Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 1
...ка с некоторыми
служащими немецких учреждений. За приличную плату один из них рассказал Зденеку
о засаде, и в самую последнюю минуту выход отряда из леса к железной дороге был
отменен.
Пришлось выработать новый план. Его предложили подпольщики, работавшие на
железной дороге. Идея была проста, но для осуществления требовалась
соответствующая подготовка. Для согласования подпольщики пригласили Турханова в
город. Связь с городскими антифашистскими организациями партизаны поддерживали
через специальный пост, который назывался пунктом сбора донесений. Турханов
прибыл туда в сопровождении пяти бойцов. Здесь они должны были оставить коней и
дальше пойти пешком. Начальник поста представил им щупленького подростка,
присланного из города в качестве проводника.
- Стефан, - назвал свое имя парнишка. - А я вас сразу узнал, - добавил
он, глядя на полковника загоревшимися глазами.
- Каким образом? - не понял Турханов.
- Швабы вчера по всему городу развесили объявления с вашим портретом. Там
сказано: тот, кто вас доставит в комендатуру живым, получит сто тысяч, а кто
мертвым - пятьдесят тысяч марок.
- Вот как! И ты думаешь, нам не опасно идти в город? - спросил с улыбкой
полковник.
- Со мной не бойтесь! - решительно заявил парнишка. - Я вас проведу
огородами. Немцы там не бывают, а поляки не выдадут.
- Почему ты так думаешь?
- Хозяин дома, где мы раньше снимали квартиру, вы дал моих родителей
гестапо. Там их убили. Но и предатель не уцелел: наши явились к нему и вздернули
на собственных воротах, а на шею повесили дощечку с надписью: "Такая судьба ждет
каждого предателя". С тех пор прошел почти год, а в городе больше никого не
предали... Только вы идите один. Когда много, трудно прятаться.
Турханов подумал и согласился. "Действительно, зачем нам ходить по городу
толпой? Одному и спрятаться и уйти легче", - решил он.
Как и уверял начальник поста, Стефан свое дело знал превосходно. Больше
половины пути они прошли без приключений. Но возле какого-то каменного забора
парнишка остановился и шепнул:
- Тут живут дочери адвоката Пясковского. Настоящие шлюхи. К ним часто ходят
пьяные швабы. Я перелезу через забор, а вы подождите здесь. Если нет никого, я
позову.
- А обойти это местечко нельзя?
- Нельзя. Справа немецкие казармы, а слева завод. Там и тут усиленная
охрана. Дальше все спокойно.
Турханову не хотелось подвергать мальчика опасности, поэтому он предложил
перелезть через забор вместе. Они так и сделали. Но не успели они встать на
ноги, как неизвестно откуда выскочили два немца. Один наставил на полковника
винтовку, другой схватился за кобуру.
- Хальт! Хенде хох! - заорал первый.
Стефан поднял руки и застыл в ужасе. Турханов же, обладавший мгновенной
реакцией, тут же два раза выстрелил. Фашист, целившийся из ружья, без единого
звука упал на землю, его товарищ-офицер попытался убежать, но следующая пуля
уложила и его.
- Бегите в сад! Я вас догоню, - шепнул парнишка. Турханов, перебежав
широкий двор, через открытую калитку вошел в сад и, спрятавшись в тени дерева,
стал ждать парнишку. Тот прибежал запыхавшись. В руках он держал офицерский
ремень, на котором болталась кобура с пистолетом.
- Ты из-за этого остался? - кивнул полковник на кобуру.
- Да. Давно мечтал найти настоящее оружие. Теперь уж могу уйти в партизаны.
Возьмете меня к себе?
- Поговорим об этом после. Сейчас пошли дальше. На выстрелы могут явиться
патрули.
Действительно, только они скрылись в темноте, как со стороны дома
Пясковских раздались автоматные очереди и разрывы гранат, словно там происходил
настоящий бой. Неизвестно было только, кто с кем сражается.
