Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 1
...аспоряжении целый батальон Армии Крайовой.
- Попытка не пытка, - согласился Соколов. - Одурачить старушку и
неопытную барышню, думаю, будет не так сложно. Но говорят, у Тадеуша есть брат
по имени Казимир. Он может отомстить, а мне бы не хотелось наживать еще одного
врага.
- Такой опасности не существует: с божьей помощью, Казимир еще в конце
прошлого года ушел, как говорится, в мир иной, - усмехнулся Планк и, поймав на
себе недоверчивый взгляд Соколова, добавил: - Да, мой друг, старшего сына
графини нет ни среди живых, ни среди мертвых: его сожгли в крематории, а прах
развеяли по ветру.
Полковник говорил правду: выполнение плана "Финдлинг" они с адмиралом
Канарисом начали именно с уничтожения старшего Бохеньского. Тогда он находился в
лагере военнопленных офицеров. Люди Канариса подбили его написать книгу под
названием "По какому пути пойдет послевоенная Польша?". Агенты абвера тайно
переправили рукопись в Лондон, а польские эмигрантские круги издали эту книгу
сначала на польском, потом на английском и французском языках. Книга разошлась
большим тиражом, и до того никому не известный кавалерийский ротмистр неожиданно
стал одним из популярнейших людей Польши. Дальнейшая судьба его сложилась
печально. По распоряжению Канариса над ним устроили громкий процесс, обвинив в
подпольной антифашистской деятельности в лагере военнопленных. Все ожидали от
фашистского суда сурового приговора, но на сей раз гитлеровцы отнеслись к своему
врагу с непонятной мягкостью. Казимир был приговорен к переводу в штрафной
лагерь на три месяца. Но в штрафной лагерь вместо него прибыл Ежи Матковский, а
самого Бохеньского после оглашения приговора прямо из зала судебного заседания
отправили в газовую камеру, а труп сожгли в крематории.
- Тогда и в самом деле особой опасности нет. Где находятся эти женщины? -
спросил Соколов.
- В домике садовника.
- Разрешите мне поговорить с каждой из них по отдельности.
- Доступ к ним вы получите, но, к сожалению, там всего одна комната, и
поговорить с каждой по отдельности невозможно.
- Я постараюсь вывести барышню на прогулку в сад.
Планк было заколебался, но, подумав немного, согласился.
- Вам надо переодеться. Гражданского костюма у вас нет? - спросил он.
Соколов отрицательно покачал голо вой. - Ничем, капитан Нордау принесет вам
свой. Сейчас я к вам пришлю парикмахера. Только прошу вас, перед тем как идти к
графине, постарайтесь не употреблять водки...
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
Парикмахер потрудился на славу: сбрил бороду и усы, постриг, сделал модную
прическу, надушил дорогими французскими духами, а когда Соколов к тому же надел
гражданский костюм, он превратился в настоящего щеголя. Капитан Нордау отвел его
в дом садовника, предупредив часового, чтоб пропускал господина Астахова в любое
время дня и ночи, а если он захочет прогуляться с кем-нибудь из дам, выпустить
их в сад. Часовой так был удивлен последним распоряжением, что даже переспросил,
решив, что ослышался, но начальник слово в слово повторил приказание.
Домик садовника был превращен в настоящую тюрьму. На окнах стальные
решетки, дверь снаружи закрывалась на замок, а ключ находился у часового. Кругом
домика был выстроен сплошной забор четырехметровой высоты. В окно видны были
только посеревшие доски и маленький кусочек неба. Ни солнце, ни луна не
заглядывали в комнату. Похоже, забор этот выстроили не столько для
предотвращения возможного побега узниц, сколько для их физического и
психического угнетения. В эту миниатюрную тюрьму не поступали газеты и книги,
там не работало радио, узницам не передавали письма, не разрешали свидания. Они
были полностью оторваны от внешнего мира и не имели никакого представления о
том, что происходит на белом свете. Поэтому появление молодого человека в
гражданском костюме не столько насторожило, сколько изумило и обрадовало их. Они
поднялись ему навстречу, глядя на него так, словно он пришел с того света.
