Жанр: Драма
Причина успеха
...увидеться. О-о-очень рада.
Чао.
Я обернулась и увидела, что Коринна сверлит меня взглядом. Все оказалось
намного сложнее, чем я предполагала.
- Ммммм... Обними меня покрепче, дорогая, обними. - Ричард Дженнер
прижался ко мне, как пиявка. - Так-так,
птичка, напомни, как тебя зовут?
- Рози Ричардсон. Нас познакомил Оливер Марчант.
- Конечно. Конечно. Конечно. Ха-ха-ха! Вы - та самая девушка, которую
стошнило на стол! Ха-ха-ха! Хотите
выпить? Вас точно не вырвет? Ха-ха-ха! Как вам Билл? Катастрофический провал, не
правда ли? Здесь Пол и Линда. Вы
видели? Вон они. Нет, смотрите, вон там. О боже, Нил и Гленис! Мы должны
поздороваться. Пойдем.
Он схватил меня за руку.
- Мне нужно с вами поговорить, - сказала я. - Последние несколько лет я
работала в лагере беженцев в Африке,
сейчас в Кефти голод и эпидемия... ООН отказывается помочь. - Он тащил меня
навстречу Нилу и Гленис.
- Я слушаю, слушаю, говори.
- Нет. Подождите. Остановитесь на минуту. Ричард остановился и обернулся.
- Помощь нужна срочно. Поэтому я и вернулась в Англию. Мне нужна
помощь... ваша и всех ваших знакомых, -
нескладно закончила я. Мне казалось, все смотрят на меня как на идиотку.
- Какая помощь? Вам нужны деньги или еще что-то? - Он с мольбой косился в
сторону Нила и Гленис. Они
уходили.
- Нужны деньги, но самое важное - огласка. Я хочу выступить по
телевидению. Может, организовать поездку
знаменитостей в Африку, в наш лагерь.
Он взял меня за руку.
- Посмотри вокруг. Нет, посмотри внимательно, дорогая. Оглядись.
Я оглянулась.
- Видишь Кейт Форчун с младенцем? Я кивнула.
- Румыния. Дэйв и Никки Руффорд? - тропические леса. Хьюи - фонд Теренса
Хиггинса. Благотворительное шоу в
пятницу. Я выпишу чек, птичка. С радостью выпишу тебе чек. Позвони моему агенту
утром, мы что-нибудь придумаем. Но
благотворительная акция? Нет, радость моя. Нет. Потребуются месяцы, долгие
месяцы тщательной подготовки. Нет. Это
безумие. Полное безумие. Аннека! Обними меня, птичка. Мммм, мммм. - Он подмигнул
мне через плечо Аннеки. -
Дорогая, позвони в офис утром. Я их предупрежу.
Это было ужасно. Я решила потоптаться возле прилавков в углу, создать
впечатление, что я хоть чем-то занята,
потом отыскать Джулиана. И тут сквозь образовавшийся просвет в океане голов я
увидела Оливера.
Его голова отдернулась, будто он резко затормозил. Мы уставились друг на
друга, как кролики на фары несущегося
навстречу автомобиля. Океан голов сомкнулся, и он исчез. Дрожа от шока, я
повернулась к прилавку и сделала вид, что
разглядываю пирамидки, перышки и брошюры. "Фэн-шуй и дизайн интерьера", "Быстрая
ходьба как путь к просветлению".
Внезапно мне захотелось оказаться подальше отсюда.
Я продиралась сквозь толчею. В женском туалете было прохладно и тихо. Я
зашла в кабинку, заперла дверь,
опустила сиденье унитаза и села. Открылась дверь, и кто-то вошел.
- Видела ее спину? - Сухой, дребезжащий скрежет - Коринна Боргезе.
- Ты имеешь в виду бывшую Оливера? - Сахарный голосок Кейт Форчун. -
Позор. Бедная девочка.
- Мне стыдно рядом с ней находиться. Можно подумать, она первая, кто
поехал работать в лагерь беженцев.
- О, какой кошмар! Знаешь, хочется что-то сделать... но всем все равно не
поможешь.
- Ты права. Помнишь Роберту Гелдоф? Сколько можно, всех достала эта
Африка.
