Жанр: Драма
Автопортрет
...емного. Инициатором был я. Житинский косил большими
выпученными глазами в пол. Мне даже показалось, что глаза у него с дефектом
- смотрят в разные стороны.
Приятно разговаривать с человеком, чьи книги тебе нравятся, если не
сказать больше. И соскучался я по литературным разговорам... Житинский
сказал, что отдел юмора "Акселерат" ему самому не нравится, "ЛГ" тоже
надоела своим заложенным еще 15 лет назад стилем, который все стараются
копировать, и вообще - юморески это не юмор. Он вспомнил к месту Конецкого с
его юмором, и я сказал, что у Конецкого и у него, Житинского, юмора в сто
раз больше, чем во всей годовой подшивке клуба "Двенадцать стульев". Сделав
такой комплимент, я извинился и почувствовал себя настолько неловко, что еле
удержался, чтобы не сказать какую-нибудь грубость. Пусть, дескать, не
думает, что я подхалим.
Он рассказал, что журнал сейчас без редактора и без отв. секретаря.
Горышина "ушли" в марте за ту самую юмореску В.Голявкина в юбилейном номере.
Сказал, что "Ленфильм" заключил с ним договор на экранизацию его повести
"Снюсь". Я сказал, что хочу писать как он, Конецкий и Виктория Токарева. Он
сказал, что это хорошо. Пишите. Я спросил, не откажет ли он в любезности
посмотреть то, что я закончу к сентябрю. Он сказал, что не откажет; пишите.
Потом пришла какая-то окололитературная мадам. Ей пришлось сгибаться
еще больше, чем мне, она поздоровалась и плюхнулась в продавленное кресло.
Заложила ногу за ногу и без разрешения закурила. Верхнее колено у нее
оказалось выше головы. Фамильярная такая мадам. Житинский стал отвечать на
ее пустые вопросы, и я понял, что разговор двух писателей о литературе не
состоится. Житинский показал таллинское издание повести "Лестница", которую
я не читал. Обложка с его фотографией на фоне книжных полок и название -
"Traap". Секретарь принесла ему письмо из Таллина от девочки, которая
критикует его статью о дискотеках. Бойкое письмецо. Житинский сказал, что
ответит через журнал. Когда он вслух читал письмо, девица вскрикивала,
широко раскрывая огромный рот и улыбаясь: "Как она тебя? А? Ха-ха-ха".
Девица курила, ерзала и вскидывала юбку, словно призывала нас убедиться, что
ноги у женщин растут из того же самого места, что и у мужчин. Я знал это и
раньше и поэтому ушел.
Оказывается, рекомендацию Житинскому в Союз писателей давал В.
Конецкий.
4 июня 1982.
Вчера был на Комендантском аэродроме у Маришки. Она меня сразу
признала, обняла, не хотела слезать с рук. Большая. Карие глазенки. Очень
похожа на нашу породу: и на меня, и на Веру, и на племянника Костю. Но
бывает молчуньей. И упрямая. Бабушка с матерью ее изрядно балуют. И портят:
слишком много говорят ей, девальвируют силу родительского слова. Ходили с
Маришкой гулять. Потом посидели за столом, выпили принесенное мною
шампанское и сухое вино.
- Папа, ты здесь, да? - спрашивала Маришка.
- Да, здесь, - отвечал я.
- Здесь, да? - спрашивала вновь.
Танька все такая же взбалмошная и суетливая. Устал от нее.
Маришке исполнилось 3 года. Кажется, что ее рождение было очень
давно...
6 июня 1982.
Дежурю в гараже. Прохладно: 16 градусов. Но это не беда. "Маяк"
передает, что на Таймыре - 10.
Добираясь на работу, пересек значительный кусок Ленинградской области.
Встал в 4-30 и поехал с Карельского перешейка, с "69-го км" до Ленинграда.
Затем от Ленинграда до Гатчины. Ленинград проскочил под землей. Зато побыл с
семьей.