- Должно быть, примчалась синяя полиция, а швабы, находившиеся в доме, с
перепугу открыли по ним огонь. Вот потеха! - засмеялся Стефан.
На конспиративной квартире Турханова ожидали трое мужчин в форме польских
железнодорожников. Один из них был хозяином дома. Стефан представил им
Турханова. Все заулыбались.
-Знаем, - сказал хозяин, - немцы познакомили нас с ним раньше тебя. А вот
вы нас не знаете. Это пан Вешняк. Сегодня выезжает в Варшаву, встретит вас там.
А это - мой младший брат Рышард. Работает паровозным машинистом. Он повезет вас
в столицу.
Турханов пожал всем руки. Человек, которого назвали паном Вешняком,
показался ему знакомым. Он посмотрел на него внимательнее и вспомнил, что в
сороковом году встречался с ним в Москве. Но тогда его звали товарищем
Калиновским. Очевидно, и пан Вешняк вспомнил эту встречу, ибо улыбнулся ему, как
старому знакомому.
- Вас мы ждали немного раньше. В городе открыли стрельбу, и мы подумали, не
вас ли преследуют немцы. Слава богу, все обошлось благополучно, - сказал
хозяин.
- Немцы действительно переполошились из-за нас, - признался Турханов. - А
ну, Стефан, расскажи, как ты раздобыл пистолет!
Паренек, то и дело сбиваясь, поведал о происшествии во дворе Пясковских.
- Они на него винтовку, - рассказывал он, восторженно глядя на полковника,
- а он их пистолетом. Одного сразу же наповал, другой давай бежать, но он как
выстрелит - и уложил... Тут я и снял пистолет.
Стефан положил парабеллум на стол. Все обратили внимание на фигурную
серебряную пластинку, врезанную в рукоятку. На ней красивым готическим шрифтом
была выгравирована надпись: "Эриху Гайсвинклеру за героизм, проявленный при
подавлении еврейского восстания в Варшаве от генерал-губернатора Ганса Франка".
- Значит, вы ухлопали не простого фрица, а крупного преступника! Вот где
настигло его проклятие женщин, стариков и детей, - сказал Вешняк.
- Займемся делами, товарищи. Дорога каждая минута. Рышард, начинай, -
предложил хозяин.
Тот разложил на столе схему железных дорог Польши.
- Завтра на станции Слупя-Нова для отправки в Гер манию грузятся тридцать
вагонов племенного скота по шестнадцать коров в каждый вагон. Ночью поезд
остановится вот на этом разъезде. Там вы снимете немецкий караул и замените его
своим. Затем в каждый вагон посадите по пять партизан. На стоянках возможна
проверка, поэтому им придется прятаться в сено. Все проводники - наши люди.
Около двух часов ночи поезд прибудет в Варшаву. Там вас встретят товарищи. Вот
наш план. Конечно, ехать вместе со скотом не очень приятно, но зато надежно.
Эшелоны с животными немцы, как правило, тщательно не проверяют, - закончил
Рышард.
Турханову этот план понравился. Даже если по дороге немцы случайно и
обнаружат партизан, то по общему сигналу можно будет выскочить и принять бой.
Турханов высказал свои соображения о замене караула, системе сигнализации в
пути, о времени погрузки и выгрузки людей. Подпольщики утвердили его
предложения.
Из города к пункту сбора донесений Стефан повел Турханова другим путем.
Когда они покинули пределы города, парнишка напомнил полковнику о том, что ему
хочется уйти в партизаны.
- Сколько тебе лет? - спросил Турханов.
- Весною исполнилось шестнадцать.
- Маловато для солдата. Через пару лет пойдешь в армию по призыву.
- Но тогда уже войны не будет. А мне хочется воевать сейчас. Пане
полковник, возьмите меня в свой отряд! Я не выпущу из рук оружия, пока не будет
убит последний шваб на земле.
- Верю тебе, мой юный друг, но торопиться нельзя. Война - дело взрослых. И
швабов не надо всех уничтожать.
