Жанр: Драма
Причина успеха
...ко благодарны, - робко произнесла я.
- Понимаю. Благодарность тут ни при чем. Вы просите меня взять вас на
работу - и это очень интересная работа.
- Я знаю, что в Сафиле есть вакансия. Я хочу получить эту работу. У меня
прекрасно получится.
- Почему вы так думаете?
- Потому что уверена. Я специалист по сельскому хозяйству.
- Как раз это вам в Сафиле не пригодится.
- Знаю. Но я разбираюсь в водопроводных и... э-э-э... дренажных системах.
Миссис Роупер подняла бровь.
- У меня отличные организаторские способности... я смогу организовать...
поселение, легко нахожу общий язык, у
меня много энергии, и я очень, очень хочу этим заниматься. Почему люди вообще
едут в Африку?
Она просмотрела мое резюме.
- Мне кажется, вы нам больше пригодитесь здесь, в качестве добровольца.
- Но я не хочу этим заниматься. Если вы откажете мне, я обращусь в другое
агентство, и кто-нибудь обязательно
меня наймет. Я знаю, что в Африке нехватка персонала. Я была там. Я представляю
себе, что это такое.
Она встала и оперлась о стол.
- Я считаю, что, если человек отправляется в Африку по личным причинам,
на месте он может стать источником
неприятностей. Вы недавно расстались с мужчиной, Рози?
Я была ошеломлена. Откуда она узнала?
- Д-да, - ответила я. - Но я не поэтому хочу уехать. Всё совсем не так,
как вы думаете. Я порвала с ним, потому что
хотела изменить свою жизнь и сделать что-нибудь стоящее.
- Вы уверены, что это вы порвали с ним? - доверительно произнесла она,
наклоняясь вперед.
Это было невероятно. Может, Оливер каким-то образом добрался до нее?
- Вы знакомы с Оливером Марчантом?
Она вернулась на место, села в кресло и, подперев подбородок руками,
посмотрела на меня с теплой улыбкой.
- Нет. Но я уже давно здесь работаю. Я ничего не ответила.
- Если вы действительно хотите поехать, вам нужно время, чтобы принять
решение. Мы нашли на вакансию в
Сафиле временную замену. Наша компания организовала курсы по оказанию помощи в
районах бедствий. Обучение
рассчитано на шесть месяцев, занятия будут проходить недалеко от Бэзингстока.
Если хотите, могу вас порекомендовать.
Я поплелась в свою квартиру, чувствуя себя отвергнутой. На автоответчике
были тысячи сообщений: от Джулиана
Алмана, Билла Бонэма, даже от проклятой Вики Спанки. Все они выражали сочувствие
по поводу того, что Оливер меня
бросил, и интересовались, всё ли у меня в порядке. Очевидно, Оливер уже
преподнес им свою версию истории. Ну и ладно,
подумала я. Пусть это будет унизительно, главное - чтобы он меня не трогал.
Я перезвонила Джулиану. Естественно, он тут же попытался перевести меня
на другую линию и отрубился. Но
сразу же перезвонил.
- Извини, хмм... связь прервалась.
- Я звоню поблагодарить за сообщение. Очень мило с твоей стороны.
- Ох, я... хмм... Джейни и я... ну, ты понимаешь. Ты в порядке?
- Да, все замечательно. Может, это странно, но без Оливера мне стало
намного лучше.
- А, ну ладно. Хмм... Да. Это заметно.
- Как медовый месяц?
- Хмм... Ну, ты знаешь, отношения - непростая штука...
О господи, только не это!
- Мне можешь не рассказывать. Слушай, не беспокойся, у меня все будет
хорошо. И передавай привет Джейни.
- Хорошо, мы просто хотели, чтобы ты знала, нам очень жаль, и, что бы ни
случилось, мы всегда готовы помочь.
- Спасибо. Я собираюсь ненадолго уехать. Так что желаю удачи, и, надеюсь,
скоро увидимся.
- Да. Куда ты едешь?
Я чуть было не ляпнула "в Бэзингсток", но потом решила, что лучше
оставить это в тайне.
- Так, за город. Я позвоню. Привет Джейни.
- Очень жаль, птичка. Очень жаль. Шерри?