Они ушли, а я еще долго сидела, уставившись на дверь кабинки. Мне словно
отвесили пощечину. Я прекрасно их
понимала. Они пришли на вечеринку, а тут появляется какая-то девица, которую они
едва помнят, с роскошным
тропическим загаром, и начинает требовать занести ее в ежедневник. Я вспомнила о
лагере. О совете О'Рурка, о беженцах,
спускающихся с гор. О Шарон, Генри, Бетти, Мухаммеде. Они ждут, что я вернусь и
приведу помощь. Но у меня ничего не
выйдет.
Я злилась на себя и чувствовала себя идиоткой. Стала искать Джулиана, но
его нигде не было. Решила, что самое
лучшее, что я могу сейчас сделать, - поехать домой. Только надела пальто и
поплелась к выходу, как из мужского гардероба
появился Оливер. Он не изменился - лицо чуть располнело, волосы отросли, - но
это был все тот же Оливер.
- Рози! - Он с улыбкой подошел ко мне - спокойный, обаятельный. Ни следа
прежней раздражительности. -
Выглядишь чудесно. - Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и знакомый запах,
темная щетина на щеке, его губы, едва
коснувшиеся моих, запустили старую химическую реакцию. Атомы и частицы пришли в
движение, возвещая появление
романтической угрозы. ОПАСНОСТЬ! ОПАСНОСТЬ! Все системы, готовность номер один.
О нет, подумала я. О нет. Только не это. Не сейчас. Неужели я все еще...
Ради бога, только не это. Я отодвинулась на
несколько футов.
- Привет. - Неестественный писк. Я откашлялась. - Привет, - произнесла я
низким, грудным голосом. - Как дела?
- Тыквочка! - Он крепко обнял меня. - Я так по тебе скучал. Как Африка?
Какой он нежный. Мы обменялись новостями. Я рассказала ему, зачем
приехала.
- ...и в результате, там уже никто не мог помочь, я всё перепробовала, к
кому только не обращалась. Это
единственный выход.
Он с нежностью посмотрел на меня. Прикусил нижнюю губу и понимающе
склонил голову набок.
- Ты права, - ответил он. - Нужно что-то придумать.
Я в изумлении уставилась на него. В голову лезли всякие мысли. Он
изменился. С его помощью я смогла бы
организовать акцию. Единственный из всех моих знакомых, которого мне следовало
бы избегать, но, похоже, лучшей
возможности не представится.
- Что тебе нужно?
- Самолет с продовольствием и медикаментами. А лучше два или три, если
возможно.
- Сколько у нас времени? - мягко спросил он.
- Три недели, - ответила я. И тут он переменился в лице.
- Три недели? - сказал он. - Три недели? Знакомый тон. Он смотрел на меня
и говорил со мной так, будто я была
самым ненавистным, жалким, презренным существом на планете Земля. Я уж давно
забыла, что это за чувство.
- Ты совсем спятила, - произнес он властным, не допускающим возражений
тоном, будто присутствовал на совете
директоров и собирался уничтожить оппонента. - Организовать такую акцию за три
недели - дикий бред. К тому же я
слышал, сегодня ты опозорилась перед всеми.
Спокойно, внушала я себе, ты выше всего этого.
- Помнишь правила, которым я тебя учил? - сказал он. - А? Избранные и их
друзья? Ты должна знать границы.
Признавать свое низшее положение, не привлекая к себе внимания. Тебе нельзя
вести себя как полноправному члену
общества. Нельзя смотреть прямо в глаза, оглядываться в поисках знаменитостей,
подходить к ним, заговаривать первой,
просить об одолжении, утешать и читать нотации. Ты вернулась в Клуб и сразу
нарушила все правила. Я следил за тобой -
ты выставила себя идиоткой перед всеми. У тебя была идеальная возможность - ты
же старый друг, поэтому к тебе
относятся с доверием. Если бы ты не лезла со своими африканцами, то стала бы
одной из нас. Но ты облажалась. Забыла все,
чему я тебя учил. - Его внимание привлек кто-то за моей спиной. - Тыквочка, -
сказал он, но на этот раз не мне.
Это была Вики Спанки, актриса, которая была замужем за индейцем из
тропического леса. Ее темные блестящие
волосы были уложены в аккуратный боб. На ней было надето нечто странное, очень
похожее на набедренную повязку ее
индейца.
- Может, пойдем, Олли? - Она подошла к нему и дотронулась пальчиком до
лацкана.