- Почему? - удивился Стефан. - Разве они не враги?
- Не все. Фашисты - действительно враги. Но немецкий народ-нет. Он дал миру
Маркса, Энгельса, товарища Тельмана и многих других выдающихся революционеров.
- Это было раньше. Теперь все швабы - убийцы.
- Не все Стефан, далеко не все. Даже в моем отряде есть немецкий офицер,
который причинил фашистам не меньше вреда, чем другие партизаны. Мы его даже
представили к ордену. Многие немцы и в самой Германии ждут не дождутся, когда мы
разгромим гитлеровцев и освободим их из-под гнета фашизма. Дело это не легкое.
Бои с империализмом будут длительными. Ты еще успеешь участвовать в них. Поэтому
набирайся сил, чтобы стать настоящим солдатом революции.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Используя свои связи с некоторыми сотрудниками немецких учреждений, Яничек
получил довольно подробные сведения об охране эшелона с племенным скотом.
Команда охраны состояла из десяти солдат-резервистов и одного немецкого офицера
в звании лейтенанта. Фамилия его Штокман, родом он из Восточной Пруссии. После
излечения в военном госпитале в Кельцах он попросился в отпуск, чтобы посетить
престарелых родителей перед отправкой на фронт. Но война требовала все новых и
новых жертв, Штокману отказали. Тогда, по совету друзей, он обратился к одному
человеку, который за приличную плату устроил его начальником охраны эшелона с
коровами, отправляемого в Кенигсберг, где проживали его родители. "Лучше
охранять скот в тылу, чем погибать, как скотина, на передовой", - сострил
пройдоха, похлопав Штокмана на прощание по плечу. Используя эти сведения, было
решено заменит немецкую охрану поезда разведывательно-диверсионной группой
Конрада.
31 июля с наступлением ночи Турханов сосредоточил своих людей в лесу, почти
вплотную прилегающем к железнодорожному разъезду, где намечена была погрузка
партизан. Тяжелый состав с племенным скотом прибыл вовремя. Начальник разъезда
подошел к единственному классному вагону и попросил часового вызвать начальника
охраны лейтенанта Штокмана.
- Я вас слушаю! - вышел из вагона молодой офицер вермахта.
- На ваше имя получена телеграмма. Вот она. Распишитесь! - подсунул ему
железнодорожник тетрадь с засаленными листочками.
Лейтенант расписался и, быстро пробежав глазами телеграмму, затрясся как в
лихорадке. "Сорвалось! - со страхом подумал он. - Теперь уж не миновать
штрафного батальона. Оттуда почти никто не выходит живым..."
В телеграмме, подписанной оберштурмбанфюрером Гроссманом, лейтенанту
Штокману предлагалось немедленно сдать охрану поезда команде эсэсовцев во главе
с гауптштурмфюрером Фоербахом, а всех своих солдат доставить гестапо, так как
среди них будто бы находятся агенты врага.
- Где гауптштурмфюрер СС герр Фоербах? - спросил Штокман.
- В зале ожидания много эсэсовцев. Прибыли два часа назад. Их начальник,
кажется, гауптштурмфюрер, грозный на вид, злой. Может, это он и есть...
Штокман снял с постов всех часовых, построил их перед классным вагоном,
после чего побежал в зал ожидания. Там и правда были эсэсовцы. Вели они себя
весьма вызывающе, приставали к молодым пассажиркам, громко рассказывали сальные
анекдоты и ржали как жеребцы. Их начальник, заложив руки за спину, расхаживал по
залу, словно выискивая, к чему бы придраться.
Штокман подошел к нему.
- Герр гауптштурмфюрер! - обратился он, отдавая честь. - Я получил эту
телеграмму....
- Хайль Гитлер! - гаркнул Кальтенберг, прерывая его. Услышав его грозный
голос, все находившиеся в зале вскочили на ноги и застыли в стойке "смирно".
- Хайль Гитлер! - пролепетал перепуганный Штокман.
- Содержание телеграммы мне известно. Значит, действуете подкупом, да?
