Жанр: Драма
Причина успеха
...ить ее. - В конце
концов, всё не так уж плохо. Все будет в
порядке. - Я прожила в Африке четыре года, тысячу раз видела, как люди умирают
от голода, и тем не менее мне было
страшно. Я представила, что чувствует Кейт.
- Ничего не в порядке, - сказала она, выпрямившись и сердито взглянув на
меня. - Не в порядке, - повторила она,
дергая себя за волосы, пытаясь распушить их и снова приглаживая. - Только
посмотри на этот кошмар! Разве я могу
сниматься в таком виде? Все в порядке, говоришь? Это уродство. Я урод, урод,
урод, - она бросилась на подушку и забилась
в истерике.
Не произнеся ни слова, я направилась к двери.
- Рози, - всхлипнула она, - можно примерить твою шляпу? Хочу посмотреть,
пойдет ли мне...
Я открыла дверь, вышла на улицу и сделала несколько глубоких вдохов.
Только после этого зашла обратно в
хижину. Дело было не просто в тщеславии. Парикмахер отеля надругался над самим
существом Кейт, полностью
уничтожил ее собственное "я".
Я сняла шляпу и протянула Кейт. Она тут же начала крутиться перед
зеркалом.
- Тебе идет, - сказала я. - Выглядишь потрясающе.
- Правда? Тебе правда нравится? А у тебя есть зеркало в полный рост?
По пути в столовую я увидела Генри и О'Рурка, которые выгружали из машины
мешок с зерном. " Приглядевшись,
я поняла, что это был вовсе не мешок, а Вернон.
- Что произошло? - спросила я, в ужасе кинувшись им навстречу. Они едва
удерживали его жирную тушу. О'Рурк
держал его за плечи, Генри засунул толстые ноги себе под мышки.
- Ему от пива плохо стало, - отрывисто произнес О'Рурк.
- Совсем пить не умеет, - подтвердил Генри с радостной улыбкой.
- Что вы ему подмешали? - я ощутила непреодолимый восторг. -
Признавайтесь, что вы наделали?
- Думаю, в ближайшие двенадцать часов он тебя не потревожит, - хитро
произнес О'Рурк.
Без пятнадцати двенадцать. До трансляции оставалось чуть больше четырех
часов, а мы так и сидели в столовой и
никак не могли решить, ехать нам или остаться. Теперь, когда Вернон вырубился,
мы вздохнули свободнее.
- Значит, если ничего не сломается и не отсоединится, тарелку не нужно
переустанавливать, можно просто
включить оборудование? - спросил Оливер. Он сидел на краешке стола и выглядел
очень круто. При виде отрубившегося и
храпящего Вернона Оливер преобразился. Вид спящего Вернона прямо-таки наполнил
его уверенностью и самообладанием.
- Все верно, - сказал Клайв, главный специалист по спутниковым системам.
Он всегда говорил так, будто выступал
по радио и ему нельзя было отвечать "да" или "нет".
- Но если по пути что-то сломается, нам крышка? - уточнил Оливер.
- При возникновении технических неполадок или физических повреждений
одного из компонентов наземной
станции во время перевозки возобновить спутниковую связь технически невозможно.
- А это может произойти?
- Как я уже говорил, учитывая неровный рельеф местности...
- Кончай, Клайв, - нетерпеливо прервал Оливер. - Ты же сам вел машину.
Какие у нас шансы? Стоит ли рисковать,
или лучше остаться здесь?
Возникла долгая пауза. Все взгляды были прикованы к бороде Клайва и его
проволочным очкам. Только Клайв мог
помочь нам принять правильное решение. Но он будто язык проглотил.
- Когда вы везли тарелку из Найроби, что-нибудь сломалось? - вмешалась я.
- Поломок как таковых и технических неполадок во время упомянутого
путешествия не возникло, - отчитался
Клайв.
- Может, лучше все-таки останемся здесь? - предложил оператор. - Если
спутниковая тарелка накроется, мы не
сможем вести трансляцию. А если приедем в Довит, а там никого не будет? Тогда и
транслировать будет нечего. Надо снять
хоть что-то, иначе все труды коту под хвост. Может, просто останемся здесь и
возьмем интервью у беженцев? Пусть
расскажут, что происходит в Довите.
