Жанр: Драма
Герои без вести не пропадают 1
...й,
смелый герой. Прощайте, мой дорогой спаситель!
Она кинулась ему на шею, обняла, прижалась к нему. В глазах у нее блестели
слезы, хотя она силилась улыбнуться. "Эх, война, - думал Соколов, вытирая слезы
с ее лица. - Она случайно столкнула нас, она же и разлучает".
- Прощайте, Марианна!
Когда они подошли к повозке, пани Матильда была явно не в духе.
- Что с тобой, дочь моя? - по-французски заговорила она. - Почему ты так
любезна с этим плебеем?
- Мама, ничего особенного не случилось, - тихо ответила Марианна и, чтобы
скрыть слезы, низко опустила голову.
- Брось! - проворчала пани Бохеньская. - Он даже не русский. Ты не знаешь,
что чуваши - это всего-навсего полудикий народ. А ты дворянка! Забудь о нем и
ищи себе друга среди молодых людей из цивилизованного общества.
- Когда смерть витала над нами, твои цивилизованные молодые люди почему-то
не пришли на помощь, хотя мы с нетерпением ждали их! А этот "дикарь" появился
без зова, вырвал из рук палача топор, занесенный над нашими головами, а нас
выпустил на свободу. Скажи на милость, чем же он хуже других? - рассердилась
Марианна.
Мать не ответила. Так молча и подъехали они к большому каменному дому в
центре деревни. Возница остановил коней. Соколов соскочил на землю, помог сойти
сначала графине, потом ее дочери. В это время из дома выбежал молодой человек в
штатском и с криком "Мама!" бросился обнимать пани Матильду, потом схватил
Марианну, приподнял ее, закружил, начал целовать. Слезы умиления появились на
глазах у матери, когда она увидела эту радостную картину. Партизаны поняли, что
они здесь лишние, и повернули лошадей.
- Постойте! - остановил их молодой человек. - Рад вас приветствовать,
господин Соколов! По правде говоря, я не верил в такой счастливый исход вашего
рискованного предприятия. Ну что ж, значит, ошибся. Благодарю вас за спасение
матери и сестры. Может, зайдете у меня есть бутылка шампанского.
- Спасибо, господин поручик. Нам некогда... Простите за нескромный вопрос:
почему ваши офицеры и солдаты не прибежали сюда поздравить ваших родных с
освобождением? - спросил Соколов.
-Их здесь нет, - ответил Тадеуш, - мы меняем дислокацию.
- Далеко уезжаете?
- Батальон, уже третий день в Варшаве. Я остался ради них, - показал
поручик на мать и сестру.
- Что ж, желаю вам успеха на новом месте. Всего хорошего!
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ШЕСТАЯ
Пока Алина Вольская занималась полковником Планком, Турханов зашифровал, а
Ева передала в эфир радиограмму о полном разгроме "Осиного гнезда", о захвате
всей документации и пленении начальника абвергруппы. В случае такого исхода
генерал Барсуков еще раньше обещал прислать самолет. Теперь он подтвердил свое
обещание. Посадочная площадка была давно подобрана. Турханов приказал выслать
туда людей, чтобы они к ночи подготовили условленную сигнализацию.
В штабе уже подвели итоги операции. Партизаны потеряли убитыми пять
человек, тяжело ранены одиннадцать. Немного меньшими были потери у батальона
Адама Краковского. Общие же потери немцев составляли семьдесят семь человек, в
том числе убитых пятьдесят пять и захваченных в плен пять. Из них троих, а
именно Планка, Альтауса и Нордау, доставили на партизанскую базу, врача и
медицинскую сестру оставили в господском дворе вместе с тяжелоранеными солдатами
и офицерами. Судьба около двадцати немцев, в том числе двух следователей абвера
и фельдфебеля, исполнявшего обязанности палача, была неизвестно. По всей
вероятности, они успели скрыться. В результате быстрых и решительных действий
партизан и роты Армии Людовой было спасено от верной гибели все население
польской деревни Бохеньки и выпущены на свободу двадцать два человека,
содержащиеся в заключении в тюрьме абвергруппы. Но главное было даже не в этом.
