Жанр: Драма
Заир
...нистические правители
решили изменить течение рек Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи, чтобы они орошали хлопковые
поля. Цели своей они не достигли, но было уже слишком поздно - море исчезло, а
возделанная земля стала пустыней. Отсутствие воды привело к изменению климата.
Мощнейшие пыльные бури ежегодно приносят по 150 тысяч тонн соли и песка.
Пятьдесят миллионов человек в пяти странах пострадали от этого безответственного
и необратимого решения советских бюрократов. Оставшаяся вода загрязнена и стала
источником всякого рода болезней.
Я отмечал про себя все, что он говорил, - может пригодиться для каких-нибудь
лекций. Михаил же продолжал, и я понял, что речь уже не об экологии, а о
настоящей трагедии:
- Мне рассказывал дед, что в старину Аральское море называлось Синим из-за цвета
воды. Теперь воды там нет вовсе, но люди не хотят оставлять свои дома и
перебираться на новое место: они все еще мечтают о волнах, о рыбах, они все еще
хранят удочки и снасти и разговаривают о лодках и наживке.
- А насчет ядерных взрывов - это правда? - допытывался мой издатель.
- Думаю, что все, кто родился в моей стране, знают, что пережила их земля - она
вся в крови. Сорок лет подряд наши степи сотрясались от взрывов атомных и
водородных бомб, а прекратились испытания лишь в 1989 году, и к этому времени
было взорвано 456 зарядов. Из них 116 - в атмосфере, и совокупная сила этих
зарядов в две с поло - виной тысячи раз превосходит мощность бомбы, сброшенной
на японский город Хиросиму во время Второй мировой войны. В результате многие
тысячи людей пострадали от радиоактивного заражения и таких его последствий, как
рак легких, а многие тысячи детей родились умственно или физически
неполноценными - проще говоря, уродами.
Он взглянул на часы:
- Прошу прощения, но мне пора.
Половина из тех, кто сидел за столом, огорчилась - разговор принял новый и
интересный оборот. Другая половина была явно обрадована: зачем портить такой
веселый вечер трагическими историями?!
Михаил делает общий поклон, а меня обнимает. Но не потому, что испытывает ко мне
особо теплые чувства, а чтобы шепнуть на ухо:
- С ней все в порядке. Не беспокойтесь.
- Он еще смеет мне говорить: "Не беспокойтесь!" Действительно, чего мне
беспокоиться из-за того, что меня бросила жена?! Меня таскали в полицию, мое имя
трепали в желтой прессе, я места себе не находил, я растерял всех своих друзей
и...
- ...и написал "Время раздирать и время сшивать". Прошу тебя, мы с тобой -
взрослые люди, не вчера родились. Так что не будем себя обманывать. Разумеется,
ты очень хотел знать, как поживает Эстер. Более того - ты хотел ее увидеть.
- Если ты знала это, то зачем подстроила, можно сказать, мою встречу с этим
Михаилом? Теперь у меня есть зацепка: каждую неделю по четвергам он выступает в
армянском ресторане.
- Вот и хорошо. Сделай следующий шаг.
- Ты меня не любишь?
- Больше, чем вчера, меньше, чем завтра, - как написано на почтовой открытке,
которые мы покупаем в писчебумажных магазинах. Нет, я люблю тебя. Сказать по
чести, я без ума от тебя, я подумываю о том, чтобы круто изменить жизнь, о
переезде в Париж, в эту вот огромную и необжитую квартиру, но как только я
завожу об этом речь, ты меняешь... тему. И все же я забываю о своем самолюбии и
обиняками даю тебе понять, как важно нам быть вместе, но слышу, что рано, и
думаю, что ты боишься потерять меня, как потерял Эстер, или просто ждешь ее
возвращения, или слишком дорожишь своей свободой. Тебе одинаково страшно и
остаться в одиночестве, и быть со мной. Короче говоря, полное сумасшествие. Но
раз уж ты спросил, отвечу: я очень люблю тебя.
