Жанр: Драма
Правила дома сидра
...предмет и мягким движением положил его
на ладонь Гомера - это был огарок свечи. Тот самый, что Кенди зажгла в доме
сидра во время их последнего любовного свидания. Испугавшись, что к дому
подъехал Уолли, она в панике забыла о нем.
Гомер сжал пальцы, и мистер Роз похлопал его по сжатому кулаку.
- Это ведь тоже не по правилам, - сказал он. Котелок на кухне пек к обеду
кукурузный хлеб, и им вкусно пахло даже на крыше, которая постепенно нагревалась
стремящимся к зениту солнцем.
- Скоро испечется хлеб? - крикнул Котелку Персик.
- Нет еще, - донеслось из кухни. - Заткнись, малышку разбудишь.
- Говно, - выругался Персик.
Котелок вышел из дома и несильно пнул Персика в зад.
- Небось, когда хлеб испечется, не будешь обзываться.
- Я не обзываюсь, просто сорвалось с языка, - объяснил Персик.
- Ладно, помолчи, - сказал Котелок, посмотрел, как Роз Роз учится ездить, и
спросил: - Ну и как у них, получается?
- Изо всех сил наяривают, - ответил Глина.
- Новую игру придумали, - сказал Персик, и опять все засмеялись.
- Прошу поуважительнее, - повторил мистер Роз, все опять замолчали.
А Котелок ушел к себе на кухню.
- Вот, ей-богу, сгорит у него хлеб, - безмятежно проговорил Персик.
- Сгорит, если будешь под руку кричать, - вразумлял его Глина.
Велосипед наконец-таки сломался; не то цепь заклинило, не то спицы заднего
колеса погнулись.
- Есть еще велосипед, - сказал неунывающий Анджел. - Потренируйся на нем, пока я
починю этот.
Анджел занялся колесом, а Роз Роз взгромоздилась на мужской велосипед и тут же.
упала с него, сильно ударившись о раму. Обеспокоенный Гомер спросил сверху, все
ли с ней в порядке.
- Чуть-чуть живот схватывает, - согнувшись, ответила Роз Роз и, пока Анджел
чинил велосипед Кенди, так и стояла.
- По-моему, дело безнадежное, - сказал Гомер мистеру Розу.
- Ну так как насчет правил? - спросил тот.
Гомер опустил огарок в карман, взгляды их встретились; какое-то время они
глядели друг на друга, как будто состязались, кто первый не выдержит и отведет
глаза.
- Я беспокоюсь о вашей дочери, - немного погодя сказал Гомер.
Роз Роз как раз опять грохнулась вместе с велосипедом.
- Нечего о ней беспокоиться.
- Иногда у нее очень несчастный вид.
- Она вполне счастлива.
- А вас она не беспокоит?
- Только начни беспокоиться, причин для беспокойства не оберешься, - пожал
плечами мистер Роз.
Ушиб о раму, как видно, все еще причинял ей боль - упадет с велосипеда, встанет
и стоит минуту-другую, согнувшись и уперев руки в колени.
Гомер с мистером Розом прозевали миг, когда Роз Роз признала себя побежденной.
Увидели только, что она бежит в сторону Жаровни, Анджел догоняет ее, а оба
велосипеда валяются на площадке у дома сидра.
- Какая жалость, - сказал Гомер. - Они бы прекрасно провели время на пляже.
Может, все-таки отвезти их туда?
- Оставь их в покое, - сказал мистер Роз, слова его прозвучали как приказ. - Им
нечего делать на пляже, - прибавил он мягче. - Они очень молодые и не знают, как
проводить время. Подумай сам, на пляже может случиться всякое. Вдруг утонут. Или
кому-нибудь не понравится, что белый парень с черной девушкой, да еще в
купальных костюмах. Им не надо никуда ездить вместе, - заключил мистер Роз и
переменил разговор: - А ты, Гомер, как, счастлив?
- Счастлив? - переспросил Гомер.
- Почему ты все время повторяешь последнее слово?
- Не знаю, - ответил он. - Иногда счастлив, - прибавил он осторожно.
- Это хорошо, - сказал мистер Роз. - А миста и миссус Уортингтон счастливы?
- По-моему, вполне. Почти всегда.
- Это хорошо, - опять сказал мистер Роз.
