Жанр: Драма
Правила дома сидра
...я причина детской смертности в Юго-Восточной Азии.) Сердитые письма Фаззи
были полны реалистических подробностей, которые д-р Кедр почерпнул из рассказов
Уолли (через письма Гомера) о его испытаниях в Бирме; эти подробности придавали
письмам особую достоверность.
Д-р Кедр очень устал, ему еще пришлось сочинить несколько писем в совет, не от
своего имени, конечно. Он бы предпочел ужину эфир. Но надо было подкрепиться -
ведь ему предстояло вести собрание, которого с таким ужасом ожидали его
затюканные помощницы. Он прочитал девочкам из "Джейн Эйр" всего две страницы, и
когда уходил, в спальне еще никто не спал.
"Давиду Копперфильду" тоже не повезло, так что двое мальчишек чуть не заплакали,
им очень хотелось послушать, что было дальше.
- Мне очень жаль, но больше ничего интересного сегодня с Давидом не случилось.
Это был совсем коротенький день, - сказал он мальчишкам.
Зато у самого Уилбура Кедра день выдался чересчур длинный. И сестры и миссис
Гроган это знали. Он пригласил их в кабинет сестры Анджелы, наверное, здесь он
черпал силы, обозревая разбросанные по столу бумаги и горы серых тетрадей с
"Краткой летописью Сент-Облака"; облокотился о свою безотказную машинку, как о
пюпитр.
- Приступим, - громко сказал он, обращаясь к шушукающимся женщинам, точно
стукнул молоточком председателя. - Мы должны преградить им путь.
Сестра Эдна подумала, уж не ходит ли д-р Кедр тайком на станцию смотреть с
начальником боевики по телевизору. Сама она частенько туда наведывалась. Рой
Роджерс ей нравился больше, чем Хопалонг Кэсеиди, зря только он поет. Но им
обоим она предпочитала Тома Микса.
- Кому надо преградить путь? - с бойцовским задором спросила сестра Каролина.
- И вы, - д-р Кедр ткнул в нее пальцем, - будете мое главное оружие. Вы нажмете
на курок. Пустите первую пулю.
Миссис Гроган, давно опасавшаяся за свой рассудок, испугалась, что д-р Кедр ее
опередил. Сестра Анджела давно подозревала, что у Кедра поехала крыша. Сестра же
Эдна так его любила, что никакая хула не могла прийти ей в голову. А сестре
Каролине были прежде всего нужны факты.
- Прекрасно, - сказала она. - Давайте по порядку. В кого надо стрелять?
- Вы должны выдать меня, - сказал ей д-р Кедр. - Донести на меня и на всех здесь
сидящих.
- Никогда не сделаю ничего подобного.
И тогда д-р Кедр стал очень терпеливо им объяснять. Все очень просто - для него,
конечно, ведь он обмозговывал это столько лет. Но не для слушательниц. Пришлось
взять их за руку, как маленьких, и шаг за шагом повести к спасению.
- Исходить надо из предпосылки, - сказал Кедр, - что Мелони наверняка заполнит
анкету и пошлет в совет. И что ответы ее будут не в нашу пользу. Не потому, что
Мелони не любит Сент-Облако, - д-р Кедр поспешил взглядом успокоить миссис
Гроган, которая уже было поднялась на ее защиту, - а потому, что у Мелони от
природы злобный характер. Она такая родилась. И такая умрет. Она нам зла не
желает, но в один прекрасный день разозлится на кого-нибудь, сядет и ответит на
эти вопросы, выложит все, что знает. В чем, в чем, а во лживости Мелони обвинить
нельзя.
Поэтому, продолжал д-р Кедр, необходимо ее опередить, и до ее письма поставить
совет в известность, что он, д-р Кедр, делает здесь аборты. Это единственный
путь к спасению. И естественно, совершить предательство должна сестра Каролина:
она молода, в приюте недавно, какое-то время боролась со своей совестью и в
конце концов поняла, что не может больше молчать. Миссис Гроган и сестры,
которые много старше ее, не смеют и пикнуть, д-р Кедр для них царь и бог, и она
утверждает, их вины ни в чем нет. Она вообще против любого вида диктаторства. В
этом (и любом) обществе. Это обращение к совету - в рамках борьбы за права
женщин. Медицинские сестры такие же люди, как все, нельзя позволять врачам
попирать их достоинство. Да, медсестре не к лицу восставать на врача, но если
врач нарушает закон, ее моральный долг - разоблачить его. Д-р Кедр был уверен,
что миссис Гудхолл будет в восторге от этой строчки - о "моральном долге". Ведь
она, несомненно, во власти иллюзии, что служение моральному долгу - смысл ее
жизни. Он уверен, именно это тяжкое бремя превратило ее в кислую, злобную мымру.