- Послушайте, - сказал О'Рурк, - до эфира осталось четыре часа десять
минут. Нужно принять решение.
- У меня предчувствие, что надо ехать, - сказал Оливер. - Понимаю, мы
рискуем, но, по-моему, это того стоит.
Техники возились со спутниковой тарелкой. Мы решили взять два грузовика с
продовольствием и один с водой и
лекарствами. О'Рурк, Генри и Шарон ехали с нами. Бетти было велено оставаться в
больнице с Сиан и Линдой. Но она была
очень недовольна.
- Оливер, дорогой, я знаю, ты начальник, ты решаешь, кто едет, кто нет, -
накинулась она на него, - но я считаю, что
тоже должна поехать. Если больные в критическом состоянии, вам нужны будут
врачи, тебе не кажется? Кроме того, хоть
ты и думаешь, что я всего лишь глупая старуха, но я проработала в Африке много
лет, и мой опыт может очень даже
пригодиться.
- По-моему, она говорит дело, - сказал Рой, звукооператор. Все удивленно
посмотрели на него. Рой был забавным
веселым человечком и всегда был готов прийти на помощь, но мы никогда не
слышали, чтобы он открывал рот. - Бетти
знает, что говорит, лучше, чем все эти детишки, вместе взятые. Она тоже должна
участвовать.
- Да что вы, я всего лишь глупая старуха, - зачирикала Бетти, закатывая
глаза.
- Сейчас без пяти час, - сказал Оливер. - Мне насрать, кто из вас поедет,
кто нет, но чтобы все через минуту сидели
по грузовикам. Выезжаем.
Глава 29
Небо опять покрылось облаками, в пустыне поднялся ветер, швыряя песок в
глаза. Кейт и Коринна сидели
рядышком на переднем сиденье "лендкрузера". О'Рурк был за рулем. На заднем
сиденье устроились мы с Оливером.
Остальные следовали за нами в грузовиках.
- Черт! - выругался О'Рурк и притормозил. Прямо перед машиной дорогу
переходил козлик. - Откуда он только
взялся?
Разглядеть что-то вокруг становилось все труднее - как будто смотришь
сквозь желтый туман.
- Погодка не самая удачная, как думаешь? - произнес Оливер.
- Сложно сказать. Иногда сквозь песчаную завесу светит солнце, и эффект
потрясающий, - ответил О'Рурк. Похоже,
они с Оливером очень даже поладили. Может, потому, что провели ночь в одной
кровати? - Не нравится мне все это, -
добавил он. - Не надо было брать грузовики с едой.
- Согласна, - сказала я.
- Почему? - вмешалась Коринна. - Вы что, с ума сошли? Разве можно
приехать в место, где полно голодающих, и
ничего не привезти?
- Действительно, просто неприлично, - пробормотал О'Рурк.
- Зависит от того, сколько там беженцев, - объяснила я. - Мы не хотим
основывать постоянное поселение.
- Но это же удобнее, чем перевезти всех в Сафилу, - сказал Оливер.
О'Рурк раздраженно фыркнул.
- Нет, - сказала я. - Запасы воды ограничены, и горы слишком близко к
границе.
- Но вы же накормите их. чтобы они сразу не загнулись? - спросил Оливер.
- Конечно, только все должно быть очень организованно. Иначе возникнет
бунт, - сказал О'Рурк.
- В любом случае скоро мы всё узнаем, - сказала я. - Может, там всего
человек тридцать, не больше. Может, это
была ложная тревога.
- Господи, надеюсь, что нет, - пробормотал Оливер.
- Что это? - О'Рурк замедлил ход.
- Боже правый, - произнесла Кейт Форчун, выпрямившись и глядя прямо перед
собой. - Боже правый.
На обочине лежало несколько трупов.
