Жанр: Драма
Правила дома сидра
... в приют "красную" медсестру.
- Там одни старухи, им можно внушить что угодно, - пугала совет миссис Гудхолл.
Д-ра Гингрича давно восхищали немыслимые виражи фантазии миссис Гудхолл. Его все
еще волновал трудно постижимый образ потенциального гомосексуалиста; какой
потрясающий ярлык для человека, отличающегося (сильно или не очень) от всех
прочих - ни доказать, ни опровергнуть! И какая пища для слухов! Д-р Гингрич
очень жалел, что в бытность практикующим психоаналитиком ни разу не прибегнул к
этому диагнозу, ведь лучшей провокации для пациента не придумаешь.
И вот вам новое завихрение - д-р Кедр не только дряхлый старик и потенциальный
гомосексуалист, ему грозит стать "красным" под влиянием социалистки. Д-р Кедр
так бурно защищал взгляды сестры Каролины, что д-ру Гингричу до смерти
захотелось увидеть реакцию старика на обвинение в потенциальном гомосексуализме.
- Она не коммунистка, она социалистка! - кричал д-р Кедр на заседании совета.
"Что в лоб, что по лбу", - была реакция совета. Как говорят у нас в Мэне.
- Боюсь, они скоро попросят нас кое-что осудить, - сказал д-р Кедр сестрам.
- Что же мы должны осудить? - забеспокоилась сестра Эдна.
- А давайте составим свой черный список, - предложил д-р Кедр.
- Законы против абортов, - не долго думая выпалила сестра Анджела.
- У нас это будет первый пункт, - поддержал д-р Кедр.
- Господи! - воскликнула сестра Эдна.
- Затем - республиканцы, - сказал д-р Кедр. - И совет попечителей, - подумав,
добавил он.
- Боже мой! - опять воскликнула сестра Эдна.
- Капитализм, - сказала сестра Каролина.
- Ну, капиталами у нас и не пахнет.
- Паутинный клещик и плодожорка! - внесла свою лепту сестра Эдна. Все с
недоумением посмотрели на нее. - Это такие вредители садов. Из-за них мне
приходится все опрыскивать и опрыскивать. Их много, а я одна.
И в результате д-р Кедр извлек из шкафа свой старый кожаный саквояж, который ему
служил еще в Бостоне, когда он был врачом-ординатором в родильном доме; отвез
его сапожнику в Порогах-на-третьей миле, который попутно чинил дамские сумочки и
приделывал к седлам золотые монограммы. Д-р Кедр попросил сапожника
выгравировать на его старом черном саквояже золотые буквы "Ф.Б." - Фаззи Бук.
И в августе 195... года, за несколько дней до появления в "Океанских далях"
сезонников, он послал саквояж Гомеру. Как раз в августе Мелони брала на работе
ежегодный отпуск.
Большинство рабочих верфи, даже электрики, уходили в отпуск дважды в год: две
недели летом, две недели зимой, на Рождество. Мелони же отдыхала один раз, в
яблочный сезон, прощалась с Портлендом и шла собирать яблоки, она любила эту
работу, возвращавшую ее в молодость. В этом году Мелони решила наняться в
"Океанские дали".
Она, как и раньше, путешествовала на попутных. По-прежнему носила мужскую рубаху
и джинсы и по-прежнему ее принимали за бродягу; никто не признал бы в ней
квалифицированного электрика с верфи, у которого в банке достаточно денег, чтобы
купить приличный дом и две машины.
В "Океанских далях" первой ее увидела Толстуха Дот. Они с Флоренс убирали
витрину в яблочном павильоне, хотя в их распоряжении был пока единственный сорт
- грейвенстины. Расставляли на полках банки с желе, вареньем и медом, Айрин
Титком хлопотала у плиты, где пеклись яблочные пироги. В конторе был один Уолли,
говорил по телефону и не видел Мелони, она тоже его не увидела.