В результате совместных действий польские подпольщики и советские партизаны
сорвали опасный план абвера поссорить поляков с русскими. Теперь боевая дружба
польского и советского народов укрепилась еще больше.
Работа в штабе кипела. Савандеев с помощью Кальтенберга и Яничека
просматривал секретные документы абвергруппы 505. Им удалось обнаружить
несколько списков шпионов и провокаторов, засланных полковником Планком в части
и подразделения Армии Людовой и Армии Крайовой, в различные подпольные
антифашистские организаций польских патриотов и в отряды советских партизан, в
том числе и в отряд Турханова, Списки эти содержали подробные социальнодемографические
данные с указанием домашних адресов агентов абвера. Но, как ни
странно, оба провокатора, направленные в Интернациональный отряд советских
партизан, по неизвестной абверу причине к месту дальнейшей службы не прибыли, и
связь с ними прекратилась. К списку были приложены фотографии предателей.
Турханов приказал показать их всем командирам рот и начальникам служб. Те
подтвердили, что этих людей никогда и нигде не встречали. Несмотря на это, в
штабе сняли по две копии с каждого списка, чтобы познакомить с ними
заинтересованные организации и командования партизанских отрядов и польских
воинских частей.
До прибытия самолета оставалось чуть больше четырнадцати часов. Турханов
решил использовать это время для допроса полковника Планка с целью уточнения
некоторых сторон деятельности абвергруппы, направленной непосредственно против
Интернационального и других отрядов советских партизан, находящихся на
территории Келецщины. Но прежде чем начать допрос, он решил посоветоваться с
Соколовым, который только что прибыл на базу после встречи с поручиком
Бохеньским.
- К нам присылают самолет за полковником Планком и документами абвергруппы.
Но кроме членов экипажа и груза он может взять восемнадцать человек. Я думаю
отправить на Большую землю всех тяжело раненных и больных. На борту самолета
находится врач, нужно еще дать одного автоматчика-конвоира. Таким образом, из
трех пленных мы можем отправить только двух. Как ты думаешь, кого лучше оставить
- Альтауса или Нордау? - спросил Турханов.
- По-моему, места хватит всем. Больных и раненых у нас не четырнадцать, как
вы сосчитали, а всего тринадцать, - ответил Соколов.
- В число раненых я включаю и Эсфирь, - уточнил полковник. - Врач
опасается, что если она не попадет к опытному ортопеду, то на всю жизнь может
остаться хромой. Жалко девушку. Надо немедленно доставить ее в клинику.
- Да, хромота для женщины, пожалуй, не лучше смерти. Зденек знает?
- Пока нет.
- А если он не захочет с ней расстаться?
- Придется. Живы будут - встретятся после войны. А девушку мы должны
спасти.
- Хорошо, я скажу Яничеку. Он подготовит ее к отправке в Советский Союз.
Здесь я предлагал бы оставить Альтауса. И расстрелять.
- Да, смерти он, конечно, заслужил. Но для разоблачения Планка, возможно,
понадобится свидетель.
- Ничего, - засмеялся Соколов. - Нордау это сделает не хуже Альтауса.
Только постарайтесь поссорить его с Планком.
- Каким образом? - улыбнулся и Турханов.
- Очень просто. Позвольте ему подслушать допрос Планка, а того заставьте
высказаться о Нордау. Я уверен, этого будет вполне достаточно.
- Кажется, ты не совсем равнодушен к этому молодому фашисту, - заметил
Турханов.
- Он не состоит в нацистской партии и человек вроде бы неплохой.
Полковник согласился с ним. Соколов перешел в соседнюю комнату, отделенную
от штаба перегородкой. Конвоиры привели капитана Нордау. Увидев советского
полковника, он вытянулся и, как положено по уставу, отдал честь.