- Благодарю.
Сэр Уильям возился с графином и одновременно пытался дергать свою
бородку.
- Я вот думал... Я вот думал: может, такой девушке, как ты, нужно что-то
большее...
- Пожалуй, мне сейчас нужно полностью изменить свою жизнь.
- Я же говорил, всё эти таблетки.
- Что?
- Таблетки, контрацепция. Катастрофа. Парни теперь не понимают, что такое
ответственность. Не замечают, что
рядом с ними хорошая девушка.
Я сглотнула. Неужели Оливер и ему рассказал? Что, он так и будет меня
преследовать? Сэр Уильям протянул мне
шерри.
- Я не понимаю, что вы имеете в виду, - сказала я. - Но мне было очень
приятно работать с вами. Спасибо, что
согласились отпустить меня на время. Мне очень жаль расставаться с вами.
- Я вот думал, может, перевести тебя в другой филиал? В Шотландию, не
хочешь? Как раз сезон охоты на
куропаток. Познакомлю тебя с отличными парнями. Охотниками. Всё серьезно.
- Вы очень добры, но я уже всё спланировала. Я хочу работать в Африке.
- Да, да, я слышал. Жена Роупера рассказывала. - Значит, Эдвина Роупер
знакома с сэром Уильямом. Очевидно,
каждый мой шаг уже известен широкой публике. - Очень, очень достойный поступок.
Уважаю. Я бы и сам поехал. Только у
меня слишком много обязательств.
На минуту его взгляд застыл в одной точке, и я представила себе сэра
Уильяма, который посылает все к чертям и
зависает в африканской деревне.
- Все равно не хочу, чтобы ты приняла поспешное решение.
- Я всё обдумала.
- Значит, ты уже не передумаешь? Мне нравятся целеустремленные девушки.
Ну ладно, ладно. Когда ты хочешь
уехать?
- Как можно скорее. Мне придется отработать еще месяц?
- Нет, нет, нет. К черту формальности. Уходи когда хочешь. Иди, иди.
Удачи тебе.
Неприятности начались ровно через неделю после того, как я сбежала из
квартиры Оливера. В субботу вечером, в
шесть сорок пять, раздался звонок в дверь. Я так и знала, что это он.
- Да?
- Привет, тыквочка. Это я.
- Я сейчас спущусь. - Я не хотела пускать его в квартиру.
Он стоял на крыльце в своем темно-синем пальто. В белоснежной рубашке,
без галстука. Красавец, красавец
Оливер. Он обхватил меня руками, я ощутила знакомое тепло и запах, и меня тут же
стали обуревать сомнения.
- Иди наверх и надень пальто.
- Нет, Оливер.
Он обиженно надул губы, как маленький мальчик. Он казался таким
беззащитным, таким несчастным. О, Оливер.
Я-то думала, что любила его.
Я поднялась и взяла пальто.
- Куда мы едем? - спросила я, когда мы сели в машину.
- Увидишь.
Мы ехали через Гайд-парк. Шел дождь, машины двигались медленно, я молча
слушала скрип дворников по стеклу.
Оливер не произносил ни слова. Рот у него дергался. Он нажал на гудок и долго не
убирал руку. Из машины спереди
показался средний палец. И тогда я поняла, что с ним рядом опасно находиться. На
светофоре он повернул на красный,
проехал мимо уродливых зданий из красного кирпича на выходе из парка. Потом
повернул на стоянку Альберт-холла. По
крайней мере, тут было полно народу.
- Мы идем на концерт?
- Я же сказал - увидишь.
Мы поднялись по ступенькам, прошли сквозь стеклянные двери и очутились в
тусклом петляющем коридоре.
Гости бесцельно бродили по залам. Мы поднялись на лифте, потом по лестнице,
прошли по длинному красному коридору и
оказались в зале Элгара. Служитель в униформе поздоровался с Оливером и
распахнул темные деревянные двери. В глаза
ударил яркий свет. Золотой зал весь светился, но был совершенно пуст. Двери
закрылись. Внезапно мне захотелось
закричать от ужаса.
- Здесь мы впервые встретились, - он говорил спокойно, подозрительно
спокойно.
- Да.
Я надеялась, что служитель стоит за дверью и сможет прийти мне на помощь.