Сестры Анджела и Эдна слушали своего кумира, раскрыв рты, как птенцы в гнезде,
ожидающие еды из клюва родителей. Головы втянуты в плечи, разинутые клювики
устремлены вверх, ждут, когда им кинут вожделенного червяка.
Миссис Гроган жалела, что не прихватила с собой вязанье, если это и есть
собрание, она никогда больше не будет на них ходить. А сестра Каролина стала уже
смекать, куда гнет старик; у нес была политическая закалка, и как только она
уловила, кто враг (совет попечителей), стала внимательно слушать вождя, который
с таким жаром излагал план неминуемого разгрома противника. Это была своего рода
революция. А сестра Каролины была сторонницей революций.
- И вот еще что, - обратившись к ней. сказал д-р Кедр. - Необходимо привлечь на
свою сторону правое крыло совета; они вас считают розовой. А вы предстаньте
перед ними христианкой. Тогда они простят вам все, захотят вас продвинуть и
назначат здесь главной. А вы... - сказал д-р Кедр, указывая пальцем на сестру
Анджелу.
- Я? - с испугом произнесла та, но д-р Кедр успокоил ее, объяснив, что лучше нее
никто не представит Фаззи Бука. Ведь это она нарекла его. И разве не она все
время поддерживала его праведную борьбу против д-ра Кедра? Фаззи хорошо всех
знал и любил в Сент-Облаке, был в курсе всех нужд и чаяний, и его взгляды (на
аборт) не отличались от взглядов сестры Анджелы.
- Да? - удивилась сестра Анджела. - Так я же за аборт!
- Разумеется! Но если вы хотите, чтобы мы в Сент-Облаке и дальше помогали
женщинам, надо притвориться, что против. Притвориться обязаны все.
- И я? - спросила сестра Эдна.
- Конечно. Вы заявите совету, что теперь, когда д-р Кедр пойман, совесть вас
больше не мучает.
Если д-р Фаззи Бук и впрямь здесь появится, сестра Эдна, конечно, будет ложиться
спать со спокойной совестью, а миссис Гроган перестанет молиться до изнурения. С
появлением кристально чистого д-ра Бука, может, и молиться будет незачем.
"Мы действительно обожаем д-ра Кедра, - напишет попечительскому совету сестра
Анджела. Бедный старик уверен в своей правоте, знает, ради кого и для чего он на
это пошел. Он так любит сирот, готов ради них на все. Эта социальная проблема
сломала его и расстроила его психику. Нас очень огорчает эта история. Какую цену
приходится за нее платить".
"Действительно, какую", - думала сестра Эдна, рот все еще открыт, головка
втянута в плечи - никогда еще она так сильно не любила д-ра Кедра. Он и правда
готов ради них на все.
- А что будет с вами, Уилбур, если мы вас предадим? - спросила она, и по ее
сморщенной щечке медленно покатилась слеза.
- Мне почти сто лет, Эдна, - ласково сказал Уилбур Кедр. - Пойду на пенсию.
- Но вы далеко от нас не уедете? - спросила миссис Гроган.
- Постараюсь, - ответил д-р Кедр.
Он говорил о Фаззи Буке с такой убежденностью, рассказал столько подробностей
его жизни, что только одна сестра Каролина заметила уязвимое место в его
великолепном плане.
- А что, если Гомер Бур не захочет сюда приехать и стать Фаззи Буком? - спросила
она.
- Сент-Облако - его родной дом, - произнесла, как заклинание, сестра Анджела.
Для нее это было ясно как Божий день, а Гомер не мог думать об этом без
содрогания.