Домой захотелось? А мы в это время должны погибать на фронте... Ну и сволочь же
вы, лейтенант Штокман! - презрительно посмотрел на него Кальтенберг.
- Простите, герр гауптштурмфюрер! - виновато за скулил лейтенант. - Мать
тяжело больна. Пока жива, хотелось еще раз повидаться с ней. Дома я не был с
сорокового года...
- Ладно! Расскажете об этом гестапо. Автомашина ждет на улице. Передайте
сопроводительные документы и везите своих солдат прямо в Кельцы. Там доложите
оберштурмбанфюреру Гроссману.
Штокман слышал об этом звере в эсэсовской форме. "Не оберштурмбанфюрер, а
обер-палач", - говорили о нем даже сами немцы. Лейтенант уже больше ни на что
не надеялся. Он вытащил из полевой сумки служебные документы и передал их
Конраду.
- Коров будете пересчитывать? - спросил он упавшим голосом.
- Нет, некогда. Поезд нельзя задерживать. Кальтенберг начал расставлять
своих "эсэсовцев" на посты, а Штокман повел солдат к автомашине, ожидавшей их у
выхода перед зданием разъезда. За рулем сидел один из поляков из команды
Кальтенберга, которому по семейным обстоятельствам надо было остаться в Келецком
воеводстве. С завтрашнего дня он уже поступал в распоряжение командования Армии
Людовой. Он встретил Штокмана грубо, как поступил бы любой эсэсовец по отношению
к провинившемуся офицеру вермахта, которого вот-вот должны арестовать.
- Посадите людей в кузов и едем быстрей! - распорядился он.
- Ночью не опасно ехать лесом? - спросил лейтенант.
- А чего опасаться?
- Говорят, будто партизаны пошаливают.
- Они пошаливают только в воображении трусов, а настоящих воинов фюрера
обходят за сто километров.
"Молокосос! - выругался про себя Штокман. - Не видал настоящих партизан!
Они тебе еще покажут..."
Делать было нечего, пришлось посадить людей в кузов. Сам Штокман сел рядом
с шофером. Мотор взревел, и автомашина помчалась по грунтовой дороге. Но не
успели проехать и километр, как пришлось остановиться. Впереди, поперек дороги,
лежало срубленное дерево. Солдаты всполошились, шофер же был совершенно спокоен.
Осветив срубленное дерево ярким светом фары, он не торопясь вылез из машины,
прошел вперед, потоптался, обошел дерево со всех сторон и только тогда вернулся.
- Объехать невозможно. Придется оттащить в сторону, - сказал он. -
Прикажите солдатам!
- А на нас не набросятся?
- Кто?
- Партизаны, - шепотом ответил Штокман.
- Фу, ты, боже, мой! Никогда не думал, что среди немцев могут быть такие
трусы... Тогда вернемся на станцию и будем ждать до утра. Только ответственность
за задержку берите на себя! - проворчал шофер.
Лейтенант посмотрел на лес, высокой стеной подступавший к дороге, и,
опасливо озираясь по сторонам, повел своих солдат к проклятому дереву.
- Поднимите за комель, сбросим его в канаву! - приказал он.
Но только успели солдаты нагнуться, как из лесу застрочили автоматы.
Солдаты как горох посыпались на землю; партизанская пуля настигла и их
командира.
- Прекратить огонь! - послышался голос Савандеева. - Оружие и боеприпасы
забрать. Убитых отнести подальше в лес и зарыть в землю. Автомашину отогнать в
глубь леса и там бросить. Приступайте!..
Столица Польши Варшава - один из крупных и красивейших городов мира. Не зря
же приезжие иностранцы утверждали: "В мире два Парижа. Один - на Сене, другой -
на Висле". Действительно, красота Варшавы изумляла всех. Сами жители Варшавы о
родном городе говорили так: "Если Краков-отец городов польских, то Варшава их
мать".