Пожелав узницам, доброго дня, Соколов поинтересовался, поймут ли они его,
если он будет говорить по-русски, так как ни немецким, ни польским языками не
владеет, или же придется прибегнуть к услугам переводчика. Пани Матильда
сообщила, что в молодости она долго жила в России и русский язык знает хорошо, а
дочь ее, Марианна, хотя и говорит с сильным акцентом, понять ее можно.
- Тогда разрешите вам представиться: ваш друг Астахов, - с легким поклоном
обратился он к женщинам.
Графиня назвала себя и представила дочь.
- Хотя среди своих друзей не помню человека с таким именем, я готова
выслушать вас, - произнесла пани Матильда.
- С некоторых пор меня интересует история польского дворянства, в том числе
и история рода Бохеньских. Командир немецкой воинской части полковник Планк
любезно разрешил мне повидаться с вами...
- Я ничего не понимаю, - развела руками графиня. - Что вы хотите от нас?
- Я хотел бы задать вам несколько вопросов о ваших далеких предках. Буду
очень благодарен вам, если вы согласитесь ответить на них... Но здесь душно. Не
согласились бы вы прогуляться со мной по саду? Там и поговорили бы.
- Нам не разрешают выходить из дома, - вмешалась в разговор Марианна.
- Со мной разрешат, - коротко сказал Соколов.
Такая уверенность удивила графиню. "Не иначе как замышляется заговор против
нас, - подумала она и взглянула на гостя с явным подозрением. - Надо быть
осторожными".
- Если у вас действительно к нам дело, поговорим здесь. Мы не можем
доверяться незнакомым людям, - решительно заявила пани Матильда.
Но дочь не согласилась с ней. Она обратилась к матери по-французски с
просьбой разрешить ей погулять хотя бы минут двадцать с мсье Астаховым. "Кто
знает, - говорила она, - может, это будет последняя прогулка в моей жизни.
Дайте мне посмотреть на сад, на деревья, на зеленую траву, на божий мир...
Возможно, я их больше никогда не увижу". Но мать была непреклонна. Тогда
Марианна впервые в жизни ослушалась ее.
- Пойдемте, господин Астахов, я с удовольствием прогуляюсь с вами! -
сказала она, решительно шагнув к двери.
Часовой молча пропустил их, и скоро они очутились в саду Бохеньских. Увидев
прямую аллею с широкой дорожкой, посыпанной желтым песком, чистый пруд с
прозрачной проточной водой, по которому плавали белые лебеди, огромные липы,
кроны которых образовали настоящий шатер, Марианна пришла в восторг. Она
подбегала к деревьям, срывала листья, подносила их к лицу.
Соколов заметил, что, когда они вышли в сад, поблизости сразу появились
немцы. Все они были вооружены и, хотя делали вид, что вышли на прогулку, однако,
по всей вероятности, интересовались только ими. Правда, никто из них ближе чем
на тридцать шагов не приблизился, но в случае необходимости они могли очутиться
рядом, а то и скосить первой же автоматной очередью.
- Пани Марианна! - обратился Соколов к девушке, когда та немного
успокоилась. - Знаете, зачем я вас вывел в сад?
- Наверно, хотели дать мне возможность подышать свежим воздухом.
- Да, но это не главное. Мне надо сообщить вам кое- что по секрету, а в
доме этого делать нельзя.
- Вы боитесь моей матери?
- Нет. Немцы подслушивают все ваши разговоры. В стене установлены
микрофоны. А то, что я хочу сказать вам, посторонние не должны слышать.
- Вы пугаете меня, - побледнела Марианна. - Но скажите, пожалуйста, зачем
им подслушивать наши разговоры?
- Чтобы узнать кое-что, для них очень важное. Главным образом их
интересует, где находится ваш брат Тадеуш. Иногда вы с матерью упоминаете его
близких друзей, а иногда называете их адреса. Немцы разыскивают их и сажают в
тюрьму. Некоторых уже нет в живых. Недавно во время пыток скончался профессор
Бурковский.