Вчера весь день провел в трудах - возил тачкой песок для осушения
болотца на участке у тестя с тещей. Поверх песка настелил дерн, который
выкапывал его в лесу. Выбирал с красивой травой, заячьей капустой и листами
ландыша.
Сегодня день рождения Пушкина, Аркадия Спички, День мелиоратора и
Троица.
В гараже нас трое: я, Мики и Бим. Сторож отпросился домой - у них в
деревне гулянка.
10 июня 1982г.
Перепечатал "Афанасия". Получилось 6 страниц. Ольга сказала: "Ты пишешь
так, словно не хочешь, чтобы это напечатали."
Ночевал в комендатуре. Прочитал рассказ У. Сарояна "Иностранец".
Маленький рассказик в "Ровеснике". Стало завидно. Полежал, покурил, полистал
другие журналы и перечитал рассказ снова. Чувствую, что еще не раз вернусь к
нему. Дивные пропорции. Всего в меру.
По окнам и подоконнику стучит град - густой и крупный.
Приятно покупать новые записные книжки. Какие-то смутные надежды,
связанные с покупкой. То ли жизнь пойдет другая, то ли напишется многое...
13 июня 1982. Рейсовый автобус выходит из дворцового Павловска и ползет
сквозь ветхие поселки и деревеньки к нашему Коммунару. Голубиная сизость
никогда не крашенных досок и бревен, покосившиеся заборы, лопухи. И вдруг
бодрое название - "Поселок "Динамо". Бетонные коробки, железо, столбы.
Короткая остановка, и снова - старые домики, убогость, крапива...
Всю прошлую осень я мотался в "Динамо" звонить по телефону домой.
Уцелевшая телефонная будка в кустах возле заброшенного клуба. Как я ее
обнаружил, не помню. Очереди нет, пятачка не надо - стукнешь по автомату, он
соединяет. И говори с женой о чем хочешь... Я держал эту будку в секрете,
чтобы химики не повадились и не сломали. Иногда сбегал после вечерней
проверки и молодым лосем пер в темноте напрямик - уже хрустящими от
заморозков полями, чтобы услышать голос жены. "Привет, это я! Что делаешь?".
И нервничал, когда телефон был долго занят. И не спешил расспрашивать -
ждал, когда сама расскажет, что делали с Максом, кто звонил. А потом
перевелся на ДСК и стал звонить из диспетчерской или столовой. Дня еще не
было, чтобы я не позвонил домой... Тьфу, тьфу, тьфу!
Хватит ли у меня гнева и терпения, чтобы написать статью "О литературе,
книгах и книголюбах"? Часто думаю об этой проблеме, не всегда успеваю
записать мысли. Буду собирать ее по крупицам.
Связь между литературой и книгособирательством такая же, как между
охотой и охотничьими колбасками. Туманная связь.
14 июня 1982.
Дежурю в ОТХ. Так называется наш гараж - Объединенное Транспортное
Хозяйство. В нем, в нашем хозяйстве, объединены автомобили, кары, маневровые
тепловозы и прочие многоколесные. Я имею дело только с автомобилями и
водителями. Еще с собакой Мики и ее сыном Бимом. Еще со сторожами, которые
меняются по своему графику. Каждое дежурство приносит мне нового сторожа. Но
неизменно поддатого. Или с похмелья. Трезвый сторож - это нонсенс.
Читаю "Историю древнего мира" - учебник для пятого класса. Валерка
откопал его в макулатуре и принес в комендатуру. Картинки ему понравились. Я
стал листать и зачитался. Взял на дежурство.
Этот раздел истории я "проходил" лет 20 назад. Кажется, что это было
совсем недавно. Написал цифру "20" и ужаснулся - как давно это было. Но
смотрю в учебник - 2000 лет до нашей эры, Вавилонское царство, и делается
еще ужаснее. Большинству из нас кажется, что нами все началось и нами все
закончится. "Если вы выстрелите в прошлое из рогатки, будущее выпалит в вас
из пушки". Хорошая поговорка.
Древняя Греция. Легенды Гомера (11- 9 века до н.э. - гомеровское
время).