А вдруг Оливер дал ему взятку,
чтобы он избавился от трупа? Я представила, как служитель невозмутимо выкатывает
мое тело на тележке с канапе.
Оливер взял меня за руку. Нужно сохранять спокойствие, тогда он не выйдет
из себя. Нужно со всем соглашаться,
что бы он ни говорил. Он повел меня по красному ковру и позолоченной лестнице с
разукрашенными перилами. Я дрожала
от страха. В центре комнаты стоял стол, накрытый красной скатертью. На нем было
серебряное ведерко с шампанским и два
бокала.
Мы подошли к столу. Оливер театрально встал на одно колено, вытащил из
кармана маленькую коробочку и
щелкнул крышкой. В коробочке лежало кольцо с огромным бриллиантом.
- Ты выйдешь за меня замуж? - сказал он...
- Рози, я прошу тебя выйти за меня замуж.
Я застыла на противоположном конце стола, опустив голову. Его голос все
еще звучал спокойно, уравновешенно.
- Я прошу тебя выйти за меня замуж. Молчание. Я почувствовала, как он
начал дергаться.
- Я задал тебе вопрос. Ты выйдешь за меня?
- Мы уже это обсуждали. Вспомни, что ты сказал на прошлой неделе. Ты
сказал, что я тебе не нужна. У нас ничего
не вышло. Теперь у меня другие планы. Я уезжаю.
- Я прошу тебя выйти за меня замуж.
- Мы постоянно ссорились. Так не должно быть. Я сыта по горло и уверена -
ты тоже. Нам будет лучше друг без
друга.
Он схватился за край стола и стал сжимать его так крепко, что красная
скатерть натянулась, и ведерко с
шампанским медленно поползло в его сторону.
- Ты слышишь меня, Оливер? Ты понимаешь, что я хочу сказать?
- Я задал тебе простой вопрос и хочу получить простой ответ. Ты - выйдешь
- за - меня?
- Нет.
Он дернул скатерть. Один из бокалов упал на пол и разбился.
- Оливер, прошу тебя, хватит. Пойдем отсюда. Поговорим в другом месте.
- Я жду ответа. Ты выйдешь за меня?
- Нет.
Второй бокал со звоном упал на пол. Ведерко со льдом стояло на самом
краю. Я подняла глаза и посмотрела на
тускло мерцающие светильники.
- Рози, я прошу тебя выйти за меня замуж.
- Да пошел ты, ублюдок, пошел ты к черту! - сказала я и на полной
скорости рванула к дверям.
Дома мне пришлось взять отвертку и отсоединить домофон. Его машина стояла
под окнами еще час. Потом
зазвонил телефон. Машина все еще стояла под окнами. Вдруг это Ширли? Я сняла
трубку.
- Я люблю тебя.
- Ты любишь меня.
- Я люблю тебя.
- Ты уверен? Уверен, что это любовь? Может, я тебе просто нравлюсь? Или,
может, ты влюблен в меня, но не
любишь, или, может, дает о себе знать уязвленное самолюбие?
Он швырнул трубку. Но через секунду перезвонил. Я залезла под стол и
выдернула шнур из розетки. Наступила
тишина.
Машина стояла под окнами всю ночь. Она все еще была там, когда я
проснулась в четыре утра. И когда почистила
зубы. Я позвонила Ширли и попросила разрешения пожить у нее несколько дней.
Стала собирать сумку. В десять часов он
начал колотить в дверь - кто-то впустил его в подъезд. Я взяла сумку, вышла на
балкон, перелезла через перила и постучала
в стеклянную дверь своему соседу. Саймон - худощавый инженер в очках - был очень
удивлен. Долбеж не прекращался.
- Можно я выйду через твою дверь? Он глупо заулыбался.
- Ага. Твой опять закатил истерику?
- Пожалуйста. Я не шучу. Впусти меня.
- Что происходит? - Саймон перегнулся через балкон и попытался заглянуть
в мою гостиную. Грохот в дверь
продолжался.
- Эй, хватит долбиться! Люди спят! - прокричал Саймон и усмехнулся. Стук
прекратился.