- О боже, неужели? Да, да, мы как-то говорили о нем... Значит, немцы узнали
о нем из нашего разговора?
- К сожалению... И это не единственный случай. Прошу вас, в дальнейшем не
называйте имен своих знакомых и друзей. В крайнем случае говорите о них только
шепотом.
- Хорошо, мы так и сделаем. Спасибо, что предупредили... Вы не знаете,
почему немцы держат нас в заточении?
- Знаю. В ближайшее время они хотят отделаться от вас.
- Как отделаться? - не поняла девушка.
- Убить.
- Нас с мамой?..
- Всех Бохеньских. Казимира давно уже нет в живых. Теперь очередь за
Тадеушем, а потом наступит и ваш черед...
Девушка замерла от ужаса. У нее подкосились ноги, и она опустилась на
скамью. Соколов остался стоять и следил, чтобы немцы незаметно не подошли сзади.
- Неужели все это правда? - простонала Марианна.
- К сожалению, да. Я хочу спасти вас, но для этого требуется ваша помощь.
- Какая? - удивилась девушка. - Мы сами совершенно беспомощны. Как же мы
можем помочь вам?
- Немцев надо ввести в заблуждение. Напишите два письма, а остальное я
сделаю сам.
- Какие письма? Кому?
- Тадеуш, конечно, знает ваш почерк?
- Да. Мы всегда переписывались с ним, когда он уезжал из дома.
- Одно письмо будет для него. Ни имени, ни адреса, ни подписи не
указывайте. Напишите просто: "Мама и я просим сделать так, как скажет податель
этой записки". Второе письмо адресуйте профессору Бурковскому.
- Но вы сказали, что он скончался...
-Да. Потому ваше письмо к адресату не попадет. Я на это и рассчитывал. Оно
нужно, чтоб обмануть немцев. Попросите пана Бурковского устроить мне встречу с
вашим братом для важных переговоров. Рекомендуйте меня с наилучшей стороны.
Можете выдумать все, что угодно...
Марианна долго молчала. Она уже было согласилась выполнить просьбу этого
странного человека, который ни с того ни с сего сообщил столько секретов, что,
узнай о них немцы, ему не снести бы головы, но, поразмыслив немного, решила
воздержаться. "Кто знает, с какой целью он добивается этих писем. А вдруг его
подослали к нам немцы? Если на самом деле профессор Бурковский жив и находится
на свободе, то, получив мое письмо, он может устроить им свидание. А немцам
только это и нужно, чтобы схватить Тадеуша".
- Простите, господин Астахов, мне не хотелось бы обидеть вас, но выполнить
вашу просьбу я не могу, - на конец сказала она.
- Значит, вы не доверяете мне?
- Сами подумайте, разве можно доверить судьбу целой семьи...
Девушка замолчала, подыскивая подходящее слово.
- Первому встречному, хотели вы сказать? - усмехнулся Соколов.
- Нет, я хотела сказать "неизвестному человеку"...
- Вы правы. На вашем месте, пожалуй, каждый поступил бы так же. Не правда
ли, мое поведение произвело на вас весьма странное впечатление? Я это предвидел,
но надеялся, что вы должным образом оцените мою откровенность. Если эта надежда
не оправдалась, нам с вами больше не о чем говорить... Впрочем, если вам хочется
еще побыть на воздухе, можем продолжить прогулку.
- Вы угадали, мне действительно не хочется возвращаться в нашу темницу.
Если вы не спешите, пройдем до конца аллеи и вернемся назад. Там уж можете сдать
меня часовому.
Она встала. В это время вдали показался полковник Планк. Соколов сразу
заметил его.
- Марианна, сюда идет командир немецкой воинской части. Хотите поразить
его?
- Как? - впервые за все время встречи лукаво улыбнулась она.
- Разыграем перед ним влюбленную парочку.
- А почему бы и нет? - неожиданно согласилась она. - Пусть тюремщики
знают, что мы тоже люди...