Мы накрыли их мешковиной - больше ничего сделать было нельзя. Молодые
мужчины - должно быть, их послали,
чтобы предупредить нас о прибытии беженцев, и по дороге они умерли с голоду. До
Довита оставалось пятнадцать минут
езды. Теперь было ясно, что ничего хорошего мы там не увидим. Необходимо было
разработать план распределения
продовольствия, поэтому мы оставили грузовики с едой на том месте, где
обнаружили трупы, и поехали дальше. Я
обернулась и вздрогнула при виде грузовиков с гуманитарной помощью из Англии,
стоявших рядом с кучкой людей,
которым помощь уже была не нужна.
Над нами нависали красные вершины Довита. Я тысячу раз проезжала мимо
этих гор раньше, но лишь сейчас мне
начало казаться, что они таят в себе угрозу - потому что я знала, что там, в
этих горах, происходит что-то ужасное. Пыль
сгущалась в воздухе, предвещая песчаную бурю. Солнце пыталось пробиться сквозь
завесу, но проникал лишь слабый,
рассеянный свет.
Дорога сворачивала налево, в подобие короткого коридора в массиве горы,
который вел на плато. На развилке мы
остановились. С гор послышался бой барабанов. Медленный, пустой, одинокий звук.
Клайв сказал, что спутниковую тарелку и оборудование придется оставить
здесь, так как внутри горной цепи
сигнала не будет. И тут сквозь песчаную завесу я увидела фигуры. Они двигались
как в замедленной съемке - пытались
бежать, но их ноги - обтянутые кожей кости - уже не могли нести вес их тел.
Мухаммед поспешил им навстречу. Кожа на их лицах натянулась, застыв в
жутковатой широкой улыбке. Но они не
улыбались. О'Рурк и я тоже двинулись им навстречу. Выражение их глаз заставило
нас ужаснуться - во взгляде теплилось
сознание, но лица и тела после долгого голодания уже не были похожи на
человеческие.
К Мухаммеду подошел юноша лет семнадцати и заговорил с ним. Он говорил
медленно, будто у него кружилась
голова и он никак не мог сконцентрироваться. Его зубы и голова казались
неестественно огромными - из-за отсутствия
волос на голове, жира и мускулов на лице. Он весь состоял из кожи. Вокруг тела
был обернут кусок коричневой
мешковины, из-под которой торчали острые плечи.
- Он из моего района, - сказал Мухаммед. - Говорит, что там несколько
тысяч беженцев.
Мальчик снова заговорил, медленно касаясь переносицы большим,
указательным и средним пальцами, будто
пытался собраться с мыслями.
- Говорит, что они уже давно ничего не ели. Спрашивает, привезли ли мы
еду.
Мухаммед, как всегда, говорил на прекрасном английском. Мы с О'Рурком
переглянулись, уже понимая, что нам
предстоит.
- Ну что, пойдем посмотрим, а потом вернемся за грузовиками? - сказал
О'Рурк.
- Да. Думаю, да.
В джипе было несколько высококалорийных бисквитов. Мы накормили тех, кто
вышел нас встречать.
Оливер говорил с технической группой. Они решили припарковать фургон
между дорогой и горами и попытаться
наладить связь.
По дороге в горы нам попадалось все больше людей, но мы не
останавливались. Увидев это, некоторые их них
поворачивали назад, вслед за джипом. Оливер словно оцепенел. Кейт Форчун
учащенно дышала и издавала странные звуки.
Она схватила О'Рурка за локоть - он вел машину - и сказала, что ей плохо. Он
велел ей заткнуться.
Когда мы оказались в узком разломе внутри горы, песок все еще вихрем
кружился у подножия, а беженцы шли
навстречу, тыкая пальцами в рот. Все это было очень странно. Мы ехали по
короткому коридору, похожему на расщелину. С
обеих сторон отвесно возвышалась скала. Потом мы свернули и оказались на
площадке, окруженной горами. Площадка
была радиусом примерно три четверти мили и очень неровная - то резко ныряла
вниз, то вздымалась вверх. Над землей
висела плотная дымовая завеса. Площадка была сплошь усеяна людьми - тысячами,
десятками тысяч людей. Они сидели на
земле и жгли костры. Я не заметила, чтобы они двигались, но шум стоял
оглушительный. И жуткий - одновременный плач
тысяч людей. Я выглянула в окно джипа и увидела молодую девушку. Ее слезы
казались огромными пузырями влаги на
увядшем лице. Я была в шоке и не могла поверить, что это высохшее тельце было
еще способно производить жидкость.
