Жанр: Драма
Автопортрет
...вают
радиодетали в коробках. Рулон притащил кто-то живший до нас.
Сегодня я заметил, что рулон уменьшился наполовину...
17 ноября 1982г.
Моя память забеременела воспоминаниями детства. Во что это выльется?
Ехал в автобусе до Павловска. Явно нездоровый дед искал что-то под
сидениями, шарил рукой по полу, копался в карманах и нашел черную аптечную
резинку. Обрадовался и стал просовывать в нее голову. Голова пролезла, он
удовлетворенно пробормотал что-то и спрятал резинку в карман.
21 ноября 1982г.
Сегодня ночью снился сон. Я вез на телеге отца на кладбище. Отец в
своем костюме и галстуке, в котором мы его и хоронили. Он дышит и пытается
подняться. Я понимаю, что он не умер, а у него затянувшийся приступ.
Объясняю это идущим рядом людям. На лице у отца румянец. Я вспоминаю, что
Феликс был холодный и темный лицом, когда его хоронили, а тут - румянец.
Никто не верит. Я пытаюсь доказывать и помогаю отцу подняться из гроба, но
силы покидают его, и он опять ложится, затихает.
Дальше не помню. Кажется, я разговаривал о чем-то с отцом.
Сейчас я на Комендантском. Писал с 12 часов рассказ. Уже часов 20.
Собираюсь домой.
1 декабря 1982г.
26 ноября справлял свое 33-летие. Бестолково получилось. Ко мне
приехали Мих и Барышев. Выпили, поговорили.
Ребята остались у меня. Ольга уехала к родителям.
На следующий день снова пили, в том числе домашнее вино, от которого у
меня заболел желудок. И голова. Спорили - идиоты ли мы? Я доказывал, что
идиоты. Мих и Барышев сопротивлялись. Особенно Мих. Барышев играл на рояле и
вопил песни.
Осадок принеприятнейший от всего этого. Даже сейчас, 1-го декабря. И
он, пожалуй, не растворится. Настроение тусклое.
Сегодня день рождения отца. Ему было бы 78 лет.
Переделал рассказ про Булкина.
Все эти дни испытывал отвращение к бумаге. Чувствовал, что кроме
бранных слов ничего написать не смогу.
3 декабря 1982г. Дежурю в ОТХ.
В комендатуре по нескольку раз на дню слышишь разговоры об амнистии.
Самые противоречивые и фантастические. Указа никто в глаза не видел, но
подготовка его велась, по слухам, давно.
Балбуцкого закрыли. "Молнию" об этом факте писал Сашка Померанцев.
Раньше "молнии" писал Валерка. Теперь о нем написали. "За нарушение режима
содержания в с/к направлен в ИТУ Балбуцкий В.А." Третьего человека из нашей
квартиры отправляют на зону.
Вчера до 2-х часов ночи, уже лежа в кроватях, вели разговоры о будущей
жизни. Коля Лысов, Генка Осипов, Сашка Померанцев и я.
Долго обсуждали варианты с торговлей. Генка - бывший штурман
рыболовецкого флота, бывший шофер (его отовсюду списывали за пьянку) -
сказал, что торговля - лучший вариант. А завел компанию я, - рассказав
историю знакомой буфетчицы Ленки, у которой за плечами школа с золотой
медалью, Минский Университет и холодильный институт в Ленинграде. Сейчас у
нее двухкомнатная кооперативная квартира, финская мебель и ежедневный
заработок в несколько червонцев.
Никто не грезил космосом, палитрой художника или халатом врача.
О торговле говорили много, но Коля Лысов сказал, что хотел бы вернуться
в проводники своего международного вагона и ездить в Польшу, а Сашка -
фотографом, но в газету. Хотя бы в заводскую многотиражку. Денег там не
много, но он бы халтурил.
"Пивом, пивом торговать, - твердил, засыпая Генка. - Самый кайф..."
А я еще долго сидел на кухне, жег газ для тепла, курил и пытался
представить свое будущее. На что существовать, пока не стану зарабатывать
литературой? В "белые воротнички" я не вернусь - это точно. Дежурным
электриком? Дежурным механиком? Не знаю.