- Садитесь! - предложил Турханов. - Я вызвал вас, господин Нордау, чтобы
расспросить об абвергруппе 505, в частности о ее начальнике.
- Прошу прощения, господин полковник, военная присяга запрещает мне
говорить с противником о служебных делах.
- Надеюсь, вы понимаете, чем это может кончиться для вас?
- Я - солдат, а солдат всегда готов к смерти, - твердо ответил капитан.
- Что ж, ответ неплохой. Мы поговорим на эту тему позже, а пока идите в ту
комнату, - сказал полковник, показывая на перегородку.
Увидев Соколова, сидевшего у маленького окошечка, Нордау оживился.
- Господин Астахов, вы тоже попали в плен? - спросил он.
- Об этом после, - предупредительно подняв руку, остановил его Соколов. -
Мы получили возможность вы слушать исповедь полковника Планка. Помолчим и
послушаем, что он скажет о нас.
Нордау молча сел. В это время в землянку ввели шефа абвергруппы.
- Я протестую! - заявил он. - Согласно Женевской конвенции, меня, раненого
военнопленного, вы обязаны лечить, а не мучить допросами!
- Не кривляйтесь, полковник Планк! - оборвал его Турханов. - Когда
подвергали зверским пыткам пленных партизан, вы хоть раз вспомнили о Женевской
конвенции?
- Она распространяется только на регулярные войска, а не на партизан, -
отпарировал Планк.
- А если не распространяется, чего же тогда требуете от нас их соблюдения?
Будьте логичными!
Наступило тягостное молчание. Слышно было, как ерзал и тяжело дышал Планк.
-Но мы, в отличие от фашистов, не подвергаем пленных пыткам и даже не
расстреливаем без суда, - продолжал Турханов. - Вас я на самолете отправлю в
Советский Союз. Более того, если честно ответите на мои вопросы, предоставлю вам
возможность спасти жизнь вашего адъютанта. Здесь у нас нет лагерей для
военнопленных, а там 6н может облегчить вашу жизнь и, кроме того возможно, Даст
показания в вашу пользу.
- Там он мне не понадобится, - отрезал Планк.
- Подумайте, полковник. Если вы не согласитесь спасти капитана Нордау,
можете нажить в его лице непримиримого врага.
- Вы дали понять, что его здесь ждет смерть. А для меня мертвый враг лучше
живого свидетеля. Оставьте Нордау у себя и делайте с ним что хотите.
-А как с моими вопросами? Вы будете на них отвечать?
- Отвечу, если они не касаются моей служебной деятельности.
- Нас интересует именно это.
- За разглашение служебной тайны меня ждет смерть, а я еще хочу жить.
- Смерть вас ждет в любом случае.
- Объясните!
- Гестапо вас расстреляло бы за то, что допустили разгром абвергруппы со
всей ее охраной. Но это не самое страшное. Где бы вы ни находились, вас убили бы
абверовцы за предательство.
- Не понимаю, о чем вы говорите.
- О плане "Финдлинг", изложенном вот здесь. Турханов извлек из полевой
сумки толстую тетрадь в коричневом кожаном переплете и показал ее Планку. Тот
побледнел, широко раскрыл глаза и инстинктивно протянул руку к своему дневнику,
но Турханов быстро спрятал тетрадь в сумку.
- Вы читали? - тихо спросил Планк.
- Пока только просмотрел бегло. Мы можем опубликовать дневник.
Кальтенбруннер, арестовавший Канариса, узнал бы из него, как вы с адмиралом, за
спиной Гитлера, не только допускали возможность восстановления независимой
Польши, но и готовили для нее президента. Лучшего доказательства для обвинения
Канариса в измене фюреру, пожалуй, трудно было бы найти. Думаю, теперь вы
понимаете, что скоро вашей смерти будут жаждать не только в ведомстве
безопасности, но и среди доверенных адмирала. Длинные руки гестапо и абвера не
смогут дотянуться до вас только в одном случае, если вы будете находиться в
Советском Союзе. А для этого вам надо сотрудничать с нами. Иного выхода для вас
нет и не может быть.