- Тогда зачем ты это сделала?
- Потому что не могу бесконечно находиться рядом с тенью женщины, которая ушла
от тебя безо всяких объяснений. Я прочла твою книгу. И верю, что лишь после
того, как ты найдешь Эстер и распутаешь этот узел, твое сердце будет понастоящему
принадлежать мне. Именно так произошло с моим соседом: мы были близки
настолько, что я получила возможность убедиться, как трусливо он ведет себя со
мной, как страшится добиться желанного, ибо считает, что это слишком опасно. Ты
много раз говорил, что абсолютной свободы не существует: есть лишь свобода
выбора, а сделав выбор, ты становишься заложником своего решения. Чем ближе я
была к своему соседу, тем больше я удивлялась тебе: вот человек сделал выбор и
предпочел любить женщину, которая оставила его, которая знать его не хочет. И он
не только выбрал это, но и заявил об этом во всеуслышанье. Вот кусок из твоей
книги, я знаю его наизусть:
"Когда мне нечего было терять, я приобрел все. Когда я перестал быть тем, кем
был, я обрел себя самого. Когда я познал унижение и все же продолжал путь, я
понял, что волен выбирать свою судьбу. Не знаю, болен ли я, было ли мое
супружество лишь мечтой - я сумел постичь, лишь когда оно кончилось. Я знаю, что
могу жить без нее, но мне хотелось бы встретить ее снова - встретить, чтобы
сказать то, чего никогда не произносил, пока мы были вместе: "Я люблю тебя
больше, чем себя". Если бы я мог произнести эти слова, то смог бы и двигаться
дальше, вперед, и успокоился бы, потому что эта любовь даровала бы мне свободу".
- Михаил сказал мне, что Эстер, наверное, читала это. Этого достаточно.
- Тем не менее, чтобы я могла обладать тобой, нужно, чтобы ты встретился с ней и
сказал ей это лично. Вероятно, это невозможно, она не хочет больше тебя видеть -
и все же попытайся. Я освобожусь от призрака "идеальной жены", а ты избавишься
от постоянного присутствия Заира.
- Храбрости тебе не занимать.
- Нет, мне страшно. Но выбора нет.
На следующее утро я поклялся себе самому, что не стану предпринимать попытки
отыскать Эстер. На протяжении двух лет я подсознательно верил, что ее похитили,
заставили уйти - силой или шантажом - члены какой-то террористической группы. Но
теперь, когда я знаю, что она жива и, по словам Михаила, вполне благополучна,
зачем мне ее видеть?! Та, которая была мне женой, имеет право на свои поиски
счастья, и я обязан уважать ее решение.
Подобный ход мыслей продолжался чуть больше четырех часов. Ближе к вечеру я
пошел в церковь, поставил свечку и дал новый обет - на этот раз с соблюдением
священного ритуала - найти Эстер. Мари права: я уже взрослый человек, так что
можно перестать себя обманывать, притворяясь, что все это меня не интересует.
Да, я уважаю ее решение уйти, но ведь та самая женщина, которая так помогала мне
в созидании моей жизни, теперь эту самую жизнь едва не уничтожила. Эстер всегда
отличалась отвагой - так почему же она сбежала по-воровски, ночью, ничего не
объяснив, не поглядев мне в глаза?! Да, мы прожили на свете достаточно, чтобы
совершать поступки и отвечать за их последствия, - поведение моей жены
(поправка: бывшей жены) не вяжется со всем тем, что я знаю о ней. И я должен
знать, почему не вяжется.
До спектакля оставалась еще неделя - целая вечность. За эти дни я согласился на
интервью, которые никогда не дал бы раньше, написал несколько статей в газету,
занимался йогой, медитировал, прочел две книги: одну о русском художнике, а
другую - о преступлении в Непале, сочинил два предисловия и по просьбе издателей
дал четыре отзыва на рукописи: раньше я неизменно отказывался это делать.