- Вики, ты же помнишь Рози? - Он взял ее за руку, как пятилетнюю
воспитанницу детского сада. Интересно, что
случилось с индейцем?
- Рози приехала из Африки, чтобы реализовать несколько нереалистичный
план. К сожалению, - со смехом
произнес он, - я вернул ее обратно в чудовищный реальный мир.
- Спокойной ночи, - произнесла я и спустилась по лестнице.
"Спокойной ночи". Нет, мне надо было попрощаться с ним совсем по-другому.
Я ехала в такси по Риджент-стрит,
от ярких огней болела голова. Нет, мне следовало сказать: "Спокойной ночи, мешок
дерьма". Нет, лучше так: "Спокойной
ночи, подтирка для задницы". Кто это сегодня сказал? "Отвали, маленькая сучка",
- ответил бы он. "Все еще страдаешь от
перепадов настроения, Оливер? Дать телефон психиатра?" Нет, надо было проявить
великодушие. Надо было прервать его
тираду об избранных и их друзьях и сказать: "Ты очень плохого мнения о своих
друзьях. Думаю, они этого не заслуживают.
Не все такие, как ты, Оливер". На пути из Вест-Энда в северный Лондон я
успокоилась. Правильно сделала, что не стала с
ним пререкаться. Правильно сделала, что ушла и оставила его в покое. Надо было
сматывать удочки, как только я его
увидела.
Глава 19
У меня выпадали зубы. Я держала их в руке, плотно закрыв рот, чтобы те,
которые остались, не вывалились и никто
не увидел. Открыла глаза. Пробежала языком по деснам, проверить, на месте ли
зубы. И вспомнила о вечеринке. Ночь
прошла ужасно. Я то засыпала, то просыпалась от кошмаров. Ширли спала на кровати
рядом со мной, ее длинные волосы
рассыпались по подушке. Я лежала неподвижно, стараясь не разбудить ее, и
вспоминала о том, что произошло. Мне не
следовало уезжать из Сафилы. Беженцы уже на пути, но кормить их нечем. Я всё
бросила ради безумного плана, который
ни к чему не привел.
Первые часы пребывания в Лондоне потрясли меня намного сильнее, чем я
предполагала. Я думала, что в Африке
стала новым, сильным человеком; что мне никогда больше не придется пережить
унижения, которым меня подверг Оливер.
Но всего двадцать четыре часа пребывания в Лондоне, и я уже не была так в этом
уверена. Может, над притяжением между
двумя людьми, которые когда-то были влюблены друг в друга, время не властно? Я в
унынии уставилась в потолок. Оливер
и Клуб Знаменитых - две основные составляющие моего плана, и в обоих случаях -
полное поражение. Всё очень плохо.
Голова просто лопалась от этих мыслей. При воспоминаниях о вечеринке и о лагере
к горлу подкатил комок, и в
довершение я вспомнила поездку в Кефти. Мне хотелось, чтобы рядом был О'Рурк. Но
это только бы все осложнило -
Оливер, О'Рурк, и оба на мою голову.
Проснулась Ширли.
- Как ты? - спросила она.
- Нормально.
- Не вздумай опять связаться с этим психом, - сказала она. - Пообещай. Не
хочу, чтобы ты мучилась и не спала
ночами.
- Обещаю, - неуверенно произнесла я.
Как я обрадовалась, когда подумала, что Оливер поможет! Но он ни капельки
не изменился, и нужно держаться от
него подальше. Что же мне делать? Я всё испортила. Я безнадежна.
Около пяти утра я наконец задремала. Через час меня разбудило жуткое
завывание и скрежет, скрип заржавевшего
мотора, звук рвущегося металла, будто жестянку резали ножом. Я в ужасе села на
кровати. Скрежет сопровождался
пронзительным у-и-у-и-у-и-у-и-у-и-у-и. И вдруг наступила тишина. Потом раздался
оглушительный вой сирены. Вскоре
скрежет повторился, уже где-то поблизости.
- Извини, - сквозь сон пробормотала Ширли, - это мусоровозки. Еще два
грузовика приедут в восемь. Теперь у
каждого магазина свой собственный мусорный грузовик, а наш мусор так и валяется.
- А сирена?
