Жанр: Драма
Четвертая высота
... надо во
что бы то ни стало вернуть ей растраченные деньги.
Поэтому она в первый же день по приезде снесла часовщику свои часики и попросила
их продать.
- Такие часики продать нетрудно,- сказал часовщик.- Хорошие часики!
Гуля вздохнула и вышла на улицу.
За вечерним чаем мама спросила, что за "экстренные" расходы были у неё в
санатории.
- Да всякие,- сказала Гуля.- Одним словом, личные.
Мама удивлённо пожала плечами и стала расспрашивать Гулю о санатории, о тамошних
порядках.
- Вот в это время мы уже собирались спать,- сказала Гуля и, по старой привычке,
посмотрела на руку.
- А где же твои часы, Гуля? - спросила мама.- Почему ты их не носишь?
- Замочек на браслете испортился.
- Покажи-ка. Может быть, сами поправим.
- Да нет! Часы тоже испортились, и я отдала их часовщику.
- Когда же они будут готовы? Гуля нерешительно тряхнула головой.
- Мама, я отдала их не чинить, а продать.
- Этого ещё не хватало! Зачем?
- Чтобы отдать тебе то, что я растратила в санатории. Ведь это, по совести
говоря, были не "экстренные" расходы, а просто дурацкие - на мороженое, на
конфеты, на поясок, на всякую ерунду. Только тех денег не жалко, что я на
испанских ребят потратила. А все остальные можно было и не тратить. Пускай
теперь продадут часы. Я сама за себя отвечаю.
Мама ничего не ответила, только искоса посмотрела на Гулю.
- Ты думаешь? - спросила она наконец негромко и даже как-то грустно.- Нет, Гуля!
Ты слишком легко сбиваешься с дороги и слишком легко расскаиваешься. Этак не
будет толку!
- Ты думаешь, мне легко было расстаться с моими часиками? - сказала Гуля.- Я
люблю их так, как будто они живые... Но я хочу отдать тебе деньги.
- Дело вовсе не в деньгах. Завтра же с самого утра ступай к часовщику и возьми
назад свои часы. Я не позволяю их продавать, а с деньгами как-нибудь обойдемся.
Я нынче получила отпускные, а поехать куда-нибудь мне всё равно не удастся:
работы много.
Гуле неловко было сознаться себе самой, но она была рада тому, что трудный
разговор, которого она так боялась, наконец уже позади.
И как хорошо, что часики опять вернутся к ней и снова будут легонько и нежно
постукивать у неё на руке. Только бы часовщик не продал их за сегодняшний вечер!
Ведь он сам говорил, что такие продать легко - всякий купит. Ну, да авось не
продаст, не успеет.
Гуля наклонилась к матери и сказала ей на ухо:
- Вот ты увидишь, какая теперь пойдёт у меня жизнь. Ты даже удивишься, мамочка!
ПРАВО НА РАДОСТЬ
Но удивляться маме не пришлось.
Жизнь пошла так, как она чаще всего шла у Гули до сих пор - то вверх, то вниз,
то победа, то поражение.
Вчера её перед всем классом хвалили за сочинение, даже читали его вслух, а
сегодня "плохо" по физике, и Гулю отчитывают опять-таки перед всем классом.
- Способная ученица, а никакой системы, никакой дисциплины.
Ах, если бы знали они все, как мечтает Гуля выработать в себе именно эти
свойства характера - систематичность, дисциплинированность! Только где их взять,
если к ним с детства нет привычки!
Это ведь не то что научиться делать самые трудные фигуры на коньках или взять
рекорд в беге на короткую дистанцию. И потом - на свете слишком много
интересного!
Вот уж Гуля исправила отметку по физике - два "отлично" после одного "плохо",
штурмом взяла геометрию и вызубрила всю хронологию по русской истории.
И вдруг - новая радость, от которой трещат по швам кое-как налаженные "система и
дисциплина".
Гуля возвращалась с катка румяная, весёлая, с коньками под мышкой. Она с
удовольствием думала о том, что ей осталось всего только раскрасить уже
нарисованную географическую карту. А это очень приятное занятие! Гуля любила
рисовать, и карты у неё выходили лучше, чем у всех в классе.
В глазах у неё ещё сверкали огни, отражённые в ледяном зеркале катка. В ушах ещё
звучал весёлый марш, прорезывавший морозный воздух.