Я пулей пролетела через комнату, распахнула дверь, рванула вниз по
лестнице, за угол, еще раз за угол и села в
такси. Плюс: я научилась очень быстро бегать, минус: все эти поездки на такси
значительно подорвали мой бюджет.
В понедельник утром я нарочно опоздала на работу, хоть и знала, что
Оливер не осмелится туда заявиться. Он ни за
что не станет выставлять себя дураком на людях. Я забрала свои вещи, вернулась
домой, упаковала чемоданы, выключила
автоответчик и поехала к родителям, в Девон. Занятия на курсах по оказанию
помощи уже начались, но я убедила их
принять меня, несмотря на опоздание, и переехала в Бэзингсток. Оливер раздобыл
адрес моего почтового ящика и стал
посылать письма. Некоторые из них были полны угроз и оскорблений, некоторые -
заверений в вечной любви. Он писал о
слабости моего характера, о том, что я заставила его почувствовать себя в
ловушке, я давила на него, потому что слишком
любила. Он обзывал меня легкомысленной дурой, говорил, что я смотрю на мир
сквозь розовые очки. Писал, что я
разрушила его жизнь, хотя он совсем не хотел быть рядом со мной. Что я во всем
виновата, потому что я такая слабая. В
других письмах он пространно описывал мои добродетели и говорил, что я разбудила
в нем лучшие чувства. Он умолял
меня вернуться. Но в конце концов прекратил.
Поначалу я испытала огромное облегчение. Хорошо было вновь оказаться в
тишине и одиночестве, спокойно
заниматься своей работой. Но мне все равно было очень горько, потому что я
потеряла веру в любовь и в себя. То, что я
наконец покончила с Оливером и его бесконечными играми, ни капельки не помогало.
Зачем вообще нужна любовь, если
для того, чтобы мужчина влюбился в тебя, нужно делать вид, будто он тебе
безразличен, и наоборот? Эта бессмысленная
игра может продолжаться бесконечно.
И в чем смысл моей жизни, если я позволила себе зациклиться на Оливере,
сделала его центром своего
существования, а потом просто выкинула на помойку?
Иногда я воображала Оливера настоящим чудовищем, и мне становилось легче.
Наверное, на свете много таких,
как он. Некоторым мужчинам необходимо всегда держать всё под контролем и
наказывать тех, кто пробуждает в них
человеческие эмоции. Они окружают тебя нежностью, и начинаешь верить, что ты в
безопасности, - и тут со всего размаху
получаешь пощечину. Таких мужчин невозможно любить, не потеряв собственного
достоинства. Им просто необходимо
унижать тех, кто их любит. Но я же влюбилась именно в такого, и чем все
закончилось?
Я решила, что мне нужно стать более жесткой. Все свои силы я отдавала
занятиям, вечерами штудировала книги. Я
поддерживала связь с Сафилой и Эдвиной Роупер из "Содействия". Мириам,
администратор лагеря в Сафиле, написала, что
ее временный помощник уезжает в августе, и пообещала замолвить за меня словечко.
Преподаватель с курсов предоставил
мне блестящие рекомендации. В июне из "Содействия" пришло письмо с
подтверждением: меня приняли на работу. Я
сдала квартиру, со всеми попрощалась и 15 августа 1986 года уехала в Намбулу.
Глава 12
- Какой смысл было работать все эти годы, если люди опять начнут умирать
с голоду? - сказала Шарон.
На следующий день после того, как я ездила к Андре в Сидру, мы сидели в
столовой и пили кофе после ужина.
Сегодня пришлось работать допоздна - почти до полуночи. Все были на пределе. К
нам прибыло четыреста новых беженцев
из разных районов Кефти, и все они наперебой твердили о саранче и погубленном
урожае.
- Думаю, мы должны продержаться несколько дней, открыть спасательные
центры, привыкнуть к новой ситуации, -
я пыталась говорить уверенно. - Мы отлично справляемся. Я очень горжусь тем, что
вы сделали вчера.
Моя попытка произнести воодушевляющую речь повисла где-то над серединой
стола и плюхнулась, как большая
мокрая рыбина.
- Все это просто замечательно, но такого вообще не должно было произойти,
- произнесла Линда, поджав губы.
- Рози в этом не виновата, - сказала Сиан. Шарон выглядела оскорбленной.
