Жанр: Драма
Причина успеха
...рительность.
- Нельзя же быть такой наивной! Думаешь, это что-нибудь изменит? Как ты
собираешься жить здесь, если у тебя
нет нормальных шмоток?
- Главное - внутренняя красота, Оливер.
- О! Да что ты говоришь! Правда? Ну спасибо. Спасибо, мать Тереза, вы
показали мне свет.
Я так и сидела с опущенной головой, не произнося ни слова.
- Господи, Рози, сколько это может продолжаться? Слушай, если уж тебе так
хочется, я пожертвую на
благотворительность пятьсот фунтов. Иди и забери свою одежду. Когда ты это
сделала?
- Ты тоже можешь послать пятьсот фунтов.
- Я пошлю тысячу, успокоилась? Ты заберешь свою одежду, и все останутся
довольны.
Я выпрямилась и взглянула на него.
- И что мне делать?
- По крайней мере, возьми себя в руки.
- Я верю, что поступаю правильно, и ты не сможешь меня купить.
- О, ради бога, прекрати, меня уже тошнит от всего этого. - Он заметил
выражение моего лица. - Ладно, извини, я
понимаю. Но ты не могла бы вернуться в реальный мир, Рози, хоть на минутку?
На лестнице послышались тяжелые, неуклюжие шаги Джулиана. Он вошел,
плюхнулся на диван и с огорченным
видом зажег сигарету.
- Маргарита ворует еду из холодильника.
- Кто? - спросил Оливер.
- Домработница. Маргарита, ты же ее видел. У меня было шесть бутылок
"Moet & Chandon", a сейчас смотрю -
осталось четыре. Я и так слишком щедр. Позволил ее сыну мыть машины пять раз в
неделю, так они теперь все в разводах.
Что мне делать?
- Отрубить им руки, - предложила я.
- Заткнись, - огрызнулся Оливер.
Оливер заехал к Джулиану, чтобы взглянуть на сценарий рекламного ролика
для "Бритиш Телеком". Джулиан
должен был играть главную роль, но волновался, что его персонаж не слишком
смешной.
- Сколько? - спросил Оливер. Джулиан протянул ему сценарий.
- Сто штук.
- Мало. Проси двести.
Я встала и вышла из комнаты. Спустилась по лестнице и направилась в
ванную для гостей на четвертом этаже.
Ванная была размером с мою квартиру, повсюду зеркала. Пол был вырезан из
цельного куска нефрита, а в центре, на
ножках из кованого железа в форме орлиных когтей, стояла ванна-джакузи, подделка
под викторианский стиль. Сиденье
унитаза тоже было нефритовое. Я опустила крышку и села. Посмотрела в
позолоченное зеркало напротив и увидела
грузовик с умирающими от голода и мертвое тело на земле. Мое лицо в зеркале
казалось чужим. У ног стояла мраморная
табуретка, на ней - еще один телефон с коммутатором. У двери, на латунных
крючках в форме орлиных голов, висели
пушистые полотенца. Я встала и вышла на лестничную площадку.
Джулиан гремел на весь дом.
- Я ожидал от тебя большего, Оливер.
- Ты хоть раз сказал что-нибудь хорошее о моей программе? Хоть раз?
Я очень медленно поднялась по ступенькам и вошла в комнату. Они испуганно
переглянулись, будто увидели
лунатика. Я села за стол, в кресло. Они снова переглянулись, робко взяли
сценарии и вернулись к своему разговору.
В куче бумаг на столе лежал чек из спортивного клуба "Лейтон". Я взяла
чек. На нем было написано: "Джулиан
Алман, годовой абонемент, все услуги включены, 3500 фунтов".
- Эй! - Они обернулись.
- Зачем тебе это? - спросила я.
- Оставь в покое бумаги Джулиана. Я показала им чек.
- Три тысячи пятьсот фунтов. Зачем?
- Мне нужно сбросить вес.
- Три тысячи пятьсот фунтов, чтобы сбросить вес?
- Рози, - сказал Оливер, - хватит строить из себя святую.
- Ты знаешь, сколько еды можно купить в Африке на эти деньги?
- Знаю, но я же делаю пожертвования на благотворительность, -
извиняющимся тоном произнес Джулиан. - Себето
надо что-нибудь оставить. И какая разница, на что я потрачу остальное?