Тихонько напевая, взбежала Гуля на лестницу и увидела за решёткой почтового
ящика конверт.
- От кого бы это?
Гуля вытащила письмо и узнала почерк Эрика.
Тут же, на площадке лестницы, прочитала она письмо от строки до строки. Оно было
короткое. Эрик звал Гулю в Москву на каникулы.
Он писал, что зима в Москве в этом году чудная, снежная, что в Сокольниках будет
замечательный лыжный кросс и "мировое" состязание на беговых коньках.
А в конце письма говорилось, что Гулин отец тоже ждёт её и обещал достать билеты
во все театры.
В Москву!.. У Гули захватило дыхание при одной только мысли о поездке. Подумать
только - побывать во всех театрах, во всех музеях, от Третьяковки до
Зоологического и Этнографического! Побродить с Эриком по старым местам, которые
они обошли и обегали в детстве. А вечером посидеть с папой за чаем, рассказать
ему про всё, что было без него, и поздно-поздно, часов в двенадцать, вдруг пойти
гулять с ним под лёгким снежком по московским улицам и слушать играющий звон
часов на Красной площади... Только где взять денег на дорогу? Можно потратить
совсем мало, взять билет без плацкарты, чтобы было подешевле. Ведь это совсем не
обязательно - спать в вагоне. Выспаться можно и потом. В Москве тоже много денег
не нужно - разве только на метро. А пропущенное в школе Гуля нагонит после
каникул - будет заниматься круглые сутки. Ей не впервой догонять.
Гуля влетела в комнату и, не раздеваясь, всё разом выложила матери.
Мама в это время писала что-то за столом. Она молча выслушала Гулю. Потом
посмотрела на неё пристально и сказала:
- Никуда ты не поедешь. Право на радость нужно сначала заработать.
Больше мама ничего не сказала. Но этих слов было достаточно. Гуле показалось,
что не мама, а она сама сказала такие верные суровые слова. Право на радость
надо заработать, а пока что оно не заработано.
Ах, как хочется ехать в Москву - прямо до смерти хочется! Но, может быть, ещё
лучше остаться наперекор себе дома и отодвинуть праздник до тех дней, когда
можно будет с полным правом дать себе отпуск? А зима пройдёт? Ну и пусть
проходит - будет другая зима!
Больше она о Москве с матерью не говорила ни разу.
Мать поглядывала на неё даже с какой-то тревогой. Она знала, как сильно Гуля
умеет хотеть чего-нибудь и как трудно ей отказываться от своих планов.
Но Гуля была спокойна, приветлива и даже как будто чему-то рада. Чему же это?
А у Гули уже возник новый план.
ГУЛИНА ТАЙНА
Ещё весь дом спал, когда Гуля проснулась.
"Что за последнее время случилось хорошего? - подумала она. Такая уж у неё была
привычка: просыпаясь утром, оглядываться на вчерашний день.- Письмо от Эрика?
Нет, письмо принесло только огорчение. Катание на коньках? Нет, не то... Ах да!
Мой план! Моя тайна..."
И Гуля начала быстро одеваться.
"С сегодняшнего дня всё пойдёт по-другому".
Она вскочила, открыла форточку. В комнату ворвался поток свежего воздуха.
Гуля тихонько запела:
Нас утро встречает прохладой,
Нас ветром встречает река...
Кудрявая, что ж ты не рада
Весёлому пенью гудка?
Это была песенка из нового кинофильма.
Сделав зарядку, Гуля принялась стелить кровать. Покрывая подушку вышитой
накидкой, она постаралась придать своей белой кроватке самый аккуратный и
строгий вид.
Она и на столе своём прибрала так, что он стал неузнаваем.
Раньше книжки лежали на нём вперемешку с тетрадями, тут же валялись обломанные
карандаши, чернильница стояла боком, угрожая залить чернилами библиотечные
книги. Теперь же всё стало на свои места: книги перешли на свою постоянную
квартиру - на полку, а тетради аккуратной стопочкой скромно разместились в
сторонке. Чернильница, накрытая металлическая крышечкой, взобралась на верхнюю
площадку своей мраморной лестницы. Наконец очередь дошла и до карандашей. Гуля
их все отточила, и теперь из высокого деревянного бокала весело выглядывали их
заострённые кончики. На самом почётном месте, на мраморной площадке, рядом с
гордой чернильницей, приютились и Гулины часики.