Кенди у себя дома на кухне пререкалась по телефону с братом Олив, когда-то
простым грубым парнем Баки Бином. Он купил то, что осталось от пирса Рея
Кендела, и построил на клочке земли маленький дешевый ресторанчик "Дары моря",
один из первых в Мэне, где можно перекусить, не выходя из машины; молоденькие
девушки в довольно легкомысленной одежде приносили вам что-то жареное и не очень
горячее, и вы, опустив стекло, утоляли голод прямо в машине. Пицца подавалась на
подносе, который крепился к дверце машины. Гомеру очень хотелось свозить д-ра
Кедра в эту закусочную, послушать, что он о ней скажет. Наверняка отнесется к
ней как к телевизору и сенатору Маккарти.
У Баки Бина родилась новая идея. Теперь он хотел купить кусок сада Петушиный
Гребень, разбить его на участки размером в акр и продать под дачи с видом на
океан.
В ту минуту, когда Мелони появилась в "Океанских далях", Кенди как раз ответила
Баки Бину отказом. По ее мнению, дачный участок в один акр - слишком мал; кроме
того, будущим владельцам вряд ли понравится, что у них под боком все лето
опрыскивают сады и им придется дышать химикалиями. Конечно же, их будут
соблазнять яблоки, висящие совсем рядом, только перемахни забор. И они будут
считать себя вправе сорвать любое, какое глянется.
- Ты вся в Олив, - вздохнул Баки Бин. - У тебя нет воображения.
Как раз в этот миг Мелони подошла к Толстухе Дот. Она выбрала ее не только
потому, что Дот Тафт была здесь явно старшей, но Мелони с большим доверием
относилась к дородным женщинам. Толстуха Дот приветливо улыбнулась, ей тоже
пришлась по вкусу незнакомая великанша.
Двух женщин явно потянуло друг к другу, Мелони заговорила, и голос ее,
отдавшийся эхом в пустых помещениях павильона, возбудил внимание Злюки Хайда и
Вернона Линча, которые заливали воду в радиатор трактора.
Мелони говорила обычно поразительно низким голосом, но иногда старалась его
завысить, и тогда казалось, что она кричит.
- У вас на ферме работает парень по имени Гомер Бур? - спросила она у Толстухи
Дот.
- Где же ему еще работать? - на шутливой ноте ответила Дот. - Он твой приятель?
- Был когда-то, - сказала Мелони. - Мы очень давно не виделись, - прибавила она,
вдруг смутившись, насколько Мелони могла смутиться. Пожив с Лорной, она иногда
смущалась в присутствии женщин, а с мужчинами по-прежнему была груба и
самоуверенна.
- Где Гомер? - спросила Флоренс Злюку, уставившегося на Мелони.
- Разгружает ящики в Жаровне, - ответил Злюка Хайд и почему-то внутренне
содрогнулся.
- Ты пришла повидать его? - спросила Толстуха Дот, заметив, что Мелони
машинально сжимает и разжимает кулаки.
- Я вообще-то пришла, чтобы наняться на работу. Я умею обрывать яблоки.
- Сборщиков нанимает Гомер, - сказала Толстуха Дот. - Вам повезло, раз вы давние
приятели.
- Сейчас еще рано нанимать, - буркнул Верной Линч. Но Мелони так на него
взглянула, что он, вопреки обычаю, промолчал.
- Поди скажи Гомеру, что к нему пришли, - послала Толстуха Дот Вернона. - Гомер
у нас главный.
- Главный? - переспросила Мелони.
Айрин Титком хихикнула и отвернула голову, пряча шрам от ожога.
- Кто здесь главный - большой секрет, - сказала она. Верной Линч так резко
включил мотор, что от черного маслянистого дыма из выхлопной трубы женщины у
прилавка закашлялись.
- Если ты будешь здесь работать, тебе бы не худо знать, - сказала Толстуха
Дот, - что этот тип на тракторе большое дерьмо.
- Он что, у вас такой один? - пожала плечами Мелони, и Толстуха Дот рассмеялась.
- Ой, мои пироги! - воскликнула Айрин Титком и бросилась к плите.
Флоренс Хайд дружески обняла Мелони, а Толстуха Дот плюхнула ей на плечо
увесистую ладонь, как давней подруге. Вернулась Айрин и объявила, что пироги
получились хоть куда.
- Расскажи, откуда ты знаешь Гомера? - попросила Флоренс Хайд.
- Где познакомилась? Когда? - подхватила Толстуха Дот.
- В Сент-Облаке. Знаю его всю жизнь, - ответила Мелони. - Он был моим парнем, -
продолжала она и, оскалившись, показала женщинам зубы, которым был нанесен
когда-то непоправимый урон.
