?
Персоналку? Обо мне напишут в газетах? Я
познакомлюсь с толпой богатых и влиятельных людей?
- Мне кажется, вы немного опережаете события.
- И - один раз или регулярно?
Родди подошел к камину, где два хилых бруска электрического пламени изо
всех сил старались одолеть
смертельный холод столовой. Казалось, он сейчас разразится речью.
- Конечно, вы совершенно правы. - Слова давались ему с трудом. - Мне,
разумеется, хотелось переспать с вами - и
какому мужчине в здравом уме этого не захочется, правда? И я знал, что...
убедить вас мне удастся, только предложив
помощь с вашей карьерой. Что я определенно сделать в состоянии. Но дело в том...
- Он неловко рассмеялся и запустил
пятерню в волосы, - ...то есть, как бы ни было неприятно признавать, что
болтовня моей сестры может как-то повлиять, но...
слушая ее разглагольствования, я вынужден был осознать, что мои предположения и
даже моя самонадеянность были
решительно... В общем, все это показалось мне вдруг ужасной дешевкой. И я
почувствовал, что должен перед вами
извиниться. Мне действительно очень жаль, что я приволок вас сюда под... ложным
предлогом.
- Вы наверняка считаете меня наивной дурочкой, - сказала Фиби, тоже
подходя к камину, - если полагали, что я
ничего не заподозрю.
- Тогда зачем вы поехали?
- Хороший вопрос. Можно мне сказать вам две вещи? - Она оперлась о
каминную полку и стояла неподвижно,
лишь изредка поворачивая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. - Во-первых,
хотя я действительно у
...Закладка в соц.сетях