Персик, выпивший несколько банок пива, с опаской подошел к велосипеду Анджела,
как будто от него и лежачего можно ожидать каверз.
- Смотри, чтобы он тебя не тяпнул, - сказал Глина. Персик поставил велосипед,
оседлал его и расплылся в улыбке.
- А как на нем ездят? - спросил он, и все засмеялись. Тогда и Глина отделился от
стены и взял велосипед Кенди. - Давай наперегонки, - предложил он Персику.
- Вот-вот, - сказал появившийся в дверях Котелок. - Посмотрим, кто первый
сверзится.
- А у моего нет середки, - сказал Глина, разглядывая велосипед Кенди.
- Это чтобы быстрее ехал, - объяснил Персик и двинул велосипед вперед,
переступая по земле ногами.
- Ты не едешь, ты его трахаешь, - сказал кто-то, и все загоготали.
Котелок подбежал к Персику и стал толкать сзади.
- Стой, говно собачье! - закричал тот. Велосипед набрал скорость, и он не
успевал перебирать ногами.
- Это нечестно, пусть меня тоже кто-то толкает, - завопил Глина.
Двое парней подошли к нему с двух сторон и разогнали еще быстрее. Персик тем
временем, перевалив пригорок, исчез из вида в соседнем саду, не переставая
издавать истошные вопли.
- Дерьмо поганое! - крикнул на ходу Глина.
Он так быстро крутил педали, что переднее колесо вдруг взмыло вверх, и
незадачливый всадник грохнулся наземь. Парни орали в бешеном восторге, а
Котелок, подняв упавший велосипед, решил тоже участвовать в общей забаве.
- И ты бы попробовал, - посоветовал мистер Роз Гомеру. Почему не попробовать, ни
Анджела, ни Кенди поблизости нет.
- Пожалуй, попробую. Я за тобой, - крикнул он Котелку, который уже сидел в
седле, стараясь держать равновесие.
Секунда-другая, ноги соскользнули с педалей, и он свалился на землю, не проехав
полметра.
- Первая попытка не в счет, - заявил он, поднимая машину.
- А вы не хотите? - спросил Гомер мистера Роза.
- Нет.
- Малышка плачет, - сказал один из зрителей.
- Пойди и принеси ее, - скомандовал другой.
- Я сам к ней пойду, - сказал мистер Роз. - Побуду с ней, пока вы тут
веселитесь.
Из-за пригорка появился Персик, ведя рядом велосипед и заметно хромая.
- В дерево врезался, - ткнул он в машину. - Пер прямо на него, как на врага.
- А ты бы рулил, - сказал Глина.
- Он сам рулил. Куда хотел, туда и ехал. Гомер помог Котелку сесть на велосипед
еще раз.
- Поехали, - решительно проговорил Котелок, держась за шею Гомера одной рукой,
другой вцепившись в руль, но забыл при этом крутить ногами.
- Жми на педали, иначе не поедешь, - сказал Гомер.
- Ты сначала меня подтолкни, - попросил Котелок.
- Что-то сгорело! - крикнул один из парней.
- Черт, это мой хлеб! - заволновался Котелок. Дернулся в сторону, не отпуская
шею Гомера, и оба упали один поверх другого.
- Я. же говорил, что у него хлеб сгорит, - сказал Персик Глине.
- Давай сюда велик, - сказал Глина, беря у Персика велосипед Анджела.
Двое парней помогли Гомеру усесться в седло.
- Все в порядке, сижу, - сказал им Гомер, но ошибся. Работники отпустили
велосипед, он резко крутанул руль вправо, затем влево, прямо на стоявших рядом
работников, которые бросились от него врассыпную, велосипед упал в одну сторону,
Гомер вылетел в другую.
Все вокруг засмеялись. Персик взглянул на лежавшего Гомера и вдруг выпалил:
- Белая кожа не всегда помогает!
Все от смеха даже за животы схватились.
- Почти всегда, - поправил мистер Роз. Он стоял в дверях дома сидра, за его
спиной клубился чад - кукурузный хлеб, кажется, и правда сгорел; на руках у него
была дочь его дочки с неизменной пустышкой во рту. Да и сам он, проговорив эти
слова, сунул в рот одну из пустышек.