- Сигнализация, - объяснила Ширли. - Когда они приезжают, в магазине
всегда срабатывает сигнализация.
Проклятые мусорщики, - она засмеялась и закрыла рукой лицо.
Я подождала, пока она уснет, и тихонько прижалась к ней.
Утром параноидальные мысли меня уже не одолевали. Я решила подойти к
проекту более основательно - для
начала обзвонить редакции газет и поговорить с представителями "Содействия". В
конце концов, у меня еще целых три
недели.
- Вы разговаривали с УВК ООН? - спросил Питер Керр, глава отдела
зарубежных новостей "Тайме".
- Да, и с представителями организации "Содействие", и с Комитетом по
делам беженцев в Намбуле. Поставки
продовольствия обеспечивает ООН.
- Хорошо. Джеральдина! - крикнул он через комнату. - Позвони в
библиотеку, детка. И в архивы, спроси, что у них
есть за последние шесть месяцев. - Он вопросительно взглянул на меня. Я кивнула.
- Информация о Намбуле и Кефти за
последние шесть месяцев. Статьи о беженцах. Попробуй еще под заголовками
"Благотворительность", "Саранча".
Он просмотрел фотографии.
- Вы работаете в "Содействии"?
- Уже нет. Я подала на увольнение в Эль-Дамане, перед отъездом. Сегодня
собираюсь зайти в главный офис.
- Вы понимаете, что сейчас неподходящее время для голодающих?
- Вы о чем? - спросила я. - Что значит "неподходящее время"?
- Бросьте, вы же понимаете. Сейчас главные темы - Восточная Европа,
Персидский залив.
- Неужели вы думаете, что проблема решена? Это не так. Посмотрите.
Я выбрала из стопки фотографий ту, на которой Либен Али опускал Хазави в
могилу.
- Это мой друг, - дрогнувшим голосом произнесла я. - Фотография сделана
на прошлой неделе. У нас нет времени.
Можно подумать, весь мир - кафе-мороженое, а Персидский залив - "вкус месяца".
Речь идет о жизни людей.
Он оглянулся по сторонам, резко вырвал у меня из рук фотографию и положил
в пачку.
- Послушайте, милая моя. Я вас прекрасно понимаю. Я просто пытаюсь
объяснить, что так - дела - не - делаются.
Понятно? Это газета. - Он почесал шею. - Мы могли бы предоставить вам колонку -
впечатления очевидца. Напишете о
работе в лагере, о своей миссии, обратитесь за помощью лично.
- Нет, это должно пойти как экстренные новости, на первой странице.
- Это не вам решать, дорогая моя, - процедил он и ударил кулаком по
столу. - Я обо всем позабочусь, милая.
Посмотрим, что можно сделать. Но на вашем месте я бы особенно не надеялся.
Я была в отчаянии. В Лондоне было холодно, как в морозилке. Здание
редакции находилось в районе бывших
доков, ледяной ветер завывал и бил в лицо, над головой нависали громадины из
стекла и бетона. Какой-то мужчина
отпихнул меня и прошел мимо. На нем был отвратительный малиново-зеленый костюм.
Мимо с воем пронесся грузовик и
обрызгал грязью пальто, которое мне одолжила Ширли. Серое небо, покрытое
свинцовыми тучами. Я представила Сафилу
на закате: красная земля, горячий ветер, бескрайняя пустыня, наполненная
радостными звуками. Может, это потому, что в
Африке всё совсем по-другому, может, Африка просто слишком далеко? Так далеко,
что люди не могут представить, где
это?
Вернувшись к Ширли, я смыла с пальто грязь, заварила чай и стала думать,
что же делать дальше. Я ехала сюда,
представляя, как моя история сразу попадет на первые полосы. Газеты опубликуют
фотографии, которые я сделала в Кефти.
Уговорить знаменитостей будет проще простого. Но если раньше, в качестве второй
половины Оливера, еще можно было на
что-то рассчитывать, то теперь, оставшись в одиночестве, я потеряла для них
всякую ценность. Мой взгляд упал на телефон.
Надо было позвонить в "Содействие", но у меня не было конкретных свидетельств,
что мой план сработает.
Что же делать? Я больше не могу просить об одолжении кино - и телезвезд,
которые даже не помнят, кто я такая.