- Вот именно, - поддержал Оливер. - Именно это я и пытался ей объяснить.
Нельзя же пожертвовать все, что у тебя
есть. Если у тебя есть деньги, неважно, на что их тратить. На лошадей, акции,
Пикассо, микроволновки - все равно.
- Мы не имеем права жить в роскоши и жертвовать символические суммы, в то
время как половина населения
планеты голодает.
- Тыквочка, монашеское одеяние тебе не к лицу.
Я демонстративно встала, подошла к окну и повернулась к ним спиной.
- У нее крыша поехала. Наплюй на нее.
- Расточительство и чревоугодие. Расточительство и чревоугодие. Они
разъедают душу, - сказала я, обернувшись и
посмотрев на них уничтожающим взглядом, как леди Макбет. Потом снова повернулась
спиной и три раза ударилась лбом о
стекло.
Мне показалось, что один из них захихикал. Когда я обернулась, они оба
смотрели на меня, как маленькие
мальчики, и не знали, что делать дальше.
- Я пойду на улицу.
- Только не опять сидеть в машине. Это идиотство.
- Я хочу прогуляться.
- Вообще-то, я тоже не откажусь прогуляться, - сказал Джулиан.
- Вы что, тронулись? Там ливень.
- Тогда можешь остаться здесь. - Джулиан выглядел озабоченно. - Так даже
лучше, нам не придется ставить на
сигнализацию. - Естественно, Оливер тут же решил, что тоже хочет прогуляться под
проливным дождем.
Мы несколько минут тряслись от холода на крыльце, пока Джулиан включал
сигнализацию.
- Проклятье! Подождите. Мне надо зайти в дом. - Он открыл дверь. Раздался
оглушительный звон. Джулиан пулей
пролетел через прихожую, подскользнулся на индийском ковре на натертом полу и
ударился огромной задницей о батарею.
- Дерьмо, - выругался он, вскакивая на ноги. Звон не прекращался. Через
пять минут он затих, и в дверях появился
Джулиан. Он тяжело дышал.
- Так, - он снова стал возиться с маленькой коробочкой у двери.
- Давай, Джулиан. Сколько можно!
- Подожди, нужно набрать год рождения моей матери, потом - номер моего
банковского счета. - Он выпрямился и
взглянул на нас. - Понимаете, система сама по себе очень умная: если набираешь
неправильный код, нельзя попробовать
снова, пока не наберешь еще один код. Поэтому нельзя подобрать случайно.
Проклятье!
Снова сработала сигнализация.
Как ни странно, мне понравилось с ними гулять. Нам всем было стыдно за
последние несколько часов, и каждый
старался угодить другому, поэтому атмосфера неприятия исчезла, и мы хорошо
провели время. Джулиан и Оливер
проголодались, но я отказалась идти в ресторан и заставила их пообедать в пабе.
Это был замечательный паб, с камином и
рождественскими украшениями. Они предлагали рождественский ужин из трех блюд
всего за 4.95, что я посчитала вполне
приемлемым. У меня поднялось настроение, и я даже отщипнула у Оливера индейку.
Оливер вел себя очень странно. Раньше мне всегда казалось, что я ступаю
по тонкому льду и стоит чуть-чуть
отвлечься, сделать что-то, способное вызвать его недовольство, как он никогда
больше не захочет меня видеть. Теперь я
вела себя так, как обычно, и мне было наплевать, что он хочет. И я все думала:
когда же он лопнет или исчезнет? Иногда мне
даже хотелось, чтобы он исчез. Но он все время был рядом.
Ко мне вернулся рассудок. Я начала успокаиваться, осваиваться, идти на
уступки, принимать мир таким, какой он
есть. Это было необходимо, и именно поэтому я ощущала какую-то дисгармонию. Но в
моей душе происходили глубинные
изменения. Мои представления о жизни развернулись на сто восемьдесят градусов.
Только потом я поняла, как это
повлияет на нас с Оливером.
Глава 10
Это случилось в час ночи, в субботу, то есть уже в воскресенье, в моей
квартире. Оливер поднялся с дивана - его
лицо было чернее грозовой тучи. Стал надевать пальто: широкое темно-синее пальто
из мягкой ткани, которое я так любила.