- Да ты что? - изумилась Толстуха Дот.
А Гомер Бур в это время рассуждал с сыном Анджелом о мастурбации, точнее,
говорил один Гомер. Они расположились в обеденный перерыв под одной из самых
старых яблонь в Жаровне; все утро развозили по садам ящики для сборщиков яблонь,
чередуясь за рулем; то отец вел трактор, а сын сбрасывал ящики, то наоборот.
Съели бутерброды, и Анджел, взболтав бутылку с содовой, облил из нее отца, а
Гомер мучительно ломал голову, как бы начать разговор на эту нелегкую тему.
Кенди недавно заметила Гомеру, что, судя по некоторым признакам (пятна на
простыне), у Анджела начиналась пора половой зрелости и пришло время для
"мужского разговора".
- Знаешь, в Сент-Облаке было очень трудно уединиться - как бы между прочим, по
его мнению, начал Гомер.
Они лежали на спине в густой траве под сенью яблони, ветви которой поникли под
тяжестью яблок.
- Да? - безразлично бросил Анджел.
- Да. Ты ведь знаешь, я там был старший, мне было столько же, сколько тебе
сейчас. И я как бы отвечал за отделение мальчишек, А они были совсем маленькие,
у них еще признака волос в паху не было. И конечно, они понятия не имели, почему
их маленькие пенисы иногда напрягаются. Анджел засмеялся, Гомер тоже.
- Ну и как же ты устраивался? - спросил сын.
- Ждал, пока все уснут. И старался, чтобы не скрипели пружины. Но ты не
представляешь себе, сколько надо ждать, пока полтора десятка мальчишек
угомонятся.
И оба опять немного посмеялись.
- Был среди них один, постарше, он уже кое-что понимал, - продолжал
воспитательную беседу отец. - Во всяком случае, уже начал себя исследовать. И
когда первый раз забава кончилась чем положено, он сильно перепугался. Подумал,
что у него что-то сломалось. И пошла кровь. В темноте-то цвета не видно.
Рассказываемая история была чистый вымысел. Но Анджелу она нравилась, он
искренне смеялся, и Гомер продолжал:
- Он чуть не плакал, просил, чтобы я включил свет. Говорил, что нечаянно поранил
себя.
- Поранил?
И оба опять рассмеялись.
- Да. Я включил свет, он заглянул под одеяло и говорит: "Страх-то какой! Он взял
да выстрелил!" - словно речь шла о пистолете, из которого он только что ранил
себя.
Тут отец с сыном совсем развеселились.
- Конечно, - посерьезнев, продолжал Гомер, - я пытался кое-что ему объяснить.
Хотел внушить, что ничего плохого тут нет. Что это естественно, проявление
нормального, здорового организма. Хотя у некоторых об этом существует превратное
понятие.
Анджел притих, по-видимому, до него стал доходить смысл разговора.
- Представь себе, каково объяснять подростку много младше тебя, что тяга к
женщине пробуждается много раньше, чем появляется возможность настоящего секса,
то есть половой близости с женщиной. - Выговорив наконец то, ради чего и
городился весь огород, Гомер замолчал, стараясь понять, что вынес Анджел из
этого рассказа.
Сын жевал резинку, устремив взгляд в дебри мощной кроны, раскинувшейся над их
головами.
Какое-то мгновение оба молчали. Потом Гомер сказал:
- Может, ты хочешь спросить меня о чем-нибудь?
Анджел хмыкнул, подумал немного.
- Да, - сказал он. - Хочу. Меня всегда интересовало, почему у тебя нет женщины и
тебя к ним не тянет.
Этого вопроса Гомер меньше всего ожидал после просветительной беседы. Но тут же
понял, его-то и надо было ожидать и давно приготовить вразумительное объяснение
действительно странной ситуации. Это было для сына более важно, чем проблема
мастурбации.
- Видишь ли, у меня в Сент-Облаке была девушка, - начал он объяснять. - Очень
грубая, головорез в юбке. Она была старше меня. И сильнее... в то время, - сказал
он и засмеялся.
- Не может быть. - Анджел на этот раз не подхватил его смеха. Повернулся на бок,
оперся на локоть и пристально смотрел на отца.