И все равно - свободного времени оставалось слишком много, так что я решил
погасить кое-какие ссуды, полученные в Банке Услуг: принимал приглашения на
обеды, проводил "встречи с читателями" в школах, где учились дети моих друзей,
побывал в гольф-клубе, раздавал автографы в книжном магазине моего приятеля на
авеню Сюффран (плакат, извещавший об этом событии, провисел в витрине три дня,
но пришло всего человек двадцать). Моя секретарша сказала, что давно не видела
меня таким деятельным и активным, а я ответил: "Моя книга - в списке
бестселлеров, и это побуждает меня работать больше".
И только двух вещей я, как и раньше, не делал в эту неделю - не читал рукописей
(адвокаты посоветовали мне немедленно отправлять их по почте обратно, чтобы меня
никто потом не смог обвинить в плагиате). Да и вообще я не понимаю, зачем
присылать рукописи мне - я ведь не издатель.
Чего еще я не сделал? Не стал искать в географическом атласе Казахстан, хоть и
знал: чтобы завоевать доверие Михаила, надо бы побольше узнать о его корнях.
Публика терпеливо ждала, когда откроются двери, ведущие в гостиную,
расположенную в задней части ресторана. А в ресторане этом не было ничего от
прелести баров на Сен-Жермен-де-Пре или от кафе, где сразу подают маленький
стаканчик воды, где сидят хорошо одетые люди с правильной речью. Ничего от
элегантности театральных фойе, ничего от магии спектаклей, идущих в маленьких
бистро, где артисты выкладываются по полной программе в надежде, что случайно
оказавшийся среди посетителей знаменитый импресарио одобрит их работу и
пригласит выступать в каком-нибудь культурном центре.
Честно говоря, я недоумевал, как это удалось заполнить зал - ни в одном журнале,
посвященном парижским развлечениям и, как принято говорить, событиям культурной
жизни, я не нашел упоминания об этом спектакле.
В ожидании начала разговорился с хозяином: оказывается, он намерен в ближайшем
будущем превратить в зрительный зал все помещение.
- Публики становится больше с каждой неделей, - говорит он. - Поначалу я пошел
на это по просьбе одной журналистки, которая взамен обещала упомянуть мой
ресторан в своем репортаже. Согласился, потому что по четвергам зал все равно
пустует. А теперь зрители перед началом заказывают ужин, и четверг сделался
самым прибыльным днем. Я боюсь теперь только одного - как бы все это не
оказалось сектой. Знаете, на этот счет законы очень строги.
Еще бы мне не знать! Находились люди, уверявшие, будто мои книги связаны с очень
опасным направлением мысли, с проповедью некоего вероучения, которое плохо
сочетается с общепринятыми ценностями. Франция, столь либерально относящаяся ко
всему на свете, впадает в настоящую паранойю, когда дело доходит до религии.
Недавно был опубликован пространный доклад о том, как группы злоумышленников
"промывают мозги" неосторожным людям. Можно подумать, что люди, которые сами
выбирают себе школу и университет, марку зубной пасты и автомобиля, жен, мужей,
фильмы, любовниц, в вопросах веры вот так просто позволят манипулировать собой!
- А как становится известно об этих представлениях? - спрашиваю я.
- Понятия не имею. Если бы знал, использовал это для рекламы своего ресторана, -
отвечает хозяин и добавляет, чтобы развеять у посетителя - а Бог его знает, кто
он такой, - последние сомнения:
- Но могу гарантировать, что это никакая не секта. Это артисты.
Дверь открывается, и многочисленная публика, предварительно опустив пять евро в
маленькую корзину у входа, проникает в зал. Там, на импровизированной сцене,
бесстрастно и невозмутимо стоят двое юношей и две девушки в широких белых юбках.
Кроме этих четверых, я замечаю мужчину постарше с барабаном-атабаке в руках и
женщину с огромным бронзовым подносом: при малейшем ее движении металлическая
бахрома издает звук, напоминающий шум дождя.