- Но он не верит в аборты, - напомнила старикам сестра Каролина. - Когда вы
говорили с ним об этом? - спросила она д-ра Кедра. - Я сравнительно недавно. Он
признает ваше право делать аборты, это ведь он послал меня к вам. Но говорит,
что сам никогда не будет их делать. Для него это убийство. Вот как он к этому
относится.
- Он без пяти минут превосходный хирург, - устало проговорил д-р Кедр.
Сестра Каролина обвела их взглядом, и они показались ей динозаврами, не только
допотопными, но и слишком огромными для этого мира. Разве планета может таких
прокормить? Мысль не совсем социалистическая, но она смотрела на них, и у нее
сжималось сердце.
- Для Гомера аборт - это убийство, - повторила сестра Каролина, чувствуя себя в
ответе за этих голодных динозавров, которые, несмотря на размеры, выглядели
изможденными и слабыми.
- А что же нам делать - ждать и надеяться? - спросила сестра Анджела.
Никто ей не ответил.
- Господи, поддержи нас весь долгий день, пока не удлинятся тени и не наступит
вечер... - тихо начала молиться миссис Гроган.
Но д-р Кедр прервал ее:
- Если есть еще путь к спасению, это отнюдь не молитва.
- Для меня молитва - единственно верный путь, - возразила миссис Гроган.
- Вот и молитесь про себя. - Кедр был тверд.
Он медленно передвигался по маленькой комнате. Дал сестре Анджеле письмо
попечителям собственного сочинения. Вручил письмо и сестре Каролине.
- Просто подпишите их, - сказал он. - Можете, конечно, прочитать.
- Но ведь еще неизвестно, предаст ли вас Мелони, - сказала миссис Гроган.
- Какое это имеет значение, - ответил Кедр. - Взгляните на меня. Мне ведь уже
мало осталось. И я не хочу, чтобы наше дело зависело от Мелони, от моих лет или
эфира.
Услыхав эти слова, сестра Эдна спрятала лицо в ладони.
- У нас одно спасение - Гомер, - подвел итог д-р Кедр.
Сестры Анджела и Каролина поставили подписи, Кедр выбрал несколько писем из
переписки Уилбура Кедра и Фаззи Бука. И сестра Анджела вложила их в конверт со
своим письмом. Пусть совет поймет, что решение принято всеми сестрами вместе с
миссис Гроган. В эту ночь д-р Кедр заснул без эфира.
Миссис Гроган, которая всегда спала как сурок, в ту ночь не сомкнула глаз,
молилась. Сестра Эдна долго гуляла по яблоневому саду. Теперь они все ухаживают
за ним, но их яблокам далеко до тех, что присылает Гомер. Сестре Каролине, у
которой был (с этим никто не спорил) самый живой ум, д-р Кедр поручил обдумать
все подробности жизни и образования ревностного миссионера д-ра Бука; если совет
будет задавать вопросы, а это, несомненно, случится, кто-то ведь должен
вразумительно ему отвечать. Несмотря на молодость и бьющую через край энергию,
сестра Каролина не без сопротивления взяла с собой в постель историю Фаззи; но
сон скоро одолел ее, она не успела даже дойти до детей, умирающих от диспепсии.
Сестра Анджела в ту ночь дежурила. Дважды дала женщине, ждущей аборта,
успокоительное; беременной принесла стакан воды; уложила как следует малыша,
которому снился неспокойный сон, - он сбросил одеяло и спал с ногами на подушке.
Д-р Кедр так устал, что отменил вечерний обход с поцелуями. Сестра Анджела сама
совершила обход, ради д-ра Кедра, да, наверное, и ради самой себя. Поцеловав
последнего мальчугана, она почувствовала в пояснице боль и присела на свободную
кровать. Прислушалась к дыханию спящих сирот и попыталась вспомнить, каким был
маленький Гомер, как дышал, в какой позе любил спать. Мысли о нем успокаивали.
Преклонные годы, эфир и еще Мелони - да, пожалуй, только и остается, что уповать
на Гомера.
- Гомер, пожалуйста, возвращайся домой, - шептала она. - Пожалуйста,
возвращайся.