Второй день маюсь животом. Пренеприятные ощущения. Течет, как из
квасной бочки.
5 декабря 1982г.
Ходили с Ольгой в БДТ на "Кроткую" Достоевского.
Нам не понравилось. Нет действия. Сцена должна жить действием, а не
рассказами об этих действиях. Так я понимаю.
Я даже вздремнул во втором действии. Снилось-вспоминалось, как мы с
отцом ездили на трамвае в ЦПКиО на сельхозвыставку. Отец в те годы крепко
увлекался огородом. В павильонах лежали гигантские тыквы, оранжевые конуса
морковин-рекордисток, бородатые и зубастые початки кукурузы, снопы
сельдерея... Даже запах во сне припомнился, что удивительно. И еще -
выступление кукольного театра на улице. Петрушка. Кот, стянувший горшочек
сметаны, черт, дед с бабкой... Мне было тогда лет пять-шесть. Отец был в
черной железнодорожной шинели с золотыми погонами и блестящими пуговицами.
По дороге из театра рассказывал Ольге, как Феликс учил меня читать по
газете "Вечерний Ленинград", а я хитрил и ленился.
6 декабря 1982г.
Снега так и нет. Тепло. Где положенная нам зима, граждане начальники?
Пришел злой из библиотеки. Книгу Потебни, которую я жаждал прочитать,
на руки не дали.
- У-у-у, собаки, - раздеваюсь в прихожей.
- Где собаки? - улыбается Ольга.
- В библиотеке!
- Собаки забежали в библиотеку? Надо же... И какой породы?
И я больше не злюсь на строгих библиотекарей.
В комендатуре холодно. Батареи едва теплые.
Сашка быстро залезает под одеяло.
- Брр... На "химию" я подписывался, а на эскимоса - нет.
7 декабря 1982г.
Утром в квартире еще холодней. Вылезать из постели не хочется. Горячей
воды в кране нет. Уходя на работу, Лысов поставил на маленький огонек
чайник. Мерси, Николя!
Выпрыгиваю из-под одеяла, быстро делаю зарядку, и тепло начинает
струиться внутри меня. Наливаю в алюминиевую мисочку кипяток, и пока металл
не обжег пальцев, бегу в ванную. Бреюсь, чищу зубы. Умываюсь холодной водой.
Растираю полотенцем лицо и шею. Скорее, скорее, к чашке крепкого горячего
чая. В ванной сидит здоровенный, как танк, таракан, и я трачу несколько
секунд, чтобы смыть заклятого врага в черное отверстие.
Сашка не встает.
- Полежу еще полчасика, - сладко бормочет он.
- На работу опоздаешь, - предостерегаю я.
- Ничего, - ворочается он. - У нас на стройке раньше девяти не
начинают. Пока все соберутся...
На его тумбочке очки и пепельница с окурками "беломора". Книга Асеева,
два тома Маяковского с закладками. Сашка пишет инсценировку последних дней
жизни Маяковского. Где он ее будет ставить? В клубе общежития? Или пошлет в
журнал "Театр"?
Сашка невелик ростом, худощав, но свою "лопату" тянет мужественно.
Плотник-бетонщик 2-го разряда. В контору ему почему-то не предлагают -
может, из-за интеллигентной внешности и мальчишеского лица; в конторе -
диспетчером, табельщиком или курьером тоже надо уметь рычать и крутиться.
Фотографы на стройке не нужны - что там фотографировать? Сашка халтурит и
считается рейдовым фотографом в Совете общежития. Это мы с Колей
подсуетились.
У Сашки комнатка-лаборатория, где горит красный свет и в ванночках
проступают изображения пьяных "химиков" и насупленных милиционеров. Мать и
отчим - доценты-биологи; есть младший брат - пьяница и ходок по зонам.
Сейчас у брата передышка, и Саня часто звонит матери: "Еще не арестовали? А
милицию сколько раз вызывали? Пять? Немного осталось, потерпите..." Брат
пьет, лупит отца с матерью и отбирает у них деньги.