- Мы были совсем разные, - продолжал Гомер. - Это был тот случай, когда секс
начинается раньше, чем дружба. Но дружбы у нас так и не получилась. А потом и
секс сам собой прекратился. Я даже сейчас затрудняюсь как-то назвать наши
отношения.
- Я так понял, что начало у тебя было не очень удачное? - спросил Анджел.
- Точно, - ответил Гомер.
- А дальше что?
- Я встретил Уолли и Кенди, - сказал Гомер. Тут надо быть очень осторожным,
напомнил он себе. - Если бы Кенди не вышла замуж за Уолли, мы бы. наверное, с
ней поженились. Она почти была моей девушкой, какие-то пять минут. Уолли был на
войне, мы думали, что он погиб... - одним духом проговорил Гомер. - Мы трое очень
дружили - я, Уолли и Кенди. А потом появился ты, и я понял: мне в жизни ничего
больше не нужно.
Анджел опять лег на спину, устремив взгляд внутрь кроны.
- Значит, тебе все еще нравится Кенди? И поэтому ты ни на кого больше не
смотришь?
- Да, пожалуй. А ты уже на кого-нибудь посматриваешь? - спросил Гомер, чтобы
переменить разговор.
- Понимаешь, я девушек не интересую, - ответил сын. - Те, кто мне нравится,
старше меня. И они меня просто не замечают.
- Не велика беда, скоро все переменится, - ответил Гомер, легонько ткнув Анджела
в бок. Анджел подтянул колени и, повернувшись к отцу, тоже ткнул его. - Очень
скоро девушки будут заглядываться на тебя.
Он обнял Анджела, и они стали бороться. Борьба давала отцу возможность физически
прикоснуться к сыну: Анджел последнее время начал стесняться объятий и поцелуев,
особенно на людях. Пятнадцатилетние мальчишки не любят телячьих нежностей,
борьба - дело другое, это удовольствие пока еще не возбранялось. Они боролись с
таким азартом, так шумно дышали, смеялись, что не слыхали, как к ним подошел
Верной Линч.
- Эй, Гомер! - рявкнул Вернон и пнул их ногой, словно разнимал сцепившихся
собак.
Заметив нависшее над ними лицо Вернона, борцы замерли в неудобной позе и
смутились, как будто их застали за чем-то недозволенным.
- Кончай возню, - буркнул он, - Есть сообщение.
- Мне?
- Там пришла толстуха, говорит, что знает тебя. Она в павильоне.
Гомер улыбнулся. В павильоне работала не одна толстуха. И он подумал, что Вернон
говорит про Флоренс или Дот Тафт. Даже Лиз-Пиз и та за последние годы заметно
раздалась.
- Незнакомая баба, - сказал Вернон и зашагал к трактору, бросая на ходу: - Хочет
наняться на ферму. Спросила тебя. Говорит, старая знакомая.
Гомер медленно поднялся; катаясь под старым деревом, он, видно, попал ребром на
корень, и оно сейчас ныло. Да еще Анджел натолкал за шиворот травы.
- Толстуха? Может, та, про которую ты рассказывал? - спросил отца Анджел.
Гомер расстегнул рубаху, стал вытряхивать траву, и Анджел пощекотал его голый
живот. Стареет отец, заметил он первый раз. Гомер все еще был подтянут, силен от
физической работы, но брюшко уже наметилось, даже слегка выпятилось поверх
ремня, а в растрепанных от борьбы волосах седины больше, чем запутавшихся
травинок. Глаза посерьезнели, таким он отца никогда не видел.
- Пап, - мягко сказал Анджел, - кто эта женщина? Во взгляде Гомера явно
притаился страх, он застегнул рубашку не на ту пуговицу, и Анджел ловко исправил
ошибку.
- Неужели это та самая, головорез в юбке? - Анджел пытался рассмешить отца.
Но Гомер молчал, даже не улыбнулся. Осталось разгрузить еще полприцепа, Гомер
вел трактор на самой большой скорости; Анджел часть ящиков просто сбрасывал, и
прицеп скоро опорожнился. Обратно поехали по шоссе, хотя Гомер просил работников
по нему не ездить, движение летом большое, можно попасть в аварию.