Испуганная всей этой возней, белка взобралась на самую верхнюю полку и,
спрятавшись за толстый словарь, недоверчиво поглядывала вниз на непривычный
порядок.
Гуля погрозила ей пальцем и уселась за чистый, спокойный, уютный стол.
В квартире царила та благодатная утренняя тишина, при которой так приятно
думается, так просто и легко всё запоминается.
Незаметно прошло утро. Впереди ещё предстоял целый день, а Гуля уже успела
решить с десяток задач по алгебре и прочесть всё, что было пройдено по истории
за целую неделю.
"Если так пойдёт,- думала она по дороге в школу,- ещё, чего доброго, выйду
наконец в отличницы. Тогда уж наверно добьюсь своего".
Прошло несколько дней. Мать смотрела на Гулю и удивлялась. Что с ней такое? То
еле-еле удавалось выпроводить её вовремя в школу, а тут она вскакивает ни свет
ни заря. Прежде, бывало, убежит и оставит постель неубранной, на столе творилось
такое, что и подойти к нему нельзя, а теперь после её ухода и убирать не нужно.
Приходит из школы - занимается, да и по хозяйству успевает помочь домашней
работнице Фросе.
"Старается заработать поездку в Москву",- думала мама.
А Гуля о поездке совсем и забыла. У неё была теперь совсем другая забота.
Во Дворце пионеров она записалась в группу прыгунов в воду.
"Займусь водным спортом,- думала Гуля.- Как следует потренируюсь, тогда уж
обязательно примут. Только надо лохмы свои подстричь".
Она сунула в портфель свой купальный костюм и по дороге во Дворец пионеров
забежала в парикмахерскую.
- Подстригите меня "под мальчика",- попросила она парикмахера, усаживаясь в
кресло.
Парикмахер взял в руки гребёнку и ножницы и сказал, качая головой:
- А жалеть не будете, гражданочка? Лучше бы к лету подстриглись...
- Ничего,- ответила Гуля,- к лету второй раз подстригусь.
И под острыми ножницами рассыпались по простыне, накинутой Гуле на плечи,
светлые крупные пряди волос.
"Не так уж плохо,- подумала она, увидя в зеркале задорную мальчишечью голову,-
только шее прохладно".
И Гуля помчалась во Дворец пионеров.
Она представляла себе, что, как только войдёт в зал бассейна, её сразу же
поведут на вышку.
Но оказалось, что до прыжков ещё далеко. Прежде чем попасть в зал, где находился
бассейн, новички обычно проходили несколько этапов: их осматривал врач, потом
они принимали душ и делали гимнастику. Гуля узнала, что множество очень сложных
гимнастических упражнений, которые ей пришлось преодолеть, служат для развития
мышц.
Свежая, бодрая, в купальном костюме с белой чайкой на груди, Гуля вошла наконец
в залитый светом зал бассейна. За окнами падали хлопья снега, а здесь было лето
- настоящее лето с мягким теплом и плеском воды.
- Начнём с высоты одного метра,- сказала черноволосая девушка в синем купальном
костюме.
Это была Олеся, тренер женской группы.
Гуля поднялась вместе с ней на несколько ступенек по крутой металлической
лестнице. Почти у самых ног тихо плескалась вода.
Первые прыжки дались Гуле легко и просто: ведь она не раз уже прыгала в воду со
скал в Артеке.
- А теперь,- сказала Олеся, когда Гуля немного отдохнула,- будешь прыгать с трёх
метров.
И она повела Гулю ещё на несколько ступенек выше. Гуля посмотрела с площадки
вниз.
"Ничего, не так уж страшно",- подумала она, вспоминая, что скалы на артекском
берегу были ненамного ниже.
- Ну вот,- сказала Олеся.
И она объяснила Гуле, что первые прыжки, с которых начинается тренировка,
называются не прыжки, а "спады" и что они служат подготовкой для прыжков в воду.
Олеся стала лицом к воде.
- Нужно вот так выпрямиться,- сказала она,- и, не сгибаясь, упасть вперёд. Тогда
ты обязательно войдёшь головой в воду.