В одном из юношей я узнаю Михаила, хотя теперь это совсем не тот человек,
которого я встретил неделю назад: глаза его устремлены в неведомую даль и
блестят как-то по-особенному.
Рассаживается публика - это молодые люди, одетые так, что, если повстречаешь их
на улице, решишь, что они употребляют тяжелые наркотики. Люди средних лет -
чиновники или менеджеры - с женами. Двое-трое детей лет по девять-десять,
которых, наверное, привели родители. Несколько стариков, которым, надо полагать,
нелегко было добраться сюда, потому что ближайшая станция метро находится в пяти
кварталах.
Все пьют, курят, разговаривают в полный голос, словно на сцене никого нет.
Разговор с каждой минутой становится все оживленней и громче, слышатся взрывы
хохота, атмосфера делается праздничной и радостной. Секта? Ну, разве что
сообщество курящих. Я жадно всматриваюсь в лица присутствующих, и каждая женщина
в зале кажется мне Эстер, но стоит лишь приблизиться, как я убеждаюсь - нет, не
она. Более того - вообще ничего общего с моей женой. (Почему я все никак не
привыкну говорить - с "моей бывшей женой"?)
Спрашиваю элегантную даму, что тут происходит. Она смотрит на меня как на
непосвященного, как на человека, которого следует приобщить к тайнам бытия.
- Любовные истории, - отвечает она. - Истории и энергия.
Истории и энергия. Лучше не допытываться, хотя женщина производит впечатление
вполне здравомыслящего человека. Надо спросить кого-нибудь еще, а лучше вообще
держать язык за зубами - сам постепенно пойму что к чему. Мой сосед с улыбкой
обращается ко мне:
- Читал ваши книги. Мне понятно, почему вы здесь. На мгновение меня охватывает
испуг: неужели он знает об отношениях моей жены - моей бывшей жены - с Михаилом?
Об отношениях Эстер с одним из тех, кто стоит на сцене?
- Такой писатель, как вы, не может не знать Тенгри. Они имеют прямое отношение к
тому, кто называется "воин света".
- Разумеется, - облегченно вздыхаю я. А про себя думаю: "Впервые слышу".
Спустя двадцать минут, когда в зале стало нечем дышать от табачного дыма,
послышался металлический звон. Голоса стихли, как по волшебству, и раскованная
вольная обстановка сменилась почти религиозной сосредоточенностью - на сцене и в
зале воцарилась тишина, хотя в смежной комнате, где помещался ресторан, было попрежнему
шумно.
Михаил - он, казалось, впал в транс и не сводил глаз с какой-то невидимой точки
- начал:
- В монгольском мифе о сотворении мира говорится:
Появился степной волк пепельно-синей масти,
Его удел был небом предначертан,
Супругой его стала косуля.
Голос его был по-женски высок, но звучен и тверд.
- Так начинается еще одна любовная история. Степной волк со своей отвагой и
силой - и косуля, изящная, нежная, наделенная даром предчувствия. Хищник и
добыча встречаются. По всем законам природы один должен уничтожить другую,
однако в любви нет добра и зла, нет созидания и разрушения. Есть лишь движение.
И любовь изменяет законы природы.
Он сделал знак, и четверо на сцене закружились вокруг своей оси.
- Там, откуда я родом, степной волк - женственное животное. Он способен
охотиться, потому что развил свой инстинкт, однако в то же время - чувствителен
и робок. Он не использует грубую силу, но действует хитроумно, просчитывая на
много ходов вперед. Он отважен и осторожен. Он стремителен. Только что лежал он
в полной расслабленности - и через долю секунды уже кидается на свою жертву.
"А косуля?" - подумал я по давней привычке придумывать истории. Михаил, однако,
тоже обладал известным навыком и потому ответил на мой так и не прозвучавший
вопрос:
- А косуля обладает чертами самца - она тоже стремительна и она чувствует землю.