Сашка ездит в Рощино, к своей "Белобрысой" - учительнице начальных
классов. У них комната в каменном доме. Сашка старше меня на два года,
учился в институте, но бросил. Служил радистом-перехватчиком в ПВО, под
Левашово. Говорит, что "секли" разговоры Белого дома. Начитан. С ним есть о
чем поговорить, но надо вовремя остановиться - Саньку несет далеко, и он не
чувствует времени. Если завести разговор о литературе за супом, то и суп
остынет, и все ноги вымоют и спать лягут, а Санька будет увлеченно
цитировать с надкушенным куском хлеба.
Вчера был Совет общежития. Начальство молчит, про амнистию пока ни
гу-гу. Мы тоже не лезем с расспросами. Скажут.
Читаю "Искусство кино" и В. Конецкого "Третий лишний". Конецкий,
похоже, мельчает.
Чувствую, что чаще стал лениться, и мой дух идет на поводу у плоти. То
хочется спать, то есть, лень выйти на улицу из тепла, поехать куда-то.
Останавливают трудности чисто технические - раньше это только раззадоривало
и придавало интерес любому делу. Что это? Годы? Образ жизни? Куплю себе
кеды, спортивный костюм и буду развивать плоть. В здоровом теле - здоровый
дух! А дух мне нужен здоровый. Как никогда.
Из наставления по технике безопасности: "Лучше иметь стеклянные очки,
чем стеклянный глаз".
Опять про амнистию.
- Амнистия будет, - говорит один, - но для этих... для участников...
- Ледового побоища, - подсказывает другой.
- Или с "химии" на зону. Подходи записываться!
8 декабря 1982г.
В моем вагончике изумительно пахнет хлебом. Хлебный дух стоит. Я сушу
сухари на электрической печке. Хлеб мне дал водитель Миша. Полпачки сигарет
"ТУ-134" оставил водитель, имени которого я не знаю; но наш, "химик". Есть
чай, сахар, чистая бумага и недописанный рассказ. И желание писать есть.
Можно жить с таким набором.
В закутке буфета на станции Павловск пьяные мужики ведут
железнодорожные споры. То о почтово-багажном вагоне - где должен находиться
его начальник во время приемки груза. То о маневровом тепловозе - какие
сигналы он должен подавать, двигаясь задним ходом навстречу нерегулируемой
сцепке. И давно ведут. Больше месяца.
12 декабря 1982г. Дежурю в ОТХ.
В пятницу побывал, наконец, в Клубе юмористов.
Некоторые меня в клубе знали - по публикациям. Приятно. Я набрался
смелости и прочитал два рассказика - "День тяжелый" и "Должность". Хвалили.
Советовали.
Председатель клуба Ефим Ильин - начинал публиковаться в "Советском
воднике", в 1974 году. Там начинал и я в 1972-ом. Мир тесен.
15 декабря 1982г.
Дежурю в гараже.
В "Науке и религии" вышел мой рассказ "Наука предсказаний". Хорошо
оформлено, симпатичный рисунок, но есть неудовлетворение.
Паршивое настроение с утра. Почему? Взял лист бумаги и стал выискивать
и записывать причины. Нашлись причины - мелкие, вздорные колючки. А может, и
не они. Может, что-то подспудное, пока неизвестное, давит.
В комендатуре не доволен Колей Лысовым. Стал председателем совета
отряда по моей протекции, но уже забыл это, задирает нос, пытается хамить
мне.
Зашел с ним разговор, кого возьмем в свою квартиру вместо Генки (Генка
гуляет и, судя по всему, его скоро закроют). Грех, конечно, списывать со
счетов человека, с которым прожили почти год в одной квартире, но он сам
нарвался. Сначала получил 6 мес. допограничений, потом стал "задвигать"
вечерние проверки, пить, хамить отрядному и вахтерам, плевать на все, словно
он неприкасаемый. Я видел, как он хватал за грудки вахтера, с которым раньше
стоял вахты, и рычал, что пасть порвет и моргала выколет. Изображал крутого.