- Что ты делаешь?
- Иду домой.
Нет, нет, подумала я, как всегда. Пожалуйста, пожалуйста, не уходи. Он
проделывал это уже в который раз. Я знала,
что последует дальше: я рухну на кровать, буду истекать слезами, несчастно
лежать полночи без сна, проснусь в воскресенье
утром в холодной постели, и не будет ни секса, ни веселья, и зря я покупала
круассаны, гладила одеяло, выбирала самые
сексуальные трусики. Даже Ширли и Рода не смогут меня успокоить - не буду же я
звонить им так рано утром. Я унижена,
отвергнута, с Оливером все кончено.
Обычно именно в этот момент у меня начиналась истерика, я обнимала его,
извинялась, сама не понимая за что,
умоляла его остаться. Все знакомые чувства были на подходе, даже глаза
наполнились слезами. Я встала, готовая умереть от
раздирающей меня боли, подошла к нему, подняла глаза, увидела его перекошенное
от раздражения лицо, и тут внезапно
меня что-то остановило. Все чувства исчезли. Как будто кто-то взял и вырубил
гигантский предохранитель. ВЫКЛ.
- Ну пока, - сказала я. - Не забудь закрыть дверь в подъезде.
И включила телек. Показывали "Дорогу на Хибр". На столе лежал
рождественский сапожок, который прислала
мама, - он был доверху набит разными шоколадными конфетами. Мне вдруг захотелось
хрустящего шоколадного драже, и я
съела целый пакет.
В дверь позвонили. Я долго размышляла, а потом решила открыть еще пачку
конфет. Позвонили еще раз. Потом
еще раз. Потом нажали на кнопку и держали.
Бззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззз.
Это было невыносимо.
Бзззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззз. Должно же надоесть!
Бзззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззз.
Нет, не надоело.
Я поплелась к домофону.
- Да, - сказала я.
- Милая, прости меня. Я поднимаюсь.
- Нет.
- Что?
- Нет.
- Я не понял, что ты сказала? Не слышно.
- Нет. Ты хотел идти домой. Вот и иди. Тишина.
Бззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззззз. Снова
тишина.
Я прикончила конфеты и стала смотреть "Дорогу на Хибр". Впервые, с тех
пор как я вернулась из Африки, я вдруг
ощутила сильный приступ голода. Я съела "Милки Вэй" и тут вспомнила, что у меня
есть круассаны. Шоколадные
круассаны. Пошла на кухню, положила на тарелку три круассана и вернулась в
гостиную. И тут услышала, как в замке
поворачивается ключ. Вот дерьмо! Я оставила ему ключ на время поездки в Африку.
У Оливера в руках был пучок розово-желтых цветов, которые обычно
продаются на бензозаправках по 2.95. Пучок
был завернут в целлофановое кружево.
- Тыквочка, - сказал он и протянул мне цветы.
- Я сказала нет.
- Ну ладно тебе, иди сюда. - Он широко развел руки и самоуверенно
ухмыльнулся.
- Ты сказал, что хочешь домой. Иди домой. Он недоверчиво уставился на
меня.
- Ладно тебе, подумаешь, рассердился.
- Ты делаешь это слишком часто.
- Рози, прошу тебя. - Он подошел и попытался обнять меня. - Пожалуйста.
Сейчас два часа ночи.
Я холодно вырвалась из его объятий - в точности как он, когда я пыталась
успокоить его.
- Думаешь, можешь включать и выключать меня, как заводную игрушку? Когда
ты хочешь быть со мной, я тут как
тут. Когда не хочешь - тебе все равно. Знаешь, что прибегу по первому зову.
Уходи, Оливер. Я серьезно. Вон.
- Не делай этого, - страдальчески произнес он. - Это слишком...
слишком... жестоко.
- Слишком жестоко? - повторила я. - Слишком жестоко? А то, что ты сделал
полчаса назад, не слишком жестоко? А
когда ты взбесился после вечеринки у Билла Бонэма? А после того, как мы ходили
на "Инопланетянина"? А после ужина с
моим братом? А когда я сказала, что твой репортаж о Лорке - не самая лучшая
программа за всю историю телевидения? Это
не было слишком жестоко? Ты хоть раз подумал о том, что я чувствую, когда ты
уходишь и посреди ночи оставляешь меня
одну? Вот, возьми круассанчик наутро. Шоколадный. Очень вкусно. - Я откусила
кусок круассана и стала жевать. Его лицо
почернело.