В самом сердце яблочной долины, в саду, называемом Жаровня, который отстоял от
океана на добрых сто миль и куда не долетало его влажное дыхание, под кроной
яблони позднего сорта лежала в густой зеленой траве Роз Роз, рядом с ней
растянулся Анджел. Ее рука покоилась у него на груди, он легонько водил пальцем
по шраму на ее лице. Когда палец касался ее губы, она придерживала его и
целовала.
Рабочие ботинки и джинсы валялись рядом, но купальник и футболку Роз Роз не
сняла.
- На пляже все равно ничего хорошего нет, - сказала она.
- Мы еще туда съездим, - пообещал Анджел.
- Нет, мы никуда не поедем.
Вволю нацеловавшись, Роз Роз отстранила Анджела от себя.
- Расскажи мне опять про это, - попросила она. Анджел стал было описывать океан,
но она прервала его: - Нет, про другое. Плевать мне на океан. Расскажи про то,
как мы будем жить в большом доме. Ты, я, малышка, твой отец, миста и миссус
Уортингтоны. Мне очень понравилось, - улыбнулась Роз Роз.
И Анджел начал рассказ. Он не сомневался, это возможно. Отец, Уолли и Кенди не
будут возражать.
- Вы все ненормальные, - сказала Роз Роз. - Но все равно продолжай.
Дом очень большой, уверял Анджел.
- И против малышки никто возражать не будет? - спросила она и зажмурилась. С
закрытыми глазами яснее виделось то, о чем рассказывал Анджел.
Вот так и родился в Анджеле писатель, сознавал он это сейчас или нет. Впервые
сумел он словами изобразить фантазию так, что ее самоценность стала важнее, чем
жизнь; он учился живописать картины, невозможные, не претендующие на реальность,
но в которые так верится в обманчиво теплый день бабьего лета, потому что они
скроены лучше и достовернее, чем сама жизнь. Звучат, во всяком случае,
правдоподобно. Анджел говорил почти весь день, речь его лилась и лилась; и когда
сгустились сумерки, он уже был законченный сочинитель новелл. В его рассказе Роз
Роз и все окружающие вели себя потрясающе. Никто ни в чем не перечил друг другу.
Все шло как по маслу, как любят говорить в Мэне.
Слушая, Роз Роз разок-другой всплакнула; и тогда Анджел целовал ее. Иногда она
просила повторить какой-то кусок, если он представлялся совсем уж невероятным.
- Подожди, - говорила она Анджелу, - повтори еще раз, я, наверно, чего-то не
поняла.
На закате их стала донимать мошкара, и Анджелу вдруг подумалось, что однажды
вечером Роз Роз вот так же попросит Уолли рассказать ей про комаров с рисовых
плантаций Бирмы.
"Наших комаров, - скажет ей Уолли, - и сравнить нельзя с японским москитом Б", -
но этот завиток мысли Анджел не включил в повествование.
Роз Роз стала подниматься с земли, но сильная боль внизу живота, не то спазм, не
то следствие ушиба о велосипедную раму, скрутила ее, и она упала на колени, как
будто ее толкнули.
- Ты сильно ударилась о раму? - спросил ее Анджел.
- Я сама ударилась, нарочно.
- Что?
- Хотела посильнее удариться, но не получилось.
- Зачем?
- Чтобы выкинуть.
- Ты беременна?
- Да, опять, - сказала она. - Еще и еще раз. Кто-то хочет, чтобы я все время
рожала.
- Кто? - спросил Анджел.
- Не важно кто.
- Он здесь, в "Океанских далях?"
- Да, здесь. Но это не важно.
- Отец ребенка здесь?
- Этого - здесь. - Она похлопала себя по плоскому животу.
- Но кто он?
- Не важно кто. Расскажи мне опять эту историю. Только пусть в ней будет два
ребенка. Я и ты, и все другие, и еще два ребенка. Вот будет здорово.
У Анджела был такой вид, словно Роз Роз с размаху ударила его по щеке. Она
обнимала его, целовала. Потом сказала изменившимся голосом:
- Теперь ты видишь? - Роз Роз крепко обняла его. - Нам не будет на пляже весело.
- Ты хочешь этого ребенка? - спросил он.
- Я хочу того, который есть, - сказала она. - А этого не хочу. - И она изо всей
силы ударила себя по животу, согнулась вдвое и, выпустив газы, упала на бок в
траву.
Приняла позу эмбриона, не мог не отметить про себя Анджел.