- Я этого и не говорю. Вовсе нет. Просто все так навалилось.
- Ты права. Во всем виновата система, - сказал Генри. - Тебе идет
размазанная тушь, Сиан. Очень сексуально. Я
весь горю.
Сиан с расстроенным видом стала тереть глаза. Обычно веселый Генри и тот
сегодня поник. Бедняжка Сиан,
педантичная чистюля, - у нее даже не было времени умыться! В другой день Генри
не стал бы отпускать колкости, но
сегодня атмосфера в лагере изменилась. Мы уже не были уверены друг в друге. Мне
казалось, что я - плохой организатор.
Другой на моем месте давно бы поставил всех на уши и добился результата.
- Если завтра радио по-прежнему не будет работать, я поеду в Эль-Даман, -
сказала я. - Не волнуйтесь. Мы не
допустим, чтобы случилась еще одна катастрофа. - Опрометчивое обещание. - А пока
мы должны показать, на что мы
способны.
- Кому показать? Кому мы должны показать? - спросила Линда.
Она была права. Мы были совсем одни. Что нам было делать? Мы могли
попробовать сдержать эпидемию, но как
только кончатся лекарства и продовольствие - нам конец. Если голодающие и
больные будут и дальше прибывать такими
темпами, они потащат за собой на дно наше ветхое суденышко. Мы сидели в тишине и
слушали стрекот сверчков где-то в
темноте. Вдалеке раздавались печальные крики ослов, похожие на автомобильную
сирену.
Наконец О'Рурк нарушил молчание.
- По-моему, мы так пессимистично настроены из-за усталости, - сказал он.
- Вполне вероятно, что через несколько
дней наплыв беженцев прекратится. В любом случае мы не можем нести
ответственность за все, что здесь происходит. Мы -
всего лишь маленькая группка людей. Мы и так делаем все, что в наших силах.
Правда? - он взглянул на меня. Он пытался
помочь.
- Да, - ответила я.
- Вот именно, народ. Тема закрыта. Забудем об этом на какое-то время.
Перерыв, - сказал Генри.
Но в воздухе все еще чувствовалось напряжение. Я попыталась включиться в
общую беседу, но мне совсем не
хотелось разговаривать. Да и остальным, наверное, тоже.
- Жаль, что нельзя позвать кого-нибудь из взрослых. - Слова выскочили
сами по себе, против моего желания, но,
похоже, я попала в точку.
- Мне тоже, честно говоря, - согласилась Шарон.
- И мне, - сказал Генри.
- Я взрослый, но тоже хочу к маме, - сказал ОРурк.
Нам сразу стало лучше. Только Бетти промолчала. Поев, она сразу же ушла,
что было на нее не похоже. Меня это
встревожило. Я отбросила беспокойные мысли, но потом решила пойти к ней.
Бетти удивилась, увидев меня на пороге. Я редко заходила в ее хижину. Она
рассеянно провела рукой по волосам,
задев очки.
- О, привет. Я тут... хм... решила немного прибраться.
Я заглянула ей через плечо. На пластиковом столе стояла баночка с
полиролью и лежала губка. Бетти полирует
пластик? Да, у каждого свой способ успокоить нервы. Она все еще стояла на
пороге, загораживая проход.
- Можно войти? Я хотела поговорить. - Я вспомнила, как часто она
врывалась в мою хижину без приглашения.
- Конечно заходи. Хочешь воды?
Она повернулась ко мне спиной, чтобы налить воды, и тут я заметила, что у
нее дрожат плечи. Она плакала. Я было
поднялась с кровати.
- Бетти...
- О нет, пожалуйста, только не надо меня жалеть. Она отвернулась и
вытерла глаза рукавом.
- Я просто старая дура. Никчемная старая идиотка.
Вообще-то в определенной степени я с ней согласна. Но у нее был такой
несчастный, такой понурый вид, и она так
убивалась! Я села рядом с ней.
- Я старая, старая. Старая развалина. Посмотри на меня. Все думают, что я
глупая старуха. Я вам больше не нужна.
У вас есть О'Рурк. Он намного лучше меня. Вы были бы рады от меня отделаться.
Тогда останутся одни молодые. Я
никчемная, никчемная.