- Я так не смогу,- проговорила Гуля.- Это очень страшно - падать вниз головой.
- Научишься - и не будет страшно,- сказала Олеся.
И, не сгибаясь, словно ей это ничего не стоило, она легко, всем корпусом,
наклонилась вперёд и полетела... Миг - и она вошла головой в воду.
- Ой! - вскрикнула Гуля и даже зажмурилась.
Но Олеся уже выходила из воды как ни в чём не бывало. Теперь прыгать нужно было
Гуле. "Сверну шею, убьюсь!" - подумала она, но сдержалась и ничего не сказала.
Выпрямившись, она замерла в ожидании команды.
- Прыгай! - крикнула Олеся.
У Гули задрожали колени. С шумом и плеском врезалась она в воду.
- Ничего, неплохо,- сказала Олеся, когда Гуля, отряхиваясь на ходу, поднималась
наверх из бассейна.- Только не надо отталкиваться ногами, когда падаешь. Ну-ка
давай ещё разок.
И тренировка началась. Когда Гуля научилась входить в воду не сгибаясь и без
толчков, Олеся сказала:
- А теперь будешь прыгать солдатиком.
- Как - солдатиком? - удивилась Гуля и подумала: "Вот хорошо! Это, наверно, как
раз от меня и потребуется".
Олеся снова стала лицом к воде, приложила руки к бокам так, как если бы руки у
неё были припаяны к туловищу, и прыгнула в воду ногами вниз.
Гуля опять на мгновение закрыла глаза. Но Олеся, живая и невредимая, уже
выходила из воды.
Гуля молча подошла к краю площадки. Выпрямившись, она застыла, словно вылитая из
металла, и, как только раздалась команда "прыгай", она оторвалась от площадки и
полетела вниз...
- Добре,- сказала Олеся, встречая Гулю на ступеньке бассейна.- Научишься -
будешь прыгать ластивкой.
- Ласточкой! - обрадовалась Гуля.- А скоро это будет?
- Что, не терпится? Всему своё время. И птицы тоже не разом научаются летать.
- А мне бы нужно разом,- сказала Гуля.
Но "разом" ничего не делается. Дни проходили один за другим в спортивных
упражнениях и в подготовке к экзамену. И всё это надо было делать незаметно,
между прочим, чтобы никто не догадался о Гулиной тайне.
И вот наконец наступил долгожданный день. Выйдя из дому, Гуля сама
почувствовала, что держится теперь как-то по-другому, чем прежде. За последний
месяц она выпрямилась и подтянулась.
На углу её ждала Мирра Гарбель. Мирра была единственным человеком, которого Гуля
посвятила в свою тайну.
- Ну почему им меня не принять? - рассуждала Гуля, шагая рядом с Миррой и помужски
поддерживая её под руку.- Как ты думаешь, Мирра, ведь примут? Здоровье -
слава тебе господи. Мама говорит, что, когда мне исполнился всего один год, я
уже получила премию за здоровье.
- А ты же потом болела,- напомнила Мирра.
- Ну когда это было! - сказала Гуля.- Было, да прошло. В санатории меня всё-таки
славно подлечили, спасибо Ольге Павловне. А выносливость у меня сама знаешь
какая. Трусостью тоже как будто не отличаюсь. Да и с учёбой теперь стало хорошо,
почти отлично.
- Ну конечно, примут,- успокоила её Мирра, но почему-то вздохнула.
Гуля пристально посмотрела на неё.
- Ты, видно, против?.. Не одобряешь?
- Я не хочу тебе мешать. Раз ты так решила, поступай. Но я бы на твоём месте
пошла лучше в театральную школу. У тебя, наверно, талант...
- Вот ещё! Какой там талант!
Гуля тряхнула головой и взялась за ручку большой, тяжёлой двери. Мирра крикнула
ей вдогонку:
- Ни пуха ни пера!
Поджидая Гулю, Мирра долго ходила по тротуару. Был яркий, солнечный день.
Началась оттепель, и дворники лопатами сгребали с панелей потемневший мокрый
снег.
Мирре было чуточку грустно.
"Вот так люди на свете и расходятся,- думала она.- Теперь у Гульки начнётся
совсем другая жизнь. Пожалуй, и видеться не будем, не то что дружить. И почему
её так тянет к самому трудному?"