- Ты хочешь меня любить или помочь? - спросила она.
- И то и другое, - ответил насчастным голосом Анджел.
- Так не бывает, - сказала она. - Если ты такой умный, лучше помоги мне. Это
легче.
- Ты можешь остаться у нас, со мной, - опять затянул свое Анджел.
- Все, больше об этом не надо, - сердито сказала Роз Роз. - И забудь про имя для
моей дочки. Мне нужна помощь, - повторила она.
- Какая? - спросил Анджел. - Я сделаю все.
- Мне нужен аборт, - сказала Роз Роз. - Мой дом далеко. Я никого здесь не знаю.
И у меня нет денег.
Денег, которые он копит на свою первую машину, наверное, на аборт хватит, думал
Анджел. Но беда в том, что эти почти пятьсот долларов лежат в сберегательном
банке и без разрешения опекунов - отца и Кенди - никто ему этих денег не даст.
Анджел спросил Эрба Фаулера, не знает ли он, кто в их городе делает аборт. Ответ
был, как и следовало ожидать, весьма туманный.
- Есть тут один старый пердун по имени Гуд, - сказал Эрб. - Ушедший на пенсию
врач из Кейп-Кеннета. Делает дело у себя в летнем домике на Питьевом озере. Тебе
повезло, сейчас еще, можно сказать, лето. Я слыхал, он делает там аборты даже
среди зимы.
- А вы не знаете, сколько надо платить?
- Дорого, - ответил Эрб. - Но ребенок - удовольствие более дорогое.
- Спасибо, - сказал Анджел.
- С чем тебя и поздравляю. Вот не ожидал, что твой петушок уже в петуха вырос, -
рассмеялся Эрб.
- Давно уже вырос, - гордо ответил Анджел.
Дома он заглянул в теле4юнный справочник, но среди многочисленных Гудов д-ра
Гуда в этой части штата Мэн не было, а имени Гуда Эрб не знал. Нет, этого Гуда
ему не найти. Не звонить же по всем номерам с идиотским вопросом, не вы ли тот
Гуд, что делает аборты. К тому же без ведома отца и Кенди денег он не получит. И
Анджел, не откладывая, поведал им свою заботу.
"Господи, какой же хороший человек Анджел, - скажет потом Уолли. - Никаких у
него секретов. Придет и выложит всю правду, какой бы горькой она ни была".
- Она не сказала, кто отец? - спросил Гомер Анджела.
- Нет, не сказала.
- Скорее всего, Персик, - решила Кенди.
- Какое имеет значение, кто отец. Она хочет сделать аборт, куда ей второй
ребенок, - сказал Гомер. - Мы должны ей помочь.
Уолли и Кенди промолчали. Гомер для них в этом деле авторитет.
- Вопрос в том, кому из Гудов звонить. Ведь в телефонной книге не сказано, кто
из них врач, - сказал Анджел.
- Я знаю, кто это. Но он не врач, - сказал Гомер.
- Эрб сказал, что он врач на пенсии, - пояснил Анджел.
- Да, на пенсии, но не врач, а учитель биологии, - возразил Гомер. И вспомнил,
как мистер Гуд перепутал однажды строение маток кролика и овцы. Интересно, знает
ли старина Гуд, сколько маток у женщины. А если знает, что одна, не наделает ли
беды?
- Учитель биологии? - переспросил Анджел.
- К тому же не очень знающий, - кивнул Гомер.
- От Эрба Фаулера, как всегда, никакого толку, - сказал Уолли.
Гомер содрогнулся, вспомнив степень невежества своего бывшего учителя.
- Мистера Гуда нельзя близко к ней подпускать, - сказал он и повернулся к
Анджелу: - Ты отвезешь ее в Сент-Облако.
- Но она не хочет рожать этого ребенка, - возразил Анджел.
- Послушай, Анджел, - сказал Гомер, - в Сент-Облаке не только рожают детей. Там
ей сделают аборт.
Уолли стал ездить в кресле туда-обратно.
- Мне там делали аборт, Анджел, - сказала Кенди. - Много лет назад.
- Тебе, аборт? - изумился Анджел.
- В те дни, - сказал Уолли, - мы с Кенди были уверены, что сможем родить сколько
угодно детей.
- Это было еще до войны, когда Уолли был здоров, - объяснила Кенди.