- Ты не никчемная. Как ты можешь говорить такое? Ты - замечательный врач.
- Какая разница! Ну какая разница? Мы все равно ничего не можем поделать.
Она опять разрыдалась.
- Можем. Мы уже многое сделали. Мы справимся.
От этих слов она расплакалась еще сильнее. Слезы перешли в истерику.
- Бетти, посмотри на меня.
Она с надеждой взглянула на меня. Ее глаза за стеклами очков превратились
в узенькие красные щелочки, как у
поросенка.
- Я пришла, чтобы попросить тебя остаться. Ты нужна нам.
О господи! Что же я такое несу! Но тогда мне показалось, что это
прекрасный способ приободрить ее.
Она действительно слегка приободрилась, но потом снова начала рыдать.
- Ты говоришь так, чтобы успокоить меня. В Англии меня никто не ждет.
- А твой муж...
- Чудовище... Изменил мне с молоденькой девчонкой. Никому я не нужна. Вот
подожди, когда будешь в моем
возрасте. Никому, никому не нужна. Хоть на свалку выбрасывай.
- Не говори так. Это несправедливо. Это глупые предрассудки. На самом
деле всё не так.
Она продолжала всхлипывать.
- Ты - прекрасный врач, очень ценный специалист, ты знаешь все, что
только можно знать о медицине в Африке. В
лагере все тебя любят. Что мы будем делать, если ты уедешь? Я поеду в Эль-Даман
и скажу Малькольму, что ты остаешься.
Нам предстоят трудные времена.
- Но у вас теперь есть О'Рурк.
- О'Рурк не сможет заменить тебя. У него нет твоих... твоих... качеств.
Ты останешься?
Похоже, она успокоилась.
- Ну, - хлюп, хлюп, - ну, если ты хочешь... если Малькольм разрешит. -
Она глотнула воздух и взяла себя в руки. -
Знаешь, я понимаю, что я ужасно надоедливая старуха, но я так люблю вас всех.
Когда я уходила, она уже окончательно успокоилась, залезла в кровать и
почти дремала. Я вдруг поняла, что мы
нужны Африке, но иногда она нужна нам гораздо больше.
За ночь пришли еще тридцать беженцев. К утру радио так и не заработало. Я
решила, что ничего не остается, как
ехать в столицу и разбираться с Малькольмом и ООН. Они наверняка получили наши
сообщения, но не приняли их
всерьез. Нужно заставить их поверить, что ситуация критическая. Я выехала на
бетонированное шоссе, ведущее в ЭльДаман,
в пять часов. В Намбуле это час пик: пустыня оживает, и янтарный свет
накаляет песок. Автобусы, грузовики и
ржавеющие машины заполоняют дороги вперемешку со стадами коз и верблюдов,
направляющихся на водопой, и с
вьючными животными, которых почти не видно под вязанками соломы - только смешные
тонкие ножки тащатся по земле.
Впереди, как гигантская кровавая таблетка, падало и растворялось солнце,
окрашивая песчаные волны в огненно-красный
цвет.
Я напряженно следила за дорогой. Грузовики в Намбуле напоминали караван
бродячего цирка - украшенные
разноцветными лампочками, изображениями экзотических животных, жестянками и
елочными игрушками. Разболтанные
колеса отчаянно виляли, перегруженные кузова заносило под немыслимым углом.
Каждые несколько миль попадались
яркие свидетельства из серии "Это могло случиться и с вами": перевернувшийся
вверх колесами грузовик; разбитый
грузовик и три машины, сплющенные в лепешку; тягач, потерявший управление
посреди дороги, а под ним - крошечный
автомобиль.
Я не попала в аварию, но пару раз меня остановила дорожная служба, и
пришлось дать взятку, чтобы отпустили. В
окрестности Эль-Дамана я въехала к одиннадцати вечера. Даже в это время на
улицах было полно машин. Я проехала мимо
лачуг, освещенных факелами, мимо мерцающей тысячами огоньков громады "Хилтона",
построенной в стороне от гама и
вони и похожей на средневековый замок. Я свернула на оживленное шоссе на
аэропорт, объехав центр города, и оказалась в
районе, где жили иностранцы. На тихих, широких улицах возвышались дома
правительственных служащих и офисы
благотворительных организаций, окруженные бетонными решетками. Подъехав к
воротам дома Малькольма Колторна -
здание служило одновременно офисом и резиденцией организации "Содействие", - я
увидела, что все спят. Охранник был
на посту, но он тоже спал - стоя.