Эти двое странствуют в своих символических мирах, это - две встретившиеся
невозможности, и поскольку они одолели барьер своей природы, то могут покорить и
возможный мир. И, если верить монгольскому мифу, из столкновения двух разных
пород рождается любовь. В противоречиях она крепнет и набирает силу. В сшибке и
превращении она сохраняется.
У нас - своя жизнь. Мир дорого заплатил за то, чтобы стать таким, как сейчас, и
пусть он не идеален, но в нем можно жить. И все же кое-чего не хватает - всегда
ведь чего-нибудь да не хватает? - и вот потому-то мы собрались здесь сегодня
вечером: для того, чтобы каждый из нас помог другому хоть немного осознать смысл
его существования. Мы будем рассказывать истории, лишенные на первый взгляд
смысла, и собирать факты, не вписывающиеся в общую манеру восприятия
действительности, для того чтобы если не нам, так нашим детям или внукам
открылся иной путь.
Данте, создавая свою "Божественную комедию", писал:
"Я видел - в этой глуби сокровенной
Любовь как в книгу некую сплела
То, что разлистано по всей вселенной:
Суть и случайность, связь и их дела,
Все - слитое столь дивно для сознанья,
Что речь моя как сумерки светла".
Мир станет истинным, когда человек научится любить, а до тех пор мы будем жить,
пребывая в убеждении, будто знаем, что такое любовь, однако страшась увидеть ее
такой, какова она есть на самом деле.
Любовь - это дикая сила. Когда мы пытаемся обуздать ее, она нас уничтожает.
Когда мы пытаемся поработить ее, она обращает нас в своих невольников. Когда мы
пытаемся постичь ее, она приводит нас в смятение мыслей и чувств.
И сила эта пребывает на свете ради того, чтобы дарить нам радость, чтобы Бог и
ближний стали ближе, и все же в наши дни мы любим так, что за минуту душевного
мира расплачиваемся часом тоски.
Михаил помолчал. Снова звякнула металлическая бахрома.
- И, как всегда по четвергам, мы не будем рассказывать истории о любви. Давайте
сегодня расскажем о нелюбви. Давайте взглянем на поверхность - и увидим тогда,
что таится в глубине, в том слое, где находятся наши ценности, наши обычаи.
Пробурим этот слой и окажемся там. Кто начнет?
Поднялось несколько рук. Михаил сделал знак девушке, в жилах которой явно текла
арабская кровь. Она повернулась к мужчине, одиноко сидевшему в другом конце
зала:
- Тебе случалось испытывать бессилие?
Раздался общий смех. Однако мужчина ушел от прямого ответа:
- Ты задаешь этот вопрос потому, что твой возлюбленный - импотент?
И эта реплика была встречена смехом. Я снова подумал, что попал на радение новой
секты - никогда, впрочем, не предполагал, что на подобных сборищах люди пьют,
курят и задают бестактные вопросы насчет сексуальной жизни своего ближнего.
- Нет, - недрогнувшим голосом произнесла девушка. - Нет, он не импотент, но
порой оказывается несостоятелен. А я знаю, что если бы ты воспринял мой вопрос
всерьез, то ответ был бы: "Да, случалось". Это случается со всеми мужчинами,
независимо от того, в какой стране они живут, к какой цивилизации принадлежат,
как сильно они любят свою партнершу и насколько она привлекательна. Это
случается с каждым - и порой тем чаще, чем сильней вожделеешь. Это - в порядке
вещей.
Да, это - в порядке вещей. Именно так сказал мне психиатр, у которого я как-то
проконсультировался, решив, что со мной - что-то не то.
Она продолжала:
- Стало быть, рассказанная нам история выглядит следующим образом: каждый
мужчина в определенных обстоятельствах стремится иметь эрекцию. А если она не
возникает, он считает себя импотентом, а женщина убеждается, что недостаточно
хороша, чтобы привлечь его. Тема эта - настоящее табу, и мужчина никогда ни с
кем не обсуждает ее. Он произносит знаменитую фразу: "Со мной такое - впервые".