- Доктор Кедр делал аборт? - спросил Анджел Гомера.
- Точно, - ответил Гомер, а в голове мелькнуло: надо немедленно отправить туда
Роз Роз. Поедет поездом в сопровождении Анджела. И надо спешить. С этими
разоблачениями д-р Кедр не сегодня-завтра прекратит "работу Господню".
- Пойду позвоню им, - сказал он. - Посадим вас на ближайший поезд.
- Я могу отвезти их туда на кадиллаке, - предложил Уолли.
- Слишком длинная дорога для тебя, - покачал головой Гомер.
- Малышка Роз побудет со мной, - сказала Кенди. Было решено, что в дом сидра за
Роз Роз и малышкой пойдет Кенди. С Анджелом Роз может их не отпустить.
- Мне он возражать не посмеет, - сказала Кенди. - Я ему скажу, что нашла для
девочки много вещичек и мы хотим их померить.
- Это ночью-то? - сказал Уолли. - Мистер Роз не дурак, он твоей сказочке не
поверит.
- А мне все равно, поверит или нет, - отрезала Кенди. - Я вызволю оттуда девочку
и ребенка.
- Есть необходимость в такой спешке? - спросил Уолли.
- Думаю, что есть, - ответил Гомер. Он не посвятил Кенди и Уолли в грандиозную
затею д-ра Кедра, не рассказал о решении отойти от дел, о разоблачительных
письмах. Сирота знает, как важно не болтать лишнего. И раскрывает душу
постепенно, взвешивая каждое слово.
К телефону подошла сестра Каролина; скорбящие, убитые горем старые соратницы дра
Кедра попросили отвечать на звонки сестру Каролину: голос у нее громче,
тверже, чем у них. Сами они погрузились в необъятную "Краткую летопись", силясь
глубже проникнуть в замысел д-ра Кедра. И каждый раз, слыша телефонный звонок,
нервно вздрагивали, вдруг это попечители.
- Каролина? - сказал Гомер. - Это я. Позови, пожалуйста, старика.
Сестра Анджела, сестра Эдна, миссис Гроган - эта троица всегда будет любить
Гомера, какие бы ноты протеста он ни слал. Но сестра Каролина не нянчила и не
растила его и потому не чувствовала к Гомеру их неиссякаемой нежности. Сестра
Каролина считала его предателем. И его просьба позвать "старика" была встречена
ею в штыки. Ни сестры, ни миссис Гроган никак не могли собраться с духом и
сообщить Гомеру о смерти д-ра Кедра, а сестра Каролина просто слышать о нем не
могла.
- Что тебе надо? - спросила она холодно, - Может, тебя переменились взгляды?
- Знакомая сына, - начал Гомер, - одна из сезонных работниц, беременна, у нее
уже есть ребенок. И опять безотцовщина.
- Теперь будет два ребенка.
- Черт возьми, Каролина! - крикнул Гомер. - Я хочу поговорить со стариком.
- И я бы хотела, - крикнула Каролина и уже тише прибавила: - Кедр умер, Гомер.
- Черт возьми, - пробормотал Гомер, и сердце у него чуть не разорвалось в
грудной клетке.
- Виноват эфир, - сказала Каролина. - Так что в Сент-Облаке больше не делают
"работы Господней". Если кому-то из твоих знакомых она потребовалась, придется
тебе делать ее самому. - И сестра Каролина бросила трубку.
Буквально бросила. Так что у него загудело в ушах. Ему казалось, он слышит, как
бьются друг о друга бревна в горной реке, смывшей несчастных Винклей. Глаза
защипало сильнее, чем в котельной Дрейперов в заснеженном Уотервилле. А горло и
легкие скрутила боль, как той ночью, когда он звал Фаззи Бука, надеясь, что
заречные леса Мэна откликнутся эхом; кричал, кричал и не мог докричаться.
Лужок нашел счастье, торгуя мебелью; ну и слава Богу, думал Гомер, хотя вряд ли
кто из сирот был бы счастлив на его месте. Иногда и он бывал счастлив, работая в
садах. Но Кедр сказал бы: дело не в личном счастье; главное - приносить пользу.
Гомер закрыл глаза и увидел женщин, сходящих с поезда с потерянным видом. Вот
они едут в тускло освещенном вагоне на полозьях; в оттепель полозья чиркают по
камням, высекая искры, и женщины в испуге мигают. На смену вагону пришел автобус
- какими отверженными казались они в этой герметически закупоренной коробке.