Сестра Анджела очень редко засыпала на дежурстве, а в спальне мальчиков и
вообще, кажется, ни разу. Но это была особая ночь, и она не заметила, как
уснула. Мальчишки увидели ее утром на одной из кроватей и очень удивились: она
проснулась от того, что они стали ползать по ней; и ей пришлось напустить на
себя строгость - пусть не думают, сморивший ее сон еще не означает радикальных
перемен в жизненных устоях приюта. Хотя она сама не была в этом уверена. Один
совсем маленький мальчик, склонный к фантазиям, ей не поверил; он сказал, что
она больше не сестра Анджела - лесовики превратили ее в сироту. Кто такие
лесовики, он не смог объяснить, но верил в них свято.
- Когда ты заснула, глазки у тебя покрылись корой. И ты стала деревом, -
объяснил он ей.
- Что ты, Господь с тобой, - возразила сестра Анджела.
- Теперь тебя могут усыновить только деревья.
- Какие глупости! Деревья - это просто деревья. Их кора не может никому
повредить.
- Может. Есть такие люди - деревья. Они сироты. Как мы.
- Ну что ты, маленький. - Сестра Анджела взяла его на колени.
Было еще совсем рано, а в кабинете уже стучала машинка. Как видно, д-р Кедр не
все вчера успел написать. Малыш у нее на коленях дрожал от страха.
- Слышишь, слышишь? - прошептал он.
- Машинку?
- Кто это?
- Это просто пишущая машинка.
- Нет, это лесовик. Он весь покрыт корой. Иногда он приходит ночью, иногда
утром, - покачал головой мальчик.
Хотя поясница все еще ныла, сестра Анджела взяла его на руки и понесла показать,
кто там стучит. Она показала ему в раскрытую дверь д-ра Кедра и тут же подумала,
что д-р Кедр за машинкой, пожалуй, пострашней лесовика.
- Видишь? - сказала сестра Анджела. - Это доктор Кедр печатает на машинке.
Увидев их, д-р Кедр нахмурился, недовольный тем, что его прервали.
- Ты ведь знаешь доктора Кедра? - прибавила сестра Анджела.
Но у малыша не осталось и тени сомнения. Он крепко обнял сестру Анджелу за шею,
потом осторожно протянул ручку в сторону д-ра Кедра за машинкой и прошептал: -
Лесовик.
Это письмо д-р Кедр сочинил в своей самой дидактической манере. Адресовано
Гомеру Буру, и в нем вся без утайки правда. Он ни о чем не просил, не доказывал,
что работа д-ра Бука важнее работы в саду. Не касался того, что Гомер Бур и
Фаззи Бук - одно и то же лицо. Он написал другое. "Анджел поймет принесенную
отцом жертву, оценит стремление приносить пользу" - вот точные слова Кедра.
"Мальчишки восхищаются людьми, готовыми идти на риск. В их глазах это геройство.
Были бы аборты разрешены, ты мог бы отказаться, в сущности, был бы обязан, имея
такие взгляды. Но раз аборты запрещены, твой долг - помогать женщине. Нельзя
быть на поводу у собственных прихотей, ведь стольким женщинам отказано в праве
выбора. В праве распоряжаться своей судьбой. Я знаю, ты сознаешь, что это
несправедливо. Но как же ты, именно ты, сознавая это, почитаешь возможным лишать
других помощи, которую можешь оказать. Ты обязан им помогать, потому что знаешь
как. Кто им поможет, если не ты, подумай об этом". Д-р Кедр очень устал, усни он
сейчас, лицо его даже сестра Анджела не отличила бы от коры.
"Ты в западне. Но не я ее поставил, - писал он Гомеру. - Поскольку аборты
запрещены, у женщин, которым он нужен, безопасного выбора нет. И у тебя нет, раз
ты можешь оказать им помощь. Ты скажешь, я попираю твое право выбора, но ведь и
их право попрано. Если бы аборт был легален и женщина сама решала свою судьбу,
ты бы тоже имел это право. Отказался бы делать аборты, зная, что женщине поможет
кто-то другой. Но сегодня ты загнан в угол. Все загнаны - и ты и женщины. Все
жертвы.
Ты - созданное мной произведение искусства. Вся остальная моя жизнь - только
труд ремесленника. Не знаю, есть ли в тебе потребность творить, - написал в
заключение д-р Кедр. - Но я знаю, для какой работы ты создан. И ты это знаешь.
Ты - врач".
