Жанр: Драма
Причина успеха
... незаменимость каждой мелочи в своей сумке,
вспоминаешь о том, что есть места,
где некоторые вещи купить или достать невозможно, и ударяешься в легкую панику.
Мы скользили по наклонной, оставляя
позади напряженные расписания, мы переставали следить за часами и уже никуда не
спешили. Порядок, эффективность,
логика - этих понятий здесь попросту не существовало.
Я откинулась на спинку кресла, ощущая полную свободу. Наконец-то нас не
будут беспокоить телефонные звонки.
Десять часов спокойствия. Вчерашний день был сущим кошмаром - каждую минуту мне
приходилось делать тысячу дел. В
пять тридцать, застряв в пробке в такси, когда мне нужно было успеть купить еще
восемнадцать пунктов по списку, я
собственной рукой порвала колготки.
Только все уснули, появилась стюардесса. Она катила зловонную тележку.
Оливер откинул столик и с нетерпением
стал барабанить по нему пальцами. Стюардесса протянула мне лоток с обедом и
швырнула лоток на столик Оливеру.
- Извините... - обратился Оливер к ее удалявшейся спине, поднимая крышку.
Он даже не посмотрел, что внутри. -
Извините...
Я спохватилась слишком поздно. Лоток соскользнул с края расшатанного
столика. Я попыталась закрыть колени
Оливера собой, и на мою руку вылилось нечто коричневое, сильно напоминающее
жидкий стул.
Африканцы веселились от души. Оливер стоял в проходе, яростно растирая
коричневое пятно, которое растекалось
от воротничка белоснежной рубашки к молнии темно-синих брюк.
- Где старший стюард? - вопил он на стюардессу, которая с безразличным
видом протягивала ему грязную
салфетку. - Где представитель авиакомпании? Это полный абсурд! Я не в состоянии
так путешествовать! Мне нужно
переодеться!
- Первый класс. - Джулиан с надеждой выглядывал из-за спины Оливера. - Вы
должны перевести его в салон
первого класса.
- Давай, сынок, снимай штаны, вот смеху-то будет, - заржал Вернон. -
Напяль на себя намбульскую национальную
ночнушку.
В этот момент в проходе появилась Коринна, с тревогой глядя на
стюардессу.
- Туалет засорился, - сказала она. - Вонь жуткая.
- Первый класс? - с надеждой спросил Джулиан.
На следующее утро, в воскресенье, я проснулась в номере отеля "Хилтон
Эль-Даман". С того дня, как я уехала из
Намбулы, прошло три недели. Эфир был запланирован на четыре часа в следующую
среду. Все выступления были записаны.
Динсдейл и Барри должны были вести программу в Лондоне с прямыми включениями из
Сафилы, если все получится так,
как мы планировали.
На сердце было беспокойно. Слишком много зависело от этого эфира. Колонна
беженцев вот-вот прибудет в
Сафилу, а запасы практически истощились. Еды, которую привезли мы, хватит
максимум на неделю. И если обещанный
корабль наконец не появится, все будет зависеть только от нас. В Лондоне у
"Серкл Лайн" стоял наготове второй самолет.
Продовольствие было готово к отгрузке. Оставалось всего лишь получить
пожертвования по кредитной карте в среду
вечером. Тогда мы смогли бы наладить регулярные авиаперевозки до тех пор, пока
опасность не минует. Если эфир пройдет
успешно, все будет в порядке.
Нам предоставили номера в "Хилтоне" со скидкой. Я была в восторге. Фойе
служило местом встречи элиты ЭльДамана.
Сотрудники авиакомпаний, дипломаты, представители ООН и Европейского
сообщества приходили в эту
маленькую гавань, чтобы поиграть в теннис, поплавать, выпить фруктового пунша и
обменяться сплетнями. Сотрудники
неправительственных организаций считали времяпровождение в "Хилтоне" греховным и
продажным занятием. Гораздо
более приемлемо, по их мнению, было собираться в вонючем ресторане отеля "ЭльСоук",
где кормили блюдами
сомнительного происхождения. Но, как только появлялся достойный предлог -
например, встреча с иностранным
журналистом, - все пулей бросались в "Хилтон" и ныряли в бассейн.