И Мирре вспомнились строчки из лермонтовского "Паруса":
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой...
Прошло больше часу. У Мирры озябли ноги. Солнце перешло на другую сторону, и
повеяло вечером.
Наконец тяжёлая дверь опять открылась. Со ступенек, стуча каблуками и весело
переговариваясь, сбежало несколько юношей. Они зашагали по улице, чётко отбивая
шаг.
"Вот этих наверно приняли,- подумала Мирра.- А девочек что-то не видно. Неужели
одна Гуля поступает в военную школу?"
И вот наконец дубовая дверь снова скрипнула, и на пороге показалась Гуля.
- Ну что? - спросила Мирра одними губами. Гуля махнула рукой.
- Нашли в глазах что-то,- сердито буркнула она.- Всю жизнь видела замечательно,
даже в театр бинокля не брала, а тут заставили чуть ли не за целую версту какуюто
бессмысленную чепуху читать - набор букв "а"... "щ"... "ы"... Даже "ять" и
"фита", кажется... Знала бы, что эти таблицы там вывешены, вызубрила бы их
заранее наизусть... И всё тут.
- А где бы ты их взяла? - засмеялась Мирра.
- Ну, где-нибудь раздобыла бы. У любого глазника - у Остроухова или у
Финкельштейна.
- Да ведь у каждого глазника может быть своя таблица,- сказала Мирра.- Я-то это
хорошо знаю.
- А ты, кажется, радуешься, что меня не приняли? Вон, даже повеселела. Хороша
подруга!
- Не сердись, Гуля,- сказала Мирра.- Я не то чтобы рада, но, по-моему, совсем не
обязательно девочке учиться в военной школе. Ну подумай сама, почему тебе
непременно нужна военная карьера?
- Да нет, совсем не в этом дело,- сказала Гуля.- Но ты понимаешь, мне иногда так
трудно бывает жить. Я надеялась, что эта школа мне поможет... Приучит меня к
настоящей дисциплине.
В это самое время мимо девочек быстро прошёл военный в больших роговых очках.
- Видишь, видишь? - сказала Гуля так громко, что прохожий обернулся.- Военный -
и в очках. Почему ему можно, а мне нельзя? Я говорила: "Если так, выпишите мне
очки и примите в школу". А врач упёрся - и ни за что.
Придя домой, Гуля легла в постель. Фрося звала её обедать, но Гуля сказала
только:
- Потом, Фросенька,- и повернулась лицом к стене.
К вечеру она уснула и свозь сон чувствовала, как мамина рука осторожно щупает ей
лоб. Гуле на минутку показалось, что она опять стала совсем маленькой и мама
сейчас возьмёт её на руки.
- Ничего не болит, мамочка,- ответила Гуля, не дожидаясь вопроса,- не
беспокойся. Полежу - и пройдёт.
А что именно "пройдёт", она и сама не знала.
"Как мне дальше жить? - думала Гуля, плотнее закрывая глаза и натягивая на плечи
старый вязаный платок.- Мне уже пятнадцать лет, а я ещё ничего, ничего не
сделала хорошего, полезного. Сил хоть отбавляй, а куда их девать? Неужели опять
на коньках, как проклятая, гонять все вечера? Уж лучше бы сниматься в кино. Всётаки
настоящая работа. И потом, так трудно держать себя в руках, не срываться...
Что бы такое придумать?
Если маме сказать, что мне хочется настоящего дела, она сразу же посоветует
помогать Фросе по хозяйству. А Фрося ворчит: "Да ты ж и так скильки чашек
побила! У тебя руки не таки". Вот и получается, что садишься за стол, как
барышня. Всё тебе подают. Даже совестно".
Гуля уснула одетая. А на другой день случилось такое событие, которое сразу
сняло как рукой все её огорчения и тревоги.
ТРЕТЬЯ ВЫСОТА
В школьном зале, как всегда на переменах, стоял разноголосый гул. Школьницы
медленно двигались, обнявшись, а мальчики сновали взад и вперёд, и девочки
ворчали, что они "путаются под ногами". Гулю сегодня раздражал этот
беспорядочный, весёлый школьный шум. Она вошла в пустой ещё класс, села на свою
парту, в третьем ряду у окна, и открыла наугад какую-то книжку.