На детей всегда производит сильное впечатление, когда родители нарушают свои же
правила. Значит, действительно происходит что-то из ряда вон выходящее.
- Ты думаешь, это она? - прокричал отцу Анджел. Он стоял сзади на прицепе,
держась руками за спинку сиденья. - Согласись, волнующий момент, - прибавил он,
но Гомер не ответил и не улыбнулся.
Он оставил трактор с прицепом у склада рядом с павильоном.
- Нагружай прицеп, - велел он Анджелу.
Но от Анджела так просто не отделаешься. Он поспешил за отцом в павильон, где в
окружении женщин возвышалась над всеми непримиримая, могучая фигура Мелони.
- Это она? - шепнул отцу Анджел.
- Привет, Мелони, - сказал Гомер, и все сразу затаили дыхание.
- Как поживаешь, Солнышко?
- Солнышко! - повторила Толстуха Дот.
Анжел не удержался и тоже повторил. Надо же, его отец - "солнышко"!
Сколько лет мечтала Мелони об этой минуте, но теперь ее взгляд был прикован не к
Гомеру, а к Анджелу. Она не могла оторвать от него глаз. Гомер Бур, приятного
вида мужчина за сорок, нисколько не напоминал Гомера, которого она знала. Но
этот юноша поразил ее в самое сердце. Она и сама не ожидала того ошеломляющего
впечатления, которое произвел на нее этот почти точный слепок с ее прежнего
Гомера. Бедному Анджелу было немного не по себе от ее бесцеремонного взгляда. Но
он был джентльмен и радушно улыбнулся гостье.
- Насчет тебя никаких сомнений, - сказала Мелони. - Ты больше похож на отца, чем
он сейчас сам на себя.
Толстуха Дот и ее окружение жадно ловили каждое слово.
- Очень приятно, что ты нашла сходство, - сказал Гомер, - но Анджел - мой
приемный сын.
Господи, неужели Гомер Бур так ничему и не научился? Прожив годы, в которых было
все - тяготы, предательства, которые нарастили ему мускулы и жирок и очевидно
состарили, неужели не понял он, глядя в яростные и печальные глаза Мелони, что
ее нельзя обмануть, что в характере у нее есть лакмусовая бумага на ложь.
- Приемный? - переспросила она, не сводя изжелта-серых глаз с Анджела и остро
чувствуя горечь разочарования: ее самый давний друг хочет опять обмануть ее.
Именно в эту минуту в павильон быстрым шагом вошла Кенди, отвязавшись наконец от
Баки Бина, взяла яблоко из корзины, почти готовой для прилавка, решительно
откусила и, увидев, что никто не работает, подошла к группке бездельников.
Удобнее всего было пристроиться к сборищу со стороны Гомера и Анджела, которые
подошли последними, она встала между ними и, увидев незнакомую женщину,
смутилась - рот набит яблоком, с ходу не поприветствуешь.
- Добрый день! - кое-как выговорила она.
И Мелони сразу распознала в ее лице черты, которые в Анджеле показались
незнакомыми или забытыми; она их не помнила в том далеком Гомере.
- Это Мелони, - сказал Гомер Кенди, и Кенди чуть не поперхнулась; давным-давно
на крыше дома сидра Гомер поведал ей историю его отношений с этой женщиной.
- А это миссис Уортингтон, - промямлил он.
- Здравствуйте, - наконец внятно произнесла Кенди.
- Миссис Уортингтон? - Рысьи глаза Мелони перебежали с Анджела на Кенди,
вернулись к Анджелу и остановились на Гомере.
К сходке наконец присоединился Уолли, выехал из конторы в инвалидном кресле.
- Почему это сегодня никто не работает? - спросил он с обычным добродушием.
Увидев незнакомую гостью, сразу же вежливо приветствовал ее.
- Здравствуйте, - улыбнулся он.
- Привет! - ответила Мелони.
- Мой муж, - сказала Кенди, опять сквозь набитый рот.
- Ваш муж? - переспросила Мелони,
- Мистер Уортингтон, - опять промямлил Гомер.
- Меня все зовут Уолли.
- Мы с Мелони вместе выросли в приюте, - сказал Гомер.