В восемь часов я спустилась в фойе. Я использовала все туалетные
принадлежности, включая пену для ванны и
купальную шапочку, попросила у горничной еще и спрятала в сумочку, чтобы принять
душ в Сафиле. Знаменитости
разошлись по номерам и уснул и. Мне нужно было отыскать съемочную группу,
оператора, звукорежиссера, ассистента и
фотографа из "Ньюс". Они вытянули короткую спичку и отправились в Намбулу на
грузовом самолете. С ними была и
Эдвина Роупер, наш куратор из "Содействия". Они должны были прилететь вчера
днем, но в отеле не зарегистрировались.
На ресепшн мне оставили два сообщения. Первое - от Малькольма.
Привет тебе и летающему цирку. Извини, срочно нужно ехать в порт Намбулы.
Нет времени оформить
разрешение на въезд. Желаю удачи.
Малькольм
Прекрасно. Второе сообщение было от Паттерсона, британского консула.
Ваша съемочная группа и менеджер по персоналу задержаны в аэропорту.
Извините, сегодня ничем не смогу
помочь, моей жене нездоровится. Назначил вам встречу с генералом Фаруком, главой
Отдела безопасности, в центральном
офисе Отдела безопасности в девять утра.
Я взглянула на часы. Восемь пятнадцать. Надо выезжать, но у нас не было
машин. И тут из вращающихся дверей
вышел Андре из УВК ООН.
- Привет. Как дела-а-а? Рад видеть тебя. О'кей. Мы поцеловались в обе
щеки.
- Как поживает отвергнутая сестра милосердия?
- Боже! И ты это видел.
- Видел! Да у нас уже целую неделю только об этом и говорят.
- Вранье, все это вранье.
- Не волнуйся. Это только на пользу. Знаешь, как Гюнтер после этой статьи
завертелся?
- Паттерсон прислал сообщение. У меня встреча с Фаруком.
- Знаю. Я заехал за тобой. Фарук ждет тебя в восемь тридцать.
- Паттерсон пишет в девять.
- Паттерсон ничего не соображает.
- Как дела в Сафиле? Корабль прибыл?
- О'кей, о'кей. Корабля все еще нет. И скорее всего - не буду объяснять
почему - в ближайшее время поставок не
предвидится. Беженцы, как ты и предсказывала, идут толпами не только в Сафилу,
но и во все лагеря на границе.
- Что сейчас творится в Сафиле? Он замолк на минуту.
- О'кей, скажем так. Сколько тонн на самолете "Серкл Лайн"?
- Сорок.
- Разгружайте и немедленно везите в лагерь. Значит, всё плохо. Я быстро
заморгала.
- Доброе утро, милая. - Это был Оливер. - Ну и ночка, кошмар. Каждые
полчаса завывания из мечети. В мини-баре
- абрикосовый сок. В четыре тридцать звонят с ресепшн и говорят, что время
вылета моего рейса не изменилось. План на
сегодня - срочно найти скотч.
На долю секунды мне захотелось придушить его. Толку от него здесь
никакого, только будет путаться под ногами.
- Оливер, это Андре Мишель из УВК ООН. Анд-ре, это Оливер Марчант. Он...
он...
- Режиссер программы. Приятно познакомиться, Андре. Что происходит?
- Хочешь позавтракать до начала съемок? - Я подтолкнула Оливера к
кофейне.
- Ты нашла съемочную группу?
- Нет.
- Они в отеле?
- Нет.
- Что? Где же они тогда?
- О'кей, вот в чем проблема, - сказал Андре.
- Говори всё как есть, - нервно произнесла я.
- Ваша съемочная группа и менеджер по персоналу в камере в аэропорту.
- В камере? Господи Иисусе! - произнес Оливер. - Они что, в тюрьме?
- Это не тюрьма, - я пыталась его успокоить. - Это обычная камера.
- Камера? Ну ладно, тогда всё нормально. Раз это обычная камера, значит,
всё в порядке. Моя съемочная группа
заперта в клетке в аэропорту, беспокоиться незачем. Прекрасно. Обычная клетка,
никаких проблем.