Сквозь запотевшие окна их лица маячили смутными, белыми пятнами, таким же
смутным был для них мир после первого вдоха паров эфира.
Но автобус продержался недолго: он лег непосильным бременем на тощие финансы
заштатного городка. И теперь они пешком бредут вверх по склону холма. Их легион,
а в памяти его отпечаталось десятка два, не больше. Они переступают порог
больницы, у всех одна боль, одна рана...
Сестра Каролина не пропадет, но куда деться сестре Эдне и сестре Анджеле? Где
найдет пристанище миссис Гроган? Ему вспомнились устремленные на него полные
презрения глаза Мелони. Если бы она попала в беду, ей бы он помог. И Гомер вдруг
поймал себя на том, что начинает - самую малость - склоняться к "работе
Господней". Уилбур Кедр сказал бы ему сейчас: нельзя самую малость играть роль
Господа Бога. Если чуть-чуть склонился, значит, увяз по уши.
Гомер Бур погрузился в размышления; рука непроизвольно потянулась в карман, и он
нащупал огарок свечи, тот, что мистер Роз вернул ему. "Это ведь тоже против
правил", - сказал он тогда.
На ночном столике, между лампой и телефоном, лежал старый растрепанный "Давид
Копперфильд". Можно не открывать книгу, он знает начало наизусть. "Эти страницы
покажут, стану ли я главным героем собственной жизни или им будет кто-то
другой", - громко произнес он.
Память у него удивительная. Он помнит все размеры эфирных масок, которые д-р
Кедр сам делал для своих пациенток. Обычное махровое полотенце складывал
конусом, прослаивая для жесткости картоном, заталкивал внутрь ватный тампон для
эфира - вот и вся премудрость. Грубое сооружение, но д-р Кедр делал его в
считанные минуты - ведь у каждого лица свой размер.
Гомер предпочитал готовые маски; они делаются из проволочной сетки в форме
половника и обтягиваются слоями марли. Именно в такую маску, стоявшую на ночном
столике, он и поместил знаменитый огарок свечи из дома сидра. В ней он держал
мелочь, иногда клал часы. Гомер заглянул в нее, там сейчас лежали жевательная
резинка в выцветшей обертке и черепаховая пуговица от твидового пиджака. Марля
пожелтела, запылилась, ну это пустяки, недолго ее сменить. "Да, Гомер, кажется,
все-таки быть тебе героем".
Спустился на кухню - там Анджел катал Уолли в инвалидном кресле, стоя сзади на
перекладине и отталкиваясь ногой, - их любимая забава, когда муторно на душе.
Анджел здорово разгонял кресло, сам Уолли так бы не смог; он только рулил,
стараясь избежать столкновения с мебелью; несмотря на талант навигатора и
простор кухни, он не всегда успевал менять направление, и они врезались то в
стол, то в шкаф. Кенди сердилась на них, но они все равно играли, особенно когда
ее не было дома. "Это мы летаем", - говорил Уолли. Чаще всего они летали, когда
находила хандра. Сейчас Кенди не было дома, она пошла за Роз Роз. И они
разошлись вовсю. Но, увидев лицо Гомера, тут же остановились.
- Что случилось, старик? - спросил Уолли друга.
Гомер опустился на колени перед креслом и спрятал мокрое от слез лицо в его
безжизненные колени.
- Доктор Кедр умер, - сказал он сквозь сдавленные рыдания.
И пока он плакал, Уолли держал в ладонях его голову. Но это длилось недолго;
насколько он помнил, только один сирота в приюте, Кудри Дей, мог плакать, не
переставая, часами; вытерев слезы, Гомер сказал Анджелу:
- Я расскажу тебе одну коротенькую историю. И мне нужна будет твоя помощь.
Оба пошли в сарай, где хранились садовые принадлежности. Гомер взял маленькую
банку с эфиром, проколол булавкой. От паров эфира у него слегка заслезились
глаза; он никогда не мог понять, что хорошего Кедр находил в эфире.
- К эфиру у него было наркотическое пристрастие, - сказал он сыну. - Но больным
Кедр давал эфир, как волшебник. Помню, пациентки во время операции разговаривали
с ним, а боли не чувствовали. Так точно он дозировал.