Письмо было отправлено с той же почтой, что и покаянные письма с вещественными
доказательствами, адресованные попечителям. Сестра Каролина не только сама
отнесла их на станцию, но и проследила, чтобы мешок с почтой был погружен в
вагон. Когда поезд отошел, сестра Каролина заметила молодую женщину, сошедшую на
противоположной платформе и явно не знающую, куда идти; начальник станции
смотрел телевизор, и обратиться было не к кому. Сестра Каролина окликнула ее, и
догадка ее подтвердилась - женщина искала приют. Она, правда, лишь кивнула
головой, то ли не могла говорить, то ли не хотела. И пошла вслед за сестрой
Каролиной в приютскую больницу.
Д-р Кедр тем временем заканчивал аборт женщине, приехавшей накануне и проведшей
ночь в приюте.
- Очень сожалею, что вам пришлось ждать, - сказал ей д-р Кедр. - Надеюсь, вас
никто не обидел?
- Никто. Все были очень добры, - ответила женщина. - И даже дети такие милые.
Те, которых я видела.
Д-ра Кедра удивило это "даже". Можно ли так говорить про детей! Дети милые
всегда и везде. И он неожиданно спросил себя: как же выглядит Сент-Облако в
глазах посторонних?
Он было пошел в провизорскую немного вздремнуть, но сестра Каролина уже вела еще
одну пациентку. Молодая женщина не ответила на приветствие, и д-р Кедр невольно
отнесся к ней с подозрением.
- Вы беременны? - спросил он. Женщина кивнула. - Два месяца? Женщина покачала
головой и подняла три пальца. - Три месяца? - спросил Кедр, женщина пожала
плечами и подняла четыре пальца. - Так, может, четыре? - Она подняла всю
пятерню. - Ага, пять? - Женщина прибавила один палец другой руки. - Шесть? -
спросил Кедр. Женщина пожала плечами.
- Вы уверены, что беременны? - опять спросил д-р Кедр. Женщина кивнула. - Но не
знаете, какой срок? - продолжал допрашивать он странную пациентку, сестра
Каролина тем временем помогла ей раздеться; женщина оказалась в крайней степени
истощения, но теперь было видно, что беременность у нее большая. Д-р Кедр
осмотрел ее, она была очень горячая и от каждого прикосновения вздрагивала.
- Беременность у вас шесть с половиной месяцев. Делать что-либо поздно, - сказал
он. Женщина затрясла головой.
Он хотел осмотреть ее более тщательно, но сестра Каролина никак не могла
правильно ее усадить. Пока Каролина мерила ей температуру, Кедр щупал ладонями
напряженный живот. С каждым его прикосновением женщина задерживала дыхание.
- Вы пытались что-то сделать? - мягко спросил д-р Кедр. - И наверное, что-то
повредили себе? - Женщина замерла без движения. - Почему вы не отвечаете? -
выспрашивал ее Кедр, женщина покачала головой. - Вы немая? - Она опять покачала
головой. - Кто-то с вами жестоко обошелся? - Женщина опять пожала плечами.
Наконец сестре Каролине удалось удобно посадить пациентку в кресло.
- Сейчас я буду смотреть вас внутри, - стал объяснять д-р Кедр. - Вот этим
зеркалом. - Он показал инструмент. - Он холодный, но больно не будет. - Женщина
опять затрясла головой. - Я не сделаю вам больно, я только посмотрю.
- У нее температура 104[13 - По Фаренгейту; то есть около 40°С.], - прошептала
сестра Каролина д-ру Кедру.
- Не надо так напрягаться, вам будет легче, - сказал д-р Кедр, чувствуя
сопротивление влагалища.
Наклонился, чтобы осмотреть, и тут женщина заговорила:
- Это не я. Я бы никогда не совала в себя это.
- Это? - переспросил д-р Кедр. - Что это? - Ему вдруг захотелось сначала узнать
- что, а уже потом смотреть.
- Это не я, - повторила женщина, - я бы никогда такого не сделала.
Д-р Кедр наклонился ниже к зеркалу, и у него перехватило дух. Смрад гниющей
плоти, сепсиса был так силен, что он бы закашлялся, если бы не задержал дыхания,
а знакомая пылающая краснота воспаления, даже подернутая слегка выделениями,
могла ослепить смельчака, рискнувшего заглянуть в зеркало и видящего воспаление
впервые. Уилбур Кедр задышал медленно и равномерно - единственный способ придать
руке крепость. Он смотрел на воспаленные внутренности женщины и качал головой -
их жаром можно воспламенить мир. "Ну что бы ты на это сказал, а, Гомер?" Жар,
отраженный зеркалом, жег его глаза.