Мы ехали по улицам Эль-Дамана в офис Отдела безопасности. Вдоль пыльной
дороги выстроились крошащиеся
колониальные здания, над головой висели спутанные провода. Дома были покрыты
струпьями облупившейся краски, все в
трещинах, грязные. Выли автомобильные гудки, повозки, запряженные ослами и
верблюдами, уворачивались от несущихся
на безумной скорости грузовиков и такси.
- В субботу вечером, в девять часов, звонит мне Паттерсон, - рассказывает
Андре. Оливер откинулся на заднее
сиденье и пялился в окно, периодически разражаясь потоком богохульств.
- Вот Паттерсон и говорит: "В аэропорту задержана съемочная группа
"Звездного десанта" из трех человек и
сотрудница "Содействия"", - продолжает Андре. - "Паттерсон, - говорю я, - и с
какой стати ты мне звонишь? Я-то при чем?"
И тут оказывается, что Малькольм уехал в порт Намбулы, а сам Паттерсон не может
выйти из дому, потому что его жена
напилась. О'кей, о'кей. Я еду в аэропорт. Разыскиваю вашу съемочную группу и
Эдвину Роупер и вижу их в той самой
клетке. Время - одиннадцать вечера. Я бужу охранников. Визы в порядке. О'кей,
о'кей. Там почему они в клетке, спрашиваю
я? Потому что правительство больше не разрешает впускать в Намбулу сотрудников
благотворительных организаций, если
те не исповедуют мусульманство.
На обочине в сточной канаве сидели дети. Они визжали от смеха, ныряли и
брызгались.
- Господи Иисусе! - произнес Оливер.
Дальше у дороги, на груде коробок, сидел мужчина. Его джеллаба задралась
от порыва ветра, открывая на
обозрение пару разбухших яичек, одно из которых было размером с футбольный мяч.
- О боже! Господи, это отвратительно.
Впереди с рекламного плаката улыбался президент Рашид, военный правитель
Намбулы, заключив в объятия
Саддама Хусейна.
- Правительства финансирующих стран не бесятся, глядя на это? - спросила
я, кивнув в сторону плаката.
- Еще как бесятся. Но это любовь, настоящая любовь. Саддам и Рашид скоро
поженятся, и у них будут дети. У
Рашида очередная мания - он считает, что в Намбуле слишком много белых. От
финансовой помощи не отказывается, но
белых видеть не может.
- И что говорят финансирующие организации? Они против?
- Угадала. Особенно американцы. Официально они не заморозили будущие
поставки, но ни один корабль пока не
покинул Соединенные Штаты.
- Понятно.
- Рашид настроен и против западной прессы, он журналистов видеть не
хочет. Поэтому ваши друзья все еще в
аэропорту.
- О господи! Что ест этот ребенок? - в ужасе прошептал Оливер.
- А почему всех остальных пропустили? - спросила я.
- Хороший вопрос. О'кей, может, потому, что вы скорее не пресса, а
организация по сбору средств. А может,
потому, что ваш оператор ляпнул что-нибудь не то. В любом случае вашему
положению не позавидуешь. Я бы на твоем
месте остерегался Понтера. Он тоже не горит желанием видеть вас здесь. По
крайней мере, пока не прибудет корабль. Вам
тут прислали спутниковую тарелку, вы знаете?
- О, черт! Я совсем забыла. Когда прислали?
- Сегодня утром. Она в штабе "Содействия". Ребята собирались после
завтрака зайти в "Хилтон". Я бы на вашем
месте глаз с нее не спускал. Рашиду наверняка захочется спутниковую тарелку.
Тогда он заставит всех смотреть свои
чудовищные военные парады.
Мы свернули на дорогу, огибающую базар. В центре площади земля от времени
просела, образовав яму, вдоль и
поперек заставленную дервянными прилавками под грязными навесами. Вокруг кусков
потемневшего мяса жужжали
мухи. Как раз когда мы проезжали мимо прилавка, продавец взмахнул топором и
отсек голову живой курице.
- О нет, господи, нет, - пробормотал Оливер. Продавец грязными пальцами
зажал обрубок, из которого хлестала
кровь. Курица еще дергалась, отчаянно сжимая когти.
- Господи Иисусе!
- Что с нашим самолетом? Начали разгрузку? - спросила я.
- В семь тридцать еще никого не было, - ответил Андре.