- Не выводи меня из себя, - угрожающе произнес он. - Я очень устал, и ты
испытываешь мое терпение.
- Мммм, - произнесла я. - Вкуснятина.
Он медленно направился к двери, лопаясь от злости, но тут на него нашло
уныние.
- Я не хочу так с тобой расставаться. Это слишком болезненно. Пожалуйста,
подумай об этом. Подумай о том, что
это для нас значит.
- Я думала об этом тысячу раз, - тихо произнесла я. - Теперь делай что
хочешь.
- Я не понимаю, почему ты так поступаешь. - Он чуть не плакал.
Тут я слово в слово повторила те обидные, унизительные вещи, которые
столько раз слышала от него.
- Слушай, я чуть ли не на пальцах объясняю тебе, что сегодня мне хочется
побыть одной. И хватит нудить.
Позвоню тебе на недельке, о'кей? Теперь, прошу, оставь меня в покое. Ты ведешь
себя как избалованный ребенок, которому
не купили игрушку. Спокойной ночи.
Когда мне наконец удалось выставить его, он плакал. Он был пьян и
споткнулся на лестнице. Снова пытался
вернуться. Мне было так хорошо! Но вскоре эйфория прошла, и я почувствовала себя
злобной и подлой. Я вспомнила слова
своей матери: "Не желай зла другому".
Наши отношения продолжались - вяло, на автопилоте, - но это было
бессмысленно. У меня открылись глаза, и
стало очевидно, что ничего не получится. Эти отношения были основаны на моем
желании завоевать его. Но если раньше
его непоследовательность и жестокость казались мне препятствиями, которые я
должна преодолеть, то теперь это были
всего лишь мерзкие черты характера, которые бросались в глаза. Меня ужасало
собственное безразличие. Если бы мне так
сильно не хотелось послать все к черту, я бы, может, и задумалась о любви, о
том, что человека нужно принимать таким,
какой он есть, со всеми недостатками. О том, что я тоже виновата, потому что
позволила ему вовлечь себя в эту игру и
обращаться со мной как с полным дерьмом. Но тогда для меня существовало только
черное и белое. Мир раскололся надвое.
Я уже десять минут смотрела на экран компьютера. Мне нужно было написать
пресс-релиз, но я не могла.
Гермиона то и дело нервно посматривала в мою сторону. С тех пор как я приехала
из Африки, она стала лучше ко мне
относиться. Сэр Уильям подумал, что я сдвинулась. Он очень беспокоился, что я
исхудала и постоянно несла какой-то бред,
и отнес мое странное состояние на счет расстройства желудка. Я подозревала, что
он наказал Гермионе не приставать ко
мне. А может, она просто стала уважать меня, как человека, побывавшего в зоне
бедствия.
Я в ярости уставилась на экран, заставляя себя сосредоточиться. К
счастью, в этот момент зазвонил телефон.
- А, привет, это Гвен. Как дела?
- Хорошо, спасибо.
- Я насчет сегодняшнего вечера. Внезапно меня охватило сильное
раздражение.
С какой стати Оливер всегда назначает мне свидания через свою секретаршу?
Это же унизительно. Иногда мне
казалось, что он делает так, чтобы я не задавала лишних вопросов.
- Ничего личного, Гвен, но почему Оливер не может мне сам позвонить?
- Э-э-э, вы ведь знаете, как он занят.
- И что же он сейчас делает?
- Ну... он... хмм... Он велел передать, что занят.
- Понятно. Что еще он велел передать?
- Он сказал, что не сможет приехать раньше десяти, у него деловая
встреча. О, и он не будет ужинать, поэтому
начинайте без него.
- Хорошо, спасибо.
Опять то же самое. Какая-то неожиданная деловая встреча до десяти вечера,
в ресторане, о которой он побоялся
сообщить мне лично. Супер. Я весь обеденный перерыв носилась по универмагу,
покупала продукты к ужину. Кто на этот
раз? Вики Спан-ки? Коринна? Еще кто-нибудь? Я буду весь вечер сидеть дома, а в
полдвенадцатого он ввалится, пьяный в
хлам и с виноватым видом? Ну уж нет, подумала я. С меня хватит.