Мы вышли из машин. Мухаммед разговаривал с группой мужчин, вышедших ему
навстречу. Может, это были
старейшины деревень, а может, представители АСК. Слева от меня раздавался
барабанный бой. Я двинулась на звук.
Чуть левее, у подножия горы, складывали мертвых. Два или три десятка тел
лежали ровной линией. Люди плакали,
мужчины копали могилы палками. Со всех сторон сюда на руках несли мертвые тела.
Какой-то мужчина опустил на землю
трупик ребенка. Ребенок был завернут в мешковину, его тельце было таким хрупким,
что, казалось, весило не больше
свернутого рулоном полотенца. Некоторые тела лежали на носилках; все были
накрыты мешковиной или ветошью. На
одном из мертвецов был мешок с надписью: "Подарок от жителей Миннессоты". Из-под
голубого одеяла торчали женские
ноги, а между ними - две маленькие ножки.
У груды мертвецов сидела женщина, склонившись над телом сына. Она сняла
мешковину, закрывавшую его лицо,
и хлопала в ладоши у него над головой, будто пыталась разбудить его. Казалось,
она делает все возможное, чтобы
остановить боль. Она трясла руками, будто стряхивая капли воды, закрывала глаза
ладонями и хваталась за виски, потом
брала своего сына за голову и пыталась разговаривать с ним, потом снова хлопала
в ладоши, но ничего не помогало. Я
посмотрела на мальчика, который лежал перед ней, - недвижимое, мертвое тело - и
подумала: как нелепо, что он умер от
голода. Как нелепо, что люди испытывают все эти страдания не из-за внезапного
несчастного случая или неизлечимой
болезни, а из-за того, что им нечего есть, когда во всем мире еды сколько
угодно.
Большинство беженцев сидели или лежали на земле группами. Из-за слабости
и затуманенного голодом сознания
они никак не реагировали на наше присутствие. Никогда в жизни я не видела людей,
столь истощенных голодом, но
продолжающих цепляться за жизнь. Я медленно вернулась к Мухаммеду, который все
еще разговаривал со старейшинами.
Почувствовав, что по щекам текут слезы, я постаралась взять себя в руки.
Проходя мимо "лендкрузера", я на минуту задержалась. Коринна стояла,
облокотившись о заднее стекло. Ее кулаки
были крепко сжаты, плечи сгорбились. Она плакала, ее лицо под темными очками
принимало немыслимые, чудовищные
выражения, тело дергалось в судорогах. Я видела, что она плачет, но не
попыталась успокоить ее. Я смотрела, как она стонет
и бьется в истерике, и была рада, потому что наконец поняла, что она тоже из
плоти и крови, а вовсе не из бетона, лайкры
или органического стекла.
Заметив, что я наблюдаю за ней, Коринна прислонилась лбом к стеклу машины
и сказала:
- Можно сигарету?
Я протянула ей сигарету и поднесла зажигалку. Кейт сидела в
"лендкрузере", обхватив голову руками.
Джулиан и Оливер стояли поодиночке, словно загипнотизированные. Ни Генри,
ни Бетти, ни Шарон не было
видно. О'Рурк склонился над телом ребенка. Он молчал и выглядел как всегда - вот
только по лицу его струились слезы.
Я не знала, что делать. Я тоже была словно под гипнозом и могла только
стоять и смотреть на все это. Ужас был
настолько всепоглощающим, настолько грандиозным, что, казалось, с этого момента
уже ничего не может быть как раньше
и мир прекратит свое существование, - мы не сможем говорить, солнце не продолжит
свой путь по небосводу, ветер
затихнет навсегда. Казалось невозможным, что такое может происходить, в то время
как остальной мир продолжает жить
по своим законам, не останавливаясь и не задумываясь ни на минуту.
Единственный способ побороть оцепенение - не размышлять, а быстро
действовать, выполняя одно задание за
другим.
О'Рурк, Генри, Мухаммед, Бетти и я собрались у машин. Солнце пробивалось
через пыль, отбрасывая снопы света,
будто сквозь потолочные балки. Нам придется иметь дело с десятью, может,
двадцатью тысячами беженцев.