- Но Малькольм пригнал грузовики, как мы договорились?
- Грузовики стоят. Не знаю, Малькольм их пригнал или нет.
- Но съемочная группа все еще в камере? - Да.
- Можете остановиться на секунду? Мне нужны солнечные очки.
Оливер увидел прилавок с очками как у Майкла Джексона. Андре резко
притормозил.
- Оливер, у нас нет времени...
- Я на минутку. - Он уже вышел из машины.
- Мы очень спешим...
- Слушай, я только хочу купить очки, - настырно проговорил он. Свою
идиотскую привычку впадать в бешенство
по поводу и без повода он перевез с собой через континент. Я с нарастающим
раздражением следила, как он идет к базару.
На нем была панама, кремовые льняные брюки и светло-зеленая шелковая рубашка. По
одному ему понятной причине он
сжимал под мышкой барсетку.
- Я пойду за ним.
- Оставь его в покое, никуда он не денется, - хитро произнес Андре. - Он
же режиссер.
Все дети в радиусе ста ярдов тут же бросились к Оливеру с криками
"Хавадга!" и начали тыкать в него пальцем. Он
в ужасе вытаращился на безногого калеку, который передвигался на огромных
мускулистых руках. Со всех сторон его
окружили агрессивные продавцы. Они совали ему под нос змеиную кожу, креозот,
овечьи пузыри.
- Оливер, следи за ба... - крикнула я было из окна, но не успела:
маленький мальчик выхватил барсетку из-под
мышки Оливера и бросился наутек.
Оливер повернулся и посмотрел на меня так, будто его только что заставили
обезглавить курицу. Толпа обступила
его со всех сторон.
- Давай, Андре, повеселились, и хватит.
- О'кей, - угрюмо произнес он, завел мотор и медленно направил машину в
толпу, выжимая гудок. Толпа
расступилась, но Оливер будто испарился.
- Останови машину, - сказала я и выпрыгнула.
В центре люди сгрудились плотным кольцом. Куда он делся? Маленький
мальчик взял меня за руку и ткнул
пальцем в землю. Сквозь складки джеллаб я едва разглядела коричневый мокасин от
Гуччи.
- С дороги! - закричала я.
Он лежал в куче мусора. Африканцы с беспокойством склонились над ним,
нажимая со всех сторон. Я опустилась
на колени. Его веки подергивались.
- Что произошло? - шепотом произнесла я. - Ты в порядке? Ты не ушибся?
Он открыл глаза.
- По-моему, я... хмм... потерял сознание, - глупо произнес он. Тут на его
лице застыл ужас. - О господи! - Он
испуганно опустил глаза и взглянул на кремовые брюки. - Где здесь туалет?
Пришлось доставить Оливера в "Хилтон" на такси. К тому времени как мы
прибыли в офис Отдела безопасности,
генерал Фарук уже уехал. Отправился в аэропорт на встречу с важным
государственным гостем. Два часа мы метались
между разными министерствами и наконец, мокрые от пота, вышли на свет божий,
сжимая в руках пачку
проштампованных документов. Теперь у нас было разрешение на разгрузку самолета,
разрешение на передвижение,
фотосъемку, обмен валюты и еще одна непонятная бумага, позволявшая членам
съемочной группы излучать спутниковые
волны.
В двенадцать часов, захватив наши новые приобретения, мы помчались в
аэропорт и ворвались к начальнику
Отдела безопасности, который сообщил, что Эдвину Роупер уже отправили обратно в
Лондон, а членов съемочной группы
выпустить невозможно, потому что генерал Фарук не подписал разрешение.
Потребовалось еще несколько часов, чтобы все
уладить. К тому времени как угрюмые члены съемочной группы уехали в "Хилтон",
бормоча себе под нос что-то о
сверхурочных, жара спала, водители грузовиков разошлись, и никто не захотел
открыть самолет.