Приводятся рисунки с греческой вазы, где Ахилл тащит за своей
колесницей тело поверженного им Гектора, привязанное за ноги. Вопрос
школьникам: одобряете ли вы обращение Ахилла с телом Гектора? "Конечно
одобряем. Что же с этим поверженным подлецом еще делать, как не волочить его
за ноги?" Или: "Ах-ах, это не гуманно, это нам дико. Настоящие пионеры так
не поступают".
Древняя Индия. Писали индийцы на подсушенных пальмовых ветвях. Они
ввели в математику понятие ноля. Я бы хрен додумался. Сосчитать то, что есть
- понятно. Но зачем обозначать то, чего нет? Умные были люди, философы.
В долине Инда археологи обнаружили развалины городов, основанных в 3-м
тысячелетии до н. э. Во 2-ом тысячелетии до н. э. в Индию с северо-запада
проникли племена ариев. "Они смешались с местным населением и, осев на
плодородных землях, начали заниматься земледелием", - говорит учебник. В
одной фразе - несколько веков, быть может. Но видишь простенькую картинку:
вышли из леса, познакомились с местным населением, поженились, построили
хижины, распахали землю, посадили рис-пшеницу и стали жить-поживать, детей
растить.
Как про нас через 50 веков скажут одной фразой?.. "Первыми в мире
затеяли строительство коммунизма"?
Брахманам (индийским жрецам) вместо смертной власти полагалось обритие
головы. Хорошо устроились Брахманы. Всем - смертная казнь, а им - изменение
в прическе. Это как у нас лишиться партбилета.
Мой давний приятель, славный иудей Валера Барахманский, работавший
токарем на Опытном заводе Балтийского пароходства, весьма походил на
индийца. Встречу - скажу ему о Брахманах.
Если встречу.
Если он не уехал.
Лет десять его не видел.
Он читал мои первые опусы и декламировал свои стихи. Он лениво
декламировал их на заводской крыше, куда мы ходили загорать в обед: "В
вековом угаре буден, отдавая плоть и кровь, трех бл.... вскормили люди:
Славу, Дружбу и Любовь". Может, это и не его стихи, а какого-нибудь
классика. Не знаю. Мы лежали на горячей крыше, с которой была видна
территория Торгового порта и серая гладь залива, и курили липнущие к губам
сигареты "Аврора". Еще он критиковал меня за обилие драк в моих рассказах.
Ему было лет двадцать семь, а мне двадцать, и он казался мне ужасно старым,
отжившим свое. По сути дела он был первым моим читателем и критиком. Когда
через год у меня вышел первый рассказ в многотиражке "Советский водник", я
прибежал к Валерке похвастаться.
В том рассказе была не драка, но пощечина.
Я принес несколько газет и раздал их в своей бывшей бригаде,
электрикам. Особой радости за меня никто не выказал. Спросили только,
сколько за это платят.
Я побежал на токарный участок.
Мне сказали, что Валерка уволился.
Мастер Леша Молоков - молодой, но степенный парень в пиджаке с
галстуком по-хозяйски взял газету, долго читал рассказ и спросил, брезгливо
оттопырив губу:
- Это что, правда было?
- Да нет, конечно. Это же рассказ.
- Значит, ты все придумал? - На его румяном лице стали проявляться
белые пятна. - Да тебя бы при Сталине за это... - Он гневно засопел, и я
подумал: какой дурак, ничего не понимает... И ушел с завода.
И долго чувствовал себя обиженным: свои же работяги... думал,
обрадуются, похвалят... никто и читать не стал... "Сколько за это платят?" И
при чем здесь Сталин?.. Валерка бы оценил...
И сейчас помню то обидное равнодушие: крутятся станки, визжит точило,
летят искры, пахнет маслом, и гневно-брезгливое лицо Молокова: "Значит, ты
все это придумал?".
Да, придумал, придумал, етит твою мать! И еще придумаю. А этот рассказ
включу в полное собрание своих сочинений!.. Потому что он неплохо написан
для двадцатилетнего автора, черт побери!