- Гермиона!
- Что?
- Можешь сделать для меня кое-что? Гермиона с опаской взглянула на меня.
- Что?
- Ничего особенного. Нужно позвонить по этому номеру и сказать, что ты
мой секретарь. Извинись за меня перед
Оливером и скажи, что я не смогу сегодня с ним увидеться, потому что у меня
деловая встреча и закончится она в час ночи.
- Ты серьезно?
- Да. Ну давай, не будь занудой. - Я подмигнула Гермионе. Мне было
наплевать, что она подумает. Я все равно
ненавидела эту работу.
- Давай. Пожалуйста. - Я протянула ей бумажку с номером Оливера. - Он
всегда делает то же самое.
- Хорошо, - согласилась она и сделала все как я сказала. Повесив трубку,
Гермиона завизжала от восторга. - Класс!
Вот это прикол! Надо рассказать Кассандре. Гениально! Он получил сполна!
Через несколько минут у меня зазвонил телефон. Гермиона схватила трубку
прежде, чем я успела двинуться с
места, и сказала Оливеру, что я на совещании. К сожалению, она немного
увлеклась.
- Разумеется, я ей передам, но она о-о-о-очень занята. Даже не знаю,
удастся ли мне ее застать. Может, перезвоните
позже? Скажем, через полгодика?
Она швырнула трубку и торжествующе посмотрела на меня, надеясь, что я ее
похвалю. Но я была в ужасе.
- Через полгодика? О нет!
- Ради бога, не раскисай. Так ему и надо. Хочешь поехать в Ларкфилд на
уикенд?
Когда я вышла из здания, он стоял через дорогу с букетом красных роз. Мы
опять затеяли любимую игру - качание
на качелях, вот только теперь все было наоборот. Моя квартира стала похожа на
цветочный киоск. Я месяцами строила
планы, как заставить его относиться ко мне лучше, и вот все получилось само
собой. Если бы я притворялась, у меня ничего
бы не вышло. Ничего.
Свадьба Джулиана Алмана и Джейни была назначена на 14 февраля 1984 года,
День святого Валентина. Оливер
был дружкой. Это был головокружительный роман. Джейни быстро окрутила Джулиана,
да он особенно и не
сопротивлялся. Джейни была щедро наделена красотой, добротой и спокойствием.
Иногда ее три раза за вечер показывали
по телевизору - в рекламе лифчиков или дезодорантов. Высокая, стройная блондинка
с миндалевидными глазами и
идеальными скулами, она казалась воплощением изящества и шика, но стоило ей
открыть рот, как от первого впечатления
не оставалось и следа. На самом деле Джейни была шумной, слегка грубоватой,
забавной и смешной до колик, но уж точно
не изящной. В бальном зале Клэриджа родственники Джейни из Ист-Энда глушили
спиртное и не испытывали никакого
стеснения в общении со звездными гостями Джулиана. Но Джейни была в слезах.
- Папа не хочет произносить речь, стесняется перед гостями.
Глядя на собравшихся здесь воротил шоу-бизнеса, я прекрасно понимала
мистера Хупера. Но все же. Это свадьба
его дочери. Кто еще расскажет о том, что вытворяла Джейни, когда была совсем
маленькой?
- Может, поговорим с ним? А твои братья не хотят выступить?
- Нет, я хочу папу! - Рыдания и всхлипы возобновились. - Это еще не самое
худшее. Джулиан тоже не хочет
произносить речь.
- Почему?
- Говорит, что у Оливера получится лучше.
Оливер и Джулиан разошлись по разным углам. Я видела, как Оливер
лихорадочно склонился над своими
маленькими карточками и репетировал шутки. Джулиан ходил кругами во фраке,
стрелял глазами туда-сюда, бормотал себе
под нос, нервно сжимал и разжимал пальцы. Он выглядел несчастным и сбитым с
толку, а ведь сегодня был день его
свадьбы.
Я подошла к Оливеру и обняла его.
- Оливер.
Он даже не взглянул на меня.
- Ты что, не видишь, что я репетирую? Можешь оставить меня в покое?