Полковник Планк впервые подумал об этом еще во дворце Бохеньских, когда
Турханов прострелил ему руку и тем самым предотвратил самоубийство. Но тогда он
думал об этом как об отдаленном будущем. Теперь он понял,
Что это уже насущная необходимость. Поэтому он решил покориться судьбе.
- Хорошо, я буду отвечать на ваши вопросы. Но прежде чем приступить к делу,
прошу вас, ответьте мне на один вопрос.
- Пожалуйста!
- Как вы узнали о целях и задачах абвергруппы 505? Из моего дневника или из
других-источников?
- Методы своей работы мы не обязаны раскрывать, но могу вам сказать одно: о
ваших планах мы знали давно. Мое появление в Келецком воеводстве было вызвано
необходимостью сорвать провокацию, которую вы деятельно готовили против
советских партизан, а план "Финдлинг" тесно связан с этой провокацией. Вот нам и
пришлось сорвать оба ваших плана.
- Значит, из моего дневника вы ничего нового не почерпнули?
- В общем, да. Ваш дневник был для нас не источником информации, а
доказательством преступной деятельности абвера, в том числе адмирала Канариса.
- Где я прятал дневник, кроме меня знал только один человек. Выходит, меня
выдала моя жена? Турханов засмеялся:
- Это к делу не относится... Скажите, полковник: месяц назад вы заслали в
мой отряд двух провокаторов. Какова их дальнейшая судьба?
- Одно время для нападения на деревню Бохеньки я рассчитывал использовать
роту Айгашева и послал своих агентов к нему. Мои расчеты не оправдались. Во
время случайного столкновения партизан с отрядом НСЗ оба моих агента были
захвачены поляками и по ошибке расстреляны.
- Еще кого вы засылали к нам?
- Готовили, но заслать не успели. Турханов посмотрел на часы:
- Время обеда. Нашу беседу мы продолжим после. Сейчас вас отведут на обед,
- сказал он, сделав какую-то отметку в блокноте.
- Любопытно будет отведать партизанской пищи, - улыбнулся Планк. - Как
говорят русские: "Щи да каша - пища наша". Так ведь?
-Да, но ничего нового вы в нашей пище не найдете. Ведь мы пользуемся вашими
же продуктами. А у вас у самих не всегда густо, а чаще всего пусто, - засмеялся
Турханов.
Когда конвоиры увели Планка, из-за перегородки вышли Соколов и Нордау.
- Ну как, капитан, вы все еще намерены заступаться за своего шефа?- спросил
Турханов.
- Негодяй высшей марки! Мне известны многие его делишки... Я все расскажу
вам. Если бы не господин Астахов, я бы давно выскочил из-за перегородки и набил
ему морду! Даю честное слово! - заверил немецкий капитан.
- Да, Планк вполне заслуживает такого обхождения. Но не горюйте, вы еще
успеете отомстить. По настоянию моего заместителя лейтенанта Соколова, которого
вы продолжаете называть господином Астаховым, я все-таки решил отправить вас на
самолете в Советский Союз. Там вы и расскажете всю правду о полковнике Планке.
Услышав эти слова, Нордау обернулся к Соколову и вопросительно посмотрел на
него.
- Да, капитан Нордау, полковник прав: я действительно его заместитель, -
подтвердил Соколов.
- Значит, вы прибыли к нам для осуществления заранее продуманного плана?
- Да. Каждый шаг советского партизана всегда заранее продуман. Иначе мы не
смогли бы одерживать победу за победой над фашистскими войсками.
Итак, все дела как будто закончены. Опасная провокация немцев сорвана.