И помню, как таинственная гордость теплым клубочком поселилась в тот
день во мне. Я попадаю в какой-нибудь житейский переплет или меня обижают,
мне плохо, но вдруг всплывает тихая радость: "Я когда-нибудь напишу об
этом..." и мне становится легче.
-
Ольга с Максимом в больнице. У Максимки кишечная палочка. У Ольги все в
порядке.
Вчера смотался в город, навестил своих в больнице, потом зашел в
библиотеку - взял братьев Гонкур. Читал в читальном зале статью Житинского о
дискотеках.
Понятно, почему ему рекомендацию в Союз давал В.Конецкий.
Непонятно, почему престижная литературная премия названа именем братьев
Гонкур - скучнейшие писатели.
17 июня 1982г.
Сегодня что-то захотелось выпить. Наверное, потому, что два дня меня
окружали выпившие и часто шли разговоры о выпивке. Но перехотелось. И слава
Богу!
Мы ложились спать. Я спросил Валеру Балбуцкого, выключил ли он на кухне
газ. Не выключил. Я объяснил ему возможные последствия такого легкомыслия.
Валера молча курил. Но потом нашел в своем поступке и выгодную сторону:
- Зато завтра на работу не надо было бы идти!..
20 июня 1982.
Выборы. Кажется, в Верховный Совет и народные судьи. Солнце, теплый
ветерок, голубое небо. После дежурства в гараже приехал на попутке в
Коммунар. Долго рылся в сумке в поисках пропуска. Дежурный по КП махнул
рукой - проходи, я тебя знаю. Прочитал "молнии" на доске у подъезда - ничего
примечательного. Взбежал на свой четвертый этаж, открыл раздолбанный замок.
Шторы завешены, полумрак, кислый запах. В квартире один Валерка. Разбудил
его. Открыл балконную дверь. Валерка всю ночь мастерил цветомузыку. Сидит на
доп. ограничении. Настроение у него вялое. Я бреюсь в ванной и стараюсь
поднять ему настроение расспросами о замечательной цветомузыке. Валера стоит
в дверях, видит меня в зеркало и отвечает. Я хвалю его стремление к
творчеству. Угощаю оставшимся после дежурства чаем из пакетиков. Сахара нет,
булки нет, и мы пьем голый чай. Я объясняю ему закон Ома. Он удивляется, что
я его помню.
- А как же ты занимаешься радиоэлектроникой и не помнишь? Всего два
года после школы прошло...
- А я его и не знал, - тихо улыбается Валера.
Я уезжаю домой, Валера остается. Грустно отводит глаза.
- Смотри не шали здесь. Дверь никому не открывай, спичками не балуйся,
а то Ны-Ны придет. Почитай что-нибудь...
- Ладно...
Пошел в школу, голосовал по доп. списку. Пионерки, стоявшие в почетном
карауле, отдали мне салют, когда я подошел к урне и опустил бюллетени.
Дурацкая улыбка растянула мой рот. Я наклонил голову и прыснул. Быстро
вышел.
2 июля 1982г.
Максимка с Ольгой все еще в больнице. Скоро ему исполнится год.
Маришка в Зеленогорске. Ей недавно исполнилось три.
Верчусь между Коммунаром, Зеленогорском, Ленинградом и "69-м км".
Мне в этом году исполнится 33. Если исполнится.
Надо постараться, чтобы исполнилось.
Общественная работа в комендатуре отнимает массу времени. Почти каждый
день приходится появляться там (хотя при моем графике можно и "задвигать"
сутки, заранее отметившись на КП) и что-то делать. Начали реконструкцию
спортплощадки. Высадили цветы. Установили щиты для газет, но нет денег на
подписку - Кашин жмется. Недавно он намекнул мне, что стал реже видеть меня,
и я, как дурак, испугавшись, не поехал домой, а целый день просидел в
комендатуре и несколько раз заходил на КП мозолить глаза дежурным. Зато все
знают, что Председатель Совета "где-то здесь был". А я лежал в койке и читал
"Короля Генриха 4-го". И дочитал. Хитрый я бываю, стервец.