- Запросто. - Я развернулась и пошла прочь. Он тут же побежал за мной и
обнял меня за плечи.
- Извини, милая, извини. Я весь в своих мыслях. Хочешь, прочитаю тебе
свою речь?
- Нет.
- Извини, что набросился на тебя, тыквочка. Что ты хотела?
- Ты знаешь, что Джулиан сказал Джейни, что он не хочет произносить речь,
потому что боится, что твоя речь
окажется смешнее его?
- И в этом вся проблема? Тогда не надо было вообще просить меня готовить
речь.
- Оливер, он сегодня женится.
- Вот именно. Это он женится. Он должен был всё продумать.
- Иди, поговори с ним. Скажи, что у него тоже хорошо получится.
- Что-то я сомневаюсь. Хотя - он же у нас знаменитый комик. Он сам сможет
о себе позаботиться.
- Ты давно с ним знаком? Ты же знаешь, что он всего лишь актер, не
сценарист. Поделись с ним своими шутками.
Скажи, что всего лишь скажешь короткую речь.
- Я не могу. Все будут ждать от меня чего-то особенного.
- Если кто-то из вас двоих должен произнести речь, это должен быть
Джулиан. Иди и поговори с ним.
Но он так и не поговорил, ублюдок. Он готовил свою вонючую речь целую
неделю, и, естественно, зал взорвался
аплодисментами. А Джулиан волновался, начал запинаться и спотыкаться. Никто его
не слушал, и в конце концов он
опустился на стул с убитым видом. О Джейни вообще все забыли. По дороге домой в
машине мне было гадко и противно,
как никогда.
Что мне было делать? Ощущение было такое, будто каменная плита, на
которой я строила свою жизнь, рассыпается
в песок. Я была уверена, что всепоглощающая страсть, которую я испытывала к
Оливеру, была ответом на все вопросы. Он
был капитаном фон Траппом, я - Марией. Я думала, что, оказавшись в чудесном
сверкающем мире шоу-бизнеса, закружусь
в вихре впечатлений. Я только поднялась на новую ступень в иерархии избранных и
думала, что это будет захватывающе.
Но нет. Вместо этого меня окружал океан пустоты и небытия. Мне казалось, что
почва уходит из-под ног. Теперь я часто
звонила матери.
- Ты еще не нашла себя, - говорила она. - С Оливером у тебя ничего не
получится. Некоторые люди похожи на
сточные канавы: они только всасывают энергию, но не отдают, - так вот, Оливер
один из них. Сделай что-нибудь. Возьми
ситуацию в свои руки. Действуй.
Проблема была в том, что я его боялась. Меня переполняла решимость
оставить его, но я знала, что стоит уязвить
его гордость, как он начнет мстить. Мы и так причинили друг другу слишком много
боли. И тут у меня появилась
блестящая идея.
- По-моему, нам нужно пожениться, - сказала я.
Это было в субботу вечером. Оливер лихорадочно стучал по клавишам,
пытаясь закончить сценарий, прежде чем
мы уйдем в театр. На самом деле сценарий был нужен ему только в среду. Просто
Оливер искал повод для истерики. Мы
уже опаздывали.
Он уставился на экран компьютера. Потом очень медленно повернулся ко мне.
- Что ты сказала?
- Нам нужно пожениться. Мы встречаемся уже восемь месяцев. Мне не нужны
отношения, которые ни к чему не
приведут. Я должна быть уверена, что у тебя серьезные намерения.
Я предъявляю требования, оказываю эмоциональное давление. Его рот сжался,
лицо перекосилось - реакция пошла.
- Ты что, считала?
- Да.
- Значит, мы встречаемся восемь месяцев и двенадцать дней. И ты
полагаешь, что поэтому я должен на тебе
жениться?
- Мне нужен человек, который возьмет на себя обязательства.
- Ага. - Он встал и прошелся по отполированному полу, остановившись у
стеклянной полки, чтобы поровнее
поставить журнал по архитектуре. - Обязательства. - Подошел к окну и встал ко
мне спиной. Он все еще вел себя тихо -
затишье перед бурей. - Восемь месяцев, и я должен на тебе жениться. - Он сжал
кулаки и начал шагать по комнате. - Пошла
ты, Рози. Пошла ты знаешь куда? Мне это не нужно. Я вообще никогда не хотел быть
с тобой. Я даже не хотел спать с
тобой.