В десять вечера Андре отвез меня обратно в отель. Я помахала ему на
прощанье. В этот момент в воротах показался
правительственный эскорт на белых лимузинах. На капотах колыхались маленькие
флажки. Прежде чем машины
остановились, из каждой двери выскочили два вооруженных солдата и сформировали
почетный караул у вращающихся
дверей. Из второго лимузина вышел генерал Фарук - высокий мужчина в военной
форме. Он галантно обернулся и
протянул руку высокой, стройной женщине в ярких кенийский одеяниях и с
немыслимой прической. Затем из лимузина
выкарабкался низенький толстяк в обтягивающем мятом белом костюме. Он был похож
на Майка де Сайкса. Я
присмотрелась повнимательнее и поняла, что это и есть Майк де Сайке. Майк де
Сайке и Надя Симпсон. Так вот каких
важных государственных гостей генерал Фарук ездил встречать в аэропорт!
Когда я вошла в фойе, консьерж странно на меня посмотрел.
- Чем могу помочь? - спросил он с некоторым подозрением.
Тут я поняла, что похожа на чучело. Умылась в женском туалете и пошла в
бар. Вернон, Коринна и Джулиан со
скучающим видом сидели за стойкой. Над стойкой висели четыре гигантских
позолоченных шара. Изысканно одетые
сотрудники благотворительных агентств переговаривались возбужденным шепотом.
Пилоты и техники, которых легко
можно было узнать по загорелым лицам и выгоревшим усам, смотрели по сторонам,
умирая от скуки. Здесь и там за
столиками сидели вооруженные солдаты в темно-зеленой униформе и потягивали
фруктовый пунш из высоких стаканов.
Я взглянула на Вернона и чуть не подавилась. Между его ногой и ножкой
стула была зажата полупустая бутылка
скотча.
- Хмм, Вернон. Вы знаете, что эти мужчины в униформе - служба охраны? -
Мой голос прозвучал как тонкий писк.
- Не волнуйся, детка. В моем заднем кармане толстая пачка зеленых.
- Прошу вас, Вернон, спрячьте бутылку. - Еще не хватало, чтобы нас
арестовали за употребление алкоголя. Не
хватало еще одного конфликта с Отделом безопасности.
- Еще чего! - Вернон потянулся за бутылкой и отвинтил крышку.
- Вернон, уберите скотч. Он злобно сверкнул глазами.
- Ты сейчас у меня договоришься, детка.
- Да ла-а-дно тебе, что ему будет, - огрызнулась Коринна.
- Ты где пропадала? - жалобно прохныкал Джулиан. - У Оливера живот болит,
он не встает с кровати. Кейт очень
расстроилась после того, что ей сделали с волосами. Я сказал, что она выглядит
нормально, но...
Я всё рассказала.
- Соберись, девочка моя, - сказал Вернон. - Если будешь и дальше так
плохо работать, наше шоу загнется.
- Погрузку закончат через час, - сказала я. - Водители заедут в отель
подтвердить, что все прошло нормально, потом
поедут в Сафилу. На рассвете уже будут там.
- Что? - переспросил Вернон. Я повторила.
- Послушай, детка, грузовики никуда сегодня не поедут.
- Почему?
- Можешь считать меня старомодным. Но я-то думал, что мы здесь снимаем
телепрограмму о массовом голоде.
Когда грузовики поедут в лагерь, мы должны заснять, как они едут в лагерь. А
когда они приедут, мы заснимем, как они
въезжают в лагерь. Сечешь? На телевидении это называется "делать программу".
- Да ла-а-дно, - протянула Коринна.
Я сделала несколько глубоких вздохов. Потом объяснила ситуацию с самого
начала.
- Грузовики должны отправиться в Сафилу сегодня.
- Нет, нет. Наоборот, нужно оттянуть этот момент как можно дольше. Я уже
представляю себе эту картину: мы
врываемся в лагерь, шесть грузовиков под конвоем. "Капитал Дейли Телевижн"
спешит на помощь, привозит
продовольствие и побеждает голод.
Он был просто пьян. Не понимал, что говорит.
- Грузовики отправятся сегодня, - угрожающим тоном произнесла я.
- Грузовики, моя девочка, без меня никуда не уедут.
- Тогда собирайте вещи. Выезжаем через час.
- Проклятье! Правильно, - вмешался Джулиан. - Правильно, Рози.
- Сядь на место, сынок. В темноте нельзя снимать. Ничего не получится.
Все было бесполезно. Он уперся. На помощь пришла Коринна.