Вполне может быть, что Генка из стукачей, потому его и взяли на вахту - да и
морское прошлое наводит на мысли. В последние выходные, лишенный права
выезда, устроил в квартире оргию с корешками, в результате чего у Сашки
Померанцева пропали три тома Маяковского (письма). Сашка по ним делал моно
спектакль о В.В. Он чуть не плачет от обиды. А Генка с корешками пропал.
Ну так вот. Речь зашла о новом жильце. Лысов безапелляционно заявил,
что кандидатура у него есть. Даже не кандидатура, а стопроцентный вариант. Я
задумчиво сказал, что надо посмотреть на человека, чтобы не жалеть потом о
выборе. Коля заявил, что смотреть нечего - парень хороший, он отвечает за
него, дело, мол, решенное. Не деликатно заявил, по-жлобски. Еще и рукой
махнул. Естественно, его хозяйский тон в выборе жильца мне не понравился.
Смущало и давнее приятельство Лысова с кандидатом - они ездили в одном
составе в загранрейсы. Коля проводником, этот парень - электриком. (У него
статья по контрабанде.) Их совместность означала бы для нашей квартиры
фракционность, блок. А я старик в 43-й квартире. О чем и напомнил Коле.
Коля сказал, что мое старожительство не имеет значения, он его в гробу
видал - в шутку сказал. Я, снимая носки, тоже в шутку пообещал ему отдельное
жилье на балконе. Такой вот разговор на ночь глядя.
Вчера сорвали собрание отряда, и Коля, как председатель, грозится не
отпускать до Нового года людей на выходные. Тех, кто не явился на собрание.
Меня тоже не было - я просто не знал. Коля снисходительно (так мне
показалось) пообещал, что я поеду. Потому, что "ты живешь вместе с нами".
Хотел сказать "со мной", но осекся. Так мне показалось. Я сделал вид, что не
слышу.
Вчера же после проверки меня вызвал во двор Володька Подпальный,
который сменил меня на председательском посту, и от него я узнал, что Коля
Лысов все-таки писал, писал гнида, объяснение по нашему с ним зубному
конфликту. А мне он все уши прожужжал и грудь свою чуть не разбил, по ней
кулаком стучавши, уверяя, что он не дурак, а напротив - свой парень, и бумаг
никаких - упаси, Господи! - не писал. Володька сказал, что видел его
объяснительную на столе у Кашина - тот похлопывал по ней рукой и жаловался
на меня, что часто езжу в Ленинград, а теперь вот еще и соседа побил. Кашин
тогда предлагал Володьке занять председательское место. Володька, не будь
дураком, согласился. Мы с Подпальным ходили по спортивной площадке и
толковали неспешно. Сближали, так сказать, позиции. Володька звал выпить
коньячку к себе в квартиру, но я отказался. Тогда, осенью, он полностью
принял у меня дела, но на сухую, о чем и сокрушался. "Не по-людски как-то, -
комплексовал он. - Надо сесть, выпить, поговорить. Я же тут человек
сравнительно новый, ничего не знаю. А ты в авторитете, год оттянул... Давай
по чуть-чуть!.."
Я пообещал Подпальному узнать насчет места механика в гараже - вместо
Славки Сидора, которого уволили. У Подпального наезд на пешехода в пьяном
виде, 4 года. Работал главным инженером ТЭЦ в Кировском районе. Закончил
Горный, работал в Индии. Жена, две дочки. Ничего мужик.
Прочитал в "Лит. учебе" рассуждение:
Есть призвание и есть профессия. Это как любовь и брак. Если они
совпадают, то человек, можно сказать, нашел себя в жизни. У меня пока только
тайная любовница - Литература. До брака с ней далеко. А годков-то мне
немало! Но говорят, поздние браки крепкие...
Ехал на развозке в Коммунар. "Какой сегодня день? - поддатый мужик в
ватнике очнулся и тяжело мотает головою. - И где мы едем?"
- Среда. Декабрь месяц 1982года. Место действия - галактика Млечный
Путь, Солнечная система, планета Земля, СССР, Гатчинский район Ленинградской
области, отведенный для проживания условно-осужденных. Врубился? Что еще
интересует?