- Да? Замечательно! - с чувством воскликнул Уолли. - Пусть вам все здесь
покажут. И дом тоже, - сказал он Гомеру. - Может, хотите поплавать в бассейне? -
спросил он, обращаясь к Мелони, которая первый раз в жизни не знала, что
сказать. И, не дождавшись ответа, повернулся к Толстухе Дот: - Скажи,
пожалуйста, сколько мы собрали бушелей грейвенстинов. Меня ждет у телефона
заказчик. - Развернулся в кресле и поехал в контору.
- Злюка знает, - сказала Флоренс. - Он только что был на складе.
- Пойдите сходите за ним кто-нибудь, - распорядился Уолли и прибавил, взглянув
на Мелони: - Рад был познакомиться. Оставайтесь с нами поужинать.
Кенди опять чуть не подавилась, но все-таки с трудом проглотила откусанное
яблоко.
- Спасибо, - ответила Мелони, обращаясь к Уолли. Кресло Уолли легко въехало в
контору, много лет назад Эверет Тафт убрал порог между комнатами и навесил дверь
так, что она открывалась в ту и другую сторону, чтобы Уолли по павильону и
конторе ездил без посторонней помощи.
Он здесь единственный настоящий герой, думала Мелони, глядя, как качается тудасюда
впустившая его дверь. Пальцы у нее непроизвольно сжимались и разжимались.
Ей хотелось дотронуться до Анджела, обнять его. Ее столько лет преследовало
желание добраться до Гомера. И вот он перед ней, а она не знает, что делать.
Упади она на колени или прими боевую позу - он явно готов ко всему, тоже не
может совладать с руками, выбивает пальцами по бедру дробь. Хуже всего то, что в
его глазах нет ни капли любви к ней, смотрит как затравленный зверь - ни
радости, ни любопытства. И еще она видела - заговори она о его сыне, о его
мнимом сиротстве, он вцепится ей в шею, не успеет она и слова вымолвить.
Казалось, все забыли, что Мелони пришла наниматься на работу.
- Хотите, пойдем посмотрим бассейн, - предложил Анджел.
- Я не умею плавать, - сказала Мелони. - Но посмотрю с удовольствием.
Она тепло улыбнулась Анджелу щербатой улыбкой, и Гомер вздрогнул, такой улыбки у
Мелони он не знал. А безвольно висевшая рука Кенди вдруг ощутила свинцовую
тяжесть откушенного яблока.
- После бассейна, - сказала она, - я покажу вам дом. Яблоко вдруг выпало у нее
из руки, и она сама над собой рассмеялась.
- А я проведу тебя по саду, - мрачно предложил Гомер.
- Не надо меня водить по саду, Солнышко, - сказала Мелони. - Я столько их
повидала на своем веку.
- А-а, - отозвался Гомер.
- Солнышко, - тупо повторила Кенди.
По дороге к дому Анджел ткнул отца в спину - появление Мелони все еще
представлялось ему неожиданным и забавным сюрпризом. Гомер резко повернулся и
нахмурился, взглянув на сына, что еще больше раззадорило Анджела. Он с
энтузиазмом показывал Мелони бассейн, особенно скат для коляски Уолли; Кенди и
Гомер ждали их тем, временем в кухне.
- Мелони знает, - сказал Гомер.
- Что? - спросила Кенди. - Что она знает?
- Мелони знает все, - произнес Гомер, находясь в состоянии транса, сравнимом
только с эфирной оглушенностью д-ра Кедра.
- Откуда ей знать? Ты ей сказал?
- Не говори глупостей. Она всегда все знает.
- Это ты не говори глупостей, - резко ответила Кенди.
- Уолли прекрасно плавает, - говорил Анджел Мелони. - В океане. Надо только
отнести его за волнорезы. Обычно я его ношу.
- Ты очень красивый. - сказала Мелони. -г Красивее отца.
Анджел смутился, посмотрел температуру воды в бассейне.
- Теплая, - сказал он. - Плохо, что вы не умеете плавать. Но вы могли бы войти в
воду, где мелко. Я могу научить вас лежать на спине. Моего отца плавать учила
Кенди.
- Невероятно!
Она прошла в конец трамплинной доски, немножко покачалась, доска под ее весом
прогнулась почти до самой воды.