Абвергруппа 505 перестала существовать. Ее шеф вместе с одним из свидетелей всех
его преступлений, а также документы, подтверждающие эти преступления, отправлены
в Советский Союз. Тот же самолет увез сотни писем партизан к родным и знакомым,
трофейное золото и драгоценности для сдачи в фонд обороны, доклад командования о
выполнении боевой задачи, поставленной Штабом партизанского движения; отправлены
для лечения в госпиталях все тяжелораненые бойцы и командиры - жертвы отчаянной
схватки Интернационального отряда с немецкой военной разведкой.
Завершив дела, человек обычно отдыхает. Турханову тоже хотелось завернуться
в плащ-палатку, броситься на травку и спокойно проспать до утра под душистым
кустом жимолости. В связи с последними событиями вот уже более суток ему не
пришлось сомкнуть глаз. Но в это время его разыскал Адам Краковский. Он был явно
взволнован: чувствовалось, что хочет сообщить своему другу какую-то важную
новость.
- Итак, операция по ликвидации "Осиного гнезда" успешно завершена,
очередная опасная провокация немцев сорвана. Что ты намерен делать в ближайшее
время?- спросил майор.
-Жду распоряжений начальства, - ответил полковник. - Очевидно не сегодня,
так завтра двинемся на соединение с передовыми частями Красной Армии, которые в
некоторых местах форсировали Вислу и создают плацдарм.
- Да, это вполне возможно. Партизаны могут оказать ценную услугу при
расширении этих плацдармов.
- Не только партизаны, но и батальон Армии Людовой.
- Конечно, - согласился Краковский. - Но я получил другое задание.
- Какое?
- С частью сил перебраться в столицу.
-В Варшаву? - удивился Турханов. - С какой целью?
- Кажется, там назревают весьма важные события, характер которых пока не
совсем ясен. Немцы спешно подтягивают к городу крупные полицейские силы. Кроме
того, предатель Власов из своей армии послал туда целую бригаду под
командованием Каминского.
Турханов задумался. "Воронье слетается, - значит, будут трупы", - вспомнил
он чувашскую поговорку. "Неужели немцы хотят натравить этих изменников на
жителей Варшавы?"
- Послушай, Адам, не собираются ли фашисты повторить провокацию полковника
Планка в еще более крупных масштабах?- с тревогой в голосе спросил Владимир
Александрович.
- Такая возможность не исключена, но имеются и другие предположения. Нам
стало известно, что польская реакция тоже зашевелилась. Генерал Бор
сосредоточивает в столице довольно крупные силы Армии Крайовой, тайно
перебрасывая их из соседних воеводств. Несколько дней назад отсюда отбыл
батальон Тадеуша Бохеньского и некоторые другие подразделения. Ясно одно: что-то
готовится за спиной народа, а что именно - мы, не знаем.
- Выходит, снова нам задали загадку.
- Выходит так. Послушай, Володя, не хочешь ли ты разгадать ее вместе с
нами?- вдруг спросил Краковский. - Говорю это потому, что все операции, которые
мы готовили и проводили вместе, всегда завершались успешно,
- Я не прочь, но как на это посмотрит командование?- усомнился полковник. -
Штаб партизанского движения, как правило, особое внимание уделяет тем районам в
тылу противника, куда нацелены ближайшие удары Красной Армии. Я не слышал, чтобы
Варшава нее окрестности были такими районами. Значит, освобождение вашей столицы
планируется на более позднее время.
- Это понятно. Но все же поговори с генералом Барсуковым.
- Хорошо, я спрошу у него. Как ты практически мыс лишь мое участие в
предстоящей операции?
- Если ваше командование не планирует переброску партизанских отрядов в
Варшаву, то в составе Армии Людовой можно было бы сформировать отдельный
батальон из моих и твоих добровольцев.
- Что же, это вполне реально. Тогда я сегодня же свяжусь с генералом
Барсуковым и завтра утром дам тебе окончательный ответ, - заверил полковник.