Затем они вернулись в дом, поднялись с банкой эфира наверх, и Гомер попросил
Анджела постелить в его комнате вторую постель - сначала клеенку, которую стлали
Анджелу, когда тот еще нуждался в подгузниках, поверх - чистую простыню и
пододеяльник.
- Для малышки Роз? - спросил Анджел.
- Нет, не для малышки, - сказал Гомер. И стал распаковывать инструменты.
Анджел сел на кровать и не отрывал глаз от отца.
- Вода кипит, - крикнул снизу Уолли.
- Ты помнишь, я тебе рассказывал, что я помогал доктору Кедру? - спросил Гомер.
- Да, - ответил Анджел Бур.
- Я был хороший помощник. Очень хороший. Я не любитель, Анджел, я настоящий
профессионал. Это и есть моя коротенькая история, - сказал Гомер и оглядел
инструменты: где, что и как лежит. Порядок - идеальный. Годы над умением не
властны.
- А дальше-то что, рассказывай, - попросил Анджел. Внизу, они слышали, Уолли
летал уже по всему дому.
А наверху Гомер Бур, меняя на старой маске марлю, продолжал свой рассказ. Начал
с работ: Господней и дьявола - и сразу же объяснил, что для Уилбура Кедра все,
что он делал в приютской больнице, было богоугодным делом.
Кенди насторожилась, когда фары джипа четко высветили на фоне темного неба
фигуры сборщиков: они сидели на крыше дома сидра бок о бок, как большие
нахохлившиеся птицы. Она подумала, что наверху собралась вся бригада. Но это
было не так, отсутствовали двое - мистер Роз и его дочь. Они были в доме,
остальные сидели на крыше и ждали, как было велено.
Кенди вышла из джипа - никто сверху не окликнул ее. Окна темные, света в доме
нет. Если бы не силуэты на фоне неба, она бы подумала, что все уже спят.
- Привет! - крикнула Кенди сборщикам. - Вот увидите, в один прекрасный день
крыша под вами провалится.
Никто на приветствие не ответил, и это насторожило Кенди. Сборщики были явно
чем-то испуганы. Потому и молчали. Они понимали, - мистер Роз делает с дочерью
плохое, но заступиться за нее не могли, боялись.
- Глина! - позвала Кенди.
- Да, миссус Уортингтон, - ответил тот.
Кенди подошла к углу дома, где крыша слегка осунулась вниз; тут стояла старая
садовая лестница, упиравшаяся в карниз крыши. Никто из работников, однако, не
поспешил помочь ей.
- Персик! - опять позвала Кенди.
- Да, мэм, - отозвался тот.
- Подержи, пожалуйста, лестницу, - сказала Кенди. Глина с Персиком держали
лестницу, а Котелок протянул руку, когда голова ее показалась над карнизом.
Сборщики потеснились, и она села рядом с ними.
В темноте не разберешь, но Роз Роз явно на крыше нет, как нет и мистера Роза,
иначе он бы уже приветствовал ее.
Вдруг прямо под ней послышались какие-то звуки и чей-то негромкий голос. Кенди
было подумала, это во сне лепечет малышка, но лепет скоро перешел в плач.
- Когда ваш Уолли был маленький, все было по-другому, - сказал Котелок. - Как
будто в другой стране. - Взгляд его блуждал по мерцающей цепочке огней на
далеком берегу океана.
Звуки внутри дома слышались все отчетливей.
- Хорошая ночь, мэм, правда? - громко сказал Персик, стараясь их заглушить.
Ночь решительно была нехорошая, глухая. Теперь уже не было сомнений, что за
звуки доносятся из темного дома. К горлу Кенди подступила тошнота. ,
- Осторожнее, - предупредил ее Глина, когда она встала. Неожиданно Кенди присела
и стала колотить по жестяной крыше.
- Крыша совсем старая, миссус Уортингтон, - сказал Котелок. - Можно провалиться.
- Помогите мне сойти вниз, - приказала она.
Глина с Персиком взяли ее за руки, Котелок пошел вперед. Спускаясь с крыши,
Кенди старалась шуметь как можно громче.
- Роз, - крикнула она еще с лестницы. У нее язык не повернулся назвать девушку
этим дурацким именем "Роз
...Закладка в соц.сетях