И вот наступило время, когда людям Турханова предстояло сражаться на улицах
этого прекрасного города. В ночь на первое августа железнодорожный состав,
груженный Племенным скотом, остановился на маленьком разъезде в районе
Повонзковского католического кладбища. К классному вагону подошли три человека в
белых халатах.
- Ветеринарная инспекция, - заявил мужчина с бородкой. - В каком вагоне у
вас больной скот?
Это был пароль. Значит, здесь все обстояло благополучно.
- У нас больных животных нет, - ответил Кальтенберг условной фразой.
Люди в белых халатах вошли в вагон. Турханов ожидал встретить среди них
знакомых, но ни Вешняка, ни Краковского не оказалось. Это встревожило его.
- Ярослав Козловский, - представился человек с бородкой. - Представитель
Вольского районного комитета ППР. Под квартиры вам отведены дома по Млынарской
улице. Адам Краковский со своими бойцами разместился на соседней Нововольской
улице.
- Рад познакомиться, - пожал ему руку полковник. - Что будем делать?
- Приступим к выгрузке. Проводники здесь. Они поведут вас на квартиры.
Стрелковое оружие, ручные гранаты и патроны постарайтесь спрятать под одежду.
Пулеметы и минометы, а также ящики с боеприпасами придется оставить на кладбище.
Днем их перевезут на катафалках.
Так и сделали. Через десять минут поезд тронулся, а молодые девушки и парни
небольшими группами повели партизан на квартиры.
Штаб батальона размещался в двухэтажном особняке. Его хозяин, член
подпольной антифашистской организации, занимал довольно высокий пост в одном из
многочисленных немецких учреждений и у оккупантов был вне подозрений. Помещение
под радиостанцию отвели в подвале. К утру Ева установила связь с радиостанцией
Штаба партизанского движения и передала первую радиограмму, в которой Турханов
сообщил о благополучном прибытии в Варшаву. Затем Козловский познакомил
полковника с общей обстановкой. Она оказалась сложной, даже, можно сказать,
предгрозовой.
Жители Варшавы еще в середине июля почувствовали быстрое приближение
фронта. Через город на запад тянулись бесконечным потоком тяжелые грузовики с
награбленным имуществом, с востока же двигались колонны сильно потрепанных
частей и подразделений вермахта. Поляки горячо обсуждали, будут ли немцы
защищать город или оставят его без боя. Многие склонялись к последнему.
Очевидно, даже сами немцы, служащие в оккупационных учреждениях и работавшие на
разных предприятиях, не знали, каковы намерения гитлеровских генералов. В начале
двадцатых чисел их охватила паника. Многие учреждения уже подготовились к
эвакуации. Фолькс- и рейхсдейче "Немцы, родившиеся за границей и в самой
Германии" спешно покидали город. 24 и 25 июля немецкие магазины не открылись,
служащие коммунальных и хозяйственных учреждений не вышли на работу, почта и
телеграф бездействовали. Казалось, у стен Варшавы вот-вот появятся советские
танки. Осмелевшие поляки открыто грозили кулаками вслед убегающим немцам. Чтобы
как-то прекратить панику, в Варшаву вынужден был приехать сам начальник
гитлеровского генерального штаба Гудериан. 26 июля губернатор Варшавы Фишер
издал приказ, в котором категорически опровергались слухи о возможной сдаче
немцами Варшавы и высказывалось предположение, что сейчас, как и 1920 году,
произойдет чудо на Висле и Красная Армия снова откатится на восток. Приказ
угрожал всем нарушителям порядка суровыми карами.