Ватник кивнул с улыбкой. "А как насчет пива в этой галактике?"
16 декабря 1982г.
Ночью гудела метель, намела косые сугробы снега. В Гатчине ветром
выдавило стекла в домах.Что-то в Питере, на Васильевском?.
"Братва! - завопил Сашка Турцев на вечерней проверке и бросился
обниматься. - Братва, амнистия!" Как конец войне, завопил.
19 декабря 1982г. Дежурю в ОТХ.
Диалог может быть не только средством изображения, движения мысли и
сюжета, но и предметом изображения. "Сама композиция рассказа может
быть не по Евклиду, а по Лобачевскому. У Евклида параллельные не
пересекаются, в у Лобачевского сойдутся и пересекутся. Искусство всегда
должно стремиться к неевклидовой логике". Обдумать!
Речь идет, конечно же, не о сюжете типа: ему голову отрубили, а она
приросла.
Весь день печатал и перепечатывал старые рассказики.
Набросал сценарий для "Ералаша".
День пролетел незаметно. Было утро, и вдруг - сразу ночь. Сейчас 2 часа
ночи.
Ложусь спать.
Завтра выпускать парк на линию. Подъем в 5-30.
20 декабря 1982г.
Приехал Генка Осипов. Бритый. Отсутствовал десять дней. Говорит, что
побрился сам, в доказательство своей невиновности перед женой (?). Жил,
якобы, дома, ходил на работу. Ждет теперь, что будет. На вечернюю проверку
ходил со спичками и папиросами в сапогах - думал, что заберут с проверки и
закроют. Спать намеревается в одежде.
21 декабря 1982г.
Писал до четырех, до пяти не мог заснуть. Проснулся в 2 дня.
От Валерки Балбуцкого осталась фанерка с выжженной картинкой.
Раскрашена красками, покрыта лаком. Огромный обезьян с победным кличем тащит
под мышкой голую рыжеволосую женщину Пальчики женщины с красными ноготками
возложены обезьяну на грудь - то ли отталкивают, то ли с нежностью. Голова
женщины изящно склонена набок. От сильного объятия большая грудь с
коричневым соском вылезла над плечом. Симпатичная грудь.
Картина читается так: женщине, конечно, понравится ее новый знакомый.
Плен вынужденный, но беспечальный. Все у них будет хорошо. Она будет с
нетерпением ждать его возвращения с охоты и варить обед. Они найдут общий
язык. Он будет приносить ей разные вкусные вещи и любить со страшной силой.
Выразительная, я бы сказал, картина. Хочется смотреть на нее и думать -
а что будет дальше? А не родит ли она? А может, это и не обезьян, а снежный
человек такой? И почему она оказалась голой в лесу? Купалась у водопада?
Туристка?
Это то, что в кино называется закадровая развязка. Я их люблю, Ольга
плюется: "Ну почему нельзя сказать, чем кончится! Терпеть не могу
неопределенности! Тьфу, только зря время потеряла".
Чушь, конечно, но "Даная" не заставляет меня думать. Мне все равно, что
с ней будет дальше. Или я уже отупел?
На обороте толстой фанеры выжжена надпись: "Коммунар, 1981 г." И чья-то
подпись. Валерке картину подарили.
Где-то он сейчас? Не пишет...
Зимы нет. Нулевая температура. Снег на полях клочьями. Пасмурно.
Сегодня самая длинная ночь.
Генка с бритой головой ужасен. Особенно спящий. Фиолетовые переливы.
Синие вены от уха ко лбу, большие уши, бугры. Не приведи, Господи!..
Вчера был Совет общежития. Махоркин вышел на работу полковником.
Сказал, что амнистия принята Верховным Советом, надо ждать рабочих указаний
- кого отпускать и когда. Разговор идет об 1/3 сроков. Будет назначена
комиссия. Здесь, в комендатуре.
И Коля Максимов, и Валерка надеялись уйти по половинке. Оба на зоне.