Я кричала и колотила в ворота до тех пор, пока он не проснулся и не
впустил меня. На цыпочках я прошла в
комнату для гостей и с наслаждением уселась на настоящий диван. Я давно не была
в настоящей комнате с настоящими
стенами.
Я испытываю необъяснимый страх перед потолочными вентиляторами. Каждый
раз, когда вижу тяжелые
вращающиеся лопасти, похожие на крылья альбатроса, я представляю себе, как они
сорвутся, упадут и бешено полетят по
комнате, отрубая головы и руки. В вентиляторе в офисе Малькольма была какая-то
неисправность. Я не сводила с него глаз,
на всякий случай прислонив голову к стене. Лопасти медленно крутились в одну
сторону, потом резко останавливались и
начинали вертеться в другую.
Малькольм все утро объяснял мне, что ему только что намылили шею из
главного офиса за то, что он поднял
ложную тревогу. Поступило сообщение, что на северной границе, где шла
гражданская война, выстроились в ряд по
крайней мере десять тысяч голодных, голых сирот, вооруженных автоматами
Калашникова. Когда их наконец обнаружил
журналист агентства "Рейтер", их оказалось всего двадцать, и вооружены они были
тоненькими палочками. Видимо,
Малькольм пытался прозрачно намекнуть, что не собирается выставлять себя идиотом
второй раз за две недели и пугать
руководство страшными историями.
Я невозмутимо наклонилась вперед, положила локти на стол и пристально на
него посмотрела. Ему нужно было
время, чтобы расслабиться.
- Малькольм, - сказала я, - мы работаем вместе уже четыре года, и за это
время я хоть раз тебя о чем-нибудь
просила?
- Конечно, - ответил он. У Малькольма был голос военачальника,
призванного утихомиривать войска. - Ты
постоянно чего-нибудь требуешь. Ты очень требовательный человек.
Я сделала вторую попытку.
- Я хочу, чтобы ты понял, - я это все не придумала, я говорю серьезно и
уверена на сто процентов, что права.
Ситуация в Кефти может привести к катастрофическим, разрушительным последствиям
и угрожает жизни многих людей.
Потенциальная угроза настолько высока, что мы должны сообщить об этом в Лондон
немедленно. Не сегодня вечером, не в
понедельник. Немедленно.
Было время, когда Малькольма в шутку называли Малькольм Непобедимый.
Сегодня утром он не оправдал свое
прозвище. Я совсем запугала его и заставила написать письмо, угрожающе нависая
над ним, как злая ведьма. Он захныкал
и стал что-то бормотать себе под нос. Вот что у нас получилось:
"Содействие",
Эль-Даман - Лондону.
Срочно, экстренное сообщение.
Докладывает Рози Ричардсон. Сафила приняла 440 беженцев из Кефти в
состоянии сильного истощения. 24 случая
холеры и 19 смертей. Нашествие саранчи в горных районах (по сообщениям, саранча
размножается и роится) и
распространение эпидемии холеры неизбежно вызовут массовый приток беженцев, если
ситуация ухудшится. Сообщения
соответствуют ранее неподтвержденным слухам, активно распространяемым
сотрудниками АСК в последние две недели.
Тем не менее (это Малькольм добавил от себя) системы раннего оповещения
не показывают отклонений от
обычного хода событий. Естественно, сообщения невозможно подтвердить, поскольку
персоналу "Содействия" запрещено
въезжать в Кефти.
Как вам известно, поставки продовольствия в Восточную Намбулу
задерживаются. Все лагеря региона вынуждены
сокращать рационы. В лагере Сафила продовольствия хватит всего на несколько
недель. Также не хватает медикаментов,
в частности солей от обезвоживания, физраствора, антибиотиков, вакцины от кори.
Просим Лондон обратиться за помощью в УВК ООН и ЕС и на время
чрезвычайного положения сохра
...Закладка в соц.сетях