Он стыдится себя и чаще всего отдаляется от женщины, с которой у него возникла
бы полнейшая сексуальная гармония, если бы он позволил себе предпринять вторую,
третью, четвертую попытку. Если бы он больше верил в доброе отношение со стороны
своих друзей, если бы говорил правду, то узнал бы: он не единственный, с кем
случилось такое. Если бы он больше верил в любовь своей избранницы, то не
испытывал бы унижения.
Раздаются аплодисменты. Многие - и мужчины, и женщины - снова закуривают, явно
испытывая облегчение.
Михаил кивает господину, по виду похожему на высокопоставленного сотрудника
многонациональной корпорации.
- Я - адвокат и специализируюсь на бракоразводных процессах, причем имеющих
литигиозную основу...
- Какую-какую? - переспрашивают его.
- То есть таких, в которых одна из сторон не дает согласия на расторжение брака,
- произносит адвокат, явно досадуя на то, что его перебили, и недоумевая, как
можно не знать столь общеупотребительный термин.
- Продолжайте, - говорит Михаил, и я никогда бы не подумал, что его голос
способен звучать так властно.
- И вот сегодня я получил доклад из лондонской компании "Хьюмен энд Лигал
Рисос", где сказано:
А. Две трети служащих любой фирмы состоят друг с другом в неслужебных
отношениях. Можете себе представить?! Если в конторе работают трое, это значит,
что двое из них рано или поздно будут иметь те или иные сексуальные контакты.
Б. 10% по этой причине увольняются, у 40% эти отношения длятся более трех
месяцев, а в некоторых сферах, чья специфика такова, что работники много времени
должны проводить вне дома, по крайней мере восемь из десяти вступают друг с
другом в близкие отношения. Ведь это просто невероятно!
- Со статистикой не поспоришь! - замечает один из молодых людей, которых по виду
можно принять за опасных бандитов. - Как же не верить статистике?! Получается,
что моя мать изменяла моему отцу, и это вина не ее, а статистики!
Слышится смех, закуриваются новые сигареты, во всем ощущается облегчение -
словно бы зрители услышали такое, чего всегда боялись услышать, и это освободило
их от угнетавшей их тоски. Я думаю об Эстер и Михаиле: среди тех, кто по работе
должен много времени проводить вне дома, в связь вступают восемь из каждых
десяти.
Вспоминаю себя и случаи, когда подобное происходило и со мной. Что ж, статистика
не врет - значит, мы не одни такие.
Рассказывают и другие истории - о ревности, о брошенных супругах, о депрессиях,
- но я слушаю вполуха. Вернулся и во всей красе предстал передо мной Заир - я
нахожусь в одной комнате с человеком, который отнял у меня Эстер, хоть на
несколько мгновений мне и показалось, будто я присутствую на сеансах групповой
терапии. Сосед - тот самый, что узнал меня, - спрашивает, нравится ли мне это. Я
рад хоть на мгновение отвлечься от Заира:
- Мне непонятна цель этого сборища. Похоже на "Анонимных Алкоголиков" или что-то
в этом роде.
- Но ведь все, что вы слышали, существует в действительности, не так ли?
- Очень может быть. И все же - какова цель?
- Цель - не самое главное на подобных вечерах. Это всего лишь способ не
чувствовать себя одиноким. Пересказывая нашу жизнь прилюдно и публично, мы в
конце концов приходим к выводу, что большинство людей сталкивается с теми же
проблемами.
- Каков же практический результат?
- Если мы сумеем избыть одиночество, то обретем силы понять, в какой точке мы
сбились с пути, и сменить настроение. Но, как я уже сказал, это - всего лишь
пауза между тем, что говорил мальчик в начале, и обретением энергии.
- Кого вы называете мальчиком?
Наш разговор прерывается металлическим звоном. На этот раз слово берет человек с
барабаном-атабаке.