- Наверняка холера процветает, - сказал О'Рурк.
План был такой: мы с Мухаммедом занимаемся регидратацией и распределением
пищи, Генри проверит чистоту
пресных источников и определит зоны дефекации. Бетти будет делать прививки от
кори. О'Рурк и Шарон организуют что-то
вроде кризисного центра для тяжелых больных.
- Как же передача? - спросила Бетти. Часы показывали час тридцать. Эфир в
четыре часа.
- Сорока тонн им хватит ненадолго, - сказал О'Рурк.
Оливер и Джулиан все еще стояли поодаль и в оцепенении смотрели на толпу.
- Иди сюда, - позвала я Оливера. - Послушай, ты должен организовать
трансляцию. Скорее, тебе многое нужно
успеть. Возьми "лендкрузер", езжай к техникам и расскажи, что здесь творится.
Он не фокусировал взгляд.
- Давай, Оливер, - сказала я.
К нам подошла Коринна. Она вытирала глаза. Похоже, ей удалось взять себя
в руки.
Я взглянула на Оливера. Он все еще беспомощно озирался по сторонам.
Подошел Мухаммед и присоединился к нам. Он положил руку Оливеру на плечо,
отвел его в сторону и начал с ним
разговаривать.
- Я помогу вам, - произнесла Коринна. - Говорите, что делать.
Я попросила ее вернуться туда, где мы оставили грузовики с
продовольствием, и пригнать их обратно.
- Скажи, чтобы не въезжали на плато, пока мы всё не подготовим.
Справишься с двухосным грузовиком?
- Да, - ответила она.
- Я могу попросить Генри.
- Не надо. Я справлюсь. Генри нужен тебе здесь.
- Подожди, я поеду с тобой, - очнулся Джулиан.
- Оставайся здесь, - сказала я. - Она одна справится.
- Скажи, чем я могу помочь? - спросил он.
- Будешь помогать распределять пищу. Спустя какое-то время вернулся
Мухаммед и с ним - Оливер. Оливер
выглядел намного лучше и вызвался проверить, работает ли спутниковая тарелка.
Потом он и техническая группа будут
решать, что делать.
Мухаммеда окружили старейшины деревень.
- Они помогут распределить продукты? - спросила я.
- Конечно.
Я осмотрелась в поисках подходящего места.
- Беженцы разделены по группам?
- Да. Жители каждой деревни держатся вместе.
- Сколько здесь деревень? - спросила я. Мухаммед переговорил со
старейшинами.
- Около пятисот.
- Начнем с детей до пяти лет. И с самых тяжелых больных. Кризисный центр
организуем здесь, одновременно
будем давать регидратационные соли. Остальных накормим потом.
- Матерей тоже нужно накормить, - сказал Мухаммед.
- Накормим всех, кто приведет детей.
- Я поговорю со старейшинами, - сказал Мухаммед. - Они всё организуют.
Я старалась не думать ни о чем, кроме того, что нас ждет, и не
представлять себе самое худшее, чтобы не удариться
в панику. Поискала глазами Джулиана и велела ему сложить из камней три
ограждения.
- Хорошо, - сказал он и стал собирать камни, будто намеревался заняться
этим в одиночку.
- Позови кого-нибудь на помощь.
Я стала обращаться к беженцам, которые еще крепко держались на ногах, но
они не понимали, что от них
требуется.
- Зачем нужны ограждения? - спросил Джулиан.
Нам нужны были отдельные участки для прививок, раздачи высококалорийного
печенья и жидкой пищи для самых
слабых.
- Нужны высокие стены - на случай, если разгорится драка. - Я не была
уверена, что такое возможно: слишком
много отчаявшихся людей вокруг.
Джулиан стал объяснять жестами, что нужно сделать, и беженцы засмеялись -
несмотря на ужас, царивший вокруг,
они засмеялись. И стали собирать камни. К нам подошел мужчина, говоривший поанглийски,
и стал помогать, взяв
руководство постройкой на себя. Вскоре уже человек триста собирали камни и
строили стены.