Прямо как дочка Хассана из Сафилы, которая постоянно клянчила сережки. Но
придумал же Мухаммед, как завоевать
уважение иностранцев и заставить нас считаться с его мнением. Я напрягла мозги.
Что бы сделал на моем месте Мухаммед,
если бы ему нужно было организовать акцию в помощь Кефти? Точно не натворил бы
глупостей, как я вчера. Он никогда не
действовал напрямую, подумала я, вспоминая ооновские вечеринки. Слишком грубый,
неразумный подход. Он бы
обратился за помощью к другу, иностранцу. Нужно было найти кого-то, кто смог бы
мне помочь. Но кого? Я решила
обзвонить редакции других газет.
На автоответчике горела красная лампочка. Я прослушала сообщение.
- Привет, Рози. Это Оливер. Твоя мать дала мне номер. Извини за
вчерашнее, я вышел из себя. Надеюсь, у тебя все
получится. Вот и всё. Если я могу чем-то помочь, позвони.
Я обрадовалась, но ровно на четыре минуты. Потом восторги утихли. Оливер
взялся за старое. Вчера поначалу он
был добрым, а потом взбесился. Сейчас опять подобрел, но скоро снова сойдет с
катушек и будет вести себя отвратительно.
Он настоящий псих. И очень плохо на меня влияет - до сих пор. Оливер мог бы мне
помочь. Ведь он теперь работает
программным директором на Ай-ти-ви. Все еще ведет "Фокус", но теперь уже на Айти-ви
- он мне вчера рассказал. Он мог
бы предоставить мне эфир. И к его словам прислушаются многие знаменитости.
Звезды ему доверяют - по крайней мере, в
профессиональном плане.
Но зачем все это такому цинику, как Оливер? И тут меня осенило. Совесть!
Большинство знакомых и коллег
Оливера считали его добрым, достойным человеком с высокими моральными устоями. Я
была уверена, что в глубине души
этот ублюдок наверняка хочет быть таким или, по крайней мере, воображать себя
таким. Может, сыграть на этой слабости?
А я? Интересно, он все еще небезразличен ко мне? В таком случае я могу на него
повлиять. Однажды я его отвергла. Скорее
всего, он так и не смог с этим смириться - он впадает в истерику, когда ситуация
выходит из-под контроля. Но разумно ли
пытаться раздобыть пищу для умирающих от голода, манипулируя помешанным на
контроле психопатом? Нет. Неразумно.
Через полчаса я взяла телефонный справочник и позвонила в телекомпанию.
- Оливера Марчанта, пожалуйста. - Все мое существо противилось этому. Но
мне нужно было использовать любую
возможность.
- Соединяю.
Равновесие в мире нарушилось. Мир раскололся на две части, и мы были
уязвимой половиной. И если наши жизни
должны зависеть от таких изменчивых явлений, как политика, экономика, мода,
настроение Оливера Марчанта, - что ж,
пусть будет так.
- Приемная Оливера Марчанта. - О боже! Это была Гвен. Мерзкая крыса все
еще работала у него.
- Здравствуйте, это Рози Ричардсон. Можно поговорить с Оливером?
- О!.. Здравствуйте. Хмм... он сейчас очень занят.
- Я понимаю. Но он сам просил меня позвонить.
- Понятно... Он на совещании. Он перезвонит вам позже.
- Вообще-то он звонил, чтобы уточнить время. Сегодня днем я должна была
заскочить в офис. - Небольшая ложь,
но ничего, не повредит. Всё лучше, чем дожидаться, пока он перезвонит.
- Подождите, пожалуйста, - произнесла она ледяным скептическим тоном.
Черт, сейчас она спросит у него. Я ждала. Наши отношения тут ни при чем.
Я просто поговорю с ним как
профессионал с профессионалом, попробую разбудить в нем человеческие чувства.
- У него есть окно в шестнадцать тридцать.
- Шестнадцать тридцать? Отлично. Спасибо.
В шестнадцать двадцать пять я стояла на седьмом этаже здания "Кэпитал
Дейли Телевижн". Гвен поджидала меня
у лифта.
- При-и-ивет, Рози. Боже, тебя не узнать! О чем это она?
- Сюда, пожалуйста. У него мало времени. Тебе повезло, что он вообще
нашел время. Тебе понравилось в Африке?
- "Понравилось" - не совсем подходящее слово.