Хорош Фальстаф. Придумать такого героя, в принципе, несложно, он
типичен во все времена (поддавоха, балагур, хитрован), но снабдить его
репликами и включить в действие - задача не простая.
4 июля 1982г.
Дежурю в ОТХ. Вместе с Кулибиным Володей. Устроил-таки бывшего
начальника цеха и коллегу-аспиранта в сторожа. Сбылась его мечта. Тихо
ликует. Отлавливает старые телевизоры около обменных пунктов, ремонтирует и
продает. У Кулибина медлительная речь. В сочетании с его ростом - 2 м 10 см
- это производит впечатление. Он нетороплив и застенчив в движениях. Но не в
мыслях и делах.
Из книги "Это простое и сложное кино".
Искусство заключается в том, чтобы найти необыкновенное в обыкновенном
и обыкновенное в необыкновенном. - М. Дидро.
И еще: Вся большая драматургия пишется маленькими сценами.
Учиться, учиться и еще раз учиться. Н-да. Иначе писателем не станешь...
Неучу все представляется возможным. - Х. Виланд. - Кто такой?
Что хорошо понято, то легко и свободно излагается. - Белинский.
Вам никогда не написать хорошей книги, пока вы не напишите несколько
плохих. - Б. Шоу.
Не удивишь - не убедишь.
Сопротивление материала - свойство каждой новой темы.
Если зрители говорят: "Все хорошо, но надо бы чуть побольше" - значит,
делать картину длиннее нельзя было ни под каким предлогом.
Легкость и легковесность - не одно и то же.
Чужими грехами свят не будешь - поговорка.
12 июля 1982 г. Наконец-то пришло лето. Сегодня воскресенье. Гараж
пуст. В тени тепло, на солнце жарко. К тридцати градусам температура. Хорошо
бы оторваться на озерцо, искупаться, но оставить вместо себя некого.
Вчера ездил в Зеленогорск, к дочке. Все заросло травой. Маришка бегает
по участку вместе с Катькой и собачкой Степкой. Немного загорела. Ходили на
залив. Посидели в кафе. Татьяна, похоже, довольна, что я приезжаю к Маришке.
Скоро они уезжают в Мурманск.
Ходил на кладбище к родителям и Феликсу. Выпил две бутылки сухого,
посидел, повспоминал. Со мной был племянник Вовка. Одержим идеей -
разбогатеть за счет огорода; все повторяется на нашей земле.
Читаю орфографический словарь русского языка Д.Н. Ушакова - расширяю
словарный запас. Ставлю карандашом галочки.
14 июля 1982г.
Ольга с Максимом уехали на дачу к родителям. Тесть увез их на машине.
Обошел квартиру, прибрался маленько. Принял душ. Сел читать сборник
"Русский фельетон". Забавная книжка - в ней собраны наши классики от А.
Сумарокова до Д. Бедного. Есть в ней и Крылов, и Пушкин, и Некрасов, и
Герцен, и даже Достоевский.
"История скажет вам, что славнейшие народы, когда у них не было
соперников, не было деятельности гражданской извне и снутри, слабели,
ржавели, вырождались или дряхлели и разрушались. Вспомните персов, греков,
римлян". - Н.А. Полевой.
Петр Первый служил барабанщиком, солдатом и матросом. Ритмичная фраза.
15 июля 1982г.
Сюжет. В одной организации ЭВМ, которой поставили задачу анализировать
психологический климат в коллективе, дала рекомендацию включить в штатное
расписание шута. Включили. Шут подсмеивался над нелепостями, резал
правду-матку в глаза и всех издергал. Потом выяснилось, что программисты
ошиблись, неправильно расшифровали рекомендации машины. Шута и программиста
уволили.
"Материя первична, а сознание вторично. Это, в частности,
подтверждается улучшением настроения после приема пищи, - говорил доктор
философских наук Кармин А.С. Он читал нам лекции в аспирантуре. - Как
известно, бытие определяет сознание..."