На этом они расстались. Адам Краковский и сопровождающие его поляки поехали
в сторону Свиной горы, а Турханов решил возвратиться в расположение своего
отряда пешком. Он с детства любил бродить по лесу один, особенно ночью, когда
одолевала сонливость. Слабые шорохи в чуткой тишине всегда настораживают
одинокого путника и, как бы он ни устал, ночью никогда не заснет в лесу. Зато
увидит много интересного, что надолго сохранится в памяти. В этот раз Владимир
Александрович заметил оленя с олененком. Почуяв опасность, мамаша издала
характерный звук, и теленок тут же застыл на месте, а олениха нарочно пробежала
мимо человека совсем рядом, словно желая обратить его внимание на себя и тем
самым увлечь преследователя подальше от притаившегося детеныша. Наивная хитрость
животного развеселила полковника. Усталости как не бывало! Он постоял некоторое
время возле олененка, который, строго выполняя повеление матери, продолжал
стоять неподвижно, потом, обойдя его стороной, пошел своей дорогой.
Часовой издали заметил его, но не откликнул, так как хорошо изучил его
походку. В землянке горела бензиновая коптилка из артиллерийской гильзы. От
копоти и запаха бензина было невыносимо душно. Ева спала сидя у рации. Бедная!
Не успев как следует оправиться после страшных пыток в абверовской тюрьме, она
сразу приступила к своим нелегким обязанностям и вот уже которые сутки сидит у
этого волшебного ящика, связывающего партизан с Большой землей.
Турханов не стал ее будить, взял лист бумаги, составил на имя Барсукова
очередное донесение, в котором сообщил об отправке самолета, не забыл включить в
донесение и содержание своего последнего разговора с Адамом Краковским и,
зашифровав, передал в эфир. Штаб партизанского движения ответил не сразу.
Очевидно, Барсуков консультировался с другими руководящими работниками Штаба. В
радиограмме говорилось о благополучном приземлении самолета с ранеными
партизанами и офицерами абвера. Генерал Барсуков от лица службы горячо
поздравлял весь личный состав Интернационального отряда советских партизан с
одержанной победой. Вопрос о слиянии части отряда с Армией Людовой оставлял на
усмотрение самого Турханова. Если он решит это положительно, то командование
отрядом предлагал передать капитану Савандееву, который и должен будет повести
партизан на соединение с наступающими частями Красной Армии.
Такой ответ вполне устраивал Турханова. Отряд под его командованием с
честью выполнил все боевые задачи, поставленные перед ним Штабом партизанского
движения, и получил разрешение пойти на соединение с советскими войсками, но
самому Владимиру Александровичу хотелось продолжать борьбу в тылу врага. Теперь
перед ним открываются новые горизонты, новые возможности служить своей Родине.
Он понимал, что дело это серьезное и сопряжено с немалыми трудностями, но они
его не пугали. Оставалось обо всем договориться с товарищами и снова броситься в
бой.
"Оставим это на утро, а пока вон из этой душной землянки!" - решил он и
разбудил Еву, накинул на ее плечи шинель, и они вышли на воздух.
На востоке занималась заря. Турханов вспомнил о далекой родине. Там, на
Волге, где живут чуваши, уже давно день и люди занимаются своими обычными
делами. Тут, на Висле, люди еще спят глубоким сном.
Но заря была дымная, багровая, словно хотела напомнить, что в мире идет
жестокая война и крови людской литься еще не день, не неделю и не один месяц.
- Ты сегодня какой-то необыкновенный, - заметила Ева. - Лицо твое горит,
как это небо на востоке. Скажи, что случилось?
- С группой товарищей еду в Варшаву.
- А я? - спросила девушка.
- Беру с собой только добровольцев. Если согласишься, поедем вместе.
- Конечно, согласна. Но что мы будем делать там?