Глава одиннадцатая.
Нарушил правила
Мелони, на попутных приехавшая в "Океанские дали", теперь таким же манером
возвращалась в Бат; у нее пропала охота собирать яблоки. Дома она подумает, как
провести отпуск, а может, досрочно вернется на работу. В Бате она сразу же пошла
в пиццерию, куда ходили все ее дружки; вид у нее был до того несчастный, что
Лорна, бывшая там, оставила амбала, с которым любезничала за стойкой, и подсела
к Мелони.
- Вижу, что ты его нашла, - сказала она.
- Он очень изменился, - ответила Мелони и выложила Лорне все до конца. - Мне не
из-за себя так плохо. На самом деле я и не ожидала, что он все бросит и пойдет
со мной. Я расстраиваюсь из-за него, он раньше был не такой. В моих глазах он
был героем. Глупо, конечно, но у него всегда был такой вид. Он был настоящий.
Казался мне в тысячу раз лучше других, а это, оказалось, просто одна внешность.
- Но ты ведь не знаешь, что с ним за эти годы случилось, - философски заметила
Лорна, она не знала Гомера, но всегда сочувствовала тем, кто пострадал из-за
секса.
Ее теперешнее "страдание" выказывало явные признаки нетерпения за стойкой.
Амбала звали Боб, ему надоело ждать, он встал и подошел к столику, где две
женщины сидели, взявшись за руки.
- Вся беда в том, - говорила Мелони, - что Гомер - мужик. Я знала только одного
мужика, который не был на поводу у своего члена, - (Мелони имела в виду Д-ра
Кедра), - да и тот утешался эфиром.
- Ты со мной пойдешь или опять будешь с ней путаться? - рявкнул Боб, обращаясь к
Лорне, но глядя на Мелони.
- Мы старые друзья, - мирно сказала Мелони, - просто разговорились.
- Я слыхал, ты в отпуске, ну и катилась бы куда подальше.
- Иди-ка ты, парень, отсюда, поищи для своего хрена другую лохань. Нет, не
лохань, тебе и стопки хватит! - разразилась Мелони и не успела моргнуть, Боб
вывернул ей руку, да с такой силой, что сломал кость, да еще хрястнул лицом по
столу.
К счастью, подскочили рабочие с верфи и оттащили его от Мелони.
Из больницы поехали в свой пансион, куда же еще, и обе снова стали жить вместе.
Пока Мелони поправлялась, Лорна перевозила обратно вещи. Опухоль на лице через
несколько дней спала, а синяк под глазами и на скулах, пройдя весь радужный
спектр от матово-черного до зеленовато-желтого, исчез не скоро.
- Знаешь, - говорила Мелони, положив саднящее лицо Лорне на живот (Лорна при
этом поглаживала ее волосы), - в детстве у Гомера была какая-то особая
храбрость. Он всегда восставал против того, с чем не был согласен. А теперь
посмотри на него - трахает жену калеки и лжет сыну.
- Отвратительно, - согласилась Лорна. - Да забудь ты о нем.
Мелони ничего не ответила.
- Почему ты не хочешь подать в суд на Боба? - вдруг спросила Лорна.
- А если его засудят? - сказала Мелони.
- Ну и что? - не поняла Лорна.
- Отправят в тюрьму или еще куда-нибудь, - объяснила Мелони. - Где я его буду
искать, когда поправлюсь?
- А-а, - протянула Лорна.
Голоса Гомер не узнал, а в слепящем свете фар ничего не видел.
- Что у тебя в сумке, Гомер? - спросил мистер Роз. Путь из Каролин в "Океанские
дали" неблизкий, и старенькая машина поскрипывала, отдувалась, овевая Гомера
нутряным теплом, у нее явно болели все суставы.
- Спасибо, Гомер, что до поздней ночи приводишь в порядок мое жилье.
Он вышел из света фар, и его черное лицо было все еще трудноразличимо. Гомер
узнал мистера Роза по медлительным движениям, готовым в любую минуту смениться
молниеносным выпадом.