- Вернон, - она наклонилась и обняла его, - подумай о детишках. - Она
положила руку ему на колено. - Вспомни о
бедных негритосиках, которые умрут с голоду, потому что ты надрался.
Через пять минут Вернон утирал слезы. Мы заключили сделку. Всего было
шесть грузовиков. Три отправятся
сегодня с грузом. Еще три - завтра в семь утра. Мы поедем следом.
Глава 26
- О, только посмотри. Проклятье! Проехали. О, смотри, еще один. - Джулиан
высунул голову в окно и что-то
разглядывал в пустыне.
- Один кто?
- Верблюд. Эй, может, остановимся и сфотографируем?
- У тебя уже двенадцать фотографий с верблюдами.
- Но сейчас солнце позади, это намного лучше, потому что...
- Подожди, вот Оливер опять захочет в туалет, тогда остановимся.
Бедному Оливеру то и дело приходилось бежать через песок к одинокому
чахлому кустику и присаживаться на
корточки с рулоном туалетной бумаги.
- Может, дать беженцам немного денег, как думаешь? Или им нужна только
еда? - спросил Джулиан.
- Можешь предложить денег, но так, чтобы они не обиделись.
- Можно еще конфету?
- Конечно можно. Вот. - Я протянула ему конфету. Он бросил фантик мне в
сумку.
Мы выехали в семь утра. Воздух над бетонированной дорогой плавился от
жары. По обе стороны простиралась
бесконечная пустыня. Слева теплым коричневым пятном сгрудились хижины. Справа,
на расстоянии четверти мили, стоял
верблюд, который вызвал у Джулиана такой восторг. Он с усилием дергал куст
верблюжьей колючки. На спине верблюда
неподвижно восседал кочевник, завернутый в серо-голубые одеяния.
- О-о-о! А! А! - закричала Кейт Форчун.
Грузовик, ехавший перед нами, слегка затормозил. Кейт схватилась одной
рукой за сердце, другой - за голову.
- У-уф. О, простите. О!
Водитель Файед окинул ее презрительным взглядом из-под тюрбана. Наш
грузовик шел в конвое вторым.
- Извините. Мне кажется... Знаете, у меня дома ребенок, о котором я
должна заботиться, это небезопасно.
Она протянула было руку, чтобы взбить волосы, но тут ее лицо исказилось.
Вчера Кейт решила зайти в
парикмахерскую отеля и сделать легкую завивку. Это опрометчивое решение
превратило ее длинные, прямые, шелковистые
волосы в иссушенную мочалку с ломающимися концами. Теперь она была похожа на
старушек с овощного рынка, у
которых на уме есть что поважнее укладки. Всю дорогу Кейт усиленно смазывала
голову бальзамом, но сочетание вязкого
бальзама и сухого, горячего воздуха превратило ее волосы в клейкий комок.
Она громко всхлипнула и стала отчаянно дергать липкую паклю.
- Не могу поверить, что это случилось со мной. Это самое ужасное, что
могло произойти. Как я появлюсь перед
камерой? Я подам на них в суд, подам в суд! - Она с мольбой взглянула на меня. -
Скажи, я выгляжу ужасно?
- Можно надеть шляпу, - предложил Джулиан. Кейт завыла. Файед гневно
сверкнул глазами.
- Или косынку, - ободряюще добавил Джулиан.
- Тебе даже идет, Кейт, - солгала я. - Хорошо, что ты сменила имидж перед
программой. Тебе так хорошо.
- Ты правда так думаешь? Правда? - Она схватила зеркало заднего вида и
повернула, чтобы получше себя
разглядеть. Файед пробормотал что-то непонятное и вернул зеркало на место.
Теперь он то и дело подозрительно
поглядывал на нее, видимо решив, что она опасна для общества. Кейт снова
разрыдалась.
Мне стало ее даже жалко. Люди умирают от голода, но это не значит, что
наши проблемы не имеют значения.
- Внешний вид не так важен. Главное - внутренняя красота, - робко
произнесла я.
- Значит, я на самом деле выгляжу ужасно, - завыла Кейт.
Файед резко переключил скорость.
Колеса грузовиков подняли песчаное облако. Мы закрыли окна и выключили
кондиционер, но пыль так быстро
наполнила кабину, что пришлось обернуть платки вокруг головы, чтобы песок не
попал в глаза и в рот. Кейт пыталась
вытащить контактные линзы, прикрываясь кусочком белого хлопка.