- Бороться за освобождение твоего родного города. До сих пор ты воевала
только на родной земле. Теперь будешь биться в родном городе, в родном доме. А я
все больше и больше удаляюсь от Родины... Что бы ни сделал я, чтоб хоть на
минуту прижаться к родной земле!
- Не тоскуй, милый! Скоро кончится война, и мы быстрокрылой птицей полетим
в твою Чувашию...
Светлая полоса на востоке, расширяясь с каждой минутой, стала ярко-красной.
Вот уже заря заняла полнеба. Правда, другая его половина все еще была темной и
мрачной. Но конец ночи неумолимо приближался. Скоро из-за дальних гор поднимется
пылающее солнце и осветит весь мир...
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Подготовка к поездке в Варшаву совпала с освобождением Красной Армией
города Сандомира. Таким образом, партизан Интернационального отряда от своих
братьев-красноармейцев отделяло расстояние всего в несколько десятков
километров, которое при благоприятных условиях можно было бы пройти за каких-то
двое суток. Турханов опасался, что теперь, когда соединение с советскими
войсками из отдаленной мечты превратилось в реальную возможность, не легко будет
набрать необходимое количество добровольцев, которые пожелали бы уйти еще дальше
во вражеский тыл, да еще в город, где партизанам будет гораздо труднее не только
действовать, но и просто выжить. Однако эти опасения не оправдались: из трехсот
бойцов и командиров больше половины выразили желание продолжать борьбу в новых
условиях. Пришлось многим отказать. Турханов согласился взять с собой только
тех, которые получили рекомендации от своих непосредственных начальников и
партийной или комсомольской организаций. Труднее оказалось выбрать командиров.
Все они выразили желание продолжать борьбу вместе с Турхановым. Уговоры не
действовали. Особенно не хотел покидать своего любимого командира капитан
Савандеев. Пришлось прибегнуть к авторитету партийной организации, которая
обязала его принять командование отрядом. Решение общего собрания - закон для
коммуниста. Савандеев вынужден был согласиться, но при одном условии - если ему
на помощь оставят Зильбермана. Просьбу эту удовлетворили: склады, обозы,
основная часть тяжелого вооружения оставались на старом месте, а справиться с
таким большим хозяйством мог только опытный хозяйственник, каким зарекомендовал
себя Лев Давыдович.
Но подбор добровольцев, был лишь первым шагом. Предстояло еще перебросить
их в Варшаву. Дело это было сложным и опасным. Весь путь пролегал через города и
поселки, забитые немецкими войсками, а такие препятствия, как жандармские и
полицейские посты, надо было преодолевать почти на каждом шагу. Бойцы и
командиры Армии Людовой, переодетые в гражданское платье, небольшими группами и
поодиночке выехали в Варшаву и там Должны были явиться на сборные пункты. Всех
их обеспечили надлежащими документами. Но для советских партизан такой способ
переброски не годился: не владея польским языком, они могли попасться при первой
же проверке. Было решено выдать их за военнопленных, завербованных в армию
предателя Власова и переправляющихся в бригаду Каминского, которая в то время
сосредоточивалась в Варшаве. При этом роль власовского вербовщика должен был
исполнять Соколов, у которого сохранились документы на имя капитана Астахова, а
на группу Кальтенберга возложили обязанность сопровождающих. Железнодорожники
подготовили вагоны для перевозки мнимых власовцев и обещали прицепить их к
составу, следующему в Варшаву. Яничек должен был встретить партизан в Варшаве и
разместить их на квартирах, подготовленных польскими подпольщиками совместно с
Адамом Краковским. К сожалению, этому хитроумному плану не суждено было
осуществиться: какой-то предатель сообщил о нем в гестапо, и Турханов со своими
товарищами чуть не попал в ловушку. На станции Сухеднюв, где предполагалась
погрузка партизан, немцы устроили засаду. Только благодаря бдительности польских
товарищей удалось предотвратить катастрофу. Помогли и связи Яниче
...Закладка в соц.сетях