Соколов обнял ее за талию, а девушка, прижавшись к нему, положила голову на
его плечо, при этом лоб ее касался его щеки. Увидев это, полковник, очевидно,
решил не мешать им и свернул в другую аллею. Теперь "влюбленные" могли
прекратить игру, но не сделали этого. Только в конце аллеи, когда надо было
повернуть обратно, девушка встрепенулась, подняла голову и, словно нехотя,
медленно освободилась из его объятий. Обратно шли еще медленнее, Марианна
несколько раз пыталась завязать разговор, но Соколов, погруженный в свои мысли,
отвечал только односложным "да" или "нет". Не доходя до часового, девушка
остановилась.
- По всей вероятности, это была последняя моя прогулка, - проговорила она,
чуть не плача.
- Если бы вы согласились помочь мне, заверяю вас, она стала бы началом
вашего освобождения, - заметил Соколов.
- Ну хорошо, я поговорю с мамой и окончательный ответ дам завтра.
- Только не забывайте, что каждое ваше слово подслушивается. Зайду утром. А
пока до свидания!
Он проводил ее до калитки, передал часовому и ушел. Марианна вошла в дом.
- Ну, что он сказал? - спросила мать.
- Мама, у меня от свежего воздуха разболелась голова... Поговорим потом, а
пока я полежу, отдохну, - нарочито громко ответила она. Затем бросилась на
койку так, что затрещали ржавые пружины, но тут же осторожно поднялась, обняла
мать и шепнула ей на ухо: - Нас подслушивают. Говори шепотом...
В эту ночь Соколов спал плохо. На душе было неспокойно. Он ругал себя за
то, что рассказал слишком много совершенно незнакомому человеку, да еще графской
дочери. Если немцы выпытают у нее признания, его наверняка посадят за решетку. А
там - допросы, расстрел. Хуже всего, что он не успел сообщить Турханову о тех
тайных планах абвера, ради которых прибыл сюда. Рискованный шаг может привести
не только к гибели его самого, но и к срыву плана партизан по уничтожению
"Осиного гнезда". Да, было от чего лишиться сна! Правда, где-то в глубине души
все же теплилась надежда на благоприятный исход.
Утром он первым делом решил посетить домик садовника. Приняли его там
весьма холодно. Графиня даже не ответила на приветствие и, сославшись на
головную боль, села в кресло, закрыла лицо платком и сделала вид, что задремала.
Марианна хотя и кивнула головой, но сесть не предложила.
- Я чувствую, мне здесь нечего делать, - с горечью произнес Соколов.
- Да, мы не можем удовлетворить вашу просьбу. Пожалуйста, не сердитесь на
нас! Мы вам ничего плохого не желали... Поверьте!
- И на том спасибо. Прощайте!
Соколов взялся за дверную ручку, но девушка остановила его.
- Постойте! Неужели вы даже не попытаетесь уговорить нас? - спросила она
изменившимся голосом.
- Нет!- ответил он, не оборачиваясь. - Сожалею, что напрасно причинил вам
беспокойство. Прощайте.
Она схватила его за руку:
- Подождите, господин Астахов! Ведь это было лишь испытание... Если бы вы
начали упрашивать или, не дай бог, угрожать, я ни за что не отдала бы вам это...
Вот возьмите. Судьба брата и наша судьба в ваших руках. Прошу лишь об одном:
если узнаете о моей смерти, пожалуйста, не считайте меня доверчивой дурой, как
окрестила меня пять минут назад мама.
Она подала записку Тадеушу и письмо на имя Бурковского. Соколов прочитал
их. Это было то, что он хотел. Записку он спрятал в блокнот, а незапечатанное
письмо положил в карман.
- Скоро вы будете на свободе, - шепнул он ей. - Если услышите выстрелы,
забаррикадируйте дверь, ложитесь на пол и ждите меня. Я приду обязательно. До
скорого свидания!..
Полковник Планк ожидал Соколова в своем кабинете.
- Как успехи? - сразу же приступил он к делу.