- Садись, - сказала она. - Он освободится через минутку.
Двадцать пять минут я наблюдала, как Гвен стучит по клавишам. Я сидела
как на иголках. Оливер был умнее меня.
Внезапно распахнулась дверь. Оливер смотрел на часы. Меня он полностью
проигнорировал.
- Позвони Полу Джексону, скажи, что я задержусь. Входи, - он даже не
взглянул на меня. - Сэм Флетчер звонил?
- Да. О, и Грег Дайк, - сказала Гвен.
- Перезвоню, когда закончу с Рози. Через десять минут.
Десять минут? Всего-то?
Он проводил меня в огромный кабинет с белыми стенами и деревянными
полами. Вдоль стен стояли мягкие
диваны из черной кожи. Из французских окон позади стола открывался панорамный
вид города. В центре комнаты
возвышался ступенчатый постамент из матового черного камня, на котором на разной
высоте были расставлены золотые
статуэтки - телевизионные премии. Оливер сел за стол. На столе ничего не было,
кроме плоского черного телефона, плоской
черной пепельницы и черного ежедневника в твердой обложке, открытого на
девственно чистой странице. Справа от
Оливера на стене висели фотографии: Оливер с Миком Джаггером, Оливер с Кеннетом
Браной, Оливер с Маргарет и
Денисом Тэтчер.
Я опустилась на высокий стул напротив Оливера.
- Итак, что случилось? Извини, у меня мало времени.
Он держался отстраненно, по-деловому. Вытянул перед собой руки, покрытые
темными волосами. Его длинные
пальцы казались такими родными!
- О чем ты хотела поговорить? - он смотрел на часы с матовым черным
циферблатом, которые мы выбирали вместе.
Вел себя так равнодушно, будто я - совершенно незнакомый человек, который
пытается протолкнуть сценарий нового
сериала. Мне это не нравилось.
- Ты знаешь, о чем я хочу поговорить, - ответила я.
Он непонимающе заморгал.
- Ты позвонил мне сегодня утром. Что, уже забыл? Память дырявая стала?
Он опустил глаза, три раза насмешливо фыркнул носом, откинулся в кресле и
закинул руки за голову.
- Так, так. Ты не изменилась, Рози, - произнес он.
- Нет, изменилась, - сказала я. - Спасибо, что позвонил.
- Не за что.
- Ты - единственный человек, который может помочь организовать акцию. Я
знаю, у тебя доброе сердце. Мне
нужна твоя помощь.
Я следила за выражением его лица. Он разомлел. Моя затея сработала.
- Что ты предлагаешь?
- Ничего сложного. Это простой проект. Нам нужно привлечь несколько
знаменитостей. Ты прав, вчера я вела себя
неправильно. Но если ты попросишь их участвовать, они согласятся.
- В чем заключается твой проект?
- Телепередача. Небольшое выступление.
- Но тебе необходимо уложиться в три недели.
- Трех недель вполне достаточно. Ты мог бы посвятить этому один из
следующих выпусков "Фокуса".
Он встал и прошелся к центру комнаты. Подумал, потом повернулся ко мне и
покачал головой.
- Извини, Рози. Я хочу помочь, но это невозможно. Слишком мало времени.
Тут я взглянула на постамент, и у меня появилась идея. Я поднялась,
подошла к постаменту и взяла одну из наград.
- Помнишь программу, за которую ты получил эту награду? Сколько времени
тебе понадобилось, чтобы сделать ее?
Десять дней.
- Помню, - тихо ответил он.
Он смотрел на меня сверху вниз, прямо в глаза, слишком долго не отводя
взгляд, точь-в-точь как раньше. Я не
выдержала и опустилась на стул. Он переменился в лице.
- Ничего не получится, - сказал он. - Ты легко можешь собрать средства на
одну партию продовольствия. Я сам
пожертвую несколько тысяч. У Дэйва Руффорда на счету миллионы, и он не знает,
что с ними делать. Если ты готова
выслушать нытье Джулиана, он отдаст хоть последнюю рубашку. У Билла Бонэма
вообще крыша поехала. Достаточно
сказать, что, помогая голодающим, он облагородит карму, и ты получишь чек на
любую сумму. Сколько тебе нужно?