Я понимала, что он говорит это нарочно, но мне все равно стало обидно.
Он ударил кулаком по белому столику.
- Проклятье! Да что с тобой такое? Ты что, эмоциональный урод? А?
Отвечай!
От него исходили волны негативной энергии - я ощущала их даже с другого
конца комнаты. Я села на стульчик
поближе к двери, ища глазами сумку.
- Отвечай! Я приказываю тебе, отвечай немедленно! Ты - эмоциональный
урод?
- Извини. Я такая, какая есть. Мне нужна любовь, нужна уверенность в том,
что меня любят. Вот что мне нужно.
Тр-р-рах. Снова удар кулаком.
- Значит, вот что тебе нужно? Вот что тебе нужно? И я должен это
выслушивать? Я что, виноват в том, что тебе
нужно?
Я приготовилась нанести следующий удар.
- Но Джулиан и Джейни поженились.
- А, так вот в чем дело! Мы должны повторять все, что делают Джулиан и
Джейни. Мы должны стать Джулианом и
Джейни. Так вот, может, Джулиан действительно любит Джейни. Может, Джулиан хочет
быть с Джейни. Может, он хотел
на ней жениться.
- А ты не хочешь жениться на мне?
Он посмотрел на меня как на ненормальную.
- Нет, Рози. Нет. Я не хочу на тебе жениться. С какой стати ты взяла, что
я захочу жениться на такой, как ты?
- И ты никогда не хотел спать со мной? Никогда не хотел меня? Значит, я
просто тебя заставила. И как я должна
себя после этого чувствовать?
Тр-р-рах. Бабах. Листки сценария разлетелись по полу.
- Ну всё, ты меня достала. С меня хватит! - заорал он.
Ну вот. Он сказал это, и я вскочила с места. Взяла пальто, сумку и
направилась к двери. Черт, слишком быстро: он
начал паниковать. Его лицо смягчилось, он двинулся ко мне.
- Это ужасно, что все это время тебе приходилось терпеть меня, Оливер.
Прости. Я слишком любила тебя. Ты
слишком хорош для меня. Я не хочу быть тебе обузой. - Произнесено неуверенным,
слабым голосом - идеально. Он застыл
на месте, и по лицу начала расползаться самодовольная ухмылка. Надо сваливать.
Срочно. Я повернулась к двери. Открыла
ее. - Мне жаль, что ты зря потратил на меня время, - печально произнесла я.
Я захлопнула за собой дверь и побежала. Пулей, вниз, по ступенькам. В
коридоре услышала, как он кричит мне
вслед:
- Рози, вернись!
Я распахнула входную дверь, закрыла ее, добежала до конца улицы,
обернулась, увидела, что он бежит за мной,
остановила приближающееся такси, села и захлопнула дверцу.
- В Кэмден-таун, пожалуйста.
Поеду к Ширли. Только не домой. Дома нельзя появляться еще несколько
дней.
- Почему вы хотите стать волонтером? Миссис Эдвина Роупер, менеджер по
персоналу организации "Содействие",
холодно смотрела на меня из-под больших очков в дорогой оправе.
- Я хочу помогать людям.
- Есть множество способов помочь людям, для этого необязательно ехать в
Африку. Вы можете заниматься сбором
средств, рекламными акциями.
- Я хочу, чтобы моя жизнь обрела смысл. Хочу совершать значительные
поступки.
- Думаю, со временем вы поймете, что работа с африканскими беженцами - не
такой уж значительный поступок,
как вы себе представляете. На данный момент что вас не устраивает в вашей жизни?
Я посмотрела в окно. Дождь лил стеной. Взглянула на ряд магазинчиков
напротив с отвратительными грязными
витринами - газетная лавка, подержанная сантехника. У витрины стояла ванна без
кранов и унитаз без сиденья.
- Меня все не устраивает. В моей жизни нет никакого смысла.
- Вы все многого хотите от бедной маленькой Африки. Нелегко вернуть
разочарованной Рози Ричардсон радость
жизни.
- Я думала, вы будете толь
...Закладка в соц.сетях