Действительно, паника прекратилась. Снова открылись учреждения, начали
работать предприятия. Отряды, охраняющие важные в военном отношении объекты,
получили значительные подкрепления. Словно желая показать, что немцы не
собираются сдавать город без боя, гитлеровцы многие стратегические пункты в
городе обнесли колючей проволокой, строили укрепления. Через город
перебрасывались на восток свежие войска, в том числе танковые дивизии. Хотя гдето
далеко на востоке гремели артиллерийские залпы, по всему было видно, немцам
удалось отразить наступление. В этой ситуации кое-кто из кругов, связанных с
эмигрантским правительством в Лондоне, стал настойчиво призывать к восстанию. По
городу ходили слухи, будто Красная Армия подготовилась внезапным ударом с севера
и юга захватить Варшаву, чтобы вместо правительства Миколайчика поставить у
власти недавно созданный Польский комитет национального освобождения. 27 июля
командование Армии Крайовой отдало приказ о приведении всех своих частей и
подразделений в боевую готовность. На следующий день уже весь город говорил, что
восстание начнется в пять часов вечера.
- С тех пор, если верить слухам, срок начала восстания переносился чуть ли
не пять раз. Вчера вечером один мой знакомый адвокат божился, что восстание
начнется сегодня в пять часов вечера, - закончил свой рассказ о политическом
положении в городе Ярослав Козловский.
- Как вы относитесь к этим слухам? - спросил Турханов.
- Скептически, - ответил собеседник. - Хотя нам кое-что известно о плане
"Буря", а он предусматривает такое восстание, не думаю, что на это решатся...
- Почему?
- Потому что для успеха восстания мало одной ненависти к врагу и желания
скорее изгнать его из города.
Нужны еще специфические военно-политические условия, которые, на наш
взгляд, далеко еще не назрели. Думать, что можно победить немцев без
непосредственной помощи Красной Армии и Войска Польского, было бы глупо. А армии
Рокоссовского и Берлинга еще далеко от Варшавы, и когда они дойдут, неизвестно.
Кроме того, всякий, кто мало-мальски знаком с военным искусством, знает, что
восстание должно начаться совершенно неожиданно для врага. А о какой
неожиданности, внезапности может идти речь, когда весь город вот уже пятый день
только и делает, что говорит о восстании?
- Вы упомянули о плане "Буря". Скажите, в чем его сущность? - спросил
полковник.
- Год назад поляки, примыкавшие к лондонскому лагерю, понесли две тяжелые
утраты: при весьма загадочных обстоятельствах в авиационной катастрофе над
Гибралтаром погиб генерал Владислав Сикорский, а здесь, в Варшаве, немцы
арестовали генерала Горт-Ровецкого. Ходят слухи, что оба они выступали за
согласование действий Армии Крайовой с советскими войсками. В руководство пришли
новые люди с правыми убеждениями, в одинаковой степени ненавидящие и Советский
Союз и прогрессивные силы внутри Польши. Однако они не могли не учитывать
реальные перспективы освобождения Польши Красной Армией и разработали для своей
армии оперативный план под названием "Буря". Согласно этому плану, по мере
перемещения Восточного фронта по территории Польши Армия Крайова должна
включиться в прифронтовой зоне в борьбу против тыловых, отступающих частей
немцев для захвата отдельных экономических и административных центров с тем,
чтобы ко времени появления советских войск там уже действовали органы власти,
находящиеся в руках правых сил и делегатуры эмигрантского правительства в
Лондоне. Если бы Красная Армия разбила немецкие войска, обороняющие Варшавский
стратегический район, и гитлеровцы стали покидать город, то, в соответствии с
планом "Буря", командование Армии Крайовой, пожалуй, и начало бы восстание,
чтобы до прихода советских войск передать власть в городе представителям
эмигрантского правительства. Но в том-то и дело, что немецкая армия не разбита и
пока не собирается оставлять Варшаву, наоборот, подтягивает к городу свежие
силы, в том числе и танковые дивизии. Слышите, как грохочут по улицам тяжелые
танки? - открывая окно, проговорил Козловский.
По Вольской и Хлодной улицам в сторону Электоральной и Сенаторской улиц,
сотрясая мостовые, двигалась танковая колонна. Словно желая лишний раз напомнить
о силе и мощи фашистского рейха, танкисты то и дело поворачивали башни танков,
направляя жерла пушек на окна жилых домов, где, притаившись за занавесками, за
ними следили тысячи варшавян.