- Кажется, все в порядке, - сказал Соколов, подавая ему письмо
Бурковскому. - Поеду, договорюсь с профессором о времени и месте свидания с
неуловимым поручиком. Устроить засаду и задержать его - это уж ваше дело.
Шеф абвергруппы чуть не лопнул с досады, когда прочитал письмо и адрес на
конверте.
- К сожалению, господин Бурковский там уже не живет, - со вздохом сказал
он. - Придется придумать что-нибудь другое...
- Значит, все мои старания были напрасными. Черт побери! А как трудно было
уломать старую графиню! Да и дочка ее согласилась не сразу... Куда же мог
переехать этот старый хрыч Бурковский? - проворчал Соколов.
- Мы его арестовали. Видно, поспешили - настаивал старший следователь.
Жаль, я согласился с ним... Что же нам теперь предпринять? Вы не смогли бы
предложить какой-нибудь другой план?
- Можно было бы придумать что-нибудь, но не теперь. Вчерашняя прогулка в
саду мне напомнила о том, что в мире существуют... Ну, вы сами понимаете... Хочу
съездить на пару дней в город, проветрить мозги. Надеюсь, вы не возражаете?
- Желание ваше мне понятно, но сейчас прошу повременить. Если пани Марианна
так вас взволновала, можете взять ее себе на ночь, - предложил шеф.
- Плаксивые девки не в моем вкусе, - отказался Соколов. - Лучше уж
заплатить хорошие деньги и повеселиться в ночном кабачке со шлюхой. Прошу
отпустить хотя бы на одну ночь.
- Ну, что поделаешь, - развел руками полковник. - Не хочется вас
стеснять... Если не случится непредвиденного, после обеда можете выехать в
Кельцы. Деньги у вас есть?
- Если бы жалованье выдали вперед, не стал бы отказываться, - осклабился
"власовец".
- За этим дело не станет. Конечно, желательно, чтоб одолжение было
взаимным.
Но когда после завтрака начались переговоры, Планку пришлось порядком
поволноваться. Сначала он торжественно объявил, что мысль капитана Астахова о
создании ложного партизанского отряда для уничтожения жителей деревни Бохеньки
понравилась всем руководителям абвергруппы 505 и они разработали подробный план,
по которому предусматривалась передача отряда в распоряжение самого Астахова.
Соколов с этим согласился без особых возражений. По плану предусматривалось, что
в отряд войдет от шестидесяти до восьмидесяти военнопленных, главным образом
чувашей, так как немцы хотели добиться хотя бы видимого объединения ложного
отряда с отрядом Турханова, где, как они знали, по количеству чуваши занимали
первое место. Для того чтобы договориться о слиянии отрядов, Астахов должен был
посетить Турханова. Затем, в ближайшее же воскресенье, немцы должны загнать всех
жителей деревни Бохеньки в костел, а бойцы ложного партизанского отряда
забросать их ручными гранатами и поджечь костел. В это время капитан Нордау
нападет на них. Большинство ложных партизан будет перебито, а их руководитель с
несколькими бойцами сдастся в плен. Тут Соколов высказал опасение, что в пылу
сражения немцы по ошибке могут убить и его. Поэтому план изменили: он, Астахов,
с пятью-шестью бойцами попадет в плен до начала сражения. Основное разногласие
возникло при обсуждении заключительной части плана. Немцы хотели предать
Астахова и его бойцов гласному суду, где им, в присутствии многочисленных
представителей польской и мировой общественности, прессы, радио и
кинофоторепортеров, пришлось бы сознаться в совершенных зверствах.
- Какой приговор вынесет нам суд? - спросил Соколов.
- Смертную казнь через повешание, - ответил Планк.
- Это меня не устраивает, - усмехнулся Соколов. - Ищите другого
командира.
- Да никто и не думает вас вешать! Перед казнью мы подменим вас другим
человеком, - успокоил его шеф.
- А если забудете или по какой-то причине не успеете? Нет, господин
полковник, я не согласен предстать перед судом. Лучше уж вернусь на свое прежнее
место, в штаб армии Власова. Если суждено погибнуть, так лучше сложить голову в
бою, чем сунуть ее в петлю.