От Коли Максимова тоже осталась выжженная на фанере картинка -
"Мотокросс". И еще польский пахучий крем "Авит", которым он лечил прыщи на
лице. Этим кремом мы мазали ботинки. Очень приятный запах шел от ботинок. И
глянец, что надо. Ароматный и бесцветный крем. Хорошо размягчал обувь, но
быстро кончился. Еще осталась куча запчастей для мотоцикла, книга Есенина (я
взял ее себе) и копия приговора (была в книге). Остальное забрал отрядный с
понятыми - два чемодана. Приговор интересен. Особенно, если знаешь, как было
дело, из уст осужденного.
Присутствие Осипова с бритой головой угнетает - как будто в нашей
казенной квартире покойник. И вид у него обреченный. Лежит в сапогах на
кровати, курит. Выйдет к корешам, вернется. Молча листает газету. На
разговор не идет. Отрядный даже не спросил у него объяснительной.
Вчера Гена попросил у меня пачку сигарет в долг. "Я тебе завтра отдам",
- сказал. Но я сомневаюсь, что он успеет это сделать.
25 декабря 1982г.
Сегодня с мурманским поездом отправил Маришке посылку к Новому году.
Кукольная кровать (давно мечтала), апельсины, яблоки, мандарины, мясо.
Разговаривал с Татьяной по телефону. Дела у них идут неплохо. Потом взяла
трубку Маришка: "Папа, это ты? Да? Это ты, папа?". Стала вспоминать, как
была у нас летом.
Вспоминаю, как отец признавался в желании сидеть в халате и кресле, с
трубкой в зубах и чтоб вокруг него копошились детишки. Так он представлял
картину семейной идиллии. Все смяла война: раскидала пятерых детей по
эвакуации, старший Лев в сорок третьем ушел на фронт, только Надежда,
родившаяся в августе сорок первого, была с матерью в блокадном Ленинграде.
Сашенька умер в сорок восьмом. Я родился после войны. Четверых детей уже
нет. Нет и отца с матерью.
30 декабря 1982г.
Володя Подпальный, которого взяли-таки в наш гараж механиком, узнав об
амнистии, низко поклонился земле и перекрестился. Его, возможно, амнистируют
начисто, как орденоносца. И -статья связанная с неосторожностью: наезд на
пешехода, срок 5 лет. "У меня тоже неосторожность, - заявил паренек в
автобусе. - Украл неосторожно. Забыл по сторонам посмотреть. Буду требовать
снятия половины срока".
"Крокодил" прислал письмо. Из двух рассказиков вернули один. Второй
предложат редколлегии. Получил гонорар из "Экономической газеты" - 23 рубля.
Все потратил на новогодний антураж. Купил хлопушек, пачек бенгальских огней
и "маскарадную шапочку", как ее назвала продавщица, а по сути - летняя
бумажная панамка с автодорожными знаками. Бутылку водки охране. Бутылку
водки - нам; "московской", на винте, с давно забытой зеленой наклейкой. И
проч. и проч.
Парадоксальность нашего масштаба цен. За двухкомнатную квартиру в 27
кв. м со всеми удобствами и балконом мы платим столько же, сколько стоит
бутылка хорошей водки - 7 рублей. Ну, это не считая телефона и
электричества. Электричество и связь тянут еще на пятерку - бутылку водку
похуже. Два фуфыря - квартира в месяц.
Надеемся, надеемся, надеемся.
Пожелания самому себе: писать, печататься, не пить (вернее, продолжить
режим воздержания, взятый в 1982 году), жить дружной семьей и удачно
закончить мытарства в пос. Коммунар. Старый год подарил нам Указ об
амнистии. Хотелось бы, чтобы Новый год дал реальную свободу.
1 9 8 3 год
3 января 1983г.
Будильник звенит, как трамвай. Кажется, что трамвай подъехал к кровати
и звенит, требуя дороги.
Генку закрыли в прошлом уже году. Взяли на вечерней проверке.
От него остался грязный рюкзак и карманные пластмассовые шахматы.
Лишнюю кровать разобрали и снесли коменданту в кладовку. Коля рыпнулся было,
ходатайствовать за дружка-железнодорожника, но я остановил.