- Что это? - спросил Джулиан.
Мотор идущего впереди грузовика застонал и заглох. Машина дала задний
ход. Я проследила за взглядом
Джулиана и увидела обнаженное тело, скрючившееся в позе эмбриона. Оно уже
затвердело, ребра покрылись слоем песка.
Конвой остановился. Я попросила Джулиана выпустить меня, но он первым
вышел из грузовика. Наш шофер и
водители других грузовиков подошли к телу. Я направилась к первому грузовику. Мы
находились в месте обнажения пород
- горы выступали посреди пустыни, как гигантские кротовые холмы. По обе стороны
высились груды песчаника, гладко
отполированного ветром. Песок заволок горы желтой дымкой. Ветер больно ударял в
лицо, песчинки жалили, как пчелы, и я
завернулась в шаль. За нами в "лендкрузере" ехали Коринна и оператор. Лицо
Коринны было закрыто темными очками, она
слушала плеер. Я велела оператору попросить остальных оставаться в машинах. Не
хватало еще, чтобы вокруг мертвеца
собралась толпа.
Водители обернули тело куском мешковины. Я подошла ближе и попросила
развернуть саван. Умершая была очень
старой женщиной, исхудавшей до костей. Она умерла с широко раскрытыми глазами и
ртом. Зубов не было, десны высохли
и потрескались, рот был полон мух. Водители отнесли тело в кузов первого
грузовика.
- Как ты думаешь, что случилось? - спросил Джулиан, когда мы снова
двинулись в путь. По его вискам тек пот.
- Не знаю. Они не могут оставить мертвое тело непохороненным. Может, она
была сумасшедшей.
- Почему сумасшедшей?
- Иногда сумасшедших выгоняют из деревень в пустыню. Поэтому она и умерла
в одиночестве. По крайней мере, я
надеюсь, что все было именно так.
- Надеешься? Почему? Я не ответила.
- Почему, Рози? - повторил он.
- Потому что если она не сумасшедшая, значит - беженка из Кефти, а
беженцы из Кефти обычно не бросают
умирающих, и тем более не оставляют тело без погребения.
- Так почему они оставили ее?
Заткнись, ради бога, дай мне сосредоточиться, подумала я.
- Потому что они в отчаянии, - ответила я. Чтобы пересечь этот
психологический барьер, жители Кефти должны
были дойти до крайних глубин отчаяния. На ней не было даже савана.
- Но почему они должны...
- Прошу тебя, помолчи! Смотри, песчаная крыса - вот, следи, куда я
показываю.
Мы приближались к повороту, за которым опять начиналось открытое
пространство. Я боялась того, что мы
увидим за поворотом. Эта дорога шла параллельно границе Кефти и на каком-то
отрезке пересекалась с маршрутом
миграции беженцев. Первый грузовик исчез за поворотом. Мы двигались вслед за
ним. Я затаила дыхание. Под туманным
желтым небом простиралась пустыня - ровная, бесконечная и мертвая. Я была
поражена. Где они? Не было видно даже
отставших. Если все они уже в Сафиле, это будет началом катастрофы.
Через полчаса езды по пустыне вдалеке послышался гул самолета.
- Эй! Что это?
- Самолет, Джулиан.
- Чей самолет?
- Скорее всего, ООН, - с уверенностью заявила я.
Но на самом деле я вовсе не была так уверена. Водитель встревоженно
покосился в мою сторону. Самолет,
летевший так близко от границы, - было от чего занервничать. Идеальная боевая
цель для истребителей Абути: девять
машин с гуманитарной помощью для беженцев из Кефти посреди безлюдной пустыни.
- Слушай! - Джулиан сделал большие глаза. - Слушай, это же не могут быть
истребители повстанцев?
- О нет, не могу поверить! - Кейт Форчун учащенно дышала. - Вы обещали,
что я буду в полной безопасности.
Невероятно! У меня дома маленький ребенок. Вы обещали, что я буду в
безопасности.
- Вы в безопасности. Всё в порядке. Мы же в Намбуле, - солгала я веселым
голосом,
...Закладка в соц.сетях