- Осмысление завершено. Разум должен уступить место ритуалу, выплеску чувств,
который все венчает и все преобразует. В тех, кто сегодня здесь впервые, этот
танец разовьет способность воспринимать Любовь. Любовь - это то единственное,
что обостряет ум, будит творческую фантазию, то, что очищает нас и освобождает.
Люди гасят сигареты, смолкает звяканье бокалов. Странная тишина вновь окутывает
зал, и одна из девушек на сцене читает краткую молитву:
- Госпожа, мы будем танцевать в Твою честь. Пусть наш танец поднимет нас ввысь.
"Госпожа"? Я не ослышался?
Да нет. Не "Господь", а "Госпожа".
Вторая девушка зажигает четыре свечи в подсвечниках, свет в зале гаснет. Четыре
фигуры в белом спускаются со сцены, смешиваются со зрителями. Почти полчаса
второй юноша глухим утробным голосом тянул на одной ноте странный напев,
который, однако же, как ни странно, заставил меня хоть ненадолго позабыть о
Заире и расслабиться. Меня даже стало клонить в сон. И дети, которые до этого
сновали по залу, притихли и устремили пристальный взгляд на сцену. Часть
зрителей полуприкрыла глаза, другая уставилась в пол, третья - в точности, как
Михаил перед началом, - куда-то в пространство.
Когда юноша замолчал, зазвучали ударные инструменты - барабаны и поднос с
"бахромой", - и ритм был очень похож на тот, который сопровождает африканские
религиозные церемонии.
Одетые в белое фигуры кружились на месте, и зрители, несмотря на то что зал был
переполнен, расступались, чтобы широкие юбки без помехи плескались в воздухе.
Ритм ускорился, четверо кружились все быстрей, издавали звуки на неведомом мне
языке - словно напрямую разговаривали с ангелами или с той, кто была названа
Госпожой.
Мой сосед поднялся и тоже начал танцевать, бормоча невнятные слова. Десятьдвенадцать
человек последовали его примеру, а прочие смотрели на них с
почтительным восхищением.
Не знаю, сколько длился этот танец, но ритм удивительно совпадал с ударами моего
сердца, и я испытывал почти неодолимое желание двигаться, говорить всякий вздор
- и лишь самоконтроль вместе с опасением показаться смешным не дал мне
закружиться вокруг собственной оси. И с небывалой прежде отчетливостью видел я
перед собой своего Заира - Эстер улыбалась мне и просила, чтобы восславил
"Госпожу".
Я изо всех сил противился тому, чтобы принять участие в этом неведомом ритуале.
Старался сосредоточиться на своей цели - ведь я пришел сюда, чтобы поговорить с
Михаилом, чтобы он отвел меня к моему Заиру, - но вскоре почувствовал, что
больше не могу сидеть неподвижно. Поднялся со стула, но едва лишь, одолевая
стеснение и скованность, сделал первые па, как музыка оборвалась.
В зале, где тускло горели четыре свечи, слышалось тяжелое дыхание запыхавшихся
людей, но вот оно выровнялось, зажегся свет - и показалось, будто все стало как
обычно. Я видел, как стаканы наполнились пивом, вином, водой, как дети вновь
принялись бегать по залу, и люди принялись разговаривать, словно ничего -
совершенно ничего - особенного не происходило минуту назад.
- Наша встреча подходит к концу, - произнесла та девушка, которая зажигала
свечи. - Последняя история - за Альмой.
Альмой оказалась женщина, державшая бронзовый поднос. По ее выговору можно было
понять, что она - с Востока.
- У одного человека был буйвол с могучими рогами. Вот бы сесть между ними, думал
человек, мне казалось бы тогда, что я сижу на троне. И вот однажды, когда буйвол
на что-то отвлекся, человек подскочил к нему и исполнил свое желание. В тот же
миг буйвол поднялся и далеко отшвырнул человека.
Увидев это, жена его заплакала.
"Не плачь, - сказал он ей. - Мне больно, однако я осуществил свое желание".
Публика потя
...Закладка в соц.сетях