Спор продолжался долго. Наконец Соколов согласился, но при следующем
условии: полковник Планк дает письменное обязательство, что сразу же после суда
предоставит Астахову возможность тайно выехать в Швейцарию, обеспечив
иностранной валютой в сумме 25 тысяч долларов. Кроме того, шеф абвергруппы тут
же выдал Соколову 10 тысяч оккупационных марок на "проветривание мозгов" в
ночных кабачках. На этом они расстались. Капитан Нордау, которому полковник
Планк поручил следить за Астаховым в Кельцах и, если он будет замешан в пьяном
дебоше, выручить при содействии патрулей военного коменданта, а затем, наутро,
доставить в хутор Сепатовского и познакомить с тремя будущими помощниками, повез
его в город на своей машине.
Поистине коварству абвера не было предела. Мало того, что он согласился
создать фальшивый партизанский отряд, начальник абвергруппы 505 решил предать
самого автора этого коварного плана. Когда Нордау увез Соколова в город, Альтаус
спросил у Планка:
- Неужели вы и правда дадите Астахову письменную гарантию? Ведь после суда
он будет находиться в гестаповской тюрьме, а там едва ли захотят выпустить его
на свободу.
- Конечно, я как раз на это и рассчитываю. После суда нам Астахов уже не
понадобится, а от живых свидетелей лучше всего избавиться вовремя, - ответил
шеф.
- Выходит, виселицы ему не миновать?
- Выходит так, - согласился полковник. - Что поделаешь? Жизнь разведчика
похожа на азартную игру, а в игре всегда кто-то выигрывает, кто-то проигрывает.
В дан ном, конкретном случае проигравшим окажется господин Астахов. Вот и все...
Так рассчитывал воспитанник хитрейшего адмирала Канариса, но, желая
обмануть других, обманулся сам. Соколова потянуло в город, конечно, не желание
кутить в ночных кабачках, как он объяснил Планку, а необходимость сообщить о
себе Турханову, для чего ему надо было срочно встретиться с Яничеком.
-Вам, случайно, не довелось слышать о некоем пане Янковском? - спросил он
Нордау, когда подъехали к городу.
- Кажется, это валютчик? Как-то пришлось заехать к нему вместе с фрау
Планк. Она приобрела у него какие- то золотые побрякушки.
- Он самый. Мы с ним вместе ехали из Варшавы. Всю дорогу играли в карты.
Тогда познакомились. Богат, сукин сын. Я тогда выиграл у него довольно приличную
сумму. А что, если захватить его с собой в ресторан?
- Думаете, он расплатится за нас?
- А как же! Ему офицеры делают честь, приглашая в свою компанию. Умный
поляк должен ценить это. К тому же он мне должен, а картежный долг не прощается,
ибо тогда кредитора навсегда покинет счастье.
Нордау согласился, и скоро машина остановилась напротив нарядного
двухэтажного домика, утопающего в саду.
- Вы посидите минуточку, я пойду позову его, - сказал Соколов и, не
дожидаясь ответа, взбежал по лестнице на второй этаж.
К счастью, Яничек оказался дома. Соколов коротко проинформировал его о
делах и попросил передать Турханову, чтобы готовились к окончательной ликвидации
"Осиного гнезда".
- Фальшивый отряд будет размещаться в хуторе Сепатовского. Я постараюсь
превратить его в настоящий. Дня через два буду на базе, и тогда договоримся о
последующих действиях, - сказал Соколов.
Чтобы усыпить бдительность капитана Нордау, они решили продать ему по
сходной цене дамские часы.
- Пан Янковский не может принять участие в нашем походе, - сказал Соколов,
выходя из дома, капитану. - Ждет какого-то генерала, который часто покупает у
него ювелирные изделия. Со мной он расплатился полностью. Кстати, у него есть
прекрасные золотые дамские часики. Может, хотите сделать подарок жене? Уступит
всего за три тысячи, а в Германии такие часы стоят в три раза дороже.