- Нужны не только деньги на еду, но и грузовой самолет. Чтобы найти
финансирующую организацию, необходимо
привлечь внимание общественности. Помощь нужна не только моему лагерю. Я хочу
объяснить причины кризиса, чтобы
подобное больше не повторилось. Мне не нужна очередная слезливая история.
- Ты звонила в газеты?
- Сегодня была в редакции "Таймс", но мне сказали, что голодающие нынче
не в моде.
- Ты была в редакции "Сегодня"?
- Нет. Я сказала, что была в "Тайме" сегодня.
- Нужно попробовать попасть на страницы таблоидов. Я замолвлю за тебя
словечко в "Ньюс". Можно раздуть
такой скандал! "Ангел милосердия выкручивает руки бывшему любовнику, чтобы
помочь голодающим".
- Хватит, Оливер, - сердито произнесла я.
- Отличная история, и фотографии можно сделать. Ну-ка, расстегни верхнюю
пуговку.
Я бросила на него уничтожающий взгляд.
- Извини, извини. Я просто издеваюсь.
- Не надо.
- Ты действительно изменилась, Рози? - уничижительным тоном спросил он.
- Да.
- Слушай. Я не могу тебе помочь. Идея хорошая, но неосуществимая. Нельзя
просто запихнуть десяток кинозвезд в
студию и ждать, что из этого выйдет.
- Я и не говорю, что все будет так. Мы всё тщательно продумаем. Поэтому
мне и нужна твоя помощь, офис,
квалифицированный персонал.
- Ничего не выйдет. Что я могу сказать? - Он театрально воздел руки и
уронил их на колени.
- Мог хотя бы пообещать помочь. Оливер, я знаю, ты хороший человек.
- Я в этой телекомпании новичок и не могу носиться с безумными и заведомо
провальными идеями.
- Оливер, я понимаю, как это трудно, но прошу тебя, попробуй. Хотя бы на
минуту задумайся о том, что в мире
есть вещи важнее твоей карьеры. - Я встала. - В одиночку мне не справиться, но,
если ты мне не поможешь, я найду когонибудь
еще. Я добьюсь своего. Вот увидишь.
Вот и отлично, больше никакого давления, нужно просто уйти. Я взяла
сумочку и пошла к двери.
- В любом случае спасибо, что выслушал меня. Очень любезно с твоей
стороны. Может, увидимся еще через пару
лет. Пока.
Что вы думаете - только я вошла в квартиру, как на автоответчике замигала
красная лампочка.
- Рози, привет, это Оливер. - Великолепно, великолепно. - Послушай, если
тебе все еще нужна моя помощь, я буду
в "Граучо" в восемь часов. Может, увидимся.
Я плюхнулась в кресло и вздохнула. Слава богу.
- Баррри! - рявкнул Динсдейл через всю комнату, как обезумевшая слониха.
Отличное начало.
- Барри, скажи, ты будешь вести собрание? Я этого не вынесу. Я так хочу
быть председателем. Сгораю от желания.
Умираю.
- Заткнись, старый козел, ради бога, заткнись. Ты прекрасно знаешь, кто
ведет собрание. Где чертова выпивка? Вот
что я хотел бы знать. Безумие какое-то.
Если уж Оливер решил действовать, он действовал. Всего через пять дней с
тех пор, как я встретилась с Оливером в
"Граучо", в конференц-зале "Кэпитал Дейли Телевижн" собралось более дюжины
знаменитостей - Клуб в ключевом составе
плюс два-три специальных гостя. Эдвина Роупер и бородатые пресс-атташе из
"Содействия" образовали небольшой кружок
с Оливером, Вики Спанки и Джулианом. На Вики был жакет цвета хаки в стиле
"милитари" и остроконечная каска,
увенчанная серпом и молотом.
Оливер излучал обаяние и с покровительственным видом расхаживал по
комнате, настраивая гостей на нужный
лад. Разговаривая с Эдвиной Роупер, он прикасался к ее руке и смотрел на нее
так, будто она была самым интересным
человеком в мире. Эдвина была очарована - она слегка покраснела и кокетливо
поднесла руку к горлу.
Ирландский актер Лайам Доил и еще трое актеров из Королевской
Шекспировской труппы стояли поодаль тесным
кружком. Билл Бонам уже сидел за столом и колдовал что-то себе под нос -
очевидно, повторял свою
...Закладка в соц.сетях