Я пытался с ним мысленно спорить. Мне кажется, что и сознание
определяет бытие человека. И есть тому подтверждение. Например, пословица:
За чем пойдешь, то и найдешь. Как ты себе свою жизнь замыслишь, так ее и
будешь выстраивать. Не все же определяется потребностью пуза и инстинктов.
1982 г. 16 июля, пятница. Дежурю в ОТХ.
Пару дней назад, в день получки, произошло маленькое смешное ЧП с
грустными для некоторых химиков последствиями.
Пьяный химик N., перебираясь через забор в комендатуру, неудачно съехал
по столбу и застрял ногой, обутой в кирзовый сапог, между прутьев. Тут его и
застиг замполит Кашин, шедший по внешней тропке вдоль забора на ужин. N, не
будь дураком, лег на живот, натянул на голову спецовку, и стал дергать ногу
из сапога, надеясь улизнуть инкогнито. Кашин азартно схватил его за сапог и
стал озираться в поисках подмоги. Но тщетно: КП далеко, не докричишься, а по
тропке ходят только женщины к аптеке. Химик матерился и пытался вырвать
ногу. Кашин, привалившись к забору, сдавливал руками сапог, сопел и требовал
от химика назвать свою фамилию или показать лицо. Химик посылал замполита
подальше и глумливо советовал опознать его по заднице, которая к тому
времени показалась из съехавших штанов. За этой борьбой в партере из
открытых окон наблюдали многочисленные болельщики. Химики, естественно,
болели за своего. Они восторженно комментировали дрыганье ноги,
передававшееся замполиту, и выкрикивали советы гражданину начальнику. Свист
и крики неслись, как на стадионе. Был день получки, и многие запаслись
лимонадом по случаю жаркой погоды. Замполит, как дурак, держался за сапог и
с тоской поглядывал на угол дома, за которым находилось КП.
- Дрыгай, дрыгай! - вопила толпа. - Он уже устал! Сейчас отпустит!
- Держите меня! Сейчас уссуся!
Когда после коварного вздрыгиванья ноги фуражка замполита свалилась с
головы и, описав неспешный круг, легла в пыли, раздался восторженный вопль,
словно назначили пенальти. Кашин, сидя на корточках, потянулся за ней одной
рукой, и в тот же миг кувырнулся на спину с грязным сапогом в обнимку -
общий взрыв смеха! Химик N под свист и улюлюканье рванул к дальней парадной,
мелькая босой ногой и удерживая на голове робу. Толпа отвалила от окон и
продолжала восторженно завывать в глубине квартир.
Кашин, по свидетельству очевидцев, почистил и надел фуражку, взял сапог
двумя пальцами и, не глядя на окна дома, пошел с ним на вахту. Там он
брякнул его на стол дежурным и потребовал к утру найти хозяина сапога. А
также устроил разнос за бездумное сидение в помещении КП.
Рассказывают, что Кашин сам проводил вечернюю проверку отрядов, чьи
окна выходят на забор. Он вызывал химиков из строя по одному, заставлял их
представляться и оглядывал их снизу до верху и чуть ли не просил приспускать
сзади штаны. Но это, конечно, треп. Но семерых особенно поддатых заперли в
обезьянник и составили на них протоколы.
Ночью был шмон - пересчитывали обувь. Мужиков поднимали и требовали
надеть рабочую обувь. Говорят, опера нашли десять непарных валенок,
несколько сапогов и одну женскую босоножку. Такие у нас мужики дураки -
парный сапог к тому, с которым в обнимку кувырнулся замполит, давно
выбросили за забор. А все поддатые, кто был еще в уме, приняли холодный душ
и до самой проверки жевали лавровый лист, хвойные иголки и опрыскали ворота
рубах и волосы жидкостью от тараканов.
Владельца сапога так и не вычислили.