Нордау оживился. Он давно мечтал послать жене какой-нибудь ценный трофей,
но до сих пор не удавалось достать ничего подходящего.
- К сожалению, сегодня я не при деньгах, - вздохнул капитан.
- Возьмите у меня. Потом рассчитаетесь, - предложил Соколов. Нордау
согласился, и они вошли в квартиру Яничека.
- Мой друг хочет сделать подарок жене. Покажите-ка ему часики, - сказал
Соколов.
Зденек вручил немцу часики с браслетом. У Нордау загорелись глаза. Он сразу
оценил вещь. "Не в три раза дороже, а пять! - подумал он. - Вот обрадуется моя
милая Гретхен!"
На радостях он наклюкался в первом же ресторане, а потом вместе с Соколовым
побывал еще в трех кабачках. Проснулся он утром в объятиях пьяной женщины. Они
сидели на заднем сиденье автомашины. Впереди сидел Соколов и сосредоточенно
курил. Машина стояла в кустах. Нордау силился вспомнить, как он сюда попал, но в
голове гудело, будто в пустой бочке.
- Где мы? - с тревогой спросил он. Соколов обернулся к нему и весело
улыбнулся.
- Ах, вы уже проснулись? Доброе утро! Я думал, вы проспите целый день. Мы в
десяти километрах от графского имения, - ответил он.
- А что это за скотина со мной? - брезгливо поморщился капитан, снимая
голые руки женщины со своей шеи.
- Думаю, обыкновенная проститутка, хотя и выдавала себя за генеральшу. Мужа
якобы убили партизаны. Вы подцепили ее в последнем кабачке. Обещали выгнать
Гретхен и жениться на ней. Мои попытки отговорить вас были безуспешны, а когда я
попытался высадить ее, вы набросились на меня с пистолетом. Во избежание
неприятностей, пришлось обезоружить вас. Возьмите свой парабеллум, - сказал
Соколов, протягивая ему пистолет через плечо.
Нордау начал припоминать: действительно, все было так, как рассказывал
Соколов. Но, кажется, были еще какие-то женщины, одну он вроде бы пытался
раздеть где-то в танцевальном зале... Потом кому-то показывал документы. Со
страхом он ощупал карманы, но они были пусты. Там не было ни документов, ни
денег, ни золотых часов...
- А... что еще было? Кажется, я кого-то раздевал...
- Да. Вы пригласили танцевать жену какого-то лейтенантика с интендантскими
погонами. Не знаю, что у вас там случилось, вдруг вы, под хохот публики, стали
рвать на ней платье... Разъяренный муж побежал к телефону, чтобы вызвать из
комендатуры офицерский патруль. С большим трудом удалось мне уговорить его
уладить дело миром. Пришлось заплатить ему тысячу марок отступного. Пока я вел с
ним переговоры, вы в зале показывали свои документы каким-то подозрительным
типам, называя себя шефом абвергруппы 505. К счастью, мне удалось отобрать у них
все. Вот, проверьте, - сказал Соколов, вручая капитану документы.
- Слава богу, ничего не пропало. Спасибо вам, дорогой друг! А не знаете,
куда я дел часики?
- Подарили одной шлюхе. Сначала она ни за что не хотела вернуть, но когда я
заплатил ей десять марок и пообещал расквасить морду, если будет артачиться,
согласилась.
У Нордау даже руки затряслись, когда он взял часы.
- Сколько же я должен вам в общей сложности? - спросил он.
- Черт с ними, с деньгами! Лучше проверьте, все ли у вас в порядке.
- Кажется, все. А почему мы здесь стоим?
- Не мог же я везти вас к шефу в таком виде, а дорогу на хутор Сепатовского
я не знаю.
- Ах, да! Сейчас мы туда поедем. Но сначала надо избавиться от этой
генеральши. Я знал ее мужа. Отвратительный был человек. Выбросить ее, что ли, в
кусты?
- А она знает вас?
- Встречались раза два тайком от мужа
...Закладка в соц.сетях