Турханов собирался было составить краткое сообщение о предгрозовой
обстановке в Варшаве, чтобы передать его генералу Барсукову, но доводы
Козловского показались ему разумными, и он решил пока воздержаться от подобного
сообщения.
К сожалению, командование Армией Крайовой во главе с генералом Тадеушем
Бур-Коморовским в данном случае руководствовалось не доводами разума, а узкими
политическими интересами и отдало приказ начать восстание во вторник 1 августа
1944 года. Ровно в 5 часов вечера со стороны Вокзальной площади послышался
мощный взрыв, явившийся, как выяснилось потом, сигналом к началу восстания.
Как раз в это время на улице появилась автомашина с жандармами. Из двора
напротив выбежал юноша с бело-красной повязкой на рукаве и с криком: "Нех жие
Армия Крайова!" "Да здравствует Армия Крайова!" метнул в машину ручную гранату.
Она разорвалась в кабине шофера. Потеряв управление, грузовик врезался в
каменную стену. Шофер и сидевший с ним рядом жандармский офицер погибли, но
остальные немцы, а их было двенадцать человек, быстро соскочили на землю и,
спрятавшись за грузовиком, начали отстреливаться. На улицу выбежали пятеро
юношей и три девушки с такими же красно-белыми повязками на рукавах. Они открыли
огонь из пистолетов, а одна из девушек подбежала к грузовику, тоже метнула
ручную гранату и тут же упала, сраженная немецкой пулей. Превосходство было явно
на стороне врагов, хотя они и потеряли еще четырех человек. Вот на землю упала
вторая девушка, потом третья. Юноши начали отступать, огонь из пистолетов уже не
достигал цели, в то время как винтовки и автоматы немцев вносили опустошение в
ряды поляков. По всей вероятности, они либо погибли бы, либо сдались, так как
отступать уже было некуда, а патроны кончались, но тут произошло чудо. Одна из
девушек, упавшая на мостовую, пропустив мимо себя жандармов, неожиданно вскочила
на ноги и сзади метнула во врагов две гранаты. Ее смелости и ловкости мог бы
позавидовать любой профессиональный военный. Уложив еще четырех жандармов, она
бросилась к открытым воротам дома, где находился штаб партизан. Немцы кинулись
за ней. Тут на улицу выскочил Соколов с двумя партизанами. Все четыре немца,
погнавшиеся за девушкой, растянулись на мостовой после первых же автоматных
очередей, а девушка благополучно добежала до ворот и смешалась с толпой,
собравшейся возле дома, когда на улице, началась стрельба.
- С кем вы будете, если аковцы "Аковцы - сторонники Армии Крановой (от
начальных букв АК)" действительно начнут восстание? - спросил Ярослав
Козловский.
Некоторое время Турханов постоял молча, вслушиваясь в нарастающий шум боя.
Выстрелы уже гремели на Жолибоже, в Срюдместье, в Старе-Място, Мокотуве и других
районах города. Слышалась артиллерийская канонада. Сомневаться не приходилось: в
Варшаве вспыхнуло восстание.
- Вот наш ответ! - сказал полковник, показывая на трупы жандармов.
Опасаясь немецких пеленгаторов, радиостанция Евы не работала весь день,
хотя Турханов мог бы сообщить Барсукову о многих событиях. Теперь полковник
составил подробный отчет о начале восстания и отнес к Еве для передачи в эфир. К
сожалению, он еще не мог сообщить в Штаб партизанского движения ни о том, какими
силами располагают повстанцы, ни о целях, которые ставит перед собой
командование Армии Крайовой. Надо было раздобыть эти сведения. Но как это
сделать, если отсутствует всякая связь с Главным штабом повстанцев? Не известно
также отношение к восстанию со стороны других подпольных антифашистских
организаций и их боевых групп, не подчиненных командованию АК. Ярослав
Козловский ушел за дальнейшими указаниями и больше в штаб не вернулся. Надо
самим собирать необходимые сведения. Нуж
...Закладка в соц.сетях