Но в эту минуту дверь приоткрылась, и в класс заглянула Муся Лебедева, комсорг
школы.
- А, Гуля Королёва! - сказала она.- Я тебя ищу. Мне как раз нужно с тобой
поговорить.
- Со мной? - удивилась Гуля и подвинулась. Муся села рядом.
- Дело вот в чём,- начала она как будто сухо и деловито,- мы заметили, что ты за
последнее время сильно изменилась, Королёва.
- Как это изменилась? - переспросила Гуля насторожившись.
"Неужели и здесь заметили?" - подумала она.
- Изменилась к лучшему,- объяснила Муся, улыбаясь.- Видно, выросла, что ли.
Стала по-настоящему работать над собой, сознательнее к себе относиться... Ну, в
общем, мы считаем тебя вполне достойной быть в комсомоле.
Гуля растерялась и обрадовалась.
"Это как раз то, что мне нужно, именно то, что мне нужно!" - подумала она и
порывисто вскочила с места.
- Ты начала так,- сказала она,- что я могла подумать, будто я сделала что-то
ужасное. Мусенька, да ведь это для меня счастье! Ты даже не знаешь, как трудно
мне бывает одной. Я постараюсь быть настоящей комсомолкой!
Муся с улыбкой смотрела на Гулю и думала: "Интересный характер - порывистый,
горячий, деятельный. Надо, надо ей как следует помочь. Из неё выйдет толк".
В коридоре весело и звонко залился колокольчик.
- Ну вот, пока всё,- сказала Муся, вставая.- Сначала сами всё проведём, а затем
тебя проверят в райкоме.
- Это что, экзамен? - спросила Гуля.
- Да, пожалуй, ещё поважнее экзамена,- ответила Муся.
Она ушла. Класс мигом заполнился тем шумом, который только что бушевал в
коридоре.
"Ну что ж,- думала Гуля,- в военную школу не приняли, зато принимают в комсомол.
Лишь бы выдержать этот экзамен!"
Спустя две недели Гуля возвращалась домой из райкома. Дул порывистый февральский
ветер. Подняв воротники и кутаясь в вязаные шарфы, по тротуару сновали
занесённые снегом люди. А Гуле казалось, что им всем так же хорошо и радостно,
как и ей...
Влетев к себе домой, Гуля чуть не сбила Фросю с ног.
- Фросенька, где мама?
- Нема дома.
- Фросенька поздравь меня,- сказала Гуля,- я комсомолка. Самая настоящая!
И она бросилась к телефону:
- Мамочка, у меня новость... Не беспокойся - хорошая! Райком утвердил! Да, да,
утвердил! Нас всего пять человек приняли. Было совсем не официально, а как-то
очень по-дружески. Меня спросили: могла ли бы я проявить силу воли, сделать чтонибудь
особенное, ну, например, поехать куда-нибудь далеко, если пошлют. Или
другое что-нибудь. В общем, проявить смелость. Я сказала, что постараюсь. А
сейчас я иду в бассейн... Не могу сидеть одна дома... Хорошо, хорошо, не
простужусь и не утоплюсь...
Гуля повесила трубку.
- Ой, Фросенька, как я рада, прямо-таки счастлива! Понимаешь, приняли в
комсомол. Мне будут поручать всякие дела, очень ответственные. И, если я не
справлюсь, будет ужасно стыдно.
Фрося слушала молча, кивая головой, а потом вытерла глаза кончиков фартука.
- Фросенька, ты чего это? - испугалась Гуля.
- Це я з радощив,- сказала Фрося.- Така молода, а вже в комсомоли.
Гуля засмеялась:
- На то же это и комсомол, чтобы молодых принимать. Знаешь, Фросенька, я сегодня
буду прыгать ласточкой!
- Ой, та як же ж це? - испугалась Фрося.
- А так! - Гуля раскинула руки.- Не бойся, ничего со мной не будет!
И, расцеловав Фросю, она убежала.
"Какие все сегодня чудесные, милые,- думала Гуля, спускаясь с лестницы и прыгая
через три ступеньки сразу.- Ещё недавно был такой грустный вечер, а сегодня-то
как хорошо! Хоть бы сегодня, по случаю такого дня, мне удалось прыгнуть
ласточкой!"