- Не бегай по начальству. Не проси.
- Мы же договаривались, - попер на меня Коля.
- Но не договорились.
- Я человеку уже обещал!
- Пошел на хер! - Я встал с табуретки и поставил на газ чайник. Если бы
он рыпнулся - дал бы ему по морде.
Сашка сказал, что унесенная кровать было роковой - на ней спал
Максимов, Балбуцкий и в последнее время Генка.
Коля мне надоел. Зарывается и мелко упивается своей властью в отряде.
Набьют ему когда-нибудь мужики морду. Милиция на многое глаза закрывает, а
Коля, как последняя сука, жмет и давит честных мужиков. Даже походка у него
изменилась: уже не проводник, а начальник поезда. Неторопливость, важность
во взгляде, раздумья по пустякам на челе. До меня дошли слухи, что Коля
тянет с некоторых выпивку за маршрутку. Если это правда, поставлю перед
Советом общежития вопрос о его замене. Элементарно - поговорю с мужиками, и
заменим. Не помню, чтобы свои же тянули бутылки за выезд на выходные. Не
было такого. Железнодорожные новации - как с зайцев брать. Одно дело -
отрядному выставить, чтоб прикрыл по случаю, и другое - своему же химику, у
которого нос в таком же говне, только он ближе к начальству.
Я решил укоротить свое мотанье в город, чтобы не рисковать на финише.
Если заметут в городе - физдец амнистии. Собираю документы для комиссии по
УДО.
Обычно Коля приносил мою маршрутку и клал на тумбочку. И Сашкину
приносил.
Тут сказал:
- Вы за своими маршрутками сами ходите. А то мне неудобно вам носить.
Коля знает, что на вахту я сдаю один график дежурства, более частый, а
работаю по другому. Так все делают, кто осчастливлен режимом сутки через
трое. Решил меня подколоть или напомнить, что он - Предс. совета отряда.
- Химичат с этими графиками много, - озабоченно сказал Коля. - Надо бы
отменить... Сплошные нарушения через эти графики. - Как бы в общем
рассуждал, но в моем присутствии.
Я помолчал, а потом задумчиво спросил, не сбрасывали ли его с поезда в
бытность проводником.
- Меня хрен сбросишь! - огрызнулся Коля. - Я сам любого сброшу!
Нервы у меня стали - ни к черту!
6 января 1983 года.
Вчера произошел забавный случай. Я бы снабдил его девизом - "У страха
глаза велики".
Я отметился в комендатуре на вахте, что иду в ночную смену, и поехал
домой. Получил долгожданный гонорар из "Науки и религии" 76 руб. Купил
большой торт, мы с Ольгой и Максимом славно поужинали, и я сел работать.
Написал новеллу "Бег" с подзаголовком "Этюд в зеленых тонах". Причину
такого подзаголовка до сих пор не пойму. Так захотела моя левая нога...
В 23-30, когда я допечатывал последнее предложение - "В кособоком
переулке стоял желтоватый сумрак...", в дверь позвонили. Я выключил на кухне
настольную лампу и замер. Ольга замерла в комнате под одеялом. "Милиция!"
Звонили еще трижды с промежутками. Мы делали вид, что нас нет дома.
Минут через пять я двинулся к двери по скрипучему полу коридора. Шел я минут
десять. Но до самой двери дойти побоялся, так как услышал на лестнице возню,
звяканье ключей и приглушенные голоса. Я решил, что нашу квартиру решили
обокрасть, для того и звонили. Поднял с постели Ольгу и послал ее на кухню к
телефону - ждать моих указаний о вызове милиции (если потребуется). А сам
замер в коридоре, прислушиваясь.
Темно. Только свет от уличного фонаря. На лестнице сдавленные голоса -
мужской и женский. Я жду, когда они вставят в скважину ключ и тогда закрою
замок на собачку. Вспоминаю, кстати, что год назад потерял ключи, когда
катался на катере с Михайловым. Ольга трясется в рубашке на кухне, перед
телефоном. Босиком. Ждет моей команды. Мимо
...Закладка в соц.сетях