Я все время посматривала в конец каменного коридора, где были
припаркованы наши машины. Съемочная группа
возбужденно сновала туда-сюда. Они протянули вдоль тропинки толстый кабель и
лихорадочно пытались присоединить
удлинитель. Оливер ездил вверх и вниз по дороге, время от времени проверяя
спутниковую тарелку. Они были похожи на
ос, кружащих около гнезда.
В три часа сорок пять минут ограждения были готовы. Внутри кишмя кишели
дети и больные - некоторые лежали
на земле, кто-то стоял в очереди. Старейшины то и дело доставляли новых больных,
держа их под руки или неся на
носилках. Если кто-нибудь из нас случайно проливал еду, люди бросались на землю
и ползали, съедая все, что успевали
подобрать. Каменные стены едва не рушились под напором - каждый норовил
заглянуть, стоны и вой смешались с криками
недовольства. Было тяжело сохранять спокойствие, когда возле стен сгрудились
десятки людей, которые протягивали к нам
умирающих младенцев и умоляли впустить их. Начались драки - многие считали
несправедливым, что оказались по ту
сторону стены.
Я все время посматривала на часы, на съемочную группу, но все было попрежнему.
Машины ездили туда-сюда по
коридору. Я не понимала, что происходит. Я думала, Коринна и Джулиан уже должны
начать репетировать и готовиться к
съемкам, но они раздавали печенье за соседней стеной.
- Я пойду и узнаю, что там происходит, - сказала я Мухаммеду.
И тут я увидела Оливера - он шел мне навстречу.
- Ничего не работает, - сказал он, подойдя ближе. Он был в унынии, полный
жалости к самому себе.
- Как это? - сглотнула я.
- Тарелка не работает.
- Что?
- В ней пробоина.
- Пробоина? - Я часто заморгала. - Как это случилось?
- Не знаю. Говорят, камень отскочил, пока мы ехали.
- Починить нельзя?
- Они пытаются выправить ее молотком, но это очень тонкая работа. Тарелка
должна быть абсолютно гладкой.
- Думаешь, получится?
- Хочешь знать мое мнение? Мы в дерьме, Рози.
Я в панике потерла лоб. Нам не хватит продовольствия. В Станстеде ждет
еще один самолет "Серкл Лайн". Он мог
бы прибыть с грузом через двадцать четыре часа. Мы могли бы организовать
ежедневные перевозки, пока кризис не
минует. Но если трансляция не состоится, все пойдет прахом. Жизни тысяч людей в
тот самый момент зависели от куска
железа, в котором зияла пробоина. Ужасная нелепость, но так оно и было. А до
эфира оставалось полчаса.
- У тебя был запасной план на случай, если тарелка не заработает? -
спросила я.
- Да. Я всё продумал.
- Коринна и Джулиан тебе нужны? Где Кейт?
- В джипе. Толку от нее ноль. Лучше вообще ее не трогать.
Я оглянулась. Кейт рыдала, дергая себя за волосы.
- Можешь, конечно, прислать Джулиана и Коринну. Но думаю, здесь от них
больше пользы. Лучше продолжайте
работу. Я позову вас, если будут какие-то изменения.
Сконцентрироваться было нелегко. У нас был всего лишь один час - между
пятью и шестью, - чтобы весь мир
увидел этот кошмар, это наш единственный шанс. Но я ничего не могла поделать.
Без десяти четыре послышался крик. Нас звал кто-то из съемочной группы.
Оператор навел объектив на Джулиана
и Коринну. Коринна посмотрела на меня и ободряюще улыбнулась. Я выскочила из-за
каменного ограждения и бросилась к
машинам. Подбежала ближе, спотыкаясь о камни. Вопли Оливера гулким эхом
разносились по каменному коридору.
- Нет сигнала, - кричал он, утопая в песке. - Тарелка работает, но
сигнала нет. Мы в тени этой чертовой горы.
Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Проклятый Вернон! Надо было остаться в лагере. - Он
ударял кулаком о кулак, беспомощно
топчась на месте. Пять минут пятого. В Лондоне шоу уже вышло в эфир, так и не
дождавшись связи с Намбулой.
- Мухаммед, - вдруг произнес Оливер, - здесь есть дорога наверх?