В прошлый раз Олеся сказала Гуле, что у неё получается не "ластивка", а
"горобчик" - воробышек. Шагая теперь по белой, пушистой от снега улице, Гуля
старалась ясно представить себе каждое движение, которое нужно было ей сделать,
готовясь к прыжку.
Бело-голубой кафель бассейна сверкал, залитый электрическим светом. Гуля быстро
разделась в кабинке и, как обычно, в купальном костюме поднялась на высоту трёх
метров.
- Сегодня будем прыгать с пяти метров! - крикнула ей снизу Олеся.
- С пяти? - спросила Гуля.- Ну хорошо.
И она поднялась по лестнице ещё на два метра выше, чем раньше. Оказавшись на
площадке, она машинально хотела было ухватиться за перила, но перил не было. И
от этого Гуле показалось, что площадка по крайней мере вдвое выше, чем была на
самом деле.
У Гули слегка задрожали ноги.
Но снизу уже послышалась команда:
- Прыгай!
И, сделав над собой усилие, Гуля стремительно разбежалась, подпрыгнула,
распростёрла руки, как крылья, и полетела вниз... Она летела, вся вытянувшись,
словно ласточка. Мгновение - и она врезалась головой в воду. Целый фонтан брызг
поднялся там, где до этого спокойно блестела водяная гладь.
- Добре, добре! - весело закричала Олеся.- Только ты не рассчитала высоты, и
оттого получились брызги. Толчок сделала такой же, как с трёх метров. Вот
потренируешься, тогда и этот недостаток устраним.
Гуля снова поднялась на вышку и прыгнула так, как её учила Олеся.
- Отлично, видминно,- сказала инструкторша.
- Теперь можно идти?- спросила Гуля.
- Можно. Иди наверх.
- Наверх? Зачем наверх?
- Прыгать!
- С трёх метров,- спросила Гуля,- или ещё раз с пяти?
- Нет. С восьми.
- С восьми?!
- А что, боязно?
- Боязно,- призналась Гуля. Олеся улыбнулась:
__ Научишься - будешь прыгать и с десяти.
- Никогда не научусь,- шёпотом сказала Гуля и вздохнула.- Ну что же, попробую с
восьми.
Она пошла вверх по лестнице. Вот площадка высотой в три метра, с которой Гуля
ещё недавно училась прыгать, вот следующая - пятиметровая. Значит, ещё выше.
"Ух, как высоко! - подумала Гуля.- Убьюсь!" Сердце у неё замерло, когда она
взглянула с восьмиметровой вышки вниз.
Ей казалось, что она стоит на крыше трёхэтажного дома.
"Восемь метров,- соображала Гуля,- да еще глубина бассейна четыре, всего -
двенадцать метров!"
Сквозь прозрачную толщу воды светилось дно бассейна.
"Нет, не могу,- подумала Гуля,- страшно..."
Но снизу уже послышалась команда Олеси:
- Прыгай!
- Олеся! - крикнула Гуля не своим, дрогнувшим голосом.- Я не могу!
Снизу раздалось ещё повелительней:
- Прыгай!
Гуля стиснула зубы.
"Я сказала им в райкоме, что постараюсь совершить смелый поступок,- мелькнуло у
неё в голове,- а теперь "не могу"... Нет, стыдно. Не боюсь!"
И, зажмурив глаза, она опять разбежалась по площадке, подпрыгнула и снова
полетела, как птица, с распростёртыми, будто крылья, руками.
Она летела всего несколько секунд, но эти секунды показались ей бесконечно
длинными.
- Ой, как долго я летела! - сказала Гуля, высовываясь из воды и отфыркиваясь.
Олеся махала ей со ступеньки рукой.
- Если так у тебя пойдут дела,- сказала она,- то к Восьмому марта пойдёшь на
разрядные соревнования.
Гуля закинула голову и взглянула наверх - на восьмиметровую вышку.
- А можно мне прыгнуть ещё разок? - спросила она.
- Хоть сто раз! - весело ответила Олеся.- Нынче разок, завтра - два, а потом и
ещё девяносто восемь.
Гуля снова поднялась на восьмиметровую площадку и уже без всякого страха, словно
у неё и на самом деле крылья выросли, легко оторвалась от дощатого помоста и
прыгнула вниз, в прозрачную воду.
...Закладка в соц.сетях