- Если я упаду, ты, конечно, меня спасешь, - сказала она. Анджел не мог понять,
любезничает с ним эта великанша, угрожает или просто валяет дурака. Она была
непредсказуема. И от этого с ней было интересно до жути.
- Да, я, наверное, смог бы вас спасти. Если бы вы стали тонуть, - с легким
волнением проговорил он.
Мелони отошла от края доски, и походка ее приобрела ту пружинистость, какая
свойственна крупным представителям семейства кошачьих.
- Невероятно, - повторила она, пожирая взглядом все окружающее.
- Хотите, пойдем в дом, - предложил Анджел.
- А неплохо у вас тут, - сказала Мелони, когда они обошли с Кенди первый этаж.
Гомер повел ее на второй, в коридоре между его комнатой и Анджела Мелони
остановилась и прошептала:
- Ты здорово устроился. Как ты с этим справляешься, Солнышко?
Ее рыжеватые глаза жгли Гомера до физической боли.
- И какой отсюда вид, - прибавила она, сидя на широкой кровати Гомера и глядя в
окно.
После чего спросила, можно ли воспользоваться туалетной комнатой; Гомер кивнул и
пошел вниз перекинуться словом с Кенди; Анджел все еще крутился рядом,
взволнованный и распираемый любопытством. Первая женщина отца с бандитскими
наклонностями произвела на него сильное впечатление. Его давно занимал вопрос,
почему отец сторонится женщин, но после знакомства с этим грозным привидением из
отцовского прошлого, его затворничество больше не выглядело странным. Если
первой женщиной отца была эта устрашающая особа, тогда понятно, почему его
больше не тянет к женскому полу.
Мелони провела в туалетной целую вечность, дав Гомеру возможность собраться с
духом. Он уговорил Кенди и Анджела вернуться в сад, оставить его вдвоем с
Мелони.
- Она ведь ищет работу, - подчеркнул он. - Я хочу поговорить с ней с глазу на
глаз.
- Ищет работу! - ужаснулась Кенди, и от одной этой мысли ее красивые глаза свело
к носу.
Зеркала никогда не были в дружбе с Мелони, а то, что висело в ванной Гомера,
оказалось особенно немилосердно. Она быстро просмотрела содержимое аптечки за
зеркалом, неизвестно почему спустила в унитаз какие-то таблетки. Стала вынимать
бритвенные лезвия из футляра и, пока вес не извлекла, не остановилась; одно
упало на пол, поднимая его, Мелони порезала палец. Сунула палец в рот и тут
первый раз взглянула на себя в зеркало. С лезвием в руке она обозревала
отпечатавшиеся на лице сорок с чем-то лет жизни. Она никогда не была
привлекательной, миловидной, но в ней жил хорошо отлаженный боевой механизм,
сейчас же она не была в этом уверена. Мелони поднесла лезвие к мешку под глазом
и зажмурилась, как будто не хотела видеть, что сейчас сделает. Но она ничего не
сделала. Просто положила лезвие на край умывальника и заплакала.
В туалетной она нашла зажигалку; должно быть, ее забыла здесь Кенди - Гомер-то
ведь не курил, а Уолли, конечно, по лестнице подняться не мог. Огнем зажигалки
Мелони расплавила конец зубной щетки, вставила в горячую пластмассу лезвие и
подождала, пока затвердеет. Сжала в руке противоположный конец и полюбовалась
работой - отменное вышло оружие, маленькое, но опасное.
Тут ей на глаза попалась анкета попечительского совета пятнадцатилетней
давности. Бумага сделалась ломкой, снимать пришлось осторожно. Мелони читала
вопросы, и в глазах у нее поплыло. Бросила щетку с лезвием в умывальник, потом
сунула в аптечку, вынула. Ее стало мутить, вырвало в унитаз и, она дважды
спустила воду.
Мелони долго была в туалетной, когда спустилась вниз, Гомер ждал ее в кухне
один. За то время настроение у нее сменилось несколько раз, и она сумела
разобраться в чувствах, вызываемых у нее этим новым Гомером и его жизнью,
которую она иначе как гнусной не назвала бы. Конечно, ей, наверное, доставила
удовольствие общая неловкость, которую вызвало ее появление. Но сейчас,
спустившись на кухню, она чувствовала не злорадство, а горькое разочарование,
более си
...Закладка в соц.сетях