- Да, но тропа очень крутая. Если выехать и следовать по подножию горы
налево, через двести ярдов увидите.
- Куда ведет тропа? - спросил Оливер. - Можно будет спустить кабель?
Прищурившись, Мухаммед поднял руку и указал поверх каменных ограждений.
Там возвышалась почти отвесная
гора - огромная глыба красного камня.
- Дорога ведет по внешней части хребта, но наверху есть место, откуда
открывается вид на плато. Там можете
спустить кабель.
- О'кей, - сказал Оливер, на ходу садясь в машину. - Я поднимаюсь наверх
с ребятами. Пусть оператор остается
здесь. Мы сбросим кабель.
За сорок минут до окончания программы, в четыре часа двадцать минут,
Джулиан и Генри, схватившись за один
конец кабеля, ждали у подножия горы, с надеждой глядя наверх. Их окружила толпа
африканцев. Остальные раздавали
жидкую пищу внутри каменных ограждений. Мы никак не могли решить, куда поставить
камеру. Я окинула взглядом
площадку, заполненную беженцами, и вспомнила, как молилась, чтобы этого не
произошло. Мало того что мы слишком
поздно привезли съемочную группу, так еще и тарелка не работала. К Мухаммеду
подошел мужчина и что-то сказал. На
мгновение мне показалось, что Мухаммед вот-вот упадет в обморок.
- Здесь Худа, - сказал он. - Пойдешь со мной? Худа Летей, женщина,
разыскать которую он меня просил, когда мы
были в Кефти. Мухаммед опустился перед ней на колени, взял за руку, накрыл
одеялом до самого подбородка. Кости резко
выступали под кожей. От истощения у нее выпали почти все волосы - остались лишь
редкие рыжеватые вьющиеся клочки.
По другую сторону стояла мать Худы, держа на руках двоих детей. Младенцы
кричали, кожа на ногах сморщилась - из-за
отсутствия мышечной массы. Им было около года - два маленьких мальчика с
большими глазами. Вскоре они затихли, и на
их милых личиках застыло сердитое выражение. Худа лежала на спине, запрокинув
голову. Выкатившиеся глаза смотрели в
небо. Думаю, она узнала Мухаммеда, - когда он обращался к ней, она слегка
постанывала.
Я обернулась посмотреть, что происходит на вершине горы. Джулиан и Генри
карабкались по валунам у подножия,
не выпуская кабель из рук и все время глядя вверх. Над ними гладкой стеной
возвышалась скала. Почти у самой вершины
был выступ, покрытый валунами и крупными камнями. Дальше до самой вершины скала
вновь поднималась идеально
ровно. Наверху, на каменистом уступе, стояли Оливер и один из техников. К обрыву
подошли двое техников. Они несли
большую катушку кабеля на металлической раме.
Спустить кабель представлялось делом нелегким. Для этого нужно было
пройти по уступу, усеянному камнями,
который резко обрывался и снизу выглядел очень неустойчиво. Оливер подошел к
техникам с катушкой. Мне показалось,
что они втроем что-то поднимают. Подняв предмет на несколько футов над землей,
они начали его раскачивать. Один, два,
три - и затем бросили вниз. Это был булыжник, помещенный во что-то напоминающее
сеть. Булыжник покатился по
камням, таща за собой кабель, к вертикальному обрыву. За ним падали крупные
камни. На расстоянии шести футов до края
обрыва булыжник застрял, зацепившись о возвышение. Лавина камней рухнула со
скалы, разбиваясь о подножие, заставив
людей вздрогнуть.
Оливер, осторожно ступая по камням, двигался к тому месту, где застрял
кабель. Внезапно земля под ним
зашевелилась. Он поскользнулся, и его понесло с камнепадом к обрыву. Коринна
вскрикнула.
Оливер пытался удержаться, найти опору, но камни тащили его за собой. Он
перевернулся на бок и зацепился за
небольшое возвышение, перебирая ногами. Он висел, а валуны проносились мимо и
срывались вниз. Среди них был и
булыжник с кабелем - он с грохотом покатился вниз по скале.
Оливер висел, уцепившись за возвышение. Я никак не могла разглядеть, что
проис
...Закладка в соц.сетях