- Мистер Роз! - воскликнул Гомер.
- Мистер Бур, - улыбнулся мистер Роз.
Они обменялись рукопожатиями, и сердце Гомера умерило свой ритм. Кенди все еще
пряталась в темных недрах дома, но мистер Роз сразу понял, что Гомер не один. Он
бросил через кухню взгляд в жилую комнату и увидел выходящую на свет смущенную
Кенди.
- Миссис Уортингтон! - приветствовал ее мистер Роз.
- Мистер Роз, - трясла его руку Кенди. - Как раз успели к вашему приезду, -
ткнула она Гомера. - Только-только все закончили. Приготовили белье и одеяла, -
объясняла она мистеру Розу, а тот не преминул подумать, как это они без машины
могли доставить в дом сидра такую кипу одеял. - Разложили по постелям, -
уточнила Кенди.
- Заработались в конторе и вдруг вспомнили, белье-то не разложено, - добавил
Гомер. Мистер Роз, проезжая мимо павильона, наверное, заметил, что в конторе
свет.
Мистер Роз кивнул и улыбнулся. В этот миг в машине заплакал младенец - Кенди так
и подпрыгнула.
- Я написал Уолли, что привезу с собой дочь, - сказал мистер Роз.
И в свете фар появилась фигурка молодой женщины с ребенком на руках.
- Я тебя видел последний раз, когда ты была совсем маленькая, - сказал ей Гомер.
Женщина взглянула на него отсутствующим взглядом: дальняя поездка, да еще с
маленьким ребенком, должно быть, вымотала ее.
- Моя дочь, - представил ее мистер Роз и, подумав, прибавил: - И ее дочь. Миссис
Уортингтон и Гомер Бур.
- Кенди, - сказала Кенди и пожала руку молодой женщины.
- Гомер, - протянул руку Гомер, и, запамятовав ее имя, спросил, как ее зовут.
Та, как будто чего-то испугавшись, взглянула на отца, ища у него не то совета,
не то поддержки.
- Роз, - ответил за нее мистер Роз.
Все, даже его дочь, рассмеялись. Малышка на руках перестала плакать и удивленно
таращила глазенки на смеющихся.
- Я спрашиваю имя, а не фамилию, - уточнил Гомер.
- Это и есть имя, - сказал мистер Роз.
- Роз Роз? - спросила Кенди.
Дочь мистера Роза неуверенно улыбалась.
- Роз Роз, - с гордостью подтвердил мистер Роз.
Все опять рассмеялись, малышка тоже заулыбалась, и Кенди стала играть ее
пальчиками.
- А ее как зовут? - спросила она молодую женщину.
- Ее пока никак не зовут, - на этот раз ответила она сама.
- Мы еще думаем, - пояснил мистер Роз.
- Как это хорошо, - одобрил Гомер, который помнил, как давались имена в приюте -
на скорую руку и неизвестно на какой срок, может, всего на месяц. Джонов
Уилбуров и Уилборов Уолшей пекли в Сент-Облаке как блины, не напрягая
воображения.
- Дом сидра не приспособлен для младенцев, - сказала Кенди. - Обязательно
зайдите к нам, у меня остались детские вещи, которые могут вам пригодиться. На
чердаке есть даже манеж, да, Гомер?
- Мы ни в чем не нуждаемся, - сказал мистер Роз, приятно осклабившись. - Но она,
конечно, как-нибудь к вам зайдет.
- Мне кажется, я сейчас засну и просплю целые сутки, - сказала Роз Роз.
- Если хотите, я посижу с малышкой, - предложила Кенди, - а вы выспитесь.
- Мы ни в чем не нуждаемся. - Роз опять улыбнулся. - Во всяком случае сейчас.
- Хотите, поможем распаковать вещи? - спросил Гомер.
- Сами управимся. А что у тебя, Гомер, в сумке? - неожиданно поинтересовался
мистер Роз, когда Гомер с Кенди, пожелав спокойной ночи, уже двинулись в сторону
конторы.
- Яблоки, - сказал Гомер.
- Кто же носит яблоки в докторском саквояже, - заметил мистер Роз.
Гомер расстегнул молнию и показал содержимое.
- Выходит,
...Закладка в соц.сетях