На следующий день химики узнали о решении замполита: всех обитателей
квартир, чьи окна выходят на забор, лишить права выезда на выходные дни. Не
хрен, дескать, было орать и подавать глумливые советы. Я, дескать,
разбираться не буду - вместе орали, вместе и сидите в комендатуре.
Общественность негодовала. Химики бродили по спортплощадке и
матерились. Ропот был слышен во всей округе. Председатели 2-го, 4-го и 6-го
отрядов вели безуспешные переговоры со своими отрядными. Те посмеивались и
разводили руками - не хрен было кричать! Замполит распорядился отменить
выезд, мы ничего не знаем. Вы общественность - вы с ним и договаривайтесь.
Я появился в казарме за час до вечерней проверки, мне рассказали
новость, и мы собрались у нас на кухне обсудить ситуацию. Суть свелась к
тому, что мне как председателю совета общежития надо идти к Кашину и
говорить с глазу на глаз. Снять напряженность и попытаться выхлопотать
увольнительные. Нельзя наказывать всех подряд - многих в тот момент и дома
еще не было. Народ злится. Их ждут на выходные семьи, они имеют право. И
вообще, может Кашин погорячился, а теперь ждет встречного шага, чтобы его
поуговаривали.
Я сказал, что с замполитом у меня с самого начала отношения хреновые.
Не знаю, почему. Махоркин - мужик нормальный, он бы такого не учудил. И за
сапог бы никого ловить не стал. А если бы и схватил, так в шутку. Этот
пьяный химик в комендатуру же лез, к своей шконке пробирался, а не из
комендатуры бежал. Это понимать надо.
- Вот ты ему это и объясни! Без всякого базара. Ты умеешь! А про тех,
кто кричал, скажи, что просто смешно было, вот они и кричали.
- Пошли все вместе... Гуртом веселей и батьку бить.
- Не, базар начнется. Иди лучше один...
Замполита долго не было. Я прилег вздремнуть. В 12 ночи меня разбудили
и сообщили, что Кашин в своем кабинете. Я умылся и под напутственные реплики
толпы пошел к его резиденции. Несколько буйных и нетрезвых голов хотело
примкнуть в попутчики и высказать замполиту все, что они о нем думают, но их
оттеснили.
Войдя к Кашину, я тихим и значительным голосом сказал, что пришел по
политическому делу. Примет ли он меня в неурочный час? Майор перестал лизать
мороженое и впился в меня глазами. Вытянул в мою сторону голову, растопырил
уши и впился. Похоже, он ожидал услышать о заговоре в пользу иностранной
державы или о шайке фальшивомонетчиков, свившей гнездо на территории
комендатуры. Он крякнул, прочищая горло, опустил руку с сахарной трубочкой
под стол и кивнул, не отрывая от меня глаз.
Я начал с того, что насколько мне известно, вчера в комендатуре
произошел гнусный эпизод, заслуживающий самого строгого порицания и
наказания.
Я вкратце пересказал известное мне со слов очевидцев событие и спросил
- правильно ли я информирован? Майор кивнул, и растопыренность ушей
поубавилась. Заговором и фальшивыми купюрами не пахло. Он подлизнул
мороженое и откинулся в кресле.
- Так-так. И что, значит, вы хотите сказать?
Я хотел сказать - ну и чудак же вы, трах-тарах, майор, - но сказал:
- Рыцарь революции - товарищ Дзержинский, соратник великого Ленина,
чьим именем гордятся наша партия и правительство, считал, что лучше
освободить десяток виновных, чем осудить одного невиновного. А у нас может
получиться совсем наоборот, не по Дзержинскому может получиться. Поскольку
личность этого хитрого и изворотливого нарушителя режима на данный момент не
установлена, а также нельзя установить, кто высовывался в окна и нарушал,
так сказать, криками общественный порядок, следует, на наш взгляд, поручить
советам отрядов самим определить, кто заслуживает наказания. Они своих людей
знают и сами решат, кто мог крикнуть глупые оскорбительные слова, а кто не
мог. В противном случае ропот, который сейчас охватил половину пятиэтаж
...Закладка в соц.сетях
